Искусство падения

Нас манит неизвестное, но пугает то, что мы можем в нём найти. В этом и есть главная трагедия загадок…

      Следующее утро началось не с барабана в дверь, а с тишины. И это было странно. Я проснулась от того, что в комнате было слишком светло, солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы и падали на пол золотистыми полосами. Часы на тумбочке показывали почти одиннадцать. Я села на кровати, потёрла глаза и с удивлением поняла, что проспала добрых десять часов. На соседней кровати Мэй уже не было — только смятое одеяло и раскрытая книга, оставленная на подушке. Вчерашний день казался сном. Рынок, круассаны, антикварная лавка, старый Эдгар с его загадочными улыбками и… дневник. Дневник.       Я резко повернулась к своему рюкзаку, висящему на спинке стула. Он был там, торчал из бокового кармана. Я выдохнула с облегчением. Значит, не приснилось. Я сползла с кровати, босиком прошлёпала к стулу, достала дневник и, прежде чем умыться, просто подержала его в руках. Он был тяжёлым не физически, а как-то иначе, словно внутри него было спрессовано время. От него пахло старой бумагой, пылью и чем-то сладковатым, почти неуловимым, как сухие цветы. Я провела пальцами по обложке, чувствуя подушечками едва заметные шероховатости и потертости, и улыбнулась сама себе. Сегодня мы его прочитаем. Я уже представляла, как Джули будет комментировать каждую строчку, а Марк — закатывать глаза, но украдкой заглядывать через плечо. Я быстро умылась, натянула джинсы и мягкий свитер, и вышла в коридор. В холле общежития было тихо, только пара студентов сидела за столиком с ноутбуками, попивая кофе из бумажных стаканчиков. Я достала телефон и набрала Джули. — Поднимайся, соня! — ответила она бодрым голосом. — Мы уже в столовой. И, Кэролин… — её голос стал загадочным. — Мы тут нашли место. Уютное. Прямо за старой лестницей, у окна. Там никто не ходит. — Я уже бегу, — сказала я и, чувствуя, как внутри разливается предвкушение, быстрым шагом направилась к лестнице. Столовая была почти пуста. В этот час основные завтраки уже закончились, и только несколько запоздалых студентов сидели за дальними столиками, уткнувшись в телефоны и книги. Я сразу заметила их. Джули махала мне рукой из угла, где за старым дубовым шкафом прятался небольшой круглый столик у высокого окна с витражом. Солнечный свет, проходя через цветное стекло, рассыпался по деревянной столешнице красными, синими и зелёными бликами. — Кэролин! — воскликнула Джули, когда я подошла. — Наконец-то! Мы уже заждались. Марк чуть не уснул. — Я не уснул, — пробормотал Марк. — Я медитировал. — С открытыми глазами? — усмехнулась Джули. — Это высший уровень. Я засмеялась и села за стол. Рядом со мной стоял стакан с ещё тёплым кофе, Джули, как всегда, предусмотрела всё. — Давай сюда! — Джули нетерпеливо протянула руку. — Я готова. Я уже даже придумала нам всем позывные для детективного расследования. — Позывные? — переспросила я, вытаскивая дневник из рюкзака. — Какие позывные? — Ну, я — «Огненный Лис». Марк — «Мрачный Скептик». А ты — «Хранитель». — Хранитель? — Марк хмыкнул. — Звучит как персонаж из нишевого фэнтези. — Лучше, чем Мрачный Скептик, — парировала Джули. Я положила дневник на стол. В свете витража обложка казалась почти синей. Золотые буквы, уже почти стёршиеся, на мгновение вспыхнули, когда на них упал красный луч света. Джули перестала улыбаться. Она наклонилась ближе, разглядывая дневник. — Он… красивый, — сказала она тихо. — И жуткий одновременно. Как будто… ну, не знаю… — Это просто старый блокнот, — сказал Марк, но в его голосе не было прежней иронии. Он тоже смотрел на дневник с любопытством. — Ну что, — я обвела их взглядом. — Откроем? Мы переглянулись. Потом Джули кивнула, и я открыла дневник на первой