~ Не вижу, не слышу, не чувствую боли ~

К двум по полуночи, когда луна над Йоркшином скрылась в тучах, наступил самый тёмный час — час Волка. В такие моменты даже самые уравновешенные люди чувствуют беспокойство и страх перед тенями. Если, конечно, у них есть хоть немного инстинкта самосохранения. Шестёрки, посланные от Союза мафии за пойманным Пауком, имели этого инстинкта даже избыточно. Они опасались мрачного здоровяка, которого пришлось накачать парализующим составом и успокоительными в нечеловеческих количествах, чтобы хоть как-то с ним сладить. Они боялись его друзей, которые могли явиться за ним в любой момент. И тем более боялись того, что эти друзья могут с ними сделать. В конце концов, кто лучше отребья с самого дна знает, что их ждёт в конце той дороги, которую они для себя избрали? Уво ощущал этот страх сладковатой ноткой подгнившего мяса в воздухе, терпким запахом пота напуганных животных. Для него они являлись разумными тварями — не больше, потому что он, ценивший прежде всего саморазвитие, самосовершенствование и силу, не видел и не чуял в них ничего стоящего. Даже в той сучке-с-флейтой ощущалась сила и нечто необычное. Он убил бы её, не раздумывая — она могла стать угрозой его семье, угрозой Рёдану. Но вместе с тем невольно немного уважал — ведь девка смогла его оглушить своей музыкой. Привыкший к собственной неуязвимости, он не успел зажать уши и в итоге «поплыл» — не мог даже шевельнуться, издать звук или воспользоваться аурой, пока его паковали и пичкали всякой химической дрянью. Слава богу, Шалнарк был несколькими этажами выше — задержался скачать информацию с жёстких дисков и не попал под раздачу. Уво считал его слишком хрупким, такого следовало беречь — тем более он входил в мозговой центр Паука, каким бы легкозаменяемым себя ни считал. Увогин спустился добыть ещё пива, а в итоге угодил в ловушку. В любом случае, даже если эти придурки отвезут его к себе, до того как Шал выяснит, где держат товарища, им мало что светит. На пытках он никогда не сдавался. Первое время Уво предлагал идиотам сделку — они его отпускают, а он забывает, как они выглядят. Но кто бы его, умного человека, послушал? Поэтому сейчас мужчина окружил своё тело сильнейшим Тэн, защищая от любых возможных повреждений, и изводил отчаянно трусящих уродцев, насмехаясь и в красках описывая, что он с ними сделает или что с ними сотворят его друзья, когда найдут. Чужая вонь усиливалась по экспоненте, заставляя инстинкты Усилителя клокотать от животной жестокости. — Заткнись, ублюдок, — не выдержал наконец один из боевиков, попытавшись ударить прикованного к передвижной платформе Уво. Но только разбил свой кулак о чужое, точно вытесанное из камня, тело. — Мы тебя наизнанку вывернем, а потом и твоих друзей — до последнего. И шлюх, которых вы с собой таскаете, оттрахаем, и даже того красивого дружка, который засветился с тобой в пустыне! С места схватки сохранились фото, сделанные каким-то ушлым осторожным типом, пока Пауки не покинули свою диспозицию, избавившись от всех преследователей. В том числе уложили четверых Инджу, а сегодня ещё пятерых, и Сова пропал без вести уже четыре часа как — не вернулся к Совету, хотя должен был. Так что вся мафия гудела как растревоженный улей. На такие слова Уво нехорошо оскалился, почти заставив отчаянно трусящих мужчин обоссаться от ужаса. Он мог лишь пожалеть, что под чёртовыми лекарствами не получится вскипятить им всем мозги своим мощным криком. Но тут машина, какое-то время уже едущая по городу, остановилась. — Пиздец тебе, громила, — процедил второй мафиози, распахивая двери кузова… и замер ошарашенно. — Какого хрена?! — внутрь ворвался холодный ночной воздух пустыни, принося с собой пригоршни пыли и песка. — Саймон. Какого чёрта мы здесь, а не на базе? — он обернулся к водителю. — Не знаю, мне дали указания вести сюда. Видимо его здесь и заберут — для пущей конспирации, — хрипло пробормотал сидящий за рулём мужчина с торчащими во все стороны волосами. — Или его прямо тут и кончат — похоронят заживо, — хохотнул ещё один из шестёрок, выбираясь наружу. — Давай, выкатывай его! — они вытащили платформу наружу, развернули вертикально и остановились покурить, ожидая подкрепления или новых инструкций. — Слушай, то, что он со слоновьей кожей — не мешает его, например, утопить! — сделал потрясающее предложение тот, кто обещал разобраться с друзьями Уво. — Слышь, — он повернулся к пленнику, нехорошо блестя глазами. — Мы и девок твоих искупаем. По кругу пустим, а потом в воде со льдом притопим, — от него несло буквально нервным возбуждением, мафиози вошёл в раж, глаза блестели от всех мерзостей, что он проговаривал вслух, накручивая себя. — Эй, Саймон, выбирайся давай, ты нам тут щас понадобишься! — водитель и правда зашевелился в кабине, спрыгнул на песок с обратной стороны фургона. В следующий момент в череп придурка, угрожавшего Пауку, вошла цепь с острым наконечником — пробила один висок со скоростью пули, вышла из второго