Дурак из бездны

      Помню, что долго не мог заснуть. Тяжелое одеяло казалось панцирем, а подушка – каменной. Я сильно волновался и постоянно ворочался: завтра мне предстояло отправиться в высшую школу «Фонтейнерия» и подать документы. Пройти дурацкое собеседование в приемной комиссии. Мои шансы на поступление были чрезвычайно низки. Я завалил выпускные школьные экзамены по математике и физике, получив средние баллы. Конечно, для поступления в специальное училище этого хватило бы с головой, но я строил иные планы. Завтра решалась моя судьба – я не мог потратить еще один год на подготовку. Отчим меня с дерьмом сожрет, если я буду просто сидеть все это время дома. Да даже если подработку найду, этот идиот все равно прикопается и будет пилить мою мать, а она и так на двух работах страдает, пытаясь нас всех содержать. Отчим тоже работает, но его зарплаты хватает только на починку его старого тарантаса и на сигареты с пивом. Запах бензина и дешевого табака, въевшийся в стены маминой квартиры, казался сегодня особенно едким. Завтра будет полный ад. Конечно, шанс, что я все-таки попаду в высшую школу, был. Я выбрал не самый популярный факультет – «Ресторанная кулинария», к тому же мужчины там были в приоритете. Так что вероятность того, что я смогу договориться с комиссией и благополучно пройти собеседование, все-таки присутствовала. Но надежда была тонкой, как паутинка, и трепетала от каждого дуновения страха. Я крутился почти до трех ночи, метался на скрипучем диване, иногда включая телефон и проверяя сообщения. К сожалению, мне уже никто не писал. Мои, уже бывшие, одноклассники спали. Да и никто из них не хотел идти в «Фонтейнерию». Почти все выбрали спецуху, и лишь парочка из зажиточных семей вообще смотались из нашего захолустного городишка. Эх. Что делать-то? Как уснуть вообще с такими мыслями? Я поплотнее завернулся в мягкое и теплое одеяло. Его шершавая ткань немного успокаивала. На улице уже моросили последние августовские дожди. Стук капель по подоконнику отдавался монотонным эхом в тишине комнаты. Я тяжело вздохнул, закрыл глаза, открыл и всмотрелся в темноту. Глаза постепенно привыкали, выхватывая из мрака знакомые очертания шкафа, стула, заваленного одеждой, и висящей на стене акустической гитары. И тут перед глазами замаячили смутные очертания какого-то мальчика. Это, наверное, предсонные образы. Они у меня иногда случались. Это когда ты уже готов провалиться в сон и видишь всякую ерунду. Обычно достаточно поморгать глазами, выровнять дыхание, и наваждение пройдет. Что я и сделал, но мальчик никуда не пропал. Он просто стоял рядом и внимательно следил за мной. Его фигура казалась не совсем плотной и четкой, слегка размытой по краям, как изображение на старом телевизоре. Почему-то его образ показался мне очень знакомым. Будто мы уже виделись раньше. Ему было лет восемь, не больше. Коротие белые волосы, чуть-чуть отдавали розовым. У него были большие голубые глаза, аккуратные губы и маленький нос. Кто это такой? И почему он стоит в одних шортах? — Здравствуй, Итэр. – Мальчик осмелел и подошел поближе. Его голос звучал негромко, но отчетливо. – Вот мы и встретились спустя столько лет. Ты помнишь меня? — Нет. Я вообще спать хочу. У меня… — У тебя завтра важный день, – понимающе кивнул ребенок. Его глаза, широкие и светлые, как безконечное небо, казалось, видели меня насквозь. – Я знаю это, и именно поэтому я здесь. Ты должен вспомнить меня, иначе разговора не получится. — Какой же ты назойливый глюк, – устало выдавил я. Сухость во рту мешала говорить. – Я совершенно не удивлен твоему появлению. Последние дни так меня вымотали, что я от перенапряжения вижу всякую чертовщину. Вчера днем вот видел трехглазую кошку на крылечке, но это было лишь наваждение. — Как интересно, – мальчик хмыкнул, и его губы растянулись в странной, неестественной улыбке. – Выходит, за тобой слежу не только я. Значит, я не ошибся. Ты тот, кто нам нужен. — Да никому я не нужен. Ни матери, ни отчиму, ни самому себе. Завтра завалю собеседование в «Фонтейнерии», и прощайте, мои мечты. — Это не лучшая высшая школа, – задумчиво заметил мальчик, будто что-то вспомнил. Его взгляд на мгновение посмотрел сквозь меня, будто за мной кто-то был в углу комнаты. – Но у тебя нет выбора, не так ли? — Именно. – У меня начали слипаться глаза. Тяжесть век была невыносимой. Наконец-то, я смогу нормально уснуть. — Ты хочешь стать кулинаром? Работать