Между строк

Мистер Уизли развел руками, стоя посреди своего нового кабинета. После длительной реконструкции он выглядел совсем иначе, и уж точно сильно отличался от прежней его каморки. Мягкое теплое освещение и большие обманные окна делали обстановку особенно располагающей и очень подходили к личному обаянию того, кто занимал теперь этот внушительный стол. "Глава Отдела магического правопорядка – Артур Уизли" – гласила табличка. – Ну как? Неплохо, да? – гордо улыбнулся он. – Присаживайтесь. Сейчас мигом отогреетесь. – Ух ты! – только и смог сказать Рон, оглядываясь по сторонам. – Ты-то тут уже был, – хохотнул мистер Уизли. – Потрясающе, мистер Уизли. Очень уютно, – сказала Гермиона с милой улыбкой. Она была бы больше впечатлена, если бы не то дело, ради которого она прибыла в Министерство посреди учебного года. Сегодня в Зале суда номер десять будет рассматриваться дело Малфоев, и они трое предстанут в качестве свидетелей. Рон был не сильно взволнован предстоящим слушанием, но Гарри, казалось, тоже не мог найти себе место и даже забыл ответить на восторги мистера Уизли. – Ладно, отдыхайте. Попрошу принести чай и угощения, вам нужно расслабиться. Это дело не самое приятное. Вас еще затаскают по судам, – сетовал мистер Уизли. – Особенно тебя, Гарри. Гарри кивнул и лишь пробормотал слова благодарности. Рон продолжил разглядывать разные вещицы и фотографии на отцовском столе, а Гермиона погрузилась в раздумья. Она была на суде лишь единожды, когда они похитили крестраж у Долорес Амбридж, и впечатления от этого мероприятия остались спорные. Тот день вообще теперь казался ей какой-то фантастической историей, хотя времени с того момента прошло всего ничего. Вскоре принесли чай, и Гермиона смогла немного отогреться. С каждым глотком горячая жидкость приносила с собой обволакивающее тепло, и она невольно подумала о том, что Драко Малфой был в Азкабане уже полгода. Должно быть, он мечтал о такой простой радости как чай. – Да ладно вам так грузиться, – сказал Рон, плюхаясь в кресло. – Всем им поделом. – Рон, – подал голос Гарри. Они так и не смогли договориться на этот счет. – Ты знаешь, что я думаю. – Брось, Малфои выкрутятся и без нас, вот увидишь. Люциус Малфой уже пошел на все возможные сделки, дал все контакты, которые мог. Отец говорит, он будет оправдан, – рассуждал Рон по десятому кругу. – Конкретно его судьба меня не беспокоит. Но все трое теперь повязаны вместе, – протянул Гарри. – И я не думаю, что они заслуживают встречи с дементором. Гермиона встала. Она не хотела больше это слушать. Рон взволнованно взглянул на нее. – Прости, – он был уверен, что причина ее тревоги в том, что с ней произошло в поместье Малфоев. Гермионе было стыдно, ведь дело было совсем не в этом. Какое-то время они все молчали, но затем Рон снова подал голос, в этот раз выбрав более приятную тему для рассуждений. Он стал рассказывать о том, как отца утверждали на новую должность, и это правда немного помогло им успокоиться. Гермиона была ему благодарна. Спустя час они спускались на уровень, где располагались старые залы для слушаний. Рон взял Гермиону за руку в лифте, и она тепло ему улыбнулась. В этот момент, хоть она и переживала о судьбе человека, которому сегодня придется предстать перед Визенгамотом, она смотрела на Рона и с нежностью думала о том, что его любовь и поддержка – это все, что ей требуется. Доучиваться одной было тяжело, но скоро она закончит Хогвартс, и ее ждет счастливая мирная жизнь. С Роном. Гарри вызвали первым и допрашивали довольно долго. Гермиона и Рон все это время ожидали его снаружи. Вместе с ними на подготовленных для многочисленных свидетелей лавках ждали своей очереди несколько человек. Гермиона даже не взглянула на них, она сжимала руку Рона и думала о том, какие вопросы ей могут задать. Прошло, наверное, около часа, когда Гарри