Между строк

– Драко! Убери отсюда этот сброд. Не может быть. Его все еще мучали жуткие сны, но только не этот. Этот он не видел уже давно. – Если тебе все еще слабо прикончить их, – продолжала Беллатриса издевательски. – Оставь во дворе, я разберусь. – Не смей так разговаривать с Драко! – вскинулась его мать. Как-будто вежливая просьба могла облегчить тот ужас, в котором он оказался. – Помолчи, Цисси! Ситуация может быть серьезнее, чем ты думаешь. У нас большие проблемы! Драко взмахнул палочкой, лежащие на полу егеря приподнялись над полом на несколько дюймов. Он не сводил с них глаз, стараясь не смотреть по сторонам. Но это было невозможно, взгляд сам скользнул вдоль гостиной: Уизли и Поттер связаны, их поймали. Лицо Поттера все еще было обезображено действием заклинания, но было ясно и так – это он. Оба гриффиндорца обратили на Драко внимание, смотрели с нескрываемым отвращением. Гермиона полулежала рядом с ними. Драко остановил на ней свой взгляд, внутри все рвалось на части от стыда и жалости. Она не сводила глаз с Беллатрисы, оно и понятно – его тетка была диким непредсказуемым зверем. На мгновение он представил, что никуда не пойдет. Он останется, может даже подойти к Гермионе. Прямо так, в окружении всех этих людей. От волнения у Драко задрожали руки. Родители препирались с Беллатрисой, их голоса поплыли. Гермиона приподнялась и взглянула на него. Он проснулся. Драко был один в своей спальне, весь мокрый от беспокойства. Немного тошнило. Он встал, говоря себе, что это просто сон, попытался привести в порядок мысли. Руки все еще не совсем слушались, когда он толкнул дверь в коридор и побрел на кухню, чтобы взять себе стакан воды. Из гостиной доносились голоса. – Попробуй вилкой… Скорпиус… Ладно, и так сойдет. Давай-ка я вытру… Вот так. Драко замер, прислушался и подошел еще ближе к двери, отделяющей его от голосов. Скорпиус протестовал, а потом резко начал смеяться. Гермиона попыталась его образумить, но сдалась и тоже развеселилась. Драко невольно улыбнулся, внутри все затрепетало от звука этих голосов, тревога стала отползать назад как дементор при виде патронуса. Он повернул ручку и осторожно выглянул, не желая быть замеченным слишком быстро. Гермиона сидела за столом рядом с его сыном. Она собиралась на работу, но все еще была в домашней одежде. Последние несколько дней она постоянно оставалась у него, забегая домой только для того, чтобы проверить кота. Сегодня Гермиона решила накормить Скорпиуса завтраком и теперь пыталась с ним совладать, так и не улучив момента поесть самой. Скорпиус взял из тарелки зеленую фасоль и принялся играть с ней вместо того, чтобы отправить в рот. Гермиона оглянулась на Драко и сразу заметила его беспокойство. – Мы тебя разбудили? Прости… Кажется, я не слишком успешно справляюсь, – она виновато улыбнулась. Драко все еще находился под тяжелым впечатлением от своего сна. Взгляд блуждал по комнате, пытаясь зацепиться за суть происходящего. Но Гермиона ожидала ответа, и он заставил себя произнести: – Все в порядке. Спасибо, что разбудили. Я хотел воды… – еле проговорил он, во рту пересохло. Гермиона насторожилась. Она наколдовала воды в стакан и встала из-за стола. – Держи. Драко подошел к ней, все еще смотря так, словно не мог поверить, что она настоящая. Когда она приблизилась, он забрал из ее рук стакан и привлек в свои объятия. Гермиона сразу же физически ощутила его беспокойство. – Драко… Все в порядке? Он сделал глоток воды и кивнул. – Плохой сон. Часто снится всякое. Гермиона потянулась к нему и поцеловала в щеку, рука с нежностью прошлась по волосам. Она не знала, что за сон, но догадаться, какие кошмары могли его мучать, было не сложно. – Это просто сон. Все хорошо. Этот простой жест значительно его успокоил. Драко взглянул на сына, который, не долго думая, отправил фасоль в другой конец стола. – Тебе не обязательно с ним возиться… Я бы и сам его покормил. Скорпиус! – Драко погрозил ему пальцем. Гермиона оглянулась, Скорпиус заливисто хохотал и махал руками, привлекая внимание. – Мы поздно легли