и, замерев, дёрнулась обратно, обдав стоящих рядом мужчин крошевом, оставшимся от кости, чужой кровью и мозгами. — Мать твою! — мужчины выхватили оружие, но воспользоваться им не успели — цепь обвила их запястья и резко сжалась, перетирая и плоть и кости в труху, то ли отрезая, то ли отрывая чужие конечности. Кровь, вырвавшаяся наружу из повреждённых артерий, забрызгала даже оскалившегося в восхищении от такой мясорубки Увогина. Взрослые и крепкие парни вопили от боли и ужаса ещё несколько мгновений — прежде чем цепь стоящего чуть дальше за спиной Уво незнакомца не захлестнулась на их шеях и не повторила предыдущий номер на бис, обезглавливая жертв. В пустыне снова наступила благодатная тишина. — Чёрт, — протянул красивый мягкий голос за плечом Паука. — И при жизни были мусором, и теперь за ними прибирать. Тяжкий вздох раздавался на уровне хорошо если талии Увогина. — Какая рачительная хозяюшка, — язвительно произнёс член Рёдана, не сводя взгляда с показавшейся рядом фигуры, стягивающей с себя чужой окровавленный изнутри скальп. Видимо, того самого Саймона, упокоившегося в одном из мусорных бачков рядом с машиной, пока остальные его товарищи занимались транспортировкой пленника. Зрачки мужчины чуть расширились при виде красивейшей золотой волны, упавшей вниз, пусть и измазанной остатками чужой крови и кожи, кусочками мышечных волокон. Тонкая шея в вырезе слишком большого пиджака и рубашки, до этого закрытая грязными торчащими в стороны чужими лохмами, соблазнительно приоткрылась. — Дамочка, я что, мужчина вашей мечты — чтобы из-за меня вот так рисковать? — Уво хрипло и мрачно-весело рассмеялся, предчувствуя, что перед ним некто гораздо серьёзнее недавней группы идиотов. Совсем другой уровень ауры. И иной запах. Мужчина по-звериному втянул воздух через нос, оскалился, ощущая вишнёвые ноты чужого возбуждения убийством. — Было бы это риском, — насмешливо произнесли в ответ. Его неожиданная собеседница повернулась, блеснув в свете снова вышедшей из-за туч луны голубыми, как небо, глазами. Девчонка ловко и быстро скинула чужой пиджак и рубашку, оставаясь в чёрной безрукавке и корсете под ними. Низ — джинсы и сапоги — она даже не переодевала: их всё равно не было видно, пока она сидела. Призрачный бледный отблеск ночного светила отразился в металлическом рисунке на её руках и по бокам точёного лица. «Красивая, мать её», — Уво мог бы и её убить, не задумываясь, но он оставался мужчиной и мог оценить предложенное зрелище. К тому же девчонка отчего-то не вызывала сексуального желания. Было в ней нечто инородное, даже, пожалуй, детское ещё — с его точки зрения. — Крохотуля, — протянул Усилитель. — А тебя папа с мамой отпускают так поздно? Тебе сколько лет? — догадался же что спросить. Ответом была мелькнувшая на чужом лице растерянность. — Забавно, но ты первый, кого этот вопрос заинтересовал, — она парой движений закинула отрезанные части тела в машину и точным ударом цепи пробила бензобак, отчего вокруг разнёсся тошнотворный запах дешёвого бензина. — Всего восемнадцать, — улыбнулась белозубо и обезоруживающе, но из её глаз на мужчину смотрел хищник, которого его собственный внутренний зверь готов был признать достойным. — Не волнуйся, уже совершеннолетняя — можешь делать предложение руки и сердца. Мужчина громогласно расхохотался на такую, с его точки зрения, хорошую шутку. Курапика же внутри неожиданно дрогнул. Для Сенрицу этот Паук был монстром, а сам Курута в чужой широкой усмешке вдруг увидел повзрослевшего, прямолинейного Гона. Интересно — тот вырастет таким же? Или всё же сохранит свою мораль и не пойдёт по тёмной тропинке, с которой самому Курапике уже не выбраться никогда? Да и не хочет он выбираться, если честно — ведь в этой Тьме так уютно и хорошо. — Ну, так чего тебе от меня надо, девчонка? Или тебя лучше Рапунцель называть? Слышал, таким малявкам нравится, когда их принцессами считают, — Уво усмехался во все тридцать два зуба, демонстрируя потрясающий белоснежный оскал хищника и острые как бритва клыки. Он изучал её внимательно, отмечая каждое движение, запоминая каждый золотой штрих металла на бледной коже, каждый завиток ауры, клубящейся вокруг тела. — Мне нужны ответы на некоторые вопросы, — ответила Курапика — просто и безыскусно. — И чтобы ты забыл людей, которые тебя поймали — особенно одну женщину, которую для этого использовали, — девушка подошла ближе и толчком перевернула платформу с пристегнутым к ней Увогином в горизонтальное положение, сама садясь на его край. Голос Курапики тёк спокойно и ровно — Уво не ощущал ни ярости, ни злобы. Разве что на тех шестёрок, которые смели угрожать насилием женщинам. Даже сам, будучи убийцей, умея и любя пытать, Курапика никогда не опустился бы до того, чтобы унижать женщин сексом. В его сознании они не были трепетными фиалками, нет — он знавал многих сильных наёмниц. Но женщина всё равно могла дать жизнь другому существу, в отличие от мужчины. Носила в себе и чувствовала глубже, ярче. Как