Между строк

Проснувшись на следующее утро после вечера у Слизнорта, Гермиона позволила себе поваляться в кровати чуть дольше. Она прокручивала в голове вчерашние события, и не могла понять, что ей нужно чувствовать по этому поводу. Она снова была не в ладах с разумом: Малфой должен быть врагом, его отец сидит в Азкабане за нападение на Гарри, на нее саму, за помощь Волдеморту, но вчера, абсолютно точно и ясно, она снова ощутила то самое тепло внутри, когда Драко ее обнимал. Гермиона знала наверняка, они чувствовали одинаково. Он просто не мог врать. Даже после того, как назвал ее "грязнокровкой" при своей матери у Мадам Малкин. Она вздохнула и откинула одеяло, решив для себя попросту не принимать пока никакого решения. Гермиона невольно улыбалась, надевая школьную форму и укладывая волосы, но радоваться было нечему. Они ни о чем толком не поговорили, ничего не решили. Разве они могли бы теперь видеться? И зачем? Могли бы они как раньше вместе делать домашние задания? Разве это кому-то навредит? Гермиону страшило то, насколько глупые мысли лезли ей в голову. Она была, получается, ужасно наивной и глупой. Несмотря на то, что вся эта ситуация с Драко походила на какой-то пир во время чумы, Гермиона пребывала в хорошем настроении. Вчера она истерично при нем рыдала, какой кошмар. Потом ненавидела его, себя, но в конце концов успокоилась. Сейчас она была определенно рада снова что-то чувствовать, и решила, что подумает о последствиях потом. Гермиона положила себе яичницу, и заметила Малфоя за столом Слизерина, он болтал с Пэнси, но сегодня ее это почему-то не волновало. – Он спрашивал, любишь ли ты шоколадные или сливочные конфеты, – хихикнула Джинни. Гермиона чуть не задела рукой стакан с тыквенным соком. – Кто? – Кормак. Ты меня вообще слушаешь? – Я отвлеклась, – она стала делать вид, что выбирает кусок пирога, хотя ее тарелка и так была полна еды. – И что ты ему сказала? Джинни веселилась, а потому не придала значения странному настроению Гермионы. – Стоило сказать, что ты не любишь придурков. Но я решила не брать на себя такую ответственность. Гермиона засмеялась и взглянула на нее с лукавой улыбкой. Джинни уж точно подозревала, что у Гермионы не все в порядке со вкусом на противоположный пол. – Мне не нравится Маклагген, если ты об этом. Но я предпочитаю шоколад. – Даже как-то обидно, что профессор Слизнорт меня больше не зовет. Кажется, я не произвела на него должного впечатления, – протянула Джинни, словно нарочно напоминая о вчерашнем вечере. Гермиона пожала плечами. – Ты ничего не теряешь. Но с тобой мне было бы определенно веселее. – Гарри ведь тоже не ходит к нему? Впрочем, мне все равно. Гермиона понимающе улыбнулась ей. Гарри и Рон как раз только пожаловали в Большой зал. Оба в квиддичной форме, они планировали сразу после завтрака отправиться на поле. Команда старалась тренироваться в новом составе как можно чаще, ведь Рон все еще не мог совладать со своими эмоциями на поле. Джинни поспешила закончить со своим завтраком, чтоб успеть переодеться. Гермиона же решила провести часть дня в библиотеке. Она хотела побыть сегодня одна, и даже если у нее не получится сосредоточиться на уроках, тем для раздумий хватало. Запрятавшись в дальний угол библиотеки, поближе к разделу волшебных существ и растений, которые мало кого интересовали, она зарисовывала Ядовитую тентакулу и подписывала все ее части. На труд, требующий большего вовлечения, она сегодня способна не