спать, не хотелось тебя будить. Драко заставил себя разомкнуть объятия. Он вспомнил о том, что теперь у них есть заботы посерьезней, чем его дурацкие сны. – Как твое настроение? Готова к рабочему дню? – он попытался подбодрить Гермиону своей улыбкой. Она кивнула. Все предыдущие дни она исправно появлялась на работе, но ни с кем кроме Шанталь не разговаривала. Ее проект все еще не поставили на паузу, но каждый день приходили десятки гневных писем, которые они были вынуждены просматривать и отправлять в мусор. Шанталь, чувствуя себя виноватой, взяла это на себя. Пару раз письма не проходили проверку безопасности: оказывалось, что они содержали проклятие или вещества, несущие угрозу здоровью. Гермиону начала всерьез пугать сложившаяся ситуация. – Что еще остается делать? – она постаралась выглядеть уверенной. – Послушай… – голос Драко звучал серьезно. – Ты долго работала, добилась того, чтоб твой проект одобрили, и теперь пути назад уже нет. Не давай всему этому влиять на тебя. Он прекрасно понимал, что Гермиона не признается, даже если напугана до смерти. Она благодарно улыбнулась. – Честно говоря, я больше переживаю из-за Гарри и Рона. Боюсь, они больше никогда со мной не заговорят. Драко сжал губы. Он не любил эту парочку всей душой, но для нее они были практически семьей. – Всем нужно время, – заключил он. Гермиона кивнула и будто внезапно что-то вспомнила. – Послушай… Гарри сказал мне кое-что… Насчет… – она замялась. – Он в чем-то тебя подозревает. Драко насторожился. – Он подозревает, не я, – Гермиона многозначительно подняла брови и невольно улыбнулась. Драко кивнул, машинально поглаживая ее плечи. Она кратко рассказала ему о том, что Гарри выдал ей в пылу ссоры. – Улику? О чем он говорил? – его взгляд мгновенно потемнел. – Не знаю. Было как-то не до уточнений. Может о том артефакте, про который он тебя спрашивал? Драко на мгновение задумался, но его отвлек внезапный шелест крыльев, звякнула цепочка на оконной раме, и филин протиснулся в окно, неся с собой несколько писем. Драко сразу же направился к нему, чтоб забрать почту. Гермиона тем временем взялась за ликвидацию стихийного бедствия на столе и вокруг него. Взаимодействие со Скорпиусом здорово отвлекало ее от тревожных мыслей. Даже устраивая полный бардак, он так искренне улыбался, что беспокоиться о чем-то еще было попросту невозможно. И хотя она абсолютно не понимала, как управляться с детьми, Скорпиус определенно тянулся к ней, а остальное можно было смекнуть в процессе. Драко взял несколько писем и стал бегло их просматривать. Ни одно из них не было от родителей, что показалось ему странным, но, перевернув третье, он замер. – Гермиона… – прошептал он. Сердце взволнованно затрепетало, пока пальцы быстро взламывали печать. – Что там? Драко ничего не ответил, молча пробегаясь глазами по тексту. Внезапная улыбка озарила его лицо. – Посмотри… – он быстро вернулся к столу и протянул Гермионе письмо. Она сразу же взглянула на подпись. Андромеда Тонкс. Гермиона с шумом выдохнула и принялась читать. Дорогой Драко, Ты наверняка удивлен, увидев мое имя на конверте, однако, я надеюсь, что это письмо застанет тебя в добром здравии и прекрасном расположении духа. Прошло некоторое время с тех пор, как наши семьи были по-настоящему близки. С сожалением понимаю, что нам с тобой никогда не довелось видеться, но, я все же надеюсь, что ты когда-то обо мне слышал. Я понимаю сложности и лишения, которые отметили нашу общую историю, и пишу не для того, чтобы приуменьшить или проигнорировать что-либо из этого. Мне бы никогда не пришла мысль искать возобновления знакомства с людьми, которые вычеркнули меня из своей жизни таким жестоким образом. Но ввиду последних событий, я взяла на себя смелость предположить, что ты поймешь мои намерения верно. Жизнь скоротечна, и семьи, какими бы раздробленными они ни были, остаются семьями. К сожалению, судьба распорядилась так, что избранная мной не по крови, а по любви семья пала жертвой известных событий. Но я остаюсь благодарна за то, что в ней остался маленький