можно позволять себе поднять руку на нечто столь прекрасное? — Ты про ту сучку-с-флейтой? — с интересом приподнял брови силовик. Если верить его чутью — девушка настроена на диалог, а не на поливание друг друга скабрезностями и допрос. Да и не отстёгивала его весьма разумно — даже парализованный и одурманенный он мог прийти в себя очень быстро, и тогда у неё вряд ли остались бы лишние секунды на побег. — Про неё, — Курапика не стал поправлять пленника, прекрасно понимая, что тот имеет право на такое обращение с теми, кто поймал его в ловушку. — Ты обещал ей и людям с ней, что забудешь о них, если тебя отпустят. Официально она этого сделать не могла — мафия бы её выпотрошила. Не подчиниться приказу тоже не могла — результат в итоге получился бы тот же. Но она слила информацию мне, и я тебя вытащил. Условно можно сказать, что договор состоялся. — Вот только я всё ещё скован, — выразительно скривился мужчина. — Так и быть, передай своей подружке, принцесса, что я её не трону, если снова не полезет на рожон. А второй раз её трюк на меня уже не использовать — скручу в бараний рог вместе с флейтой. И отстёгивай меня тогда. Я сегодня добрый — отвечу на твои вопросы, если они не навредят моим друзьям. — Даже меня не тронешь? — с интересом спросила девушка, нависая сверху. Курапика мог бы, конечно, использовать Клинок Правосудия — но Усилители такие упрямые и честные. Этот мужчина вряд ли пошёл бы на предательство собственных друзей — скорее умер бы от разрыва сердца и Нен-структур и унёс свои знания в могилу. — Мои вопросы будут касаться тебя и твоих друзей — но не ваших сил или планов. Меня интересуют события многолетней давности, — Курута предпочёл предупредить сразу. Мужчина нахмурился, задумавшись — Так и быть — тебя тоже не трону, пока не нападёшь на меня или моих друзей, — процедил он недовольно, но честно. — Только учти — не понравится вопрос, значит, отвечать не буду. — Тогда по рукам. Если меня удовлетворят ответы — даже вылечу тебя от наркоты, — кивнула златовласка и, спрыгнув со стола, в несколько ударов цепи разбила все удерживающие скобы. Паук машинально оценил: или Материализатор, или Манипулятор — довольно опасные способности в таких умелых маленьких ладошках. Скорость реакции тоже впечатляющая — движется на уровне Рёдана. Для столь быстрых, чётких ударов, — не важно материализованным или управляемым предметом, — требовалась хорошая сноровка. По таким выводам можно судить, что она ещё и сама по себе очень быстрая. Мужчина медленно сел, преодолевая бесящую тяжесть в теле. Теперь он ощущал себя несравнимо лучше — имея хоть такую свободу. И его опасность для окружающих возрастала в десятки раз. — Ну, давай, спрашивай, — он внимательно посмотрел на хрупкую фигурку, вставшую чуть в отдалении — вне зоны чужого возможного выпада. Девушка тут же нервно скрестила руки на груди, как отметил про себя Уво. — Это относится к одному из старых ваших дел. Скажи — ты помнишь всех, кого убил? — голубые радужки искрились изнутри напряжением, оно растекалось в воздухе и касалось огненной кожи Усилителя ледяными мурашками. — Только тех, кто достойно сражался, — оскалился мужчина. — А что, пришла мстить? — глаза блеснули. Ему нравились вызовы, тренировки, бои, делающие его ещё сильнее, добавляющие опыта в его копилку. Вполне возможно, что эта девчонка была бы интересна как противник. Но гордости такая победа вряд ли принесёт. Ну, что за слава — уложить девку на лопатки? Такое любой мужик умеет. А тут еще такая… мелкая. И почему-то знакомая. Одета хорошо — дорого и со вкусом, но он чует в ней нечто близкое. Пауки вышли во внешний мир со Свалки, из места, где главной ценностью являлись чистая вода и сытная еда. Босс, например, любил дорогие костюмы — но носил их редко. Потому что все они чувствовали себя не в своей тарелке, прикидываясь теми, кем не являются. Эта девчонка, пусть и одета дорого, — такая же, как и они, откуда-то снизу, одёжка скроена по ее телу, но не по ее сути. Знает почём фунт лиха и какова земля на вкус, когда тебя раз за разом тычет в неё лицом жизнь. Может, ещё и поэтому Увогин решил поговорить с ней. — Я здесь, чтобы узнать правду. Не мстить, но разобраться в том, что произошло, — качнула головой девчонка, и глаза Увогина на миг удовлетворённо блеснули. Уво не любил лицемеров и ублюдков, считающих, что они выше Пауков, но при этом приходящих мстить. Раз ты выше — так и будь выше, забудь и оставь позади. Сам Рёдан себя таковым не считал — они знали своё место. Дикие животные, сбившиеся в стаю, не гнушающиеся ничем для защиты своих. Мужчина с хрустом потянулся. Он чувствовал себя всё лучше, пусть до идеала и далеко. Но на уровне обычного человека уже мог шевелиться. — Слушаю тебя, принцесса, — Уво ухмыльнулся этому прозвищу — оно ему нравилось. Шло ей донельзя. Вот только не та изнеженная красавица, что томится в замке и ждёт рыцаря, а та, которая принцесса разбойников и сама возьмёт меч в руки. Что-то такое Паку читала Шалнарку ещё