Между строк

Гермиона открыла глаза, старинный балдахин скрывал от нее дневной свет, и было сложно выяснить, который час. Она тяжело вздохнула. Рука высунулась из-под одеяла и привлекла ее к себе. – Еще рано, – пробормотал Драко. – Как тут что можно понять, – недовольно пробормотала Гермиона. В поместье Малфоев действительно было настолько мрачно, что иногда с трудом можно было определить время суток. Он усмехнулся, сопя ей в ухо. – Это всего на пару дней, не будь такой занудой. – Да-да… Священная традиция Малфоев… Эй! Драко уложил ее на лопатки, с грозным видом нависая над ней. – Сколько должно пройти времени, чтобы ты не говорила о традициях Малфоев как о чем-то с тобой абсолютно не связанном, – с нарочитой строгостью поинтересовался он. Гермиона улыбнулась и покачала головой. – Мне нравятся только наши с тобой традиции… И… Ну ладно, эта мне тоже нравится. – Вот и отлично, – он положил голову ей на грудь, всем видом показывая, что не спешит прерывать свой утренний ритуал. – В тот день, когда тебе разонравится толкаться по книжным лавкам, я всерьез забью тревогу. Она засмеялась, накручивая на палец слегка отросший светлый локон. – Я думаю только о том, что в этот раз с нами будут мои родители… Разве это не будет странно? – Мои родители уже знают, что они маглы. Не переживай так. – Да ну тебя… – Мы не можем лишить их радости собрать Эстер в Хогвартс. Будем надеяться, что единственное, о чем они будут спорить – кто подарит ей сову. Гермиона вздохнула. Она не могла ничего возразить, в ответ на любое ее беспокойство у Драко находился правильный ответ. Но она, сама того не понимая, все же переложила свои тревоги на него: – Ты ведь так и не поговорил с ней… По поводу всего? Драко нахмурился. Воспитанная в тесном дружественном кругу волшебников, их дочь Эстер еще не была посвящена во все темные страницы истории своей семьи. И он как мог избегал заводить с ней этот важный разговор, боясь, что с этого момента она взглянет на своего отца иначе. Он просто не мог собственноручно разбить свой идеальный в глазах дочери образ, над которым трудился добрых одиннадцать лет. Однако, это было необходимо сделать до ее отъезда в Хогвартс, ведь там добрые детишки расскажут ей обо всем в самых ярких красках. По его молчанию Гермиона поняла, что вопрос пришелся ему не по вкусу, и ей стало совестно. – Прости… Но осталось так мало времени… У нее должен быть шанс прожить с этими новостями до отъезда. Драко приподнялся на локтях и посмотрел на нее серьезно. – Знаю. Я поговорю с ней… Пускай сначала порадуется сегодняшнему дню. Гермиона кивнула и поцеловала его в знак поддержки. – Не могу поверить, что она уедет от нас на целых десять месяцев… Драко усмехнулся. – Не ты ли сама говорила, что с новой должностью тебе нужно больше свободного времени? К тому же Эсперия получит больше внимания. За ней нужен глаз да глаз. – Потом она тоже уедет… – Гермиона! Гермиона засмеялась. – Ладно, ты прав. Это будет прекрасный день, и никак иначе. Они еще некоторое время провалялись в постели, наслаждаясь тем, что в поместье можно было никуда не спешить. В присутствии Люциуса и Нарциссы Малфой дети всегда были под надежным присмотром, и, вопреки всем ожиданиям, оба они исполняли свой долг очень даже убедительно. – Мама, смотри! – воскликнула Эстер, как только они спустились вниз. Она вскочила из-за стола, за которым только что завтракала вместе с мистером и миссис Малфой, и закружилась вокруг себя. На ней была темная мантия, подшитая фиолетовым шелком, ее светлые, почти белые волосы раскинулись по плечам и были подобраны сзади чудесной изумрудной заколкой в форме змеи. – Вау… – без энтузиазма протянула Гермиона, но сразу же исправилась. Она погладила Эстер по плечу и тепло улыбнулась, – тебе очень идет, дорогая, но сдается мне, что твоя бабушка поспешила с подарком. Нарцисса самодовольно улыбнулась, любуясь Эстер, которая неизбежно напоминала ей саму себя в том же возрасте. – Не поспешила. Вне всяких сомнений, она попадет в