наконец-то вышел и махнул Гермионе рукой. Она напоследок переглянулась с Роном и, получив от него ободряющую улыбку, сразу же встала и зашла в зал. В Зале номер десять обычно слушались самые серьезные дела, так сказал им Гарри, пока они ехали в лифте. Помещение выглядело почти так же, как и то, в котором прежде довелось побывать Гермионе, только значительно больше. В центре обычно располагалось одно кресло, в котором держали подсудимого, но сегодня перед Визенгамотом предстали сразу все трое Малфоев. Несмотря на то, что они принимали неравноценное участие в войне, суд решил, что слушать их дела по отдельности займет слишком много времени и ресурсов. И Гермиона была внутренне согласна с этим решением, ведь пройти через это три раза она была бы не способна. Когда она зашла, к ней обратились взоры всех, кто восседал на трибунах по периметру помещения. Только три человека к ней не повернулись – все трое из них были прикованы цепями к стоящим в центре жестким креслам. Гермиона сжала губы, стараясь смотреть прямо, пока она шла. Вид суда в полном составе внушал ей страх, как будто она сама была подсудимой. В прошлый раз в Министерстве магии она присутствовала на слушании, где в качестве обвиняемой была бедная маглорожденная женщина, единственной провинностью которой было ее происхождение. И теперь вся эта обстановка не вызывала доверия. Для свидетелей приготовили небольшую трибуну, и Гермиона не отрывала от нее взгляда пока шла. Этот путь казался ей бесконечным, сердце бешено колотилось в ожидании того момента, когда она повернется лицом к обвиняемым и скажет первое слово. Наконец, она заняла свое место. Пальцы машинально вцепились в края трибуны так, словно без ее помощи Гермиона не смогла бы удержаться на ногах. Она подняла глаза. В середине сидел Люциус Малфой, и на него она посмотрела в первую очередь. Он выглядел жалко, но почти так же, как и в тот день, когда она видела его в последний раз – после битвы за Хогвартс. К тому времени он уже провел год в Азкабане, а потом еще год в постоянном страхе перед Волдемортом. Сейчас он казался даже более умиротворенным. Гермиона сразу же перевела взгляд по правую сторону от него, словно избегая смотреть на того, кого хотела и боялась увидеть больше всего. Нарцисса Малфой после полугода в Азкабане неизбежно утратила свой лоск вслед за мужем, но, несмотря на свой уставший вид, старалась сохранять последние крупицы достоинства. Она сидела прямо, насколько позволяли цепи, и лицо ее казалось потерянным, но не напуганным. Должно быть, показания Гарри ее обрадовали, ведь она сыграла ключевую роль в поражении Волдеморта и могла расчитывать на то, что ее предательство поможет вытащить из Азкабана всю семью. Ни Нарцисса, ни Люциус не смотрели на Гермиону прямо. Должно быть, это было ниже их достоинства. Гермиону, впрочем, это нисколько не задело. Как бы ей ни было омерзительно все, за что они когда-то боролись, в глубине души они оба теперь были ей безразличны. Они для нее не существовали. Гермиона слишком долго разглядывала тонкие, почти прозрачные запястья Нарциссы Малфой, прижатые к ручкам кресла массивными латунными цепями. Грязная тюремная роба, казалось, существовала отдельно от ее красивого, хоть и заметно осунувшегося, обезображенного вечным презрением лица. Наконец, Гермиона взглянула по левую руку от Люциуса, и на мгновение ей показалось, что, несмотря на присутствие в зале сотни человек, ее окружил полный вакуум. Драко смотрел прямо на нее. Их отделяло достаточно большое расстояние, но она могла поклясться, что он даже не моргал. Он выглядел именно так, как она могла представить себе в самых страшных фантазиях. За полгода он стал походить на тень, как будто провел в заточении как минимум лет пять. Кожа обтягивала череп. Когда они встретились взглядом, он слегка выпрямился, поднял подбородок, и