странице. Бумага была жёлтой, с тёмными пятнами по краям, как будто она видела огонь или воду. Или время. Чернила, когда-то чёрные, выцвели до тёмно-коричневого оттенка, но аккуратный почерк с изящными завитками по-прежнему легко читался. «Дневник Х. Т. 1892 год. Записки о странных происшествиях в Хиллфордском университете и его окрестностях». — Х. Т. — прочитала Джули. — Кто это? Генри? Хелен? Хьюберт? — Может, Хильда, — сказал Марк. — Или Харви. Сейчас не узнаешь. Дальше. Я перевернула страницу. Записи начинались с сентября 1892 года. Первые страницы были почти скучными — описания погоды, расписание занятий, перечень книг, взятых в библиотеке. Но уже к середине сентября тон менялся. «Семнадцатое сентября. Сегодня я снова видел её. Это началось неделю назад, но я боялся записывать. Боялся, что это покажется безумием. Но сегодня я понял: она настоящая. Я видел её за библиотекой, в сумерках. Она стояла у высокого дуба, и её крылья… я не могу описать их словами. Они были чёрными, как сама ночь, но при свете заката они переливались, как воронье перо на солнце. Она смотрела на меня. Я не мог пошевелиться. Я не мог дышать. А потом она исчезла. Просто растворилась в воздухе, как дым. Я стоял там ещё полчаса, вглядываясь в пустоту. И я поклялся себе: я узнаю, кто она. Я должен узнать». Я подняла глаза. Джули сидела, открыв рот. Марк перестал пить кофе и смотрел на страницу с напряжённым вниманием. — Это… про что он пишет? — прошептала Джули. — Может, это метафора, — неуверенно сказала я. — Ну, знаешь… вдохновение, муза… Художники часто так говорят. — «Крылья, как воронье перо»? — перебил Марк, нахмурившись. — Это не метафора. Он пишет так, будто видел это своими глазами. — Но это же 1892 год, — сказала я. — Может, у него было… ну, не знаю… помутнение рассудка. Или он что-то принял. Люди раньше верили во всякое. Джули не ответила. Она молча перевернула страницу и начала читать дальше. «Восьмое октября. Я начал расспрашивать старожилов. Миссис Барнс из библиотеки сказала, что слышала истории о «крылатой женщине» ещё от своей бабушки. Она появляется раз в поколение, говорят. Приходит к тем, кто одинок. Или кто ищет. Я не знаю, что это значит. Но я боюсь, что она выбрала меня». — Миссис Барнс? — переспросила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Та самая, что сейчас работает в библиотеке? — Не может быть, — сказал Марк. — Она бы тогда была… старше ста лет. — Может, это просто совпадение, — сказала Джули, но голос её дрогнул. — Или имя передаётся по наследству. Миссис Барнс — фамилия, а не имя. — Или, — медленно сказал Марк, — это та же самая миссис Барнс. Мы замолчали. Разноцветные солнечные пятна медленно ползли по столешнице. Красный луч лёг прямо на раскрытые страницы. Джули осторожно перевернула ещё несколько листов. «Пятнадцатое октября. Я видел её снова. Сегодня в полдень, в библиотеке. Она стояла в дальнем проходе между стеллажами, и я чуть не упал от страха. Она посмотрела на меня, и мне показалось, что она улыбнулась. Я хотел подойти, но не мог двинуться. Потом она просто поднялась в воздух и исчезла в тенях под потолком. Я стоял там, наверное, час. Я не знаю, что со мной происходит. Я боюсь говорить об этом вслух. Боюсь, что меня сочтут безумцем. Но я не могу молчать. Я должен записывать». — Это же… — начала Джули, но осеклась. — Что? — спросила я. — Это же про библиотеку. Про ту самую библиотеку, где мы были. Где… — она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Где ты видела Эллен вчера. — При чём здесь Эллен? — нахмурился Марк. — Она выходила оттуда бледная и дрожащая, — сказала я, вспоминая. — Я видела её у входа. Она выглядела так, будто… ну, будто и правда увидела призрака. — Но она не могла видеть то же самое, что этот Х. Т., — сказал Марк. — Это