была. Перед глазами все еще стояло растерянное лицо Малфоя, когда она ни с того ни с сего принялась рыдать. Ей было до сих пор стыдно за свою истерику. Гермиона вырисовывала длинный жгут и все же невольно улыбнулась. Он подумал, что она расстроена из-за того, что Долохов отправил ее на неделю в Больничное крыло. Очаровательно, ведь на самом деле она не могла принять тот факт, что испытывает чувства к кому-то вроде Малфоя, и потому чуть не задохнулась в собственных слезах. – Надеюсь, ты так улыбаешься потому, что вспоминала про меня. Гермиона вздрогнула от неожиданности и сразу же изменилась в лице. – Малфой! Ты с ума сошел? – грозно зашептала она и оглянулась. Драко уселся на стул как ни в чем не бывало. Он пришел в библиотеку искать информацию для своих целей, но не успел дойти до нужного раздела, поддавшись искушению. Гермиона почти никогда не бывала одна, он просто не мог пройти мимо. Честно говоря, в последние дни он и вовсе больше ни о чем не мог думать. – Да ладно тебе, никому в голову не придет в воскресение смотреть книги по Травологии, – он улыбнулся. Гермиона невольно подумала о том, что еще несколько часов назад не хотела принимать никакое решение, но эта улыбка, которая будто принадлежала только ей, сбивала ее с толку каждый раз. Драко смотрел на нее немного странно, словно опасался того, что может опять быть отвергнут. Она смягчилась. Они оба были слегка смущены – вчера позволили себе слишком много эмоций. А утром Малфой даже думал о том, что держаться на расстоянии, возможно, все же идея получше. Но при виде Гермионы, с улыбкой вырисовывающей щупальца тентакулы, мозг сразу же отключился. – И что же ты тут забыл в выходной день? – Гермиона пыталась сделать вид, что ее все еще интересует судьба конспекта по Травологии. Драко немного замялся. – Ээ… пытался разобраться с Нумерологией, – это была отчасти правда. Нумерология очень помогала ему в решении вопроса с Исчезательным шкафом. Гермионе понравился такой ответ, говорить об этом было проще. – Хочешь… сделать это вместе? Кажется, ты не слишком преуспел. Драко оживился, Гермиона не собиралась его отвергать. Сердце взволнованно забилось, он растерянно пригладил уголок ее пергамента. – Вы очень добры, мисс Грейнджер, – протянул он. То, что ему было действительно необходимо в библиотеке, быстро отошло на второй план. – Тогда доставай конспект, – отрезала она. Драко замялся, естественно у него ничего с собой не было. – Я… – Невилл? Привет, – Гермиона вдруг резко выпрямилась, смотря на внезапного гостя. Кто же еще мог появиться здесь в выходной? Драко резко встал, даже обрадованный, что не пришлось выкручиваться и объяснять, как он разбирался в Нумерологии без учебника и записей. – В следующий раз смотри за своими учебниками, Грейнджер, или он окажется на помойке, – гаркнул Малфой на нее вполне убедительно, – а, Лонгботтом, с дороги, – он пихнул Невилла плечом и исчез с глаз так же внезапно, как и появился. Гермиона, от неожиданности открыв рот, смотрела на Невилла, который вообще ничего, конечно же не понял. Она убрала один из учебников в сумку, чтобы подыграть Малфою. – Придурок, – протянул Невилл и подошел к угловому стеллажу. – Если он достает тебя… – Ээ… все в порядке, Невилл, спасибо, – Гермиона не стала углубляться в пояснения и уткнулась обратно в свой пергамент. Она подумала про Драко, его вкрадчивый шутливый тон, от которого стало не по себе, ну и конечно, про Нумерологию. Она хотела с ним увидеться.