человек, о котором я могу заботиться. Думаю, в этом мы можем друг друга понять. Через пару недель мы соберемся в нашем доме для того, чтобы отпраздновать его день рождения. Пять лет. Пять лет, как я потеряла все, но обрела новый смысл жизни. Моего Тедди. Ты наверняка встречал его родителей – мою дочь Дору и Ремуса Люпина. Они были прекрасными людьми. Тедди – яркий, энергичный мальчик, полный жизни и смеха, и он заслуживает того, чтобы его окружали те, кто заботится о нем. Хотя его родители трагически ушли из жизни, память о них живет в нем. Для меня и для него будет значить очень много, если вы с Гермионой присоединитесь к празднованию. Я верю, что мы все заслуживаем шанса исцелиться и найти свет даже среди теней нашего прошлого. Я бы очень хотела узнать тебя, Драко, за пределами ярлыков и обстоятельств, которые определили наши семьи. С искренней надеждой, Андромеда Тонкс. Ниже было указана точная дата и время празднования. Гермиона старалась сохранять спокойствие, читая эти строчки, но, запнувшись об имена Тонкс и Люпина, она невольно прослезилась. Конечно, она каждый год присутствовала на дне рождения Тедди, но Драко… – Ты правда с ней никогда не виделся? Он покачал головой. – В моем доме не произносили даже ее имя, – сказал он спокойно. Гермиона замерла, думая о том, что Андромеда Блэк была выжжена из семейного древа и забыта за то, что связала свою жизнь с маглорожденным волшебником. Драко, словно уловив ход ее мысли, коснулся ее плеча, но промолчал. – Должно быть, она увидела статью… – предположила Гермиона. – Или кто-то ей рассказал. – Да уж, – она отдала ему письмо. – Как замечательно… Значит… Есть свои плюсы, правда? Драко кивнул и усмехнулся. – Там будут все… Твои друзья. – Я понимаю. Но мы приглашены, так что… – на эмоциях она снова обняла его и поцеловала. – Как хорошо! Драко засмеялся. Он тоже был взволнован, подхватил Гермиону и принялся кружить по комнате, что было ему совсем не свойственно. Интерес Скорпиуса к содержимому тарелки окончательно пропал. У окна снова послышалась возня: прибыла сова, которая разносила "Ежедневный пророк". Гермиона простонала, состроив страдальческую гримасу. – Боюсь представить, что там.

***

– Рон… – Гарри постучал пальцами по столу. Рон вздрогнул, отвлекаясь от своих мыслей. – Ты уже больше часа так сидишь. – Не могу я… Гарри тяжело вздохнул. Несколько дней подряд Рон посто молчал, но вчера, накопив в себе достаточно ярости, сорвался из-за небольшого замечания, которое сделал ему Мистер Уизли в лифте по дороге домой, и проговорил восемь часов кряду. Гарри старался уводить тему от Гермионы, но Рон умудрился по третьему кругу обсудить каждый свинский проступок Малфоя, а их за все время накопилось не мало. От самой безобидной шутки до настоящих стычек, оскорблений, нападений и покушений. Многие из них Гарри уже и не помнил, но, обсуждая их снова и снова, он сам начинал еще сильнее злиться на Гермиону. "Это ничего не значит для меня". Разве они не рисковали жизнями, чтобы противостоять всему тому, во что верил Малфой и его семья? Чувство жестокой обиды разъедало его изнутри, но сам он не мог идентифицировать природу своих ощущений. Гарри ясно понимал, насколько ему сейчас не хватает Джинни, ведь она уж точно смогла бы объяснить все, что он на самом деле чувствует. Вместо этого ему самому приходилось как-то приводить Рона в чувство и он абсолютно не умел этого делать. Все вокруг подливали масла в огонь, постоянно донимая их вопросами, и считали своим долгом излить на них свое негодование, отчего Рон то и дело приходил в бешенство. Миссис Уизли, Джинни, Флер, даже Перси – все прислали Гарри письма, избегая адресовать их напрямую Рону. Наблюдая за тем, как друг переживает эти новости, Гарри поймал себя на мысли, что даже само их расставание прошло куда более спокойно. В свою очередь Гарри, хоть и честно пытался продолжать работать, никак не мог остановить себя от постоянных самокопаний. В том числе потому, что он абсолютно не доверял Малфою и считал, что Гермиона совершенно точно обманывается на его