просто совпадение. Старое здание, тени, игра света… у каждого может разыграться воображение. — А если нет? — тихо спросила Джули. — А если эта «крылатая женщина» существует? И она появляется не только в 1892 году, но и сейчас? Мы снова замолчали. Я провела пальцем по выцветшим буквам, и внутри меня зародилось странное, тревожное чувство, как будто мы наткнулись на что-то, что не предназначалось для наших глаз. — Давайте ещё почитаем, — сказала я тихо. — Может, там есть имя. Или хоть что-то, что объяснит, о ком он пишет. Джули кивнула и перевернула страницу. Мы склонились над дневником, и в тишине старой столовой, под звонкое эхо кухонной посуды и редкие шаги прохожих студентов, мы продолжили читать. «Двадцать девятое октября. Сегодня я спросил у профессора Дэвиса, который преподаёт античную историю, есть ли в мифах упоминания о крылатых существах, кроме ангелов. Он долго смеялся и сказал, что я слишком много читаю. Но потом, когда я уже уходил, он окликнул меня и сказал странную вещь: “В древних текстах есть упоминания о существах, которые не являются ни богами, ни демонами. Их называют по-разному: психеи, аэрэ, тени. Говорят, они живут между мирами и являются только тем, кто потерян”. Я спросил, куда они уводят таких людей. Профессор помолчал и сказал: “Никто не знает. Те, кто идёт за ними, не возвращаются”. Я не спал всю ночь». — «Не возвращаются», — прочитал Марк вслух, и голос его прозвучал глухо. — Это… это звучит как предупреждение. — Или как реально бред сумасшедшего, — сказала я, но сама не поверила своим словам. Джули подняла на меня глаза, и в них я увидела страх, который она пыталась скрыть. — Кэролин, — сказала она. — А что, если это правда? Что, если этот человек… если Х. Т. действительно видел что-то? И если он не вернулся? Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но не нашла слов. Я посмотрела на дневник, на его потёртую обложку, на старые страницы, исписанные чужим почерком, и мне показалось, что я слышу тихий шёпот, доносящийся из глубины веков. — Нам нужно найти этого Х. Т., — сказала я наконец. — Узнать, что с ним стало. — И как мы это сделаем? — спросил Марк. — Он жил больше ста лет назад. Его, скорее всего, уже нет в живых. — Но может, остались записи, — сказала Джули, и в её голосе проснулась привычная энергия. — В архивах университета. В старой библиотеке. Мы можем проверить, был ли такой студент. Х. Т. — инициалы. Если мы найдём его имя, мы узнаем, что случилось. Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается странное возбуждение. Мы нашли тайну. И теперь мы хотели её разгадать. Мы не знали тогда, что эта тайна уже начала вплетаться в нашу собственную жизнь. А пока мы сидели в старой столовой, перелистывали пожелтевшие страницы и пытались понять, кто же такой этот Х. Т. и что за «крылатая женщина» преследовала его больше ста лет назад. — Ладно, — сказал Марк, откидываясь на спинку стула. — Допустим, мы найдём этого Х. Т. И что дальше? — А дальше мы узнаем, что с ним случилось, — сказала я. — И поймём, реален ли этот… ну, этот крылатый призрак. — Или просто чей-то вымысел, — добавил Марк, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Джули захлопнула дневник, и пыль на мгновение взметнулась в воздухе, закружившись в солнечных лучах. — Тогда решено, — сказала она. — Мы идём в архив. Я сжала дневник в руках, чувствуя, как его обложка нагревается от моих пальцев. — Идём, — сказала я. — Завтра. Сегодня нам нужно подготовиться. И, может быть, — я помедлила, — поговорить с миссис Барнс. Мы переглянулись. И в этот момент я поняла: наше приключение только начинается. Мы не знали, куда оно нас приведёт. Но было уже поздно поворачивать назад. Дневник сам нашёл нас. И мы не могли просто оставить его. Мы вышли из столовой, и солнечный