***

После этого маленького невинного разговора, Гермиона вдруг успокоилась. Они ни о чем не договорились, но словно поняли друг друга и без этого. В понедельник она оживленно болтала с Гарри и Роном на Травологии, и после уроков помогла им с домашним заданием. Они были удивлены тем, что она так подобрела, но затем Гарри в очередной раз получил от нее нагоняй за учебник Принца-полукровки, и все вернулось на свои места. Драко же вечерами торчал в Выручай-комнате, пытаясь утихомирить свою совесть и разобраться, как починить чертов шкаф. Иронично, они с Гермионой поменялись местами. Только его миссия была намного опасней, чем невинные сборища фанатов Поттера. Мысли о Дамблдоре крутились в его голове каждую свободную минуту, иногда доводя Драко до настоящего приступа паники. Под крылом Темного Лорда он успел увидеть смерть и страдания других людей, поэтому, принимая это задание, Малфой был уверен, что готов его выполнить. Профессор Дамблдор не был близко ему знаком, и лишь являлся для Дракой абстрактной, почти мифической фигурой. Однако, как только его нога ступила за порог Хогвартса, места, где он вырос, его второго дома, пелена очарования Темными искусствами стала постепенно спадать. Ему отчаянно захотелось стать обычным, рядовым школьником. Надежда на то, что он сможет спасти своего отца, свою семью в глазах Темного Лорда, быстро рассыпалась о жестокую реальность – он всего лишь шестикурсник. Действующий в одиночку. Осознавая сложность, ужас того, на что он согласился пойти, Малфой снова и снова повторял в голове способы, которые могли бы сработать, и понимал, что его шансы выйти сухим из воды почти равны нулю. Увлеченный сложностью поручения, он даже не давал себе минуты подумать о том, что действительно собирается совершить безумство – убить человека. Его сознание словно блокировало этот страшный факт. Только эмоции, которые по-прежнему вызывала у него Гермиона, могли отвлечь от этих тяжелых мыслей, сводящих с ума. Встреча с ней, короткий диалог, напомнили о том, что в его жизни еще остались белые пятна. На третий день он не выдержал, и отправил ей весточку с помощью заколдованного галлеона. Она обещала помочь ему с Нумерологией, так что у него была уважительная причина отвлечься. Они встретятся всего на один вечер, или он сойдет с ума. Гермиона уже достала справочники и наложила защитное заклинание, когда он зашел в класс. Она что-то увлеченно писала в своем пергаменте. Увидев ее за столом, Драко сразу же оживился, и невольно подумал, что ожидание того стоило. Тяжесть последних нескольких дней немного отступила, как только он услышал ее нарочито строгий комментарий. – Надеюсь, у тебя достаточно веское оправдание. Ты ведь понимаешь, что списать я не дам? Драко устало улыбнулся и плюхнулся рядом с ней за стол. Он выглядел обеспокоенным, и Гермиона это заметила. – Не отпускали обязанности старосты, – он знал, что подобный довод для нее неоспорим. – Значит… будем разбирать формулу? Малфой сложил учебники на стол и стал готовиться, зная, что Гермиона любит четко поставленные задачи. Они переглянулись, одновременно подумав, как странно снова сидеть рядом за этим столом, словно ее несколько месяцев назад не пытались прикончить "друзья" его отца, словно она не захлебывалась в слезах у него на плече несколько дней назад. – Ну… можно, – она заправила волосы за ухо. Драко начал искать в сумке свои записи. Гермиона подумала, что он выглядит уставшим, и смягчилась. – Кстати… Я все не могу перестать думать кое о чем, – нарочито оживилась она, разглядывая его пергамент. Драко насторожился, раскладывая письменные принадлежности. – Мм? – он мог ожидать всего, чего угодно. – Как ты сдал СОВ? Малфой хохотнул. – Ты неисправима, Грейнджер. – Правда, мне любопытно, – она пожала плечами и мило улыбнулась. – Мы ведь столько готовились. Драко на миг подумал, что сейчас результаты его экзаменов не играют никакой роли, ведь его судьба зависит от того, выполнит ли он свое ужасное обещание Темному Лорду. Ее наивный вопрос тронул его, и он призадумался. Гермиона решила, что он просто вспоминает свои баллы. – Проходные, очевидно, – он улыбнулся несколько грустно. – Три "Выше ожидаемого", остальные "Превосходно". Гермиона просияла. Драко заметил это, и сердце сделало кувырок. Непосильная ноша на его плечах словно стала заметно легче, он слегка выпрямился. – Значит, все было не зря, – заключила Гермиона, испытывая настоящую гордость за его столь