глаза, и так глубоко посаженные, блеснули из скрывающей их тени. Жуткий эффект значительно усугубляло скудное освещение зала. Светлые волосы успели отрасти не так сильно, но уже были непривычной длины, и их неопрятный вид в сочетании с неестественной худобой сделали их с Нарциссой удивительно схожими. Раньше Гермиона этого не замечала. Ей показалось, что всеобщее молчание длилось вечность, но, должно быть, прошло всего пару минут. Она продолжала смотреть на Драко, но затем заставила себя оторвать от него взгляд хотя бы для того, чтоб не вызывать этим лишних подозрений. Всеобщее напряжение не давало ей расклеиться, но Гермиона уже и так знала, что была в состоянии сохранять здравый рассудок в экстренных ситуациях. – Представьтесь, – спокойно сказал стоящий в середине трибуны первого яруса мужчина. В отличие от Амбридж, он выглядел намного более располагающе, и Гермиона напомнила себе, что судят не ее. – Гермиона Джин Грейнджер, – сказала она, стараясь, чтоб ее голос звучал как можно тверже. – Мисс Грейнджер, вам знаком кто-то из представленных вам троих людей? Гермиона кивнула, снова взглянув на Нарциссу. Смотреть на нее было безопаснее всего. – Да, сэр. Мне знакомы все трое. Женщина справа от судьи принялась записывать ее слова. – Расскажите о характере вашего знакомства. Гермиона замялась. Она прорабатывала свои ответы сотню раз. Приподняв подбородок, она стала говорить со старательно отрепетированным спокойствием. – Я шесть лет училась на одном курсе с Драко Малфоем, сэр. С его родителями, Люциусом и Нарциссой Малфой я знакома лишь формально. – Однако, ваше формальное знакомство привело вас сюда, мисс Грейнджер. Вы когда-нибудь сталкивались с жестоким отношением со стороны этих людей? Гермиона сжала губы. Она оторвала взгляд от Нарциссы, скользнула по безразличному лицу Малфоя-старшего и остановилась на серых глазах его сына. – Нет, – сказала она уверенно, не разрывая зрительный контакт. – Никогда. По залу разнесся шепот, и судьи стали переговариваться, поясняя друг другу, что именно она имела в виду. – Как насчет Люциуса Малфоя? В прошлом году он был осужден за нападение на Министерство магии. Вы были свидетельницей этих событий. Гермиона кивнула. – Я была оглушена проклятием Антонина Долохова. Мой ответ остается прежним. – Вы уверены? – не унимался председатель. Гермиона машинально взглянула на него, пытаясь понять, что она сказала не так. – Это все, что я помню, сэр, – настаивала она. – Должно быть, Гарри лучше знает, что происходило в Отделе тайн той ночью. – Мистер Поттер уже дал свои показания, – отрезал мужчина, но уверенность Гермионы его, должно быть, удовлетворила. – Что вы скажете насчет вашего пребывания в поместье Малфоев в апреле этого года? Вы не встречали жестокого отношения? Гермиона снова взглянула на Нарциссу. Та встретилась с ней взглядом впервые, но смотрела не враждебно. Скорее наоборот, она просила их пощадить. Несмотря на то, что никто из троих Гермиону в тот день не тронул, ее ответ мог быть любым. Она слегка расслабила пальцы, которые все еще сжимали край трибуны. – Я была задержана так называемыми егерями и приведена в поместье Малфоев для дальнейшего разбирательства. – Где в этот момент находились люди, которых вы видите перед собой? – Они были в доме. – И что они делали? Гермиона посмотрела на Драко, и он опустил глаза. Ничего. Они ничего не делали. Она справилась с волнением в голосе и ответила: – Я применила к Гарри жалящее заклинание для того, чтоб исказить черты его лица. Все трое пытались опознать нас, они не были уверены наверняка. – Но один из них мог точно опознать вас – Драко Малфой. Вы ведь учились вместе, верно? – Да, сэр. Но он этого не сделал, – произнесла Гермиона. – Почему? – Я… я не знаю, – сказала она коротко, ее голос дрогнул. – Он вас не узнал? Вы ведь учились на разных факультетах. Драко