в далёком прошлом. Эх-хэх. Мальчишка, поди, уже изволновался весь и остальных на уши поставил. Нужно будет потом украсть ему что-нибудь из его любимых компьютерных игрушек — порадовать мелкого. Ему пусть двадцать четыре уже — на пять лет лишь младше самого Уво, но всё такой же пацан, как и был. — Четыре года назад. Лес в провинции Лаксо. Там жило племя Курута — люди, обладающие Алыми глазами, — девушка подняла взгляд, который до этого прятала под чёлкой, задумчиво рассматривая землю под ногами. Голубой цвет перетёк в багряный и засиял в ломком свете уже готовящейся исчезнуть на дневной сон луны. Золотые искры, переливы всех оттенков бордового — они завораживали и источали опасность. У Уво странно стянуло в затылке. Да, он узнал это свечение. Хотя оно было куда красивее, чем у соплеменников девушки, — во много раз. — Помню, — оскалился. — Достойно сражались. Шефа заинтересовали их глаза, и мы добыли их ему, — он сжал кулаками край стола, на котором сидел, так что материал смялся точно пластилин. Глаза девушки засияли ещё ярче. Курапика ощутил, как на языке собирается горечь. Значит, всё же они. Если уж член группировки подтверждает всё сам. Своим новым умением читать людей глубоко Курапика видел — его собеседник не лжёт. Усилители прямолинейны, хоть это и не синоним глупости. Вспомнить хотя бы младшего Фрикса. Мысли совершили головокружительный кульбит. В голове всё смешалось — тридцать шесть пар, выставленных на продажу, тридцать шесть из почти полутора сотни трупов. Усилитель перед ним, Гон с его честностью… — Вы убили всех? И женщин, и малолетних детей? — вопрос вырвался непроизвольно, выплеснулся на гребне этой муторной волны. — Детей? — недоумённо приподнял брови мужчина. — Нет, только мужчин племени. Могу за это ручаться, — почти рыкнул. — Какой вообще толк сражаться с малявками. Я в курсе, что их тоже кто-то грохнул. Тот, кто пришёл после нас в ту ночь. Но не будем же мы во все газеты оправдываться, — пожал мощными плечами. — Ты наверняка последняя, кто остался. О других Курута я не слышал, — он помолчал, глядя в лихорадочно блестящие алые глаза. — Что, теперь-таки надумала мстить? — Усилитель спрыгнул на землю, пристально и внимательно глядя на неё. В ответ девушка мотнула головой. Втянула носом воздух и выдохнула. — Мстить нет. Но пересчитать тебе все кости не откажусь, — сквозь зубы произнёс Курапика. Убивать он действительно не хотел, хоть и не видел в этом ничего зазорного. Но отчего-то не этого мужчину — так похожего на повзрослевшего Гона. Паук был честен с ним до последнего слова. Они убийцы и не скрывают этого. Он и сам убийца — скольких отправил на тот свет за этот год? Десятки? Сотни? Даже у подонков вроде шестёрок мафии есть семьи, друзья, любимые. Все они имели право прийти и мстить последнему из Курута. И тогда круг убийств был бы поистине неразрывен, пока вся планета не захлебнулась в крови. Наверное, поэтому хорошо, что у него нет больше памяти. Нет тех чувств, что превратили бы мальчишку с фото в бездушную машину мести. Он — больше не тот, кем был раньше. Убивать ради людей, что должны уже упокоиться в мире, не станет, тревожа их души. Возможно, что часть и его собственной души — светлая и чистая, наивная, желающая быть со своей семьёй — уже там, унёсшая воспоминания о прошлом за грань жизни и смерти. Прощай, Курапика. Теперь здесь есть только лишь я. — Драться с девчонкой? Ты тогда меня лучше не лечи, и давай — подходи, почеши свои маленькие кулачки. Как раз соразмерно в силе будет, — мужчина ни капли не сомневался в своём Тэн. Его просто невозможно пробить, не будучи мастером Усиления. А она точно не из этой категории, пусть аура и кружит вокруг плотной густой волной, очень и очень немалой. Зыркнула на него своими потрясающими глазищами и метнула цепь, которая обвилась вокруг усмехающегося Уво. Подвеска на конце оказалась другой — крест с округлыми гранями, тяжёлый и холодный. Камень по центру вдруг засветился изумрудным пламенем, и Паук ощутил, как отступает назад тяжесть, как каждая клеточка его тела наполняется искрящейся силой. Невольно внутри мужчины поднялось уважение — не стала покупаться на подначку, сдержала своё слово. И правда, какая радость победы над немощным врагом? Мужчина ухмыльнулся и только теперь, кажется, настроился на настоящую драку, сочтя противницу достойной честного боя, а не сопливой мелочью, которая не знает, о чём уже покапризничать. — Ну, давай, помогу тебе пар спустить, принцесса, — пророкотал Уво, сжимая и разжимая кулаки. — Бить буду не до смерти, но извини, если тебе потом придётся саму себя лечить, — цепь с его тела молниеносно соскользнула, а потом малявка пропала из вида. В следующий миг мужчину отбросило назад ударом в грудь такой силы, что он снёс фургон с трупами и ещё впечатался в скалу на хорошую глубину. Девчонка приземлилась на его прежнее место легко, точно пушинка. — Фига себе, — заинтересованно и даже раззадоренно произнёс Увогин, выбираясь из каменной щебёнки. — Да