достойный результат. Он усмехнулся, скрывая то, что ему приятна ее реакция, и взглянул на нее многозначительно. – Точно, не зря… Но… если ты мне не поможешь, про ЖАБА можно будет забыть. Гермиона оживилась и села поближе, устраиваясь поудобнее. Ей нравилось быть полезной. Было непривычно, почти как в первый раз. Они снова в этом кабинете. Драко ощутил, как все заботы и его беспокойство по поводу скорейшей смерти от руки Темного Лорда начинает растворяться в ощущениях более приземленных. Как будто его изможденное сознание отчаянно хочет вернуться в тело беззаботного подростка. Он искренне хотел понять дурацкую формулу, но когда Гермиона села рядом, рука сама опустилась на ее колено. Гермиона хотела возразить, но от его взгляда у нее произошло резкое помутнение. Она с трудом оторвалась от созерцания его длинных светлых ресниц. – Так вот, – она облизала губы. – Ты… хоть что-нибудь можешь отсюда… сказать? Малфой хотел было спаясничать, но ему правда нужна была Нумерология. Если его взгляд задержится на Гермионе еще минуту, об учебе можно будет забыть. Он убрал руку и картинно поправил ее юбку, прикрывая колени. Гермиона улыбнулась, заерзав па стуле, и начала разъяснять ему нужную тему. Драко изо всех сил старался думать о формулах, но находиться рядом с ней после того, как они не общались месяцами, было настоящим испытанием. Он потер лоб и стал читать вслух то, что видит. Гермиона подперла голову рукой и заглядывала в его записи, поясняя, что с чем связано. Драко теребил пальцами край пергамента и хмурился, отчего Гермиона не могла сдержать улыбки. – Грейнджер, – строго сказал он, складывая ее руки на парте. – Ты меня отвлекаешь. – Что? – Гермиона хихикала, что было ей абсолютно несвойственно. – Давай, отвернись, – он положил руку ей на плечо и отвернул от себя. – Прости! Они принялись дурачиться, затем Малфой с серьезным видом взял ее руку и, поглаживая пальцы, уткнулся в своей пергамент с видом примерного ученика. От этого простого юношеского дурачества ему стало так тепло на душе, что даже немного жутко. Он вдруг подумал, как отчаянно хотел бы остаться в этом уголке безопасности и спокойствия, но это было невозможно. – Думаю, я все понял. Я не такой глупый, как ты думаешь, – он шутливо хлопнул по столу. Гермиона покачала головой. – Ну давай, объясняй. Драко принялся объяснять, что к чему. Гермиона смотрела на выражение его лица, которое стало таким расслабленным и мягким, каким она не видела его очень давно, и именно сейчас она будто по щелчку вспомнила, что в нем когда-то так ее притягивало. Он все еще держал ее за руку. – Ну что, правильно? Гермиона внимательно его слушала. – Ага, – Драко бросил на нее недоверчивый взгляд. Гермиона улыбнулась. – Я же сказала, что правильно! Она не сдержалась, и, освободив свою руку погладила его щеку, сначала шутливо, но потом стала серьезной. Ей захотелось проявить к нему нежность. Он немного разволновался и притянул ее к себе. – Ты точно уверена? – Сомневаешься? Их разговор потерял всякий смысл. Было сложно усидеть за домашней работой, но они кое-как справились. Впервые за долгое время Драко почувствовал себя живым, приземленным, даже счастливым. То, чем они жили, в чем были убеждены, что думали друг о друге, на что обижались, словно рассыпалось о простой взгляд, прикосновение, искреннюю улыбку. Они не были честны друг с другом на словах, но эмоции были неподдельны. Даже понимая сложность своей задачи перед Темным Лордом, Драко не мог противостоять манящей возможности почувствовать себя свободным и спокойным хотя бы ненадолго, и они сразу же договорились снова увидеться для совместных занятий.

***

Гермиона и думать забыла о догадках Гарри по поводу Малфоя и о том, что они раз за разом обсуждали между собой. На время увлеченный квиддичем и обилием учебы, Гарри перестал напоминать об этом, а Гермиона мгновенно оказалась под действием малфоевского обаяния, к тому же он, очевидно, соскучился по ней, и хотя они оба все еще привыкали друг к другу, Драко был особенно тактильным и казался эмоционально открытым. Конечно, он не мог связаться с Пожирателями смерти, это просто глупо. Однако, довольно быстро она все же заметила в Драко некоторую перемену, которая ее насторожила. За эти две недели они виделись уже несколько раз, вместе делали домашнюю работу, а иногда, как и прежде, обсуждали что-то еще. Гермиона не придавала особого значение тому, что он был часто уставшим или слишком задумчивым – как только его нога переступала порог кабинета, Драко давал себе расслабиться. Но кое-что было действительно ему не характерно – он стал растерянным. Раньше всегда собранный и организованный, теперь он постоянно терялся во времени и опаздывал, забывал, что они договаривались делать и часто не мог вникнуть в суть того, что они читали. Кроме их встреч, у него явно были еще какие то важные дела. Гермиона говорила себе, что он не так сосредоточен на уроках потому, что ему уже не надо беспокоится перед экзаменами, но, очевидно, причина была не в этом. Иногда он просто приходил не в настроении, молчал, вел себя сдержанно, все время говорил о чем-то не связанном с занятиями или наоборот судорожно искал в учебнике какую-то информацию и записывал с таким видом, будто это было жизненно важно. – Собираешься пойти в субботу в Хогсмид? – Гермиона аккуратно свернула свой пергамент с новым заданием по Нумерологии. Драко задумчиво листал учебник. – Мм… да, конечно, – он резко остановился. – Это ведь формулы, связанные с перемещением в пространстве? Ты что-нибудь понимаешь в этом? Гермиона заглянула в учебник, удивленная его резкой заинтересованностью. Но ей всегда было интересно обсуждать учебные вопросы. – Да, кажется, создание сложных портключей. Драко сосредоточенно сдвинул брови, но не стал развивать эту тему. – Я пойду… Надо еще кое-что доделать на завтра, – он закрыл книгу. Гермиона насторожилась. Она положила на книгу ладонь и взглянула на Драко испытывающе. – Что такое? – не выдержала она. – А? – он растерянно взглянул на Гермиону. – Ты какой-то странный. Драко мягко забрал у нее учебник, и убрал в сумку, не позволяя ей застать его врасплох. – Ничего не странный. Я пойду, – он встал. Гермиона открыла рот, чтоб возмутиться, но только и смогла, что пробормотать "спокойной ночи". Она удивлено проводила его взглядом, и сказала себе, что у нее полно своих забот, кроме беспокойства о его делах. Наверняка, его поведение как-то связано с семьей, может быть это из-за отца. Очевидно, Малфой плохо спит и переживает. Но, раз он не захотел говорить об этом открыто, пусть разбирается сам.

***

Тем не менее, Гермиона все еще помнила об этом странном разговоре утром, когда перед походом в Хогсмид они с Гарри и Роном встретились за завтраком. Возобновляя свои встречи с Малфоем, Гермиона ожидала, что будет снова страдать из-за чувства вины перед друзьями, но в дополнение к этому, теперь ее не отпускали переживания за самого Драко. Завтракая, она все еще пыталась понять, что с ним случилось, но фокус ее внимания, однако, быстро сменился на Рона, который восторженно рассказывал о том, как Гарри применил к нему заклинание "Левикорпус", которое нашел в учебнике Принца-полукровки. – Значит, ты так просто решил испробовать незнакомое заклинание? – она возмущенно взглянула на Гарри. – Брось, Гермиона, это была всего лишь невинная шутка. – Ты не знаешь, кто этот Принц! Это может быть опасно. Гарри и Рон только продолжали делать вид, что не воспринимают ее комментарии всерьез, что просто вывело Гермиону из себя. Вплоть до конца завтрака она так злилась, что и не заметила отсутствия Малфоя за столом Слизерина. Погода для середины октября была на редкость отвратительная. Замотавшись шарфами до самых макушек, ребята брели в Хогсмид под ледяным ветром. Филч, в качестве новых правил безопасности в Хогвартсе, обыскал их перед тем, как они вышли с территории замка. "Зонко" теперь был закрыт, и они отправились в "Сладкое королевство", где было не протолкнуться. Уже за кружкой сливочного пива в "Трех метлах" Гермиона немного отогрелась и развеселилась. Заметив Блейза Забини, прислонившегося к колонне, она снова вспомнила про Малфоя, но его поблизости не было. Оживленная атмосфера в пабе как-то не вязалась с его настроением в последние дни. Гермиона встречала Драко в Хогсмиде всего пару раз и понятия не имела, чем он обычно здесь занят. Она снова с тоской вернулась к мыслям о его странном поведении, но то, что произошло дальше, окончательно перевернуло все с ног на голову. Гарри, Рон и Гермиона вышли из "Трех метел" и направились обратно в замок, погода стала еще хуже, шарфы уже не спасали. Гермиона морщилась от мокрого снега, все стараясь не угодить в лужу. Чуть впереди виднелись две фигуры: Кэти Бэлл, капитана команды Гриффиндора по квиддичу, и ее подруги. Они о чем-то разговаривали, несмотря на невыносимую погоду, а затем остановились и стали спорить. В