поднял на нее глаза, и его губы тронула болезненная улыбка. – Он совершенно точно меня узнал. Я думаю, что он соврал. В зале снова начались обсуждения. Гермиона нахмурилась. Они ведь и так все это знали, что за дурацкая реакция? – С какой целью? – Думаю, ему лучше это знать. Я могу лишь предположить. – И каковы ваши предположения? – не сдавался судья. Гермиона выдохнула. Она понимала, что ее слова решат многое, но почему-то до последнего боялась их произнести. – Я предполагаю… Что он не хотел, чтобы нас поймали. – Но на тот момент вас уже поймали. – Его слова стали бы для нас смертным приговором, сэр, – сказала она с нажимом. – Я знаю, что… мистер Малфой этого не хотел. Он не убийца. – Как близко вы были знакомы в школе? – прозвучал вопрос, который Гермиона ожидала услышать в любой момент. – Достаточно для того, чтоб я могла с уверенностью заявить, что он не способен на жестокость. Судьи начали переговариваться так, словно начался перерыв. Председатель стал призывать к тишине. Драко наклонил голову так, словно все происходящее его жутко утомило. Гермиона вдруг подумала о том, что ей как никогда хотелось бы узнать, о чем он думает. Судье удалось добиться тишины, и допрос продолжился, но Гермиона больше не волновалась, отвечая на вопросы. Она не стыдилась и не стеснялась. До момента, пока она не вышла из Зала слушаний и не разразилась слезами в министерском туалете, она была уверена, что все сделала правильно.

***

Драко зашел в кафетерий Отдела магического правопорядка, по обыкновению собирая взгляды всех любопытствующих. Легкое дежавю напомнило ему одну сцену из прошлой жизни: он заходит в Большой зал, Гермиона сидит за столом Гриффиндора в окружении своей привычной компании, он отводит взгляд и следует к своему месту, делая вид, что она для него не существует. И так каждый чертов день. Сейчас она сидела одна. Подперев голову рукой, пила свой чай и увлеченно читала какой-то документ. Как обычно, работала даже здесь. Теперь он мог подойти к ней, не отводя глаз, сесть рядом. Пришлось кое-чем пожертвовать, но осознание доступности этого простого действия спустя столько лет привело его в неописуемый восторг. Несколько минут назад в кабинете Поттера у него состоялся не самый приятный разговор, но теперь он на мгновение даже забыл, где находится. От этого знакомого до боли вида внутри разливалось что-то теплое и вязкое, заполняя каждую пробоину в его теле до краев. Ему захотелось встать посреди кафетерия и закричать, чтоб все еще раз из первых рук узнали о том, насколько он счастлив. Но, конечно, он никогда не посмел бы позволить себе и сотую долю подобной откровенности. – Привет, – Гермиона улыбнулась, отрываясь от своего документа. Драко сел рядом с ней, не заморачиваясь насчет приличествующей дистанции. Гермиона удивленно подняла бровь. – Что? Я тут не работаю. Могу себе позволить, – фыркнул он. Она потянулась и поцеловала его в щеку. – Всегда мечтала так сделать. Драко мгновенно растаял, думая о том же самом. В этот момент он ощущал себя таким же безнадегой, как в шестнадцать лет. Только в этот раз он мог позволить себе не скрываться. С некоторыми оговорками. Гермиона старалась держать себя в рамках приличия и лишь погладила его плечо, поправляя и без того идеально сидящую рубашку. Ей показалось, что она уже успела по нему соскучиться. – Что у тебя тут? – бросил Драко, взглянув на ее бумаги. – Читаю отчет по инспекции. Как прошло? – Сносно. Гермиона не стала его допрашивать и отодвинула верхнюю страницу. Под ней лежал список с именами и датами. Она провела пальцем по перечню адресов и остановилась на той строке, где было указано "Малфой Мэнор, Арбор, Уилтшир". Драко слегка поморщился. – Значит, твои друзья еще не обрадовали родителей визитом? – осведомился он. – Я хочу сделать это сама, – спокойно сказала Гермиона. Он насторожился. – Не