это будет даже весело, — он легко мотнул головой, вытряхивая из волос застрявшие камешки. Внутри разгорались первые искры боевого азарта. Ни один из вчерашних Инджу не смог нанести ему удара такой силы — прямого и вышибающего дух, что уж говорить про мафию с их ковырялочками и игрушечными пистолетиками. Он даже в чём-то ощущал себя разочарованным. А тут девчонка — и бьёт сильнее многих мужиков. Усилитель решил попробовать сражаться с ней хотя бы на двадцати процентах, дозируя ауру. Каменистая земля каньона вокруг от мощного выброса пошла трещинами, раскололась на куски. Он напружинился и, не размениваясь на слова, рванул вперёд, нанося удар. Девчонка уворачивалась с потрясающей скоростью, просто чудо как хороша, чертовка. Глаза горят, зубы чуть оскалены — толь что не рокочет. Такое Увогин понимал — спустить пар, набить морду тому, кто крайним показался. Они сами так часто делали — что он, что Финкс с Фэйтаном, что Нобунага с Франклином. Курапика же позволил адреналину течь по крови, жечь его изнутри, вычищая всю тоску и одиночество, смывая с языка горечь о потерянной семье, которую он не помнил, но которая могла бы у него быть. Забыться в битве, раскрасить жизнь яркими мазками алого, в который расцвечивали мир его глаза при таком напряжении. Поэтому он уходил от ударов и бил в ответ, впечатывая кулаки в чужое тело, насколько хватало его Усиления под Временем Императора, когда он повелевал всеми типами Нен. Хрупкость костей давала о себе знать вспышками боли, острыми жгучими осколками разлетавшимися по телу при каждом усилии. Жаль, исцелить самого себя Святой Цепью он не мог. Одним из Условий, наложенных на него, было то, что все травмы, полученные до нанесения золотых узоров на теле, должны зарасти сами. И рёбра, и руки с ногами, и спина — всё должно исцелиться самостоятельно. Благодаря этому рисунки и дают ему увеличение способностей — это как выкуп за большую силу. Но пользоваться ею он просто так не собирался. Здесь требовалась дополнительная активация, и после неё тату начинали приносить невероятный уровень боли, беря свою плату за отданные бонусы. Уво тем временем всё больше и больше входил в раж, отвечая на сыплющийся сверху град ударов от вёрткого оппонента. Именно такого ему не хватало — достойный противник, вроде того же Фэйтана с его бешеной скоростью. Жаль, встречаются они редко — полностью Рёдан собирается хорошо если три-четыре раза в год, и времени на тренировки особо нет. Тут же девчонка выбивала из него пыль как из старого коврика, и это не бесило, нет — восхищало и придавало сил, раззадоривало. — Давай, малышка, сильнее! — выдохнул наконец Увогин, попадая в неё на особо удачном развороте. Девчонка с алыми глазами отлетела назад на добрую сотню метров. Её удары были достойны Усилителя высокого уровня, но сейчас мужчина предположил, что раздробил чужую руку. И было бы дичайшим разочарованием, сбеги она после этого. Однако мелкая не подвела. Вместо того чтобы воспользоваться маленькой песчаной бурей, она отскочила от стены точно мячик, на ходу точно стряхивая с руки воду. Даже целительной техникой своей не воспользовалась — её конечность была цела! — Охуеть, — честно произнёс Увогин, ощущая недоумение вместе с азартом. — Да ты крепче, чем кажешься, принцесса, — алые глаза в ответ сощурились, а чужие губы разошлись в диковатой усмешке. — Надеюсь, это не ВСЯ твоя сила, — девчонка поддела соперника и заставила чужого зверя внутри человеческого тела заклокотать ещё больше от желания доказать обратное, показать себя во всей красе. Мужчина ухмыльнулся, его аура увеличилась в полтора раза, превращаясь в чудовищную силу, от которой земля со стоном проминалась под ногами. — Это всего двадцать процентов было, мелочь, — рыкнул Усилитель. — Слишком много болтаешь, — ужалила снова и легко увернулась от последовавшего удара, от которого даже воздух загудел и раскалился. Она легко развернулась в воздухе, вскочила на чужую спину, как грациозная кошка, и ударила Уво в затылок, вбивая в землю так, что его рот мгновенно наполнился пылью и песок заскрипел на зубах. — Сучка мелкая, — раздосадовано взревел мужчина, но вскочил, ухмыляясь и попытавшись поймать в захват вёрткое тело. Курапика же выскользнул из огромных рук, точно намыленный, просочился меж пальцев и утёк водой, вставая в боевую стойку напротив. В голове не осталось никаких посторонних мыслей и он весь, даже вместе с болью, — особенно вместе с ней, — ощущался цельно, завершённо и свободно. Хотелось распахнуть не существующие крылья и взлететь ещё выше, нанося удар с дополнительным ускорением. Его кулаки отскакивали от чужой каменной плоти, почти не пробивая мощный Тэн противника. Однако, похоже, и столь слабо чувствуемые удары приводили Уво в восторг. Он сражался всё агрессивнее, меньше сдерживаясь, желая выжать максимум из этой неожиданной стычки. Понимая, что такую вёрткую цель ему просто не поймать, Уво специально следующим ударом поднял пылевую тучу в десяток раз выше и гуще