счет. – Послушай… Он не успел договорить, как дверь распахнулась. Рон вскочил, его лицо сразу же побагровело, но он не издал ни звука. – Малфой, – Гарри изумленно уставился на неожиданного гостя. От удивления он даже не успел подготовить свою реакцию. – Какого черта… – Я тоже рад вас видеть, будущие родственнички, – он поправил свой галстук, стараясь выглядеть нарочито уверенным. Рон, не долго думая, выхватил палочку. – Убирайся… Вон! – прорычал он. Гарри поднял руку. – Рон, спокойно, – он перевел взгляд на Малфоя, метая молнии. – Что ты тут забыл? Пришел поиздеваться? Драко скривил губы, всем видом являя самую насмешливую версию себя из возможных. – С чего бы мне издеваться? В отличие от вас двоих, я счастливейший из смертных… – Левикорпус! – выпалил Рон, но Драко был готов к тому, что тот может не сдержаться. Для защиты ему не требовалось даже произнести заклинание вслух. – Уизли, какой из тебя аврор, если ты до сих пор не в курсе, что залог успешного нападения – его внезапность? – наслаждался Малфой. Гарри выскочил из-за стола и теперь наступал, не утруждая себя, однако, тем, чтобы достать палочку. – Довольно. Все это очень смешно, но я не понимаю, чего ты добиваешься? Если ты пришел навредить Гермионе еще больше… – Вот как? Навредить Гермионе? – не сдержался Драко. – Из нас троих, сдается мне, ей осталось расчитывать только на меня. Хороши друзья! Долго вы собираетесь ее игнорировать? Гарри тоже начинал выходить из себя, хотя за прошлые пять лет он здорово проработал свое терпение. – Малфой, если тебе удалось запудрить ей мозги, нас трогать не надо! После одного рейда в твоей квартире, Гермиона узнает, кто ты такой. – Вот как? – Драко сложил руки на груди. – Интересно мы заговорили. Не ты ли, Поттер, буквально вчера кланялся мне в ножки и умолял помочь? – Закрой рот, – взревел Рон. – А то что? Заставишь меня есть слизней? Рон позеленел. Драко буквально проигнорировал то, что у Гарри тоже почти валил дым из ноздрей. Он обошел его и сел в кресло для посетителей, затем сунул руку во внутренний карман и положил на стол стеклянный сосуд с брошью. – Это потеряли? Гарри опешил, но сразу же ехидно улыбнулся. – Значит, я был прав. И как только тебе удалось… – Ты совсем тупой, Поттер? Я забрал это из кабинета отца. – Очень удобно, – Гарри вернулся за свой стол и взял сосуд, чтобы разглядеть поближе. Драко смотрел на него с раздражением, хоть и ожидал, что ему не поверят. Более того, он даже немного на это надеялся ради небольшой провокации. – Ты меня раскусил, я украл у тебя чертову брошь и принес сам, надеясь заодно душевно поболтать. Гарри взглянул на него с недоверием. – Даже не пытайся, – отрезал он. Драко закинул ногу на ногу и уселся поудобнее. – Уверен, ты расспросил всех и каждого в отделе, но никто из них меня не видел. Так к чему это шоу? – К тому, что ты и твоя семейка – чертовы Пожиратели, – выпалил Рон. – И как бы ты ни старался давить свои скользкие ухмылки, ты навсегда останешься вонючим хорьком! – Рон… – с тревогой одернул его Гарри. Но Драко уже встал. – Я понял, – он взглянул на Рона с нескрываемым отвращением, словно обдумывая, стоит ли ему продолжить свою мысль. – И тем не менее, она выбрала меня. Обидно да? Рон с такой скоростью настиг Драко, что Гарри даже не успел достать палочку. – Прекратите! – заорал он. Уложив Малфоя на лопатки, Рон заносил ожесточенные удары по его лицу. Драко пытался скинуть его, но все было бесполезно – Рон был крупнее и выше. Гарри продолжал взывать к разуму друга, но это тоже не помогало. В кабинет стали стучать. – Все в порядке! – взволнованно крикнул Гарри, не желая привлекать внимание. – Не заходите! Инкарцерус! Рон мгновенно потерял баланс и завалился на бок. Его руки были связаны веревками. – Какого черта, Гарри? Дай мне прикончить его, – прорычал он. – Это стоит срока в Азкабане! Драко осторожно проверил пальцами целостность своего носа. – Поверь мне, не стоит. Я там был. Гарри с шумом выдохнул и раздраженно потер лоб. – Заткнитесь, или я сейчас действительно позову Гермиону. Уверен, получите вы