думаю, что это хорошая идея… – Почему это? Драко растерянно барабанил пальцами по столу. – Не хочу, чтоб… Ты знаешь, они могут тебя обидеть. И вообще… Гермиона улыбнулась. – Обидеть? Думаешь я не знаю, что меня ждет? Я смогу за себя постоять, – на самом деле в этом, она, конечно, не была уверена. Драко задумался. – Я пойду с тобой. Пойдем все вместе, – заключил он и пояснил: – Так они будут в лучшем настроении. К тому же мне надо попробовать выяснить у отца кое-что для Поттера… Гермиона взглянула на него с благодарностью. Являться в дом его родителей без него было бы намного сложнее, но она понимала, что для Драко подобное мероприятие будет очередным испытанием. Впрочем, им обоим теперь придется разгребать последствия. От ее внимания не скрылось то, что он призадумался, все еще разглядывая список. – Ты ведь говорил с ними… Обо мне? – осторожно спросила она. Драко кивнул, он так и не рассказывал ей об этом. По его реакции было понятно, что разговор не закончился ничем хорошим, и Гермиона грустно улыбнулась. – И? – Гермиона… – Я хочу знать. – Отец сказал, чтоб я больше не появлялся, – коротко сказал Драко. Гермиона поджала губы. Это было ожидаемо, но слышать подтверждение своим догадкам было больно. – Что ж… У них все равно нет выбора, – сказала она, стараясь не звучать слишком расстроенной. – Именно, – Драко лукаво улыбнулся, легко коснувшись ее волос, и выпрямился. – Мне нужно идти. Мы увидимся вечером? – Боюсь, Живоглот рано или поздно отомстит мне за то, что я его бросаю, – вздохнула Гермиона. Она всерьез об этом задумывалась. Хоть Живоглот и не был прежде замечен в особой социальной активности, он был к ней привязан и определенно привык, что она постоянно торчит дома. Драко не без содрогания вспоминал два желтых глаза, следящих за ним по всей квартире. – На твоем месте, я был бы с ним поаккуратней, – он на мгновение задумался, прежде чем выдвинуть свое предложение. – Хочешь забрать его? Скорпиус был бы в восторге. Сразу сбил бы с него всю спесь. Гермиона засмеялась, представив это противостояние, и принялась взволнованно теребить край пергамента. – Драко… Я и так почти живу у тебя… – она неуверенно закусила губу. Он поднял бровь, пытаясь понять, что это значит. Но решил не быть навязчивым. – Всего лишь "почти", – Малфой пожал плечами и отодвинулся. – Я буду дома, так что… Заходи в любое время.

***

Гарри смахнул с плеча паука, перевернулся на другой бок и попытался размять затекшую руку. Предплечье онемело и неприятно покалывало. – Рон, тебе придется разговаривать со мной, если мы работаем вместе, – прошептал он раздраженно. – Не знаю, зачем тут я. Разве не лучше было бы позвать Драко Малфоя? Он ведь эксперт в этом деле, – огрызнулся Рон. – К тому же это он героически спас Тедди от зловещего медальона. Гарри с шумом выдохнул, ожидая, когда рука придет в себя. – Ты ведешь себя как обиженный ребенок. Я рад тому, что происходит, не больше твоего. Что мне теперь, тоже на всех бросаться? Рон заложил ладонь под голову, устраиваясь поудобнее и взглянул на Гарри серьезно. Они уже два часа как сидели в засаде в одной из лавок в Лютном Переулке, точнее лежали, притаившись между полок под потолком. Прямо рядом с головой Гарри стояла огромная стеклянная банка с мутной жидкостью, наполненная глазами неопознанных существ. Хотя за это время он привык к странному соседству, все же старался лишний раз не смотреть в их сторону. – Давай просто закончим это, и я возьму отпуск, – протянул Рон. – Замечательный план, – выплюнул Гарри, он снова завертелся и принял удобное положение. – Тише, – Рон привстал. – Нет, Рон, ты уже… – Кто-то идет! – снова шикнул тот. Гарри замолк и взглянул вниз, поплотнее накинув на них обоих мантию-невидимку. Дверь скрипнула, работник лавки, которому они вручили на продажу несколько артефактов, отвлекся от сортировки