свет ударил в глаза, ослепляя после сумрака. За спиной осталась старая лестница, витражное окно и дневник, который я держала под мышкой, прижимая к груди, как драгоценность. Или как предупреждение. — Завтра, — сказала Джули, и в её голосе звучала решимость. — Завтра мы узнаем правду. Я кивнула. Но в глубине души я боялась, что правда окажется страшнее, чем мы готовы были признать. Мы сидели в столовой ещё почти час, перелистывая пожелтевшие страницы и пытаясь соединить разрозненные кусочки головоломки. Но чем больше мы читали, тем меньше понимали. Записи Х. Т. становились всё более тревожными: он описывал странные сны, тени, которые двигались сами по себе, и ночные звуки, доносившиеся из леса за корпусом. Где-то к середине октября тон его записей стал отчаянным, почти паническим. «Я больше не могу спать. Каждую ночь мне кажется, что кто-то стоит за дверью. Я слышу дыхание. Я слышу шёпот, но не могу разобрать слов. Иногда мне кажется, что это ветер. Но ветер не говорит на древних языках», — прочитала я вслух и почувствовала, как мурашки пробегают по спине. — Может, нам стоит прекратить, — сказал Марк, отодвигая свою чашку с остывшим кофе. — Я серьёзно. Это начинает звучать как начало плохого фильма ужасов. Тот, кто это писал… он явно был не в себе. Псих. — Или он был единственным, кто видел правду, — возразила Джули, но голос её дрогнул. Она закрыла дневник и отодвинула его от себя, как будто он мог укусить. — Ладно. Мы не сможем прочитать всё сейчас. У нас пары через час. Я взглянула на часы. Через час начиналась первая лекция по истории искусств, и профессор Моррисон, как говорили, терпеть не мог опозданий. Я вздохнула и спрятала дневник обратно в рюкзак. Он лёг на дно с тихим стуком, и мне показалось, что я чувствую его тепло сквозь ткань. — Встречаемся после пар, — сказала я, вставая. — Идём в библиотеку. Поговорим с миссис Барнс. — Ты серьёзно? — спросил Марк. — Мы просто придём и спросим у библиотекарши, не видела ли она призрака с крыльями больше ста лет назад? — Нет. Мы спросим, знает ли она что-нибудь о Х. Т. Или о старых архивных записях. Может быть, удастся выяснить, кем он был. Джули кивнула, и я увидела в её глазах тот же огонёк решимости, который горел во мне. — Идём, — сказала она. — Но, если нас будут считать сумасшедшими, я свалю всё на тебя. — Договорились, — усмехнулась я. Мы разошлись по разным корпусам. Джули и Марк пошли на факультет дизайна, а я — на историю искусств. В аудитории было душно, как всегда, и профессор Моррисон уже стоял у кафедры, перебирая свои старые конспекты. Я села на третьем ряду, ближе к окну, и достала тетрадь. Лекция тянулась бесконечно долго. Профессор рассказывал о готических соборах, о стрельчатых арках и витражах, но слова его проходили сквозь меня, не касаясь сознания. Я думала о дневнике. О Х. Т. и крылатой женщине, которая стояла у дуба в сумерках. Я украдкой посмотрела на Эллен, сидевшую в дальнем углу. Она, как всегда, была погружена в свои мысли, её глаза смотрели в одну точку, а пальцы сжимали старую книгу. На мгновение мне показалось, что она чувствует мой взгляд, потому что она подняла голову и посмотрела прямо на меня. В её глазах смешались страх и странное узнавание, словно она давно ожидала этой встречи.  