оба! – Пошла она… – буркнул Рон, все же слегка умерив свой пыл. – Рон! – одернул его Гарри и сверкнул глазами на Малфоя. Он не стал помогать ему подняться на ноги. – Уходи. Не лучшее время приносить подарки от своего отца, Малфой. Драко вытер разбитую губу и быстро встал. – Великолепная оплата за службу, благодарю. В следующий раз обращусь к кому-нибудь другому. Он поправил свою мантию и, гневно взглянув на Рона, который все еще был связан и приходил в себя, открыл дверь и вышел, абсолютно не смущаясь своего потрепанного внешнего вида. – Драко! Что у тебя с лицом? Что ты тут вообще делаешь? – Гермиона откинула перо в сторону, когда дверь ее кабинета открылась после короткого стука. – У меня было совещание, – он взглянул в висящее на стене зеркало и начал поправлять волосы с нарочито невозмутимым лицом. Гермиона вскочила из-за стола и быстро подошла к нему. – Только не говори, что… – Я подрался с Уизли. – Драко! – Ну, били, в основном меня. Так что в одном я могу быть уверен – теперь ему станет гораздо легче. Шанталь сделала вид, что увлечена работой, но сама во все глаза пялилась на эту странную парочку, которая первый раз предстала перед ней наяву и теперь казалась настолько же неправдоподобной, насколько удивительно гармоничной. Гермиона оглянулась на свою помощницу и осторожно коснулась лица Драко, не забывая, что они находятся на рабочем месте. – В чем дело? – тихо спросила она, мягко ощупывая его нос. Он недовольно поморщился. Шанталь, услышав шепот Гермионы, вдруг спохватилась и встала. – Пойду заберу еще корреспонденцию, – пробормотала она, несмотря на них, и вышла из кабинета. – Умная девочка, – рука Драко сразу же по-хозяйски легла на бедро Гермионы, но она почувствовала, что он все еще на взводе. – У меня есть экстракт бадьяна в сумочке… – Не надо, сохраню это на память, – он наклонился к ней, сминая пальцами ее рубашку. – Может, мне не стоило отказываться от работы? Тебе идет эта мантия… – Драко. – А что такое? Тоже хочешь узнать, не навредил ли я тебе еще больше? – его голос дрогнул, Гермиона без труда узнала этот тон. Она покачала головой, руки скользнули на его шею, ласково пробежавшись по плечам. – Нет. Тоже? Кто это так сказал? Просто интересно, в чем дело… – она хитро улыбнулась, и Драко фыркнул, удовлетворившись ее ответом. – Вернул Поттеру его улику, – сказал он, словно нарочно не давая ей больше информации, будто снова с тревогой ожидая дальнейшей реакции. Гермиона удивленно подняла брови. – Серьезно? Где ты ее нашел? Драко выдохнул, смотря на нее с благодарностью. Его плечи расслабленно опустились. – Расскажу дома, хорошо? – он наклонился и поцеловал ее, намереваясь воспользоваться тем, что они остались в кабинете одни.

***

Несколькими часами ранее Люциус Малфой сидел в своем кабинете, то и дело поглядывая на часы. "Хоть раз бы прибыл вовремя, ну что за необязательный человек," – он гневно вертел в руке павлинье перо, то и дело отвлекаясь от письма. С Теодором Ноттом-старшим они были друзьями со школы, но и по сей день Люциуса выводила из себя его своенравность и непунктуальность. Малфою казалось это проявлением недостаточного уважения, а подобного он стерпеть не мог. К тому же в последние дни он и так был на грани. В дверь постучали, и сразу же вошел Нотт. Лицо его не выражало ни капли сожаления по поводу опоздания. Впрочем, как и всегда. Наоброт, он лукаво улыбался. Люциус обернулся и встал, заложив руки за спину. – Добрый день, Теодор, – он слегка поклонился. – Надеюсь, ты с хорошими новостями. – Дела да дела, – мистер Нотт плюхнулся на кожаный диван, отложив свою трость. – И тебе здравствуй, Люциус. К чему такая срочность? Люциус поджал губы, уверенный, что Нотт над ним издевается. – Ты сам знаешь. В моей семье настали темные времена. – Не привыкать, – Нотт улыбнулся. Впрочем, в его улыбке не было злорадства. С Малфоями он был в одной упряжке. – Не вижу ничего смешного, наша репутация только начала возвращаться к прежнему состоянию, – холодно произнес Люциус. Для него это было болезненно. – Я не заметил. Думал, вас