предыдущей. Скрыл себя Ин и бесшумно зашёл со спины… чтобы схватить противницу за конец длинной растрёпанной косы, испачканной в грязи и чужой крови. Девчонка из клана Курута всё же успела среагировать — закрылась обеими руками, устанавливая их в блок, но в этот раз он точно ощутил и услышал, как хрустнули её кости. Она отпрыгнула, а Уво рванулся следом… и не смог двинуться. Пыль осела, показывая его ухмыляющуюся соперницу. Мужчина застыл как был, в движении, парализованный полностью — только моргать мог и дышать через силу. Курапика коротко хохотнул, встряхнул головой, откидывая подставившую его косу назад. Цепь он в этот раз почти не использовал — против Уво она была бы бесполезна, даже по максимуму напитанная Усилением. Как мастер того же направления, да ещё с куда большим опытом и потенциалом, порвал бы в два счёта. Будь Курута хоть трижды на сто процентов управляющим всеми типами Нен — его телосложение и потенциал не могли сравниться с прирождённым Усилителем. А значит, пришлось применить козырь, пока мужчина ничего не заметил, ибо этот поединок стал утомляющим. Предыдущий день и так высосал Курута, а теперь Курапика почти в ноль разрядился, даже подзарядившись в клубе от Хисоки. Парень медленно встал прямо, развёл плечи, размеренно дыша и ощущая мягкое тепло от исцеляющего креста. На глазах застывшего, точно мушка в янтаре, Уво, раздробленные руки восстановились обратно — таким нельзя не восхититься, все же исцеляющие способности редки. Вопрос лишь в том, что у девчонки, на его взгляд, слишком много не сочетающихся способностей, ставящих в тупик. Будь там босс, он бы точно разобрался, но всё вместе обещало — лет через пять она станет смертельно опасным противником. И чем таким она его приложила, что он теперь и зубами скрипнуть не может? Потому что это нечто вытягивало Нен не хуже заправского кровопийцы. Мужчина всей шкурой ощущал, как снова тяжелеет тело и наливается усталостью. — Думаю, на этом всё. Её глаза снова стали глубокой прохладной синью неба, ярче чем камни в серьгах их босса, из-за которых они когда-то чуть коллективно не откинулись на тот свет. Полезли идиоты в древнюю защищённую гробницу, индюки самоуверенные — а потом бежали с хохотом и криками как полоумные из дешевой комедии, учитывая, что древние письмена, как позже выяснил Шалнарк, вытянули из них почти всю ауру. — Моргни два раза, если согласен, — девушка подошла ближе. Она ощущалась теперь лёгкой, как перо на ветру, и явно отпустившей своё напряжение. Уво стоически закатил глаза, а потом яростно моргнул два раза. Она сделала лёгкое движение ногой, точно стирая что-то с земли, — и мужчина ощутил, как его немедленно отпустило. Ему всё же удалось совладать с силой инерции, и Увогин вышел из боевой стойки. По мощному телу тёк пот, а в висках колотился пульс от того, что она с ним сделала напоследок. — Ну и что это было, малявка? — выдохнул Усилитель, устало прикрывая глаза. Давно он не ощущал себя таким выжатым — наверно ещё со своих первых тренировок, когда закалял тело, делая его способным проводить ужасающе разрушительную мощь. — У тебя слишком много всего, принцесса, — Уво ухмыльнулся сквозь усталость. Мужчина осознал, что уйти далеко ему вряд ли удастся. Телефон угнали уроды из мафии, и до убежища он даже не доползёт — захрапит по дороге. Придётся его семье ещё немного поволноваться, как бы неприятно это ни было, потому что сейчас в голове поднялась муть как со дна болота. — Маленький секрет, — выдохнул Курапика, ощущая, как стремительно остывает тело. Он перестарался. Снова. И теперь никакой шоколадкой не отделается. Температура стремительно падала, кости разрывала звенящая боль. Начерченный на ещё более скорую руку, чем до этого, круг из рун, который он ни разу не использовал в таком укороченном варианте, вытянул всё что мог и из Курута, и из Увогина — и дал откат за пренебрежительное использование, хорошо не убил. В висках застучал пульс, он даже не слышал следующих слов собеседника, опасно теряя концентрацию. Его можно брать голыми руками и убивать — и это отвратительно подтверждало полную несамостоятельность парня. Вырвался на свободу, как же. Его бы выдрать сейчас, как глупого малолетку, розгами поперёк спины. Но Мастера просто нет рядом. Огромные огненно горячие ладони подхватили Курута подмышки и вздёрнули в воздух — он сам не заметил, как начал оседать на песчаную землю. Уво сам чувствовал себя только немного лучше. Видимо то, что девчонка ему устроила, подействовало. Он содрал с себя майку одной рукой, вытер мокрое тело и выкинул кусок ткани в сторону машины с телами шестёрок мафии. Девчонку, не стоящую на ногах, перехватил повыше — как носил Шалнарка, когда тот упахивался, не давая себе спать неделями, работая над очередным делом и взламывая чужие базы данных. Оставлять её тут не стоило — всё-таки она его вытащила, и подрались они хорошо, достойно. А девчонка то и не сопротивлялась даже — и на ощупь холодная как труп. Мужчина через усталость всё же