своих бумаг и повернулся к посетителю, качнув головой в знак приветствия. – Добрый вечер, мистер… – Гримвуд, – тихо сказал посетитель, отходя к витрине, в которой были представлены разные жуткие существа совсем так же, как и в глазеющей на Гарри банке. Гарри беззвучно пошевелился, пытаясь хоть как-то разглядеть лицо гостя, но на голове у него была шляпа. – Мистер Гримвуд. Чем могу быть вам полезен? "Давай, спроси про артефакт" – подумал Гарри. Ему совсем не хотелось торчать тут еще несколько часов. За то время, что они с Роном лежали на полке, зашли всего четыре человека и все они не представляли никакого исследовательского интереса. Мистер Гримвуд постучал ногтем по стеклянной банке, существо, похоже на ящерицу с перьями ожидаемо никак не отреагировало – оно, должно быть, пребывало в этом растворе не один десяток лет. Мужчина подошел к прилавку. – Мне сказали, у вас есть что-то новенькое. Да. Торговец кивнул и стал нерасторопно подавать несколько вещиц с нижней полки. Вместе с тем и интересующий их сосуд. – Эта штука доставила мне немало проблем. – Что с ней? – Гримвуд наклонился, разглядывая обычный на вид кулон, помещенный внутрь защитного сосуда. – Сильнейший энергетический модератор. – Хм. Похоже на простой цитрин. Гарри поправил очки, стараясь не упустить из внимания ни единого слова и движения. Полка чуть скрипнула, и Гарри замер. – Откройте и сами увидите, – предложил торговец, тон его граничил с настойчивостью. Мистер Гримвуд резко выпрямился и незаинтересованно отодвинул от себя сосуд. – Я зайду позже. Сообщите, если будет что-то еще. Гарри почувствовал, как палочка Рона уткнулась ему в бок. Он подавал знак. Как только посетитель вышел за дверь, они оба, кое как удержавшись за край полки, перемахнули вниз. – Это точно он, – зашептал торговец. – Он что-то заподозрил. Но Гарри с Роном уже не слушали, Гарри накинул мантию и выскочил за дверь, а Рон затормозил у окна, не спеша себя выдать. Мистер Гримвуд быстрой походкой удалялся по переулку. – Скорее, Рон, – скомандовал Гарри и устремился вперед, лавируя между прохожими. Он пытался нагнать подозреваемого, но тот явно ожидал преследования. На бегу Гарри заметил, что их клиент был одет не так, как обычный завсегдатай Лютного Переулка. Его головной убор больше походил на обычную магловскую шляпу, подобную тем, что носил дядя Вернон, и какие в подобном месте встречались редко. Мистер Гримвуд словно узнал Рона и поспешно скользнул в один из узких проулков. – Черт! – выругался Рон и ускорился, потеряв Гарри в толпе. На мгновение он подумал, что было бы разумней отступить, чтоб не спугнуть преследуемого, но ощущение того, что после долгой слежки цель почти попала им в руки, страх ошибиться в важный момент и необъяснимое отчаянное желание проявить себя толкало Рона все дальше. Не имея малейшего понятия, где в этот момент был Гарри, он заскочил в проулок между домами и побежал, кое-как перепрыгивая лужи и стараясь не снести на своем пути редких прохожих. Край темно-коричневого плаща то и дело мелькал впереди. Направо, налево, вперед. Людей становилось все меньше. Рон достал волшебную палочку. Сердце отдавалось ритмом в ушах. – Петрификус тоталус! – услышал он эхо, отскочившее от каменных стен. Красный луч пролетел в паре дюймов, но Рон вовремя увернулся и вскинул палочку: – Экспелиармус! В этот момент раздался хлопок, и проулок погрузился во тьму. Рон попятился назад. Он не был вооружен ничем, что могло бы ему помочь против порошка мгновенной тьмы. Проклиная изобретение своих собственных братьев, которое уже и так доставило им немало хлопот, он попытался руками нащупать путь отступления вдоль стены, но вдруг почувствовал острую боль в боку. Рон машинально схватился за место ранения и ощутил, как горячая липкая жидкость смочила его рубашку. Спустя несколько мгновений он потерял сознание.