все так же ненавидят, – наслаждался Нотт, – может оно и хорошо? В нынешних реалиях якшаться с грязнокровками даже на руку. Особенно с героями войны, – он издевательски протянул последние два слова. Нотт говорил с откровенным сарказмом, ведь сам был одним из самых ярых сторонников чистоты крови. Люциус это знал, а потому лишь что-то раздраженно пробормотал. – Смейся, пока можешь. У тебя ведь тоже сын. Нотт-старший издал смешок и погладил свою черную с проседью бородку. – Я не уверен, что мой сын вообще интересуется женщинами, так что… Могу тебя понять, дружище. Люциус не смекнул, была ли это шутка, а потому не счел нужным давать свой комментарий. – Ну что там? Серьезно. Теперь ждать нельзя. Мне нужно, чтобы ты закончил работу как можно быстрее. Нотт вздохнул и продолжил теребить свою бороду так, словно размышлял над ответом. – Я работаю. Это не так легко, сам понимаешь. – Разве ты не говорил, что Нотты одни из немногих владели подлинными чертежами? – ехидно заметил Люциус. – Верно, но этот маховик должен отличаться по принципу действия. К тому же после того, как Драко влез в мой кабинет, я стараюсь соблюдать меры предосторожности. Не хотелось бы, чтоб авроры снова обыскивали поместье. За такие изобретения можно оказаться в Азкабане. – Не думаю, что Драко обратится к аврорам, – размышлял Люциус. – Ну, Грейнджер – подружка Поттера… Как хорошо ты знал своего сына? Малфой закашлялся, резко перебив его. – Не произноси это имя. – Какое из них? – хохотнул Нотт. – Ладно… Я понял. Только… Ты уверен, что других способов нет? Послушай, я понимаю, что ты хочешь все исправить, но время… – Тонкая материя, – закончил за него Люциус нетерпеливо. – Да-да, я знаю. Я все прекрасно знаю. Я ищу другие способы, но ты понимаешь, что авроры постоянно за мной следят. Он отошел в угол комнаты к небольшой настенной скульптуре. Затем взмахнул палочкой, приводя ее в действие, и достал небольшой сундучок. – Вот, смотри, – Люциус достал стеклянный сосуд и протянул Нотту, внутрь была помещена брошь. Нотт сел поровнее, пока Малфой убирал сундук обратно в тайник. – Что это? – он повертел сосуд в руках. – Мне сказали, что она поглощает магию. В том числе Темную. Пришлось подключить все свои связи, чтоб заполучить ее. – Можно взглянуть? – Да, только верни его обратно в сосуд. Действие довольно слабое, но усиливается со временем очень мощно. Нотт достал палочку и аккуратно раскрыл запечатанный сосуд с видом сведующего в подобных вещах человека. – Хм… – он повертел брошь в руках. Она имела сложный конструктив, не типичный для броши. Откинув пальцем маленькую створку, он увидел внутри выгравированную букву. – Откуда это у тебя? Я уже видел этот инициал... – Понятия не имею, может указание авторства. Все стоящие артефакты как-то да помечены. Во всяком случае, это точно не гоблинская работа. С ними проблем не оберешься, – рассуждал Люциус с заметным оживлением. Он обожал все, что касалось подобных вещиц. Нотт, казалось, не слушал, думая о своем. – Странная вещь. Думаешь, она может помочь? – Понятия не имею, но я попробую. Я должен все исправить, Тео. Или моя семья никогда не будет прежней. Война прошлась по нам больше всего, – сказал Люциус серьезно. Нотт кивнул, возвращая брошь в сосуд. – Хорошо. Сделаем так, как планировали. Я постараюсь закончить как можно скорее, но не могу обещать никаких сроков… Их прервал раздавшийся за дверью хлопок аппарации. Кто-то постучал в дверь. – Мистер Малфой, сэр, прошу прощения… Хозяйка просит вас спуститься вниз. Прибыл мистер Малфой, сэр, – известил тонкий голосок домовика. Люциус удивленно уставился на дверь, на мгновение забыв о том, на чем они остановились. – Драко? – пробормотал он. Нотт-старший снова повеселел и был только рад исчезнуть из этого дома. Он отложил сосуд и быстро встал. – Что ж… Интересный у вас намечается обед, жаль, что мне пора! – он снова не смог сдержать улыбки. Люциус сверкнул на Нотта глазами, что-то проворчал и открыл дверь, пропуская его вперед. – Аппарируй так, чтоб он не увидел. – Разумеется. После разговора с мужем