поваром в ресторанном бизнесе? Оригинально, – не отставал мальчик. Он провел рукой в воздухе, и сонливость куда-то исчезла. — Откуда ты это знаешь? Хотя, ты же мой глюк. Ты точно знаешь все, что и я. Ничего удивительного, – догадался я и успокоился. Хотя внутри все равно клокотало странное беспокойство. — Я знал, что ты так подумаешь. Логики тебе не занимать, Итэр, но не все так просто. У нас не так много времени, чтобы спорить о том, кто из нас кем является. Ты должен вспомнить меня. Это важно. Ну же, погляди на мое лицо. Его слова впивались в сознание, как иголки. Мальчик внезапно переместился в пространстве, не шагнув, а словно скользнув по воздуху, и я смог увидеть его лучше. Теперь я разглядел, что он был в выцветших, красных купальных шортах, а на его шее болтались бурые мохнатые водоросли, сочащиеся темной влагой. Я почувствовал густой, затхлый, удушливый речной запах, запах тины и гниющих водорослей, и мне стало не по себе. Белоснежная скользкая кожа и черные губы только подчеркивали жутковатый вид гостя. Мурашки пробежали по всему моему телу. Воздух в комнате стал влажным и холодным. Стоп! Не может этого быть! Как? — Кажется, ты начал вспоминать. Извини, что пришлось выбрать этот образ, – его голос стал глуше, с хрипотцой, будто сквозь воду, – но твой Аркан не может пробудиться, пока ты боишься своего прошлого. — Что это значит? – я широко открыл глаза, но мальчик никуда не делся. Его фигура стала отчетливее, реальнее стула в углу. — Пока неважно. Вспоминай, Итэр. Кто я? Почему тебе страшно? Я сжался в комок, а к горлу подступила тошнота. Мне захотелось кричать, но я не мог. Голос застрял где-то глубоко внутри. Во рту накопилось столько слюны, что я боялся ею захлебнуться. Ужас накатывал на меня волнами, холодными и неумолимыми, будто река, бьющаяся о берег. Этого не может быть. Я же забыл об этом ужасном случае. Много лет назад… — Восемь лет не такой уж и большой срок, особенно по меркам вселенной, – грустно улыбнулся мальчик. Капли воды скатились с его ресниц. – Я буду подсказывать тебе. Только так мы сможем раскрыть тебя. — Восемь лет назад мы с родителями и их друзьями поехали на природу, – слова неохотно покидали мой рот, будто им что-то мешало, каждый слог давался с усилием. — Папа тогда был еще жив. — Верно. — У друзей родителей был ребенок примерно моего возраста. Тоже мальчик. Я плохо помню его лицо… — Потому что ты хотел забыть. Это нормально. Продолжай. — Я не помню, как его звали. Мы пошли с ним купаться на дальний пляж. Он плохо плавал… — Он вообще не умел плавать, но ты… — Я пообещал, что научу его и помогу ему справиться с первыми заплывами. Я не учел, что река в том месте была быстрее. — Ты не знал этого. Ты вообще впервые был на том месте. Я словно не слышал его. Перед глазами уже мелькали острые камни галечного пляжа, качающиеся на ветру стебли рогоза и холодные, серо-зеленые быстрые воды реки Ольшты. — Все было хорошо, пока не пришли деревенские ребята, – продолжил я. Образы нахлынули с невероятной силой. – Они стали задирать нас. — Один из них даже ударил тебя в лицо… — И чуть не сломал мне нос, – вспомнил я, непроизвольно прикоснувшись к переносице. – Мы решили убежать, потому что их было больше, поэтому решили переплыть реку, зная, что они не рискнут плыть за нами. Это было ошибкой. — Да. В тот день вы оба утонули, – кивнул мальчик. Его фигура на мгновение расплылась, превратившись в темное пятно. – Вас долго несло по течению реки, а затем затянуло в водоворот. Бездна приняла вас обоих. — Я не умер. Это неправда. Я живой, – не согласился я. Страх все еще пронизывал мое тело. Губы дрожали, но я продолжал сопротивляться. Сердце колотилось, как бешеное. — Бездна изучила вас и решила, что ты можешь ей пригодиться. Поэтому она отпустила тебя. Твое тело нашли через несколько часов, а мое – никогда. — Спасатели смогли откачать меня, а… Черт! Я же помнил, как тебя звали! Как его звали! Мне хотелось выть от ужаса и образов, скачущих перед глазами. Я снова переживал весь тот кошмар. Вода бросала мое тело. Она была ледяной и безжалостной. Я кричал, захлебывался. Тьма давила меня со всех сторон. Вода заливалась в легкие. Боль разрывала меня на части. И все это происходило в водовороте. Шум воды заглушал все мысли, оставляя только панику. И тут резкая вспышка яркого, болезненного света озарила мое сознание. Я ясно увидел этого мальчика, но уже без водорослей на шее. Он