Слизерин. Другого варианта просто не может быть. – А если не попадет, то расстроится, что не оправдала ваши ожидания, – заметила Гермиона, усаживаясь за стол и беря в руки утренний "Пророк". Драко усмехнулся, предпочитая не участвовать в подобных обсуждениях. Он расположился поудобнее, затем взмахнул волшебной палочкой и наблюдал, как чайник с чаем качнулся над его чашкой. – Если не попадет, – Нарцисса поджала губы. – То будет щеголять моим подарком в любом другом факультете. Да, дорогая? Она хитро подмигнула Эстер, и та сдержанно улыбнулась, еще раз довольно взмахнув подолом мантии. На самом деле Гермиона прекрасно понимала, что желание Нарциссы скорей всего исполнится, а потому не стала развивать эту тему. Ее старшая дочь и внешне, и по характеру была большей Малфой, чем некоторые из тех, кто сидел сейчас за этим столом. И хотя ей только исполнилось одиннадцать, Гермиона уже видела, что кроме тяги к знаниям и упрямства, в ней не было абсолютно ничего от матери. Впрочем, даже эти два качества были свойственны и Малфоям, ведь именно они сделали возможным их с Драко союз. Несмотря на то, что этот дом и живущие в нем люди так и не стали самой Гермионе родными и близкими, она была счастлива тому, что они стали таковыми для ее детей. И за ту теплоту, которую Нарцисса не стеснялась проявлять, она была ей благодарна. – А где Эсперия? Опять носится по саду со Скорпиусом? – спросила Гермиона, откладывая газету. Люциус Малфой обычно не утруждал себя ответами невестке, но его жена слишком уж была заинтересована в том, чтоб сегодняшний день прошел гладко, а потому звучала мягко, даже слишком мягко для того, как Гермиона выстраивала их диалог. – Она просто в восторге от павлинов, – улыбнулась Нарцисса, левитируя блюдо с десертами поближе к Драко. – Бедняжка будет так расстроена, когда вы оба уедете в Хогвартс, Эстер. Обещай, что будешь присылать ей письма. Эстер наблюдала за движением ее палочки, предвкушая тот момент, когда она сможет взять в руки свою собственную. Рассказывая о Хогвартсе, отец всегда упоминал о том священном моменте, когда он, стоя в пыльной лавке Олливандера в Косой Аллее впервые держал в руках свою волшебную палочку. Десять дюймов, боярышник и волос единорога. Спустя двадцать шесть лет она покоилась на столе рядом с его рукой. Эстер могла без запинки охарактеризовать все волшебные палочки, служащие каждому из членов ее семьи. Но она пока еще не догадывалась, сколь противоречивы были причиненные ими в прошлом действия, и как однажды одна из этих палочек посмела обезоружить, возможно, величайшего из чародеев своего времени. – Ничего страшного, – произнесла она, слегка задрав подбородок. – Я ждала этого момента одиннадцать лет, и она тоже пусть потерпит. Гермиона подняла бровь, и Драко поспешил вмешаться: – Эстер… – его тон был строгим, но выражение лица дочери в этот момент так напомнило ему саму Гермиону, что он с трудом остался серьезным. Эстер лишь пожала плечами, и никто не смог сохранить стойкость под ее лукавым взглядом. В этот самый момент Эсперия своим появлением обратила сложившуюся ситуацию в свою пользу. Она вбежала в гостиную, раскрасневшаяся и чумазая. Подстриженные под каре каштановые кудри все спутались от игры в саду, а мантия, которая еще пару часов назад была совсем новой, теперь походила на наряд маленькой бродяжки. В руке она держала белоснежное павлинье перо. – Смотрите, что я нашла! – выпалила девочка с горящими глазами. Скорпиус зашел вслед за ней с виноватым видом. – Эсперия! Ой, – он выдохнул и растерянно взъерошил волосы, сразу же спрятав руки в карманы. – Я пытался. Люциус скривил губы в усмешке при виде ковра, усыпанного ошметками травы и кусочками веток. Драко уже отодвинул стул, и Эсперия сразу же подбежала к нему и влезла на колени, все еще держа перо в руке и пачкая отцовскую мантию. – Я ждала, когда они сбросят перья, и вот! – тараторила она. – Скорпиус сказал, это будет не скоро, но я нашла! Смотрите, какое! Скорпиус плюхнулся за стол и налил себе