пару дней назад Нарцисса так и не смогла заставить себя выйти с сыном на связь. Она написала Дафне письмо, интересуясь, когда можно будет увидеться со Скорпиусом, но ответ получила неудовлетворительный. Дафна сообщила ей, что теперь редко бывает у Драко, и даже если она будет в скором времени приглядывать за Скорпиусом, то только в присутствии его отца. На самом же деле, Дафна могла бы наведаться к племяннику, и очень даже по нему скучала, но собственная реакция на внезапное появление в их жизни Гермионы Грейнджер, немного ее напугала. Она ревновала их обоих – и Скорпиуса, и Драко. Грейнджер, словно неверно добавленный ингредиент зелья, вызвала неожиданную реакцию и перевернула их привычный мирок с ног на голову. Драко почему-то счел необходимым поведать Дафне о том, что отношения между ними имели место быть еще в школе, и эта информация ее особенно задела. Связь, испытанная временем показалась ей крайне интимной. Кроме того, она сразу же увидела, как изменилось его поведение в присутствии Гермионы, а это было очень тревожным звоночком. Память о сестре просто не давала ей взглянуть на ситуацию беспристрастно. Тем не менее, Дафна мудро сделала вид, что она принимает все как должное и поспешила на время ретироваться. За последние дни Драко так и не получил от родителей ни единого письма. Его это абсолютно не удивило – он хорошо знал их обоих и понимал, что в случае крайнего негодования они предпочитали дистанцироваться. Наказание молчанием было излюбленным для его матери, а отец умел решать вопросы только с помощью официальной корреспонденции или привлечения надлежащих инстанций. Когда дело нельзя было свести к регламентированной процедуре, он не выходил на контакт вообще. Гермиона сталкивалась с реакцией общественности каждый день, и поэтому Драко, который отсиживался дома, ощущал, что должен как-то проявить себя и облегчить ее участь. После того, как он получил письмо от Андромеды, он твердо решил, что пришло время предстать перед своим самым страшным врагом – сыновним раболепием. А заодно разузнать кое-что еще. – Драко, дорогой… Какой прекрасный сюрприз, – улыбнулась Нарцисса, спускаясь в гостиную. Она выглядела чересчур довольной, и это сразу же бросилось ему в глаза. – Я подумал, вы захотите поболтать, – бросил он, прикидывая, дома ли отец. – Конечно, мы всегда рады тебя видеть, о чем ты… – Нарцисса тут же принялась распоряжаться, чтобы накрыли к чаю. Драко угадал знакомый тон: она старательно избегала нежелательной темы. Нарцисса с притворным беспокойством сразу же начала выяснять, как дела у Скорпиуса. – Я думал, ты и сама в курсе. Разве ты не виделась с ним в минувшую субботу? – заметил Драко. Несмотря на то, что он произнес эти слова вполне уверенно, по спине пробежал холодок. Нарцисса замерла. – Что ты имеешь в виду? – спросила она машинально, но в этот момент Люциус пожаловал в гостиную и прервал их. При виде отца Драко мгновенно растерял свою дерзость. Его плечи сами собой расправились, лицо стало серьезным и сдержанным. Люциус, в непреднамеренном согласовании со своей женой, стал активно делать вид, что его не потрясли новости, увиденные им несколько дней назад. Они уселись пить чай, и родители старательно сохраняли свой тандем, отчего Драко стало казаться, что он сходит с ума. Он то и дело настраивался, чтобы наконец громко заявить им о том, что он больше не намерен притворяться, но слова каждый раз будто застревали в горле. Драко подумал, что ему не обязательно заводить сейчас этот разговор, ведь спешить ему некуда, и к тому же он должен еще закончить здесь одно небольшое дело, которое пойдет на благо взаимоотношений внутри Золотого трио. Но тут момент нашелся сам собой: один из домашних эльфов, Клинкер, левитировал закуски к кофейному столику, и, когда серебряный поднос звякнул о стеклянную поверхность, эльф поджал уши и смущенно поклонился. – Хозяин просил сообщить, когда Клинкер закончит подготовку жилых помещений для инспекции, сэр. Угодно будет проверить? Драко взглянул на эльфа настороженно, почувствовав, что бедняга выбрал