стоял возле меня и скромно улыбался. Он будто ни в чем не винил меня, хотя мог бы. — Далия! Его звали Далия! – чуть ли не закричал я, но мой крик был тише писка мыши. Выдох вырвался с хрипом. И все исчезло. Ушли боль и страх. Холодный пот покрыл все мое тело, я закрыл глаза и открыл их, но мальчик не исчез. Он стоял, глядя на меня с каким-то странным облегчением. — Ты молодец, Итэр, – сказал он. – Ты смог. В твоем сознании был сильный блок. Тогда ты пережил ужасное событие и чуть не умер. Ты сделал выбор, который оказался неправильным и привел тебя и твоего приятеля к гибели. На самом деле в жизни такое случается чуть ли не на каждом шагу. Ты не мог жить с осознанием этого и создал иллюзию своего прошлого, в котором ничего не произошло. Ты жил в ней все эти годы, но Арканы не могут раскрыться, находясь под печатями. Теперь ты свободен, и в награду за это я подарю тебе выбор. — Какой еще выбор? – не понял я. – Почему ты не исчезаешь, черт тебя побери! Ты же мой глюк! — Нет, глупый Итэр. Я не твой глюк. Я твой гость из Бездны. Восемь лет назад она подарила тебе жизнь, теперь она зовет тебя к себе. Ты должен вернуть ей долг. — Что-о-о? – Я ничего не понимал. Голова гудела от напряжения. — Завтра у тебя будет выбор. Точка невозврата. Момент истины. Ты знаешь станцию метро «Сайнари»? — Конечно. — Там стоит памятник мужчине врачу, с лисьими ушами. Это сказочный персонаж. Врач, спасающий животных. — Бронзовый, на лавочке сидит. В халате и с сумкой в руках. С ним многие фоткаются, – вспомнил я. – Ему еще надо сумку потереть. На счастье. — Верно. Ты сядешь рядом с ним ровно в пятнадцать часов и три минуты. Это важно. Запомни это время. Запомни это место. — А если я не приду и не сяду? Или опоздаю? — Я знал, что ты спросишь об этом. Хорошо. Я сделаю расклад твоей параллели. Ты заплатишь за него в будущем, ибо я ничего и никогда не делаю бесплатно. — Ты не Далия. — Конечно, нет. Но мне был нужен его образ, чтобы пробудить тебя. Смотри. Мальчик сделал странный жест рукой, быстрый и отточенный, как удар кинжала, и передо мной в воздухе появилась сверкающая колода карт. Она искрилась мерцающим золотистым светом и излучала великую силу. Каждая карта казалась вырезанной из ослепительного льда, с рубашками из темного нефрита. Пространство вокруг колоды будто искажалось, плыло, как над раскаленным асфальтом, создавая радужные поля. — Это Таро самого Джона Ди. Великая колода великого мага. Артефакт, созданный не людьми и не для людей. Порождение самой Бездны. Эти карты знают всё. Они знают твой Аркан и твой путь. Но в отличие от обычных Таро, эти умеют раскладывать параллели. События, которые случатся, если ты сделаешь иной выбор. Гляди, вот что будет, если ты не навестишь врача лиса завтра у метро «Сайнари». Карты засверкали и стали перемешиваться в воздухе, вращаясь в сложном, гипнотическом танце. Я завороженно смотрел за их грациозным полетом. А затем они начали свой расклад. Я видел только рубашки, темные, будто ночь, с золотыми рамками и незнакомыми мне символами, но гость из Бездны уже начал свое предсказание. — Ты провалишь собеседование в «Фонтейнарии». Твоего выпускного балла недостаточно даже для того, чтобы быть поваром. Увы. Это сильно ударит по тебе и твоим мечтам. Депрессия, страх, неопределенность. Я вижу натянутые отношения с отчимом. Тебе придется поступать в спецучилище, как и большинству твоих одноклассников. Там в скором будущем ты свяжешься с дурной компанией. А это что? – Из колоды снялась еще одна карта и открылась взору гостя. Он прищурился, разглядывая изображение. — Внезапная болезнь твоей матери. Она будет прикована в больничной койке. Вам будут нужны большие деньги. — Что? – Я не верил своим ушам. Холодный ужас сжал мое сердце. — Это рак груди. Его можно было бы вылечить, имей вы деньги, но у вас их нет. В отчаянии ты начнешь искать работу. От отчима будет мало помощи. Он будет настолько подавлен, что начнет пить в ее отсутствии. Вы даже подеретесь, и он тебя покалечит. Ты покинешь свой дом и начнешь вести аморальный образ жизни. Тут не хватает одной карты, – мальчик улыбнулся холодно и безжалостно, – возможно, что все закончится на этом, но опыт подсказывает мне, что нет, потому что вот эта карта говорит, что ты окажешься в тюрьме на очень долгий срок. Связано это с продажей запрещенных удовольствий другим людям. Хм. Наркотики? Или проституция? Вполне может быть. — Прекрати, – тихо сказал