осмотрел место, где она его застопорила, — и увидел стёртые почти в пыль, постепенно исчезающие нарисованные алой кровью знаки: дрожащие и резкие, неправильные — и чертовски знакомые. — Нужно взорвать фургон, — вдруг произнесла девушка и заворочалась на сгибе чужого локтя. — Избавиться от тел, — она кое-как разлепила сонные глаза. — Щас, — согласился Уво. Поднял с земли горсть щебёнки и запустил в сторону бензобака, пробивая обшивку, высекая искры. Пламя занялось в считанные секунды — почти тут же прогремел взрыв на весь каньон, срывая с его стен вниз средние и крупные камни. — Хорошо горит, — резюмировал Паук, а потом, перехватив свою ношу поудобнее, направился глубже в пустыню. Его сил хватило найти расселину меж скалами — почти уютную и достаточно широкую, чтобы они поместились там вдвоём. Девчонка дрожала от холода, её прикосновения обжигали — точно не руки, а осколки льда. Мужчина потряс мелочь за плечо, заставляя хоть немного очнуться. — Слышь, ты как ледышка. Это нормально? Она обхватила себя за плечи посиневшими руками с ярко проступившими багровыми следами, точно сшитая из мелких кусочков. И совсем не выглядела красоткой — разве что на вкус Фэйтана, если. Он любит бледных и запытанных насмерть. Просто осунувшийся подросток. «До жути на Шалнарка похожа», — вяло подумал Уво. — Нормально, — выдохнул Курапика. Чувствовал он себя точно так же, как выглядел, а таблеток рядом не было — своё пальто он оставил в ячейке хранения вместе с остальными вещами, которые могли бы помешать похитить Паука у мафии. Остался только сотовый в кармане джинс — если он пережил драку, конечно. — Силы не рассчитал… Курапика отчаянно мотнул головой, пытаясь прогнать сонливость. Находиться в одном месте с Пауком под боком являлось очень глупой затеей. Он должен встать и уйти. Он должен… Горячая огненная ладонь легла на сцепленные в болезненный замок руки Курута, обхватила их обе и легко сжала. Жар поглотил часть боли, возвращая её к терпимому минимуму. Увогин стянул с пояса повязанную там шкуру, накрыл их обоих, легко притискивая к себе тонкое, с его точки зрения совершенно детское тело. За краями расселины завывал ветер — поднялась настоящая буря, довольно частое в этих местах явление. Она замела любые следы, и если до этого люди мафии, разыскивающие фургон, могли предположить, куда ушли эти двое, то теперь им оставалось только гадать на кофейной гуще. Курута слушал звуки бури, в его голове становилось пронзительно пусто. Он сам не понял, как провалился в целебную темноту сна. А разбудило их солнце, бьющее через щель в скалах прямо в глаза. Судя по положению светила — уже занимался полдень. Курапика попытался сесть, но чужая тяжёлая рука надёжно придавливала его затёкшее тело к стальному прессу, точно фарфоровую куклу. Уво на солнце толком не отреагировал — только причмокнул во сне губами и продолжил спокойно похрапывать, совершенно не воспринимая Курапику как угрозу. «Ну и до чего ты докатился?» — мысленно стукнул себя по голове Курута. По логике обывателей он должен был ещё вчера попытаться убить обидчика, участвовавшего в резне четыре года назад. Может, так бы и было. Но вчера Курапика решил для себя окончательно отпустить прошлое. До тех пор, пока Пауки сами не нападут на него, он не будет специально стремиться причинить им вред. Блондин устроился чуть удобнее — вытянулся вдоль чужого тела, как кошка, отвернув лицо от солнца. Остаётся, конечно, ещё Хисока — точнее их маленькое сотрудничество по обмену информацией… и бешеный шторм феромонов пополам с адреналином. Фокусник хочет сразиться с лидером своей группировки, а для этого им необходимо остаться один на один. Размышления парня прервал вибрирующий телефон — покупка Финкса пережила многочисленные удары о стены и честно отработала потраченную на него сумму, только меховой паучок выглядел теперь изрядно потрёпанным жизнью. «Куроро» — высветилось на мониторе, и Курапика разве что головой не побился об мужчину рядом. Видимо, покой ему сегодня только снился — тем более, с вечера висел десяток пропущенных от его друзей и от нового знакомого. Парень покосился на Увогина, а потом со вздохом принял звонок, поняв, что из чужих цепких лап просто так не выберется. — Алло, — прозвучало ни капли не бодро. — А мне казалось, уже обед, — произнесли с той стороны бархатно-мягко, но без привычных ноток улыбки. Звучало это не очень приятно, если честно — видимо так выглядело недовольство этого человека, пытавшегося дозвониться до Курапики с раннего утра. — Очень много дел, — Курута с трудом подавил желание зевнуть. Это было бы совсем уже неприлично и наверняка разозлило собеседника. — Вам нужна помощь ещё в чём-то? — он позволил себе хотя бы прикрыть глаза, заворачиваясь в чужую ауру почти как в одеяло, греясь ею. От Уво сшибало жаром, точно от печи. — Да, — прозвучало весьма жёстко, заставляя раскрыть глаза шире. Похрапывание тоже прекратилось. Курапика ощутил на себе внимание Усилителя, чуть сильнее сжавшего руку и подвигавшего