тыквенного сока. – Я увольняюсь, – пробормотал он. Гермиона не сдержалась и засмеялась, лишь наблюдая за происходящим со стороны. Она коснулась руки Скорпиуса в знак благодарности и заботливо смахнула с его рукава фрагмент паутины. Эстер нетерпеливо заерзала на стуле, недовольная тем, что всеобщее внимание снова перешло на ее младшую сестру. К тому же, по ее собственному мнению, сама она была уже слишком взрослая, чтоб залезать на колени к отцу. – Не смешно, нам уже пора выходить! Эсперия! Эсперия мило улыбнулась ей и протянула перо. – Это для тебя! Ты будешь писать им в Хогвартсе! Эстер замерла и взглянула на свою бабушку, словно ища одобрения своей сдержанной радости. – Такого ни у кого не будет, – заметила Нарцисса. – Спасибо, – выдохнула Эстер, забирая перо из рук сестры. – Оно и правда великолепно… Она сразу же почувствовала себя виноватой за свою вспышку недовольства, и когда Эсперия поцеловала ее в щеку, Эстер сделала вид, что ей совсем не по возрасту впадать в такие нежности. Но теперь ее голос, которым она раздавала указания, звучал более мягко и вкрадчиво. – А сейчас переоденься и приведи себя в порядок, нам уже пора. Гермиона, словно в ответ на это распоряжение, встала и протянула Эсперии руку. – Идем, моя хорошая, сейчас быстро все поправим. Эстер села ровнее и снова воззрилась на свой подарок. – Его будет не сложно подготовить. Я обработаю его до твоего отъезда, – вдруг сказал Люциус и жестом попросил ее передать перо. Она сразу же подчинилась, взглянув на Малфоя-старшего с опаской и благоговением. В отличие от Нарциссы, он был достаточно сдержан в общении с обеими внучками. К сожалению, о причине такого разного отношения к ним и к Скорпиусу Эстер еще даже не догадывалась. Драко пребывал в крайне веселом настроении, когда Гермиона и Эсперия покинули гостиную. Он повернулся к Скорпиусу, отряхивая свои брюки от травы: – Ну что, трудный тебя ждет год? Даже не верится, что уже пятый курс. СОВ… Как вчера помню тот год, – пробормотал Драко. – Список учебников у тебя? – Большое спасибо, мне полегчало, – усмехнулся Скорпиус и достал из кармана видавшее виды письмо из Хогвартса. – Вот. Драко пробежался взглядом по списку, затем сложил письмо и убрал его. – Пожалуй, пусть будет у меня. Эстер? Эстер двумя пальчиками выудила из подкладки мантии аккуратно сложенный листок и протянула отцу. Список необходимых ей для учебы принадлежностей весь был весь отмечен разноцветными чернилами с пояснениями и пометками, где и что нужно приобрести. Драко смерил дочь удивленными взглядом и вернул ей письмо. – Впечатляюще. Думаю, ты сама справишься. Она просияла, пряча свою драгоценность обратно во внутренний карман. – Джеймс рассказал мне, что и зачем нужно, но знаешь, я удивлена, что в этом списке он заметил что-то кроме метлы, – произнесла она с напускной важностью. – К тому же, он так много шутит, что я не могу ему доверять. – Не будь к нему так строга, дорогая. С такими родителями у него не было шансов вырасти другим, – усмехнулся Драко. Скорпиус посмотрел на него недоверчиво, но тоже улыбнулся. – В этом году Джеймса как раз могут взять в команду, в Гриффиндоре освободилось много позиций. – А что насчет Слизерина? – вдруг спросил Люциус. Драко метнул на отца многозначительный взгляд. – Что? Скорпиус ведь неплохо летает, разве нет? – настаивал тот. – Я ужасно летаю, – мрачно отрезал Скорпиус. Драко усмехнулся. Он не был с ним согласен, но возражать не стал и лишь покачал головой. Переубеждать кого-то из Малфоев было бесполезно. Как раз в этот момент Гермиона вместе с младшей дочерью вернулась в гостиную. Эсперия снова выглядела опрятно и в предвкушении их небольшого путешествия кружила перед камином. Вот уж кто точно своим озорством и несползающей с лица улыбкой не походил ни на одного человека в этом доме. Гермиона, глядя на ее танцы, невольно подумала о своем первом визите в этот дом и подняла глаза на люстру. Эстер спрыгнула со стула, чинно поправляя свою мантию. – Ну наконец-то! В Косую Аллею!