я. Голос сорвался на шепот. — Я не сильно разбираюсь в делах современной молодежи, но слышал, что какие-то закладки сильно распространены в вашем мире. Может быть, ты станешь ими заниматься? Они приносят быстрые и большие деньги, только вот тюрьма гарантирована. Смотрим дальше. Твоя мать умрет, пока ты будешь сидеть, отчим отпишет на себя все ее имущество и сбежит к молодой любовнице в другой город. Ты попытаешься сбежать. О, я вижу, убийство стража порядка. Полицейский? Ну надо же. Тебя поймают, и ты снова окажешься за решеткой. Дальше только смерть, Итэр. Никакой свободы. Вот твое будущее. Не сказал бы, что оно такое уж и радужное. С другой стороны, у меня есть хорошие новости – не ты первый проживешь подобную жизнь.       — Я не верю тебе! – воскликнул я. Но страх уже пустил в душе ядовитые корни. — Конечно. Первичная реакция на негативные расклады всегда такая. Мы же приходим к гадателю за позитивом, а не за тем, чтобы он гадости говорил. Но эта колода, Итэр, всегда говорит правду. Даже самую жестокую. В ней гораздо больше Арканов, чем в простом Таро, плюс она заряжена энергией Бездны, а поэтому и ответ более точен. Ты можешь мне не верить, но первые пророчества начнут сбываться уже завтра, Итэр. Внезапно раздалось громкое, металлическое тиканье часов, звук, которого не было в комнате раньше, и мальчик снова посмотрел на стену за мной. — Мне всегда не хватает времени в этом мире, – недовольно сказал он. Его фигура начала терять четкость, словно тающий воск. – Запомни. Завтра в пятнадцать часов и три минуты ты должен сидеть рядом с врачом лисом на лавочке. — А что будет, если я все же приду? — Я бы сказал тебе, Итэр, но мое время вышло. Даже такого могущественное существо, как я, ограничено определенными правилами. До встречи, мой юный друг, какой бы она ни была. Мы обязательно увидимся снова, и тогда мы обсудим твои дальнейшие действия. Мальчик начал таять в воздухе, растворяясь, как дым, а я провалился в сон без сновидений. Бездонный и черный, как бездна самого космоса. Утром я, к своему удивлению, прекрасно помнил все, что видел. Мальчик меня сильно напугал, но я быстро отошел. Солнечный свет, пробивающийся сквозь занавески, казался слишком ярким, слишком обыденным после ночного кошмара. Это был необычный сон, так что я проматывал его в голове и четко повторял место встречи. «Сайнари». Врач Лис. Пятнадцать, ноль, три. Я быстро позавтракал слегка подгоревшим омлетом, выпил чашку чая с одним тостом и маслом и побежал в «Фонтейнарий». Это старое здание находилось на другом конце города. Его мрачные кирпичные стены и узкие окна всегда казались мне тюремными, а сейчас это ощущение только усиливалось. Сегодня была пятница, и метро оказалось забитым. Давка в вагоне, пропитанном запахом пота, дешевого парфюма и металла, вымотала окончательно. Я чуть не опоздал на собеседование. Передо мной оставалось всего два человека. Оба они вышли со счастливыми лицами, что настроило меня на позитивный лад. Если их взяли, то возьмут и меня. Однако я помнил, что говорил Далия. Я помнил его расклад. Вот и проверим, чего стоит мой пророческий сон. Приемная комиссия состояла из троих человек. Кабинет был маленьким и душным, пахло пылью и старыми книгами. Преподаватели внимательно смотрели мое резюме и табель с оценками. — У вас неплохие результаты, Итэр, – наконец сказала старая тетка в роговых очках и коричневом костюме. Очки съехали на кончик носа, и она смотрела поверх них ледяными глазами. – Но вот то, что у вас низкий балл по математике, ставит крест на вашем поступлении в нашем заведении. — Что? – удивился я. – При чем тут математика? — Вы ошибочно думаете, что кулинару не нужна математика, однако это не так, – продолжила женщина. Ее голос звучал, как скрип несмазанной двери. – Я могу дать вам простое задание прямо сейчас. Для приготовления одной порции омлета нужно три яйца, двести миллилитров молока и десять граммов специй. Рассчитайте общее количество продуктов на двести пятьдесят два человека. Именно столько приходит на завтрак в вашей гостинице, где вы работаете главным поваром. — А можно взять калькулятор? – робко спросил я. — А можно спросить у нейросети? – передразнила меня тетка. Уголки ее тонких губ дернулись вверх. – Извините, Итэр, но дело далеко не в примере, а в том, что нас не устраивает ваш подход. Вы сделали четкий выбор, отказавшись от точных наук. Кулинария лишь на десять процентов состоит