***

На кровать опустилось что-то тяжелое. Прохладные пальцы коснулись предплечья. – Он уже приходил в себя около двух часов назад, – сказал Гарри. – Ранение не опасное, но целителям потребовалось время, чтоб подобрать контрзаклинание. – Зачем было так рисковать? – выдохнула Гермиона, всматривалась в бледное лицо Рона, на котором веснушки выделялись еще сильней, чем обычно. – Мы не думали, что он может напасть. Но он ожидал слежки и был вооружен. – Интересно, почему? – рассуждала Гермиона. Она оглянулась, чтоб убедиться, что никто не может их подслушать, но в палате они были одни. В последнее время травмы от боевых заклинаний не были слишком распространены, и шестой этаж Святого Мунго частенько пустовал. За исключением периода рождественских праздников. – Ты смог что-нибудь разузнать о нем? – спросила Гермиона. Все, что касалось этой истории с артефактами казалось ей странным. – Нет, фамилия Гримвуд упоминается буквально несколько раз, и все носящие ее волшебники не подходят по полу и возрасту. – Я так и думала, она звучит как… – Вернон Дадли? – продолжил ее мысль Гарри, вспомнив о том, как назвал это выдуманное имя в день, когда их поймали егеря во время охоты на крестражи. – Да, – Гермиона усмехнулась. – Кстати об этом, на следующей неделе я собираюсь наведаться в поместье к уважаемому семейству. – Малфой упомянул об этом, – буркнул Гарри. Гермиона подняла бровь, прикидывая, когда же они могли успеть это обсудить, но тут заворочался Рон. – Да вы прикалываетесь? – простонал он, услышав ненавистную фамилию. Гарри и Гермиона переглянулись. Гарри тут же встал, намереваясь оставить их одних. – Поговорим позже, я буду наверху. – Куда это он? – проворчал Рон, когда Гарри вышел. Он пришел в себя после долгого отдыха и тер глаза, поглядывая на Гермиону. Она села поровнее, заметно волнуясь. – Лучше нам обсудить все вдвоем, пока ты не можешь никуда убежать, – она смущенно улыбнулась. Рон картинно нахмурился и поправил одеяло. – Не собираюсь я ни о чем с тобой говорить, – отрезал он. – Я и так уже все понял. Гермиона вздохнула. – Как ты себя чувствуешь? – вдруг спросила она. От ее заботы становилось тошно. – Сносно. Поймали его? Гермиона покачала головой, и Рон разочарованно сполз вниз. Воцарилась тишина. – Рон… – снова попыталась начать разговор Гермиона, и он взглянул на нее сочувственно. Внутри у него мгновенно забурлили эмоции, он не был способен говорить с ней спокойно. – Послушай, – объявил он. – Может, я дурак… но не могу я, понятно тебе? Не могу это принять. Гермиона закусила губу и отвела взгляд. – Прости. Я была с тобой честна… Правда. Рон фыркнул. Эти слова звучали словно насмешка. Но он постарался не быть с ней жестоким, ведь Джинни с Флер только об этом ему и твердили. – Ты мне ничего не должна, я помню. – Рон… – Мне нужно время. Лучше нам не видеться, – заключил он. Гермиона кивнула. Она надеялась на другой исход разговора, но спорить было бесполезно. – Что ж… – она замялась. – Пойду позову целителя. Они, наверное, должны еще раз тебя осмотреть. Рон ничего не ответил и устроился поудобнее, надеясь, что ему удастся еще немного отдохнуть. Он поглядывал на Гермиону, пока она суетилась перед уходом, но так и не смог вымолвить ни слова. Она встала и, найдя в коридоре девушку в лимонном халате, отправила ее к Рону. Поднимаясь наверх в больничный буфет, где ждал ее Гарри, она быстро вытирала слезы и думала, получится ли им теперь когда-нибудь снова быть друзьями с Роном. Но ответ напрашивался сам собой. – Быстро ты, – Гарри оторвался от "Ежедневного пророка" и сразу же заметил, что Гермиона расстроена. – Безуспешно? Гермиона пожала плечами и уселась на соседний стул. Глаза ее блестели. – Уже не важно. Я сделала все, что могла. Они молча взглянули друг на друга. Гарри отложил "Пророк". Он пытался найти в нем какие-нибудь странные новости, которые могли бы