неподходящее время, чтобы сообщить о своих достижениях. Люциус слегка побледнел, Драко заметил, как его пальцы сжались на трости. – Похоже, что мне сейчас есть до этого дело, Клинкер? К черту вашу инспекцию! – гаркнул Малфой-старший. – Как скажете, сэр… – эльф поспешил аппарировать. – Когда у вас инспекция? – осведомился Драко как бы между делом и взял со стола пирожное. Нарцисса сложила ручки на коленях и посмотрела с опаской сначала на мужа, потом на сына. – Попробуй вот это дорогой, крем из лаванды, – она приторно улыбнулась. – Не знаю и знать не хочу, – заключил Люциус. Драко прожевал пирожное в полной тишине, и вдруг слова сами сорвались с языка: – Гермиона так долго работала над этим проектом. И вот, он претворяется в жизнь. Любопытно. Раздался звон – Нарцисса задела ложкой стенку чашки. Люциус предпочел промолчать. Драко, наблюдая за тем, как они оба продолжают свою игру, вдруг осмелел. – Все в порядке. Можем не делать вид, что… – Довольно! – огрызнулся Люциус. – Я пытаюсь сохранить твое лицо. – Мое лицо? Перед кем это? Думаю, с моим лицом все как раз в порядке. – Драко! – одернула его мать. – Прекрати сейчас же! Но, ощутив внезапный прилив сил, он уже не собирался замолкать. Не известно, когда в следующий раз ему хватит смелости говорить открыто. И хотя внутри он весь трясся как восьмилетка, снаружи казался теперь уверенным в своих словах. – Вам придется сохранять мое лицо очень долго. Может даже всю жизнь. Если вы думаете, что… – Довольно! – взревел Люциус и вскочил из кресла. – Я не собираюсь выслушивать эту бессмыслицу! Даже не думай об этом, ясно тебе? Никаких жизней… Никаких… Никаких грязнокровок! Если ты вздумал шутить, я тебе говорю серьезно – вход в этот дом будет для тебя заказан! Навсегда! Нарцисса вздрогнула от неожиданности, вся сжалась и отвела глаза. Драко чуть откинулся назад и смотрел на отца снизу вверх. Он выглядел спокойным, но внутри его лихорадило. Венка на лбу выдавалась под кожей. – Вот как? – выдохнул он, – значит, "Toujours pur"? Так ты хочешь? После всего, что было… Вы так и не выкинули из головы эту дрянь? Великолепно. – Он тоже встал и, бросив на мать прощальный взгляд, сорвался с места и отправился наверх в сторону своей комнаты. Люциус и Нарцисса так и остались каждый на своем месте как две ледяные статуи. Люциус потер лоб, пытаясь успокоиться. Нарцисса сочувственно взглянула на мужа. – Это… Не самый удачный способ… Теперь он захочет сделать все наоборот, – осторожно сказала она. Ее голос дрогнул. Люциус не пошевелился. – Знаю. Я чувствую себя абсолютно бессильным, – раздраженно сказал он. – Тогда может сказать ему? – Нарцисса встала. – Он поймет. Люциус замотал головой, сжав в пальцах свою трость. – Он никогда не простит меня за Асторию. Я должен найти способ исправить все как можно скорее, – он повернулся к жене, пока она растерянно гладила его плечо. – Мне надо кое с кем встретиться. Нарцисса кивнула, он сдержанно поцеловал ее в лоб, затем взял с кресла приготовленную домовиком дорожную мантию и направился к камину. Драко взлетел вверх по лестнице, гонимый обуревающими его чувствами. Несправедливость, злость, стыд за родителей душили его. Он никогда прежде не был поборником морали, но теперь он думал о Гермионе. Понимающей, храброй, нежной. Она снова приняла весь удар на себя. И как они смеют ставить ему условия? Он вдруг ясно ощутил, что в этот раз готов защищать ее перед кем угодно, даже перед родителями. Больше он их не боялся. Довольно прятаться, теперь он сможет сказать все им в лицо. Драко затормозил перед дверью в свою комнату и прислушался. Внизу было тихо. Он оглянулся через лестничный пролет и проследовал к кабинету отца. Дверь была открыта. Он сам не знал, что именно хотел там увидеть, возможно какие-то ответы на свои вопросы. Во всяком случае, следующий шанс ему предоставится не скоро. Драко зашел внутрь и огляделся. Брошь, небрежно оставленная Ноттом на угловом столике, словно ждала его на самом видном месте. Пусть Поттер подавится своей дурацкой уликой. _______ Joywave – Scared _______