из творчества, все остальное – сплошная математика. Не доложишь десять грамм крахмала, и получатся сплошные сопли. — Конечно, если вы все-таки хотите у нас учиться, мы можем предложить вам коммерческое отделение, – предложил мужчина с лихо закрученными усами, сидевший рядом с теткой. Он потер руки, словно торговец на рынке. – Это не так дорого… — Нет, – холодно сказал я. – Спасибо, но я ухожу. — Вы также можете поправить свой балл частными занятиями и попробовать в следующем году, – заметила неприятная тетка. — За дополнительную плату, – вновь добавил мужчина, – у нас есть отличные учителя по математике. — У меня нет ни денег, ни времени на ваше заведение, – ответил я и встал. Ноги слегка дрожали от злости и унижения. — Какой гордец, – рассмеялась тетка. Ее смех был сухим и колючим. – Тогда вы всегда можете поступить в спецучилище. Туда берут с баллом ниже вашего в два раза. Есть много вполне востребованных специальностей, где знание математики лишь навредит. — Кто-то же должен собирать фрукты и овощи, выносить мусор из ресторанов, мыть посуду или просто подавать блюда гостям, – подытожил мужчина и широко улыбнулся, обнажив желтые зубы. – Не всем быть шеф-поварами. А если у вас прямо тяга к кулинарии, то можете попробовать устроиться помощником шавермиста в одну из кебабных. Туда даже без спецучилища берут. Начнете с азов, скажем так. Я молча забрал свои документы и покинул мрачный «Фонтейнарий». Хлопнув тяжелой дверью, я вырвался на улицу, где воздух показался невероятно свежим после духоты кабинета. Мне все было понятно. На меня накатили тоска и дикое разочарование. Я понял, что проиграл. Конечно, подсознательно я был готов к этому повороту, но все равно надеялся на лучший исход. Я должен был задуматься и понять, почему все пошло не так. Однако сейчас на это нет времени. Сейчас я должен вернуться домой и сказать родителям, что все кончено. Выбора нет. Пойду в спецучилище, как и говорил Далия. Стоп! Я достал телефон и посмотрел на часы. До назначенного времени осталось полчаса! Офигеть, так и опоздать можно. Была не была! Доверюсь гостю из Бездны, посижу на скамейке. Что может произойти плохого? Но нужно ускориться. Я побежал в метро. По пути успел купить бутылку газировки со вкусом шиповника и эвкалипта. Ее прохлада освежила меня. Ничего на вкус такая, бодрит. «Сайнари» – новая станция. Ее построили всего пару лет назад. Современная архитектура из стекла и бетона, яркая подсветка, гладкий мраморный пол. И прежний рабочий район сразу же оброс торговыми центрами и скверами. Памятник забавному воачу Лису стоял рядом с каменным фонтаном в виде шара. Вода стекала по нему ровными струйками. Народу было немного. Я сверился с телефоном. Остается три минуты. Я сел на скамейку из холодного металла и пластика и стал ждать. Сердце колотилось в такт секундной стрелке. — Молодой человек, – внезапно ко мне обратилась какая-то женщина с ребенком. Малыш тыкал пальчиком в бронзового лиса. – Не могли бы вы встать, мы хотим сфотографироваться? В любой другой ситуации я бы с радостью уступил им место, но сейчас этого делать было нельзя. — Извините, но я жду здесь своего друга. И этот памятник единственный ориентир. Я уступлю вам буквально через несколько минут. Хорошо? – я ответил максимально дружелюбно и честно, но женщине все равно мой ответ не очень понравился. Она обиженно надула губы и отошла. Ребенок заплакал от разочарования. В их глазах я был чудовищным быдлом, не меньше. На часах стукнуло ровно три минуты четвертого, и я осмотрелся. Никто не подсел ко мне. Никто не подошел. Только ветер гнал по плитке клочок бумаги. Выходит, что гость соврал? Картишки подвели? Я отвел взгляд и вдруг заметил странного мужчину в грязной одежде. Неужто отщепенец? Так звали людей без места жительства, ведущих уличный образ жизни и выживающих за счет попрошайничества. Я таких уже давно не встречал, так как полиция рьяно следила за подобными персонажами и быстро выдворяла их из города. Одет отщепенец был не по погоде. В промасленной, зимней желтой куртке, грязных дутых штанах и стоптанных сапогах. На голове вязаная шапка в коричневых пятнах. Борода всклокочена, и в ней видны хлебные крошки. Отщепенец вел себя странно. Он безумно вращал глазами – каждым по отдельности, будто хамелеон, и бормотал что-то под нос. Но люди его словно не замечали. Прохожие обтекали его, как камень в ручье, не глядя в его сторону. Никто даже не стал