дать ему подсказку по поводу дела с этими дурацкими артефактами, но ничего. – Думаю… Ты, наверное, не хочешь этого слышать, Гермиона, но он, я уверен… Рон все еще влюблен в тебя, – сказал Гарри. Ему явно было непривычно обсуждать с ней такое, но хотелось прояснить ситуацию. Гермиона печально улыбнулась. Конечно, она так и предполагала, она ведь не слепая. Гарри смотрел на нее участливо, и болезненное чувство вины и благодарности сдавило ее грудную клетку. – Гарри, – начала она эмоционально, стараясь, чтобы голос не звучал слишком жалобно. – Я думаю, ты гораздо больше заслуживаешь извинений. После всего, что тебе пришлось тогда пережить… Мне правда очень жаль, что мне пришлось вводить тебя в заблуждение. Я лишь надеюсь, что ты когда-нибудь снова сможешь мне доверять. Гарри усмехнулся и потер щеку. – Я доверяю тебе, – спокойно сказал он. Это было правдой. Он физически не мог разучиться ей доверять, – твой… эээ… тайный дружок-Пожиратель опередил тебя с этим разговором, – добавил он многозначительно. Гермиона опешила настолько, что даже не обратила внимание на это уничижительное прозвище. – Что? Гарри кивнул. – Признаюсь, мне стоило большого труда его выслушать, но выбора не было – он пришел ко мне домой. – Но… – Джинни сказала ему адрес. Видишь, какие люди меня окружают? – шутливо возмутился он. Гермиона закрыла лицо руками и покачала головой. Джинни. Перед ней ей тоже стоит извиниться. – Хочешь узнать, о чем мы говорили? – продолжил Гарри. Ее волнение выглядело даже забавно. Гермиона сложила руки на столе и кивнула. Гарри улыбнулся. Он и так понял, что ей жаль, и не хотел, чтоб она мучилась от чувства вины еще больше. Пару дней назад Драко пришел к нему прямо домой в надежде, что так он сможет создать более благоприятную обстановку для разговора. Ну и заодно взглянуть на то, как выглядит теперь прежний дом благороднейшего и древнейшего семейства Блэк. Его ставка оказалась верной: у Гарри не было пути отступления, и он его выслушал. Впрочем, Гарри и так понимал, что как бы он ни злился, ему придется рано или поздно простить Гермиону, и он готов был воспользоваться для этого любой обеляющей ее информацией. От Малфоя он узнал все: как началось их общение, как они виделись почти каждый день в Астрономической башне, потом готовились к СОВ на шестом этаже. Гарри недоумевал, вспоминая поведение Малфоя в школе, но каждое следующее за этим объяснение гармонично укладывалось в общую картину. По мере рассказа Гарри посчитал, что не лишним будет опрокинуть стаканчик виски, и это значительно помогло им в тот момент, когда Драко добрался до той его части, в которой он принял Черную метку. На шестом курсе Гарри буквально помешался на идее разузнать о делах Малфоя, поэтому теперь он хотел знать все. Тот факт, что общение с Гермионой прекратилось еще до того, как она узнала о метке, его успокоил. И хотя Гарри все еще переживал эмоциональное потрясение от всего, что узнал, злиться на нее ему становилось все сложнее. Гермиона изумленно слушала рассказ Гарри в его привычной спокойной повествовательной манере, хотя сама она прекрасно знала, что за тот вечер он наверняка испытал целый спектр различных эмоций. – Значит, ты ничего об этом не знала? – Шутишь? – Что ж… Малфой не настолько безнадежен, как я думал, раз он сам решил прийти ко мне с объяснениями… – честно признался Гарри. В этой ситуации ему пришлось включить всю мудрость и понимание, на которые он был способен. Гермиона смущенно улыбнулась. Все время рассказа она думала именно об этом. Поступок Драко тронул ее так же, как и готовность Гарри разобраться в ситуации ради их дружбы. Гарри, однако, заметил ее мечтательное выражение лица и не преминул подкинуть ложку дегтя: – Так что там с Малфоями? Какой план? Улыбка сразу же сползла с лица Гермионы, она тяжело вздохнула. – Понятия не имею. _______ ZAYN - Dreamin _______