***

Серебристая "Тойота" пересекла мост через Темзу и сразу же встала в пробку. Мистер и миссис Грейнджер негромко переговаривались между собой, обсуждая уже какой год находящуюся на ремонте часть дороги. Эсперия клевала носом в детском кресле, а Эстер делала вид, что чрезвычайно увлечена мрачным видом утреннего сентябрьского Лондона. Гермиона сидела между ними, украдкой поглядывая на старшую дочь. Всю последнюю неделю перед отъездом она то и дело становилась чересчур тихой и задумчивой. Гермиона знала, что у нее наконец состоялся разговор с отцом, и произошло это уж слишком поздно – Эстер просто не успела смириться с тем, что ей пришлось услышать. Магловские развлечения в компании мистера и миссис Грейнджер немного ее отвлекли, но девочка догадывалась, что магловские развлечения – не тот вид досуга, который предпочитают в факультете, куда она мечтала попасть. Чувство вины душило ее каждый раз, когда эти мысли против воли приходили в ее голову. Она любила свою семью и теперь должна была попасть в мир, где ее близких презирают либо с одной, либо с другой стороны. Гермиона взволнованно теребила рукав своего пиджака, не желая приводить Эстер в еще большее смущение, но когда они оказались на правом берегу, и до вокзала оставалось всего ничего, она попыталась привлечь ее внимание и протянула руку. Эстер отстранилась от окна и, немного замявшись, вложила свою похолодевшую от стекла ладошку в теплую ладонь матери. Гермиона сжала ее пальцы, и Эстер вздрогнула, почти машинально нырнув в раскрытые объятия. Миссис Грейнджер глянула на них с добродушной улыбкой: – Малышка… Не волнуйся, на Рождество вы уже встретитесь. Эстер помотала головой, по прежнему пряча лицо, и Гермиона лишь ласково поглаживала ее по волосам: – Поговорим когда выйдем, хорошо? – прошептала она еле слышно. Эстер кивнула, и Гермиона продолжала молча обнимать ее до самого вокзала. Через время волнение прошло, и они обе успокоились. Мистер Грейнджер озаботился вопросом парковки, и Гермиона попросила высадить их первыми. Он без лишних вопросов понял ее намек, и уже через пару минут мать и дочь остались наедине. Эстер по-прежнему была неразговорчива, а Гермиона не совсем понимала, с чего стоит начать. – Твой отец не хотел тебя расстраивать, дорогая. Мы просто не знали, как обо всем рассказать… Эстер подняла на нее глаза. Она решалась задать вопрос, который мучал ее больше всего. – Он… Он правда никого не убивал? – тихо спросила она. Гермиона опешила. – Нет… Нет, конечно не убивал. Он был всего лишь подростком, чуть старше Скорпиуса… – А дедушка? – продолжала Эстер, не жалея свою мать. Гермиона закусила губу. – Я… Не знаю, – честно призналась она. Эстер вздохнула и отвела взгляд, пересчитывая заходящих в двери вокзала людей. – И как же ты его полюбила? – бросила она с детской прямотой. Гермиона невольно улыбнулась и взяла ее за руку. На этот вопрос она знала ответ. – Эстер... Люди совершают ошибки. Но несмотря на наши различия, мы разглядели друг в друге кое-что более важное. Поэтому я и полюбила его. Послушай… – она снова попыталась подобрать нужные слова. – У тебя есть большая семья. И любимые друзья. Я уверена, в Хогвартсе появятся новые... И это все, что на самом деле важно. Они не обязаны всем нравиться. Главное, что тебе самой известно, какие они на самом деле. Ты ведь знаешь, что твой отец самый лучший, и он любит тебя больше всего на свете? Мы оба любим тебя. Помни об этом, что бы не происходило. Эстер кивнула, и они обнялись. Гермиона долго не выпускала дочь, ощущая ее волнение и пытаясь принять тот факт, что они так надолго разлучаются. – И еще, – добавила она с лукавой улыбкой. – Твой отец – глава попечительского совета. Ты можешь писать нам обо всем, что тебя беспокоит. Эстер засмеялась и покачала головой. – Не-е-ет! Гермиона погладила ее щеку и поцеловала, пользуясь тем, что в порыве чувств дочь позволила ей это сделать. – А если не захочешь о чем-то нам говорить, то Скорпиус будет рядом… Или Джеймс, – при упоминании его имени Эстер поморщилась, но невольно улыбнулась. – Как ты думаешь... – несмело начала она. – Я все еще могу попасть в Слизерин? Эстер потупила взгляд и покраснела, что с ней случалось не часто. Гермиона поняла, что она имела в виду и вздохнула. – В Слизерине уже давно учатся не только чистокровные волшебники. Не волнуйся об этом. Распределительная Шляпа не будет обращать на это внимания. И если ты правда хочешь, ты можешь сообщить ей о своем желании, она это учтет. – Но... Я не хочу учиться