вызывать полицию, что было совершенно нетипично. Мужчина дошел до врача Лиса, и его глаза внезапно сфокусировались. Стеклянные, мутные глаза уставились на меня. — Так вот ты где, сука, прячешься! – заорал он хрипло, как ворон, и бросился на меня с кулаками. Его движения были резкими, неожиданно быстрыми. Я всегда дрался плохо, а тут, пусть и отщепенец, но все-таки взрослый мужик. Я подскочил со скамейки, попытался уклониться, но массивный кулак, сверкнувший металлом боевых перстней, вошел мне четко в лоб. Боль была мгновенной и ослепительной. Удар был такой силы, что я тут же и вырубился. Аж искры из глаз посыпались. Мир погрузился в темноту. Очнулся я уже в больнице. Резкий запах нашатыря ударил в нос. Я открыл глаза и огляделся. Рядом со мной стояли полицейский с золотыми погонами, врач в белом халате и какой-то неизвестный мне мужчина в строгом сером костюме. Он выделялся безупречной выправкой и коричневыми линзами в узких очках. — Он очнулся. – Врач посветил мне в зрачки ярким фонариком и проверил пульс. – Вроде все в норме. — Вы помните, кто напал на вас? – сразу спросил полицейский. Его лицо было усталым и недовольным. – Кто вас ударил? — Какой-то отщепенец, – ответил я. Голова раскалывалась. – Но я плохо помню его внешность. Бородатый такой. — Вы уже видели его раньше? — Нет, никогда. — Я же говорил вам, Сайно, – покачал головой джентльмен в узких очках с зелёными линзами. Его голос был бархатистым и спокойным. – Наши ученики не имеют никакого отношения к этому инциденту. — Да? Тогда, господин аль-Хайтам, посмотрите на его лоб. Или вы думаете, что я вызвал его просто так? Покажите голову потерпевшего. К тому же, какие могут быть отщепенцы в центре города? Врач осторожно снял с моего лица повязку. Прикосновение к воспаленной коже было болезненным. — Ну, что скажете? – полицейский испытующе смотрел на джентльмена. Его взгляд был острым, как бритва. – Отметины от кастета или боевых перстней. Шестерки. И такие носят только ученики вашей школы. — Хм, – джентльмену было нечего сказать. Он нахмурился, рассматривая отпечаток. — Я хочу поговорить с этим парнем наедине. Сайно, вы же разрешите мне это сделать? – сказал он. — Да, но только по нашей старой дружбе. В последнее время у меня много заявок на этот ваш хренов «Сумерскал». Страдают ученики других школ. Мы закрываем глаза на эти разборки, но все это до определенной поры. — У этого молодого человека нет школьной формы, и нет никаких патчей. Его бы не тронули. Да и вы сами слышали, что его атаковал отщепенец, – возразил джентльмен. Его тон оставался ровным, но в нем появилась сталь. – К тому же вы опросили свидетелей, и они, все как один, сказали, что никакого нападения вообще не было. Парень просто упал со скамейки и ударился головой. — О боевую печатку шестерок? Что-то тут нечисто, – покачал головой полицейский. — Но да ладно. Мы оставим вас. Мужчины вышли из палаты. Я же недоуменно потянулся к огромной шишке. Что значит никого не видели? Там же был отщепенец! Грязный и бородатый. Я даже его немного запомнил. — Аль-Хайтам. – Мужчина протянул мне руку и дружелюбно улыбнулся. Его рукопожатие было крепким и сухим. – Я крайне опечален случившимся и хочу вас заверить, что это нападение не было произведено ни одним из учеников нашей школы, хотя и вынужден признать, что печатки принадлежат им. — Итэр Стелларис. – Я взялся за голову. Боль отозвалась пульсацией. —Вот тебе и пророчество. — О чем вы? – быстро спросил мужчина. Его взгляд за зелеными стеклами стал пристальным. — Да так, о своем, – усмехнулся я. – Я провалил вступительные экзамены в «Фонтейнерий». — Кулинарная высшая школа? – Мужчина явно был удивлен. Его брови слегка приподнялись. – Значит… Хм. — Что-то не так? – спросил я. — Да я так, о своем, – усмехнулся он. Легкая улыбка тронула его губы. – Позвольте ваши документы. — Как скажете. – Я стал ковыряться в своей сумке. – Вот. — Математику завалили? – сразу же спросил он, ознакомившись с моим табелем. – Хороший повар – это не только творец, но и математик. Так вам сказали? Балл у вас невысокий, конечно, но вы должны были пройти. Думаю, что имеет место быть личная неприязнь. Либо все мужские места уже заняты. — Думаете? А вы кто? – прямо спросил я. — Куратор высшей школы «Сумерскал». Она же шестая. — Ого, – я аж присвистнул. Шишка на лбу напомнила о себе резкой болью. – Про вашу школу ходят много легенд. Моя мама в юности встречалась с учеником «шестерки». — И до сих пор помнит об этом? Да, мы умеем оставить о себе яркие воспоминания. Жаль, не всегда хорошие, – Хайтам рассмеялся, легко и искренне. – А знаете, Итэр. Наша встреча не случайна. Скажите, вы верите в судьбу? — До вчерашней ночи нет, – признался я. — А я всегда верил. Наша встреча должна была случиться, ночью у меня был очень необычный сон… – Тут у Хайтама зазвонил телефон, и он достал раскладушку последней модели. Гаджет выглядел футуристично и дорого. Я про такие только в новостях видел. До наших магазинов они не доходили, а продавались только на азиатских рынках. Мужчина раскрыл ее одним движением руки, прочитал сообщение, а потом повернулся ко мне. Его лицо стало серьезным. — Я вынужден бежать, Итэр, но напоследок хочу предложить вам один простой и странный эксперимент. – Он вынул из пиджака колоду длинных, узких карт в черном бархатном футляре и тщательно перетасовал ее. Его пальцы двигались с удивительной ловкостью. – Подумайте о себе. Как о личности. Кто вы на самом деле. Какова ваша цель в жизни. Закройте глаза, а затем вытяните карту. Пожалуйста. Что за ерунда? Опять кто-то сует мне карты. Это снова Таро? Тем не менее я сделал все, как просил Хайтам. Закрыв глаза, я попытался сосредоточиться, но в голове мелькали лишь обрывки: вода, Далия, отказ в «Фонтейгарии». С закрытыми глазами я протянул руку, и мой палец, будто намагниченный, сам сдвинулся на пару сантиметров в сторону и уперся в карту. Она была прохладной на ощупь. — Отлично, – мужчина вынул ее из колоды и перевернул. На карте был изображен молодой человек с котомкой на плече, беззаботно шагающий к краю обрыва. – Вот те раз. — Я не разбираюсь в Таро, – признался я. – Последний раз мне нагадали какой-то кошмар. — Не всем пророчествам суждено сбыться, – загадочно ответил мужчина. Он внимательно разглядывал карту. – Вы – Дурак. — Чего? – Я удивленно посмотрел на Хайтама. Удар по самолюбию был неожиданным. — Ваш прима Аркан – Дурак, не вы лично. Это редкая карта в нашем современном мире. И это удивительно. Я не часто встречаю таких, как вы. Вернее, вообще второй раз вижу. Позвольте мне забрать ваши документы на рассмотрение. — Э-э-э, – недоуменно протянул я. – У меня низкий балл, и вообще я дурак. Как вы уже сами сказали. — Тем лучше для вас, – мужчина улыбнулся. В его улыбке была странная смесь веселья и серьезности. – Я рассмотрю ваше заявление. Ждите черного конверта с золотым гербом нашей школы. В нем будет дан окончательный ответ. — Да вы шутите? В «шестерке» учатся же только дети богатых. Это элита всей области! — Не только богатых. И не только дети членов корпорации. Да если и так. То что? Боитесь не потянуть? Бросьте. Я вам еще ничего не обещаю, Итэр. Я просто рассмотрю ваше заявление. А теперь я должен бежать. Прошу меня извинить. Срочные дела. Домой меня отпустили быстро. Наложили компресс, повязку, заставили написать заявление в полицию, и все. Я знал, что от него не будет никакого толку. Корпорация все замнет. Свидетелей нет. Я просто упал со скамейки и ударился об оброненный кем-то из шестерок перстень. Ну и дичь. Кто вообще поверит в такую ересь? Домой я ехал в смешанных чувствах. Шишка на лбу пульсировала, напоминая о встрече с «отщепенцем». С одной стороны, я провалил собеседование в «Фонтейнарий», а с другой стороны получил шанс стать учеником «Сумерскала». Это было просто невероятно! Неужели Дуракам реально везет? Аль-Хайтам вел себя странно. Он внимательно осмотрел отметины на моем лбу. Он сунул мне колоду Таро. Он однозначно связан с гостем из Бездны. Я чувствовал это. Но как? Это мне предстояло выяснить, но пока никаких зацепок не было. Дома меня ждал вполне предсказуемый разнос за провал собеседования. Отчим чуть ли не орал, что теперь я пойду в дворники, а в лучшем случае мне доверят управлять мусоровозом. Его крик, смешанный с запахом пива, заполнил маленькую кухню. Про «шестую» я ничего не сказал. Зачем воздух сотрясать? Вдруг письмо вообще не придет. Дома, после холодного душа, я протрезвел и сам. Струи воды смыли остатки больничного запаха и немного притупили боль. Все произошедшее казалось мне какой-то глупостью. На лбу чесалась и ныла красная шишка с четким отпечатком от боевого перстня – цифра «шесть» в ромбике, похожем на гроб. Как там говорил полицейский Сайно? «Вольфскал». Волчий череп. Школьная банда «шестых». Я о них только всякую ерунду слышал, потому что находились они далеко.