руках у Кэти был какой-то сверток, и они все никак не могли его поделить. Ребята свернули в сторону, Гермиона пыталась еще больше закутаться в шарф, как тут услышала пронзительный вопль. Она резко обернулась и увидела, как Кэти взмыла в воздух в жуткой, неестественной позе и пронзительно закричала. Все происходило словно в замедленной сьемке. Гарри и Рон бросились ей на помощь, подхватили ее на лету, но Кэти продолжала кричать, никого не узнавая. Гарри тут же отправился звать на помощь и привел Хагрида, который унес бедняжку Кэти в замок, а Гермиона тем временем пыталась выяснить, что произошло. В стороне на снегу лежала порванная оберточная бумага, а из нее выглядывало старинное ожерелье. Светлые камни переливались на свету. Лианна сказала, что все случилось в тот момент, когда порвался пакет, и Кэти, по всей видимости, коснулась ожерелья. – Я видел его раньше, в витрине "Боргина и Беркса", – пробормотал Гарри. Гермиона сразу же вспомнила это ожерелье. В тот августовский день они следили за Малфоем в Лютном Переулке. Он зашел в "Боргин и Беркс" и пытался договориться с хозяином о ремонте какого-то предмета. Именно тогда Гарри заподозрил, что Драко показывал Боргину свою Черную метку. После того, как Малфой удалился, они зашли в лавку и стали расспрашивать об этом опаловом ожерелье. Боргин назвал его цену, что указывало на то, что предмет по-прежнему не был никем приобретен. Гермиона помнила этот разговор в подробностях, особенно потому, что ей отчаянно хотелось подтвердить праздное любопытство Малфоя, а не его коварный замысел. Дальнейший диалог с Лианной был бессмысленным, она ничего не могла объяснить, кроме того, что Кэти, возможно, была под действием Империуса, и собиралась отнести проклятое ожерелье кому-то в Хогвартс. Ребята все вместе последовали к воротам замка, и Гарри вдруг снова напомнил им о своих предположениях по поводу Малфоя. Снова услышав это имя из уст Гарри, Гермиона оцепенела, но не от холода. Она машинально возразила в ответ на это обвинение, но одновременно ей в голову закралось подозрение. Что, если Гарри прав? Может, поэтому она не видела Драко в Хогсмиде? Нет, такого просто не может быть, зачем ему на кого-то нападать? Внутри все похолодело так, словно снег с дождем проник под самую кожу. Всю дорогу она прокручивала в голове все, что говорил ей Драко, чтобы понять, мог ли он что-то вытворить. Гарри все продолжал повторять свою догадку о том, что Малфой купил тогда что-то опасное в "Боргин и Беркс", а именно ожерелье, Рон не соглашался с ним, а Гермиона просто была в отчаянии. Профессор Макгонагалл встретила их на полпути и отвела в свой кабинет. Гарри снова поведал о своих предположениях, словно Гермионе было не достаточно в первые несколько раз. Она стояла не шелохнувшись, пока Гарри с жаром объяснял Макгонагалл, почему он так уверен. Воображение рисовало Гермионе ужасные сцены того, как Драко пытается прикончить кого-то, возможно даже самого Гарри, и по ошибке подвергает опасности Кэти Белл. Она силилась вспомнить подробности того, что видела, когда они были наедине, и найти хотя бы одну зацепку. Гарри снова начал свой рассказ про "Боргин и Беркс", и Гермиона не выдержала. Предположения Рона и Гарри совершенно не сопоставлялись с тем, что обсуждал Малфой с владельцем лавки, неужели они этого не понимали? Она-то все прекрасно помнила. – Я же спрашивала Боргина насчет ожерелья, помните? Он не сказал, что ожерелье было продано… – сказала она с раздражением в голосе. Они стали припираться, но профессор Макгонагалл остановила их. – Довольно! Во всяком случае, мистера Малфоя не было сегодня в Хогсмиде. – Откуда вы знаете, профессор? – нетерпеливо выпалил Гарри. – Он отбывал у меня наказание, – спокойно продолжила Макгонагалл в ответ на изумление Гарри. – За несданное домашнее задание. Гермиона замерла, не веря своим ушам. Напряжение резко спало. Его не было в Хогсмиде, он не виноват. Гермиона уже не слушала дальнейшее объяснение, ей было важно лишь одно. Как будто один единственный факт его отсутствия мог перечеркнуть все остальные страшные предположения. Оставшись наедине, они продолжили обсуждение, и Гарри находил все новые доводы виновности Малфоя, но Гермионе уже было все равно. Ей отчаянно надо было увидеть Драко, доказать себе, что он не способен совершить что-то подобное. Поэтому, не дожидаясь от него сигналов, она оставила ему послание на монете. _______ Massive Attack - Black Milk _______