Через секунду Эллен поспешно отвернулась и снова опустила взгляд в книгу. Что-то было не так. Что-то в этом жесте было неправильным. Но я не могла понять, что именно. Когда лекция наконец закончилась, я собрала вещи быстрее всех и выскользнула из аудитории. Джули и Марк уже ждали меня в холле. — Ну что, идём? — спросила Джули, потирая руки. — Идём, — сказала я. Библиотека встретила нас привычным запахом старой бумаги и почти церковной тишиной. Мы прошли между высокими стеллажами и остановились у стойки регистрации. Миссис Барнс сидела на своём обычном месте. Её седые волосы были собраны в аккуратный пучок, поверх тёмного платья был наброшен старый вязаный кардиган. Она подняла голову и приветливо улыбнулась. Но мне почему-то показалось, что за этой улыбкой скрывается настороженность. — Добрый день, молодые люди, — сказала она своим мягким, чуть хрипловатым голосом. — Вы пришли за книгами? Или у вас ко мне вопрос? Я переглянулась с Джули и Марком. Джули подтолкнула меня в плечо — давай, мол, ты начинаешь. Я сделала глубокий вдох и вытащила из рюкзака дневник. — Миссис Барнс, — начала я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Мы нашли эту тетрадь в антикварной лавке. В ней есть записи… старые записи, датированные 1892 годом. Автор подписывается инициалами Х. Т. Миссис Барнс взяла дневник в руки и провела пальцами по обложке. На её лице появилось странное выражение — я не могла понять, удивление это или, наоборот, узнавание. Она медленно открыла первую страницу и пробежала глазами по строчкам. — Х. Т. — повторила она задумчиво, и её голос стал на тон тише. — Это очень старая вещь. Где вы её взяли, говорите? — В антикварной лавке на рынке, — сказала Джули. — «Сундук древностей». Хозяин сказал, что она сама нас нашла. — Эдгар… — пробормотала миссис Барнс, и в её голосе послышалась странная нотка — смесь иронии и чего-то, похожего на страх. — Конечно, Эдгар. Он всегда любил такие игры. — Вы знаете этого человека? — спросил Марк. — Хиллфорд — маленький город, — уклончиво ответила миссис Барнс, не поднимая глаз от страниц. — Все друг друга знают. Но этот дневник… я не видела его раньше. — Но там упоминается женщина с крыльями, — сказала я, чувствуя, как внутри закипает разочарование. — Она появляется в библиотеке. Описания совпадают с тем, что… ну, что некоторые люди видели здесь. Миссис Барнс подняла на меня спокойный взгляд. Её лицо оставалось доброжелательным, но в глазах появилась твёрдость. — Хиллфордский университет очень стар, — произнесла она. — За долгие годы вокруг него возникло множество легенд. Некоторые из них основаны на реальных событиях. Другие появились благодаря богатому воображению студентов. — Но там есть имя, — настаивала Джули. — Миссис Барнс. Ваша фамилия. Там написано, что автор разговаривал с миссис Барнс, которая работала в библиотеке… в 1892 году. В библиотеке стало необычайно тихо. Даже Марк перестал переминаться с ноги на ногу. Миссис Барнс медленно закрыла дневник и положила ладонь на его обложку. — Барнс — фамилия моей семьи, — спокойно сказала она. — Уже несколько поколений женщины нашего рода работают в этой библиотеке. Моя мать. Бабушка. Прабабушка... Она ненадолго замолчала. — Та женщина, о которой пишет автор, вполне могла быть одной из моих далёких родственниц. Возможно, пра-пра-прабабушкой. А может, ещё более ранней. За столько лет имена и лица стираются, остаётся лишь фамилия. Я почувствовала, как надежда ускользает из моих пальцев, как вода сквозь сито. Я хотела верить, что мы нашли что-то важное, что-то реальное, но слова миссис Барнс звучали разумно. Слишком разумно. — Но записи… — начала я. — Записи могут быть чем угодно, — мягко перебила меня миссис Барнс. — В 19-20 веке многие увлекались мистикой и сверхъестественным. Студенты писали романы, вели дневники, придумывали истории, чтобы скрасить скучные университетские будни. Возможно, ваш Х. Т. был просто талантливым рассказчиком. — Или он был безумцем, — сказал Марк, и в его голосе послышалось облегчение — он явно хотел поверить в рациональное объяснение. — Или безумцем, — согласилась миссис Барнс, и на мгновение мне показалось, что в её глазах мелькнула искра — насмешка? Или предостережение? Но она быстро потушила её и снова улыбнулась той же тёплой, материнской улыбкой. — Я понимаю