его повыше — желая слышать, о чём говорит «девчонка». Сейчас Увогин понимал, насколько сам рисковал, ночуя с ней рядом, но оставить вчера действительно не мог. Можно назвать это звериным чутьём. Однако теперь он в сознании и пора начинать контролировать ситуацию. — Пропал ещё один мой друг, — продолжил между тем Куроро. — Мы не можем найти его с вечера, приходится предположить, что он уже, возможно, мёртв. Глаза Уво расширились, когда он услышал голос босса из телефонной трубки. Мужчина быстро вспомнил рассказы Шалнарка вчера под вечер о новом информаторе, которого привлёк к делу Люцифер. Он резко сел, придерживая Курапику и не давая вывернуться. Правда, его голова тут же встретилась с низким потолком расселины, высекая искры и осыпая их обоих серо-жёлтой пылью. Дальше последовал град ругательств, заставивших Курута даже немного покраснеть, а Куроро с другой стороны трубки — замолчать. Курапика только охнуть и чертыхнуться успел, прикрывая голову от мелкой щебёнки. — Почему мне кажется, что он уже нашёлся? — звучание голоса Люцифера приобрело поистине пугающую глубину. -… как быстро ты работаешь. Курапика невольно представил, как щурятся эти графитовые глаза, задумчиво и расчётливо темнея. Только потом вся ситуация в целом проявилась перед его глазами. Поиски Инджу, немаленький потенциал способностей, специфичная мораль, характерная больше для теневиков, друзья — психи и социопаты даже на первый взгляд. Нет, Курапика сам не образец психического здоровья и понимает это прекрасно — так что тут просто констатация факта. Но всё вместе складывалось, превращаясь из головоломки в полотно готового пазла: всё это время он общался с Пауками, сам того не ведая. Парень громко сглотнул. — Увогин рядом с тобой, полагаю? — уточнил Люцифер, снова с улыбкой в голосе. Эта улыбка могла означать что угодно — вплоть до самого плохого. — Допустим, — ответил Курапика всё так же хрипло. — Шеф, со мной всё в порядке! — радостно оскалился Усилитель. Огромная рука играючи вытянула мобильник из руки Курута, и тот только мрачно ругнулся, стукнув в грудь огромного придурка. Сражаться за трубку в таком узком пространстве было бы крайне глупо и самоубийственно — тем более учитывая, что чужая рука теперь не просто прижимала, а цепко держала Курута за корсет. — Отдай мой телефон, — недовольно прошипел парень. — Не кипишуй, принцесса — там за меня переволновались все. Щас поговорю с шефом и отдам тебе твою игрушку. Сотовый телефон, — гладкий, с ярким корпусом и стеклянными гранями, — действительно смотрелся в руках мужчины как игрушка. С другой стороны трубки Куроро потёр лицо ладонью, садясь на выступ руин. Его люди, мрачные и не спавшие всю ночь, а утром ещё и выславшие в город Мачи с Нобунагой в качестве приманки, столпились вокруг. Судя по оскалу, Финкс уже мечтал выпороть блондинистую сучку и набить морду их пещерному человеку, попавшему в дебильную, по его разумению, ловушку и заставившему всю семью дёргаться. Рядом тёмной тучей застыл Фэйтан — он, судя по всему, мысленно перебирал пытки, которым обязательно подвергнет товарища, стоит тому вернуться. Издёргавшийся Шалнарк с синяками под глазами радостно улыбнулся — у него словно камень с плеч упал. У остальных настроение колебалось, но все были рады, что Увогин жив и в порядке. — Бери девчонку с собой и возвращайся в убежище, — мужчина решил не разводить политесы в этот раз, выяснив всё на месте. Эта блондинка умудрялась оказаться в самом центре любого дела, которое он затевал в последнее время. — Эээ… шеф, — прозвучало задумчиво. — Мы же её не тронем? — брови Куроро медленно поползли вверх от такого вопроса. — Она вчера меня у мафии выковыряла как бы, — честно признал Паук. Он не забывал помощи, даже пусть она была в чём-то корыстной. И вчерашняя разминка оказалась хороша — жаль терять такого спарринг-партнёра. Люцифер усмехнулся чуть шире. Это начинало казаться забавным, даже весьма интересным. — Не тронем, если сама не будет нападать, — согласился. — Но пока ей точно придётся побыть под надзором — не хотелось бы ещё неприятностей, — он поднял взгляд на Пакуноду, и та понятливо кивнула — ей предстояло считать их гостью, когда Уво притащит ту к ним. — Ну, тогда ок. Скоро будем, — Увогин нажал на кнопку отбоя. Курапика молчал весь разговор, прислушиваясь, в захвате чужих стальных рук. Уво предусмотрительно зафиксировал его запястья, зажимая чужую талию теперь уже коленями. Не очень удобно — зато точно не сможет скакать кузнечиком или махать цепью. Впрочем, совсем сильно не сжимал — помня, как жутко вчера выглядели чужие побелевшие и скрюченные судорогой пальцы. — Не боись, принцесса, — хмыкнул Усилитеот. — Шеф своё слово держит, коль дал. Разойдёмся мирно, я думаю. Лучше сейчас всё решить — а то потом без пол-литра не разберёшься, — он повёл плечами, с хрустом разминая их. — Эх, сейчас бы пивка, — Уво усмехнулся и подмигнул своей мрачной спутнице. А Курапика прекрасно осознавал, что сам сунулся к чёрту в пасть.