там, где ненавидят… маглорожденных. Я прочла "Историю Хогвартса", – серьезно заявила она, хотя в глазах уже стояли слезы, и Гермиона снова взяла ее за руку. – Все это дела минувших дней, – заверила она. – В наших силах менять мир к лучшему. Слизерин – это не только то, что ты прочла в "Истории Хогвартса". Слизерин – это твой папа, Скорпиус... Это Дафна, Блейз... Так или иначе, куда бы ты не попала, ты найдешь там хороших друзей. Я в этом не сомневаюсь. Эстер кивнула, немного повеселев. Гермиона оглянулась на часы. – Идем, дорогая… Все уже ждут нас на платформе. Сегодня – день, который ты так ждала, и все, кто двадцать лет назад воевал, не имеют право тебе его испортить. Они направились к барьеру между платформами, и Гермиона еще некоторое время думала о своих же словах. Поступление в Хогвартс было для Эстер счастливым и долгожданным событием, но то, что она могла столкнуться там с несправедливостью со стороны других детей, было для материнского сердца настоящим испытанием. Поезд уже стоял на платформе, испуская клубы дыма. Даже спустя столько лет Гермиона буквально замирала от этого зрелища каждый раз, когда они провожали кого-то из детей в Хогвартс. Эстер сразу же отпустила руку матери, и побежала между снующими волшебниками в ту сторону, где собралась вся ее семья. Два огромных сундука с гербом Хогвартса покоились на вокзальной тележке. В клетке ухал великолепный филин, подаренный Эстер родителями Гермионы. Драко был взволнован больше всех, хоть и старался не подавать виду. Он стоял, заложив руки за спину и, когда они подошли, виновато поджал губы, пытаясь понять, в каком настроении пребывает старшая дочь. – Вот вы где… Все в порядке? Эстер сначала не удостоила его ответом, но, взглянув на поезд, вдруг покачала головой и протянула ему руки для объятий с ужасно смущенным выражением лица. Драко замер, но не растерялся. Он крепко обнял ее, ощущая, как предательски защипало нос. – Что ж… Я, пожалуй, разберусь с багажом, – Скорпиус всем своим видом показывал, что ему уже не терпится заскочить в поезд и встретиться со школьными друзьями, но Эсперия никак не хотела отпускать его руку. Гермиона сама едва сдерживала слезы и жестом подала младшей дочери знак, что пора отпустить брата во взрослую жизнь. – Эстер… – подала голос стоящая чуть в стороне Нарцисса Малфой. – Я должна передать тебе кое-что от Люциуса. С этими словами она достала из сумки обещанное им павлинье перо, которое было теперь готово к письму и покоилось в специальном футляре. Это помогло девочке отвлечься от, по ее мнению, неловких объятий с отцом, и она с радостью приняла подарок. Драко взглянул на Гермиону с благодарностью, и только она могла понять, что было у него сейчас на душе. Он взял ее за руку и притянул к себе. – Эй смотрите… Кажется, я его где-то видел. Местная знаменитость! – послышался громогласный голос Рона. – Чемпион Англии по квиддичу! Он вместе с Гарри и Джинни провожал их старшего сына Джеймса в Хогвартс. Младшие Альбус и Лили плелись рядом. Драко обернулся с довольной усмешкой. – Сегодня никаких автографов, я здесь по семейным делам. – Радуйся до следующих выходных, – сказал Гарри. – В прошлый раз я был не в лучшей форме. – Забини закинул тебе по меньшей мере пятнадцать мячей, Поттер, – уточнил Драко. – Следующим летом я тоже буду во взрослой команде! – оживился Джеймс. – Меня обязательно возьмут в сборную Гриффиндора. Привет, Эстер. Джинни покачала головой, реагируя на неуемное хвастовство сына и обняла Гермиону. – Ну как ты? Волнуешься? Гермиона кивнула. – Ужасно. Не понимаю, как родители отпустили меня в Хогвартс. _______ Арт к главе: https://live.staticflickr.com/65535/54707118209_ee408ae758_b.jpg _______ Не верится, что после долгой работы над этой историей я наконец меняю статус на "Завершён". Огромное спасибо всем, кто читал в процессе и оставлял комментарии! В момент сомнений и поисков вы помогаете найти вдохновение идти дальше. Я сама буквально прожила эту историю пока писала и редактировала, и видеть, как вы её читаете, просто удивительно. Это моя первая полноценная работа, и она целиком и полностью была вдохновлена каноном, не смотря на то, что большую её часть составляет Постхог. Идея зародилась в момент, когда я перечитывала шестую книгу, и мне пришлось пройти большой путь, чтобы изложить её так, как позволяют мои писательские навыки. Теперь я окончательно отпускаю эту историю и приступаю к новым. Благодарю за фидбек и публичную бету, редактировать текст в одиночку очень сложно. _______