ваше любопытство. Но иногда лучше оставить прошлое в покое. В старых вещах порой скрывается слишком много правды, к которой человек оказывается не готов. Мы переглянулись. Джули выглядела разочарованной. Марк — задумчивым. А меня не покидало чувство глухого раздражения. Мы пришли за ответами. А получили лишь новые вопросы. — Спасибо, миссис Барнс, — сказала я наконец, пряча дневник обратно в рюкзак. — Мы… мы подумаем над вашими словами. — Всегда рада помочь, — ответила она, но я заметила, что её глаза слегка сузились, когда она смотрела на дневник, исчезающий в моём рюкзаке. Мы вышли из библиотеки, и тяжелая дубовая дверь закрылась за нами с мягким щелчком. В коридоре было сумрачно, и солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокие окна, казались бледными и уставшими. Джули вздохнула и толкнула меня в плечо. — Ну и что это было? — спросила она. — Она просто отмазалась. Я видела это по её глазам. — Или она сказала правду, — пожал плечами Марк. — Фамилия передаётся по наследству. Это логично. — А про «слишком много правды»? — возразила Джули. — Это было странно. Как будто она хотела, чтобы мы прекратили искать. Я молчала, переваривая услышанное. В голове крутились слова миссис Барнс. «В старых вещах иногда слишком много правды». Что это значило? И почему я чувствовала, что она лгала? Или, по крайней мере, скрывала что-то важное? — Я не знаю, — сказала я наконец. — Может быть, она права. Может быть, это просто старая выдумка. Но… почему тогда она посмотрела на дневник так, будто узнала его? Джули и Марк переглянулись. — Ты тоже это заметила? — спросила Джули. — Да. Она знала его. Я видела это по её глазам, когда она открыла первую страницу. Она не удивилась. Она… ждала этого. — Или ей просто показалось, — сказал Марк, но голос его звучал неуверенно. — Ладно, — вздохнула я. — Возвращаемся завтра. Может, что-то найдём в архивах, если они у нас есть. Мы вышли на улицу. Закат уже начинал окрашивать небо в тёплые золотисто-розовые тона, и тени от старых корпусов ложились длинными полосами на каменные дорожки. В лесу за кампусом снова запела птица — одинокий, тревожный звук, который разнёсся по аллеям и затих в вечернем воздухе. — Ну что, до завтра? — спросила Джули, поворачиваясь к нам. — До завтра, — кивнула я. Мы попрощались. Джули и Марк направились в сторону общежития, а я пошла в свою комнату. Дорожка под ногами была усыпана опавшими листьями, которые шуршали при каждом шаге, и ветер играл с моими волосами, принося запах влажной земли и увядающих цветов. Я подошла к своему корпусу, поднялась по старой скрипучей лестнице и зашла в комнату. Мэй сидела на своей кровати с книгой в руках и подняла на меня глаза. — Как прошёл день? — спросила она. — Странно, — ответила я, снимая пальто и вешая его на крючок. — Очень странно.       Я села на кровать, чувствуя усталость, которая разлилась по всему телу. Вечер опускался на Хиллфорд, и за окном медленно сгущались сумерки. Я смотрела, как тени становятся длиннее, как ветер колышет ветви старых деревьев, и думала о дневнике, о миссис Барнс, о словах, которые она произнесла. Что-то в этой истории было не так. Я легла, закрыла глаза и попыталась уснуть. Тишина вокруг была почти осязаемой, и я слышала, как бьётся моё сердце в этой тишине.       И в этой тишине, за окном, в сгущающейся темноте вечернего леса, одинокая фигура стояла неподвижно, прислонившись к стволу старого дуба. Тёмный силуэт, почти невидимый в сумерках, хмуро глядел. Ветер шелестел листьями, и казалось, что лес шепчет свои древние тайны. Но фигура не двигалась — только глаза, тёмно-красные, с серебряным отблеском, наблюдали. Силуэт бесшумно растворился в тенях, оставляя лишь лёгкое движение воздуха и почти неслышный шелест чёрных крыльев, сложенных за спиной.