***

«Сумерскал» – это закрытая школа, и находится она в ста километрах от нас. Ее ученики до нас не добираются даже на выходных. Им просто нечего делать в нашем убогом городке. В моей старой школе тоже была банда «Розовые иглы», но она ничем не выделялась – просто болтуны с палками, которые бухали на трубах за стройкой, курили всякую ерунду и матерились. У них явно чесались кулаки, и они хотели как-нибудь поехать в другой город и там доблестно отхватить люлей от местных, но до дела так и не дошло. Но я не думаю, что они смогли бы победить тот же «Сумерскал». Этому мешала банальная разница в возрасте. У нас средняя школа, а там высшая. Там уже почти взрослые мужики учатся. Вечером с работы пришла мама. Она не стала на меня ругаться, а просто печально улыбнулась и приободрила, сказав, что до начала нового учебного года осталась еще неделя, и я точно успею устроиться хоть куда-нибудь. Было бы желание. Намек был мною понят. Ее усталые глаза и запах дешевого мыла с работы тронули до глубины души. Я вспомнил про пророчество Далии, но не осмелился ничего сказать матери. Как бы ей намекнуть, чтобы она сходила на обследование. А что, если эта болезнь появится только в иной параллели? Я не знал. А что думать про «Сумерска»? Я мог запросто получить отрицательный ответ и не успеть поступить в другое место. Документов у меня уже не было. И быстро сделать новые не получится. Это была странная и глупая ситуация. Все, что мне оставалось – это ждать. Ожидание стало еще одним грузом на душе. За шишку на голове мне тоже досталось, но не сильно. «Ты что, с крыши упал? Или опять дрался?» – буркнул отчим. Проклятая шестерка исчезла сама по себе, а затем и опухлость начала сходить словно по волшебству. Через два дня остался лишь желтоватый синяк.

***

Засыпать я боялся, потому что не хотел встретиться с Далией, но он и не пришел. Ни в эту ночь, ни в две последующие. Несколько дней пролетели в напряженном ожидании. Я уходил из дома и делал вид, что устраиваюсь в спецуху, на самом же деле я зависал в компьютерных клубах с друзьями и пил тоник без джина, конечно. К алкоголю меня совсем не тянуло, и хотя я пробовал пару раз всякое пиво, с него мне только спать хотелось. Курить я бросил еще год назад, так как денег на эту плохую привычку у меня тоже не было. И вот, когда до первого сентября оставалось всего три дня, я получил заветный черный конверт. Вернее, не я. Его получила мама, когда проверяла почтовый ящик после работы. Она забежала ко мне в комнату и протянула дрожащими руками черный бархатный прямоугольник. На золотом гербе был изображен щит с полосками, волк, держащий в зубах перо, и большая цифра шесть. Конверт был тяжелее, чем казался. — Что это значит? – спросила мама, пока я открывал письмо. Ее глаза были широко раскрыты от тревоги. Я читал его и не верил собственным глазам. Буквы на плотной бумаге с золотым тиснением казались нереальными. — Меня приняли в «Сумерскал», – тихо ответил я и улыбнулся. Ощущение было сюрреалистичным. – Но есть один нюанс. — Что? Какой? – Мама была в полном смятении. Она схватилась за косяк двери. — Завтра за мной приедет машина, и я должен собрать свои вещи. «Сумерскал» предоставил мне общежитие. Мама закатила глаза, ей стало плохо, и она начала медленно заваливаться назад. Листок с приглашением выпал у меня из рук.