Эхо крови

Ночь накрыла город, и в этот раз её темнота была почти утешительной: мягкая, привычная, без претензий. Совсем не такая, как стерильный холл клиники, пропитанный антисептиком и запахами лекарств. Здесь был мокрый асфальт, запах жареной курицы из ларька на углу, усталый таксист, который слишком громко слушал радио. София шла, глубоко вдыхая этот неидеальный воздух, и чувствовала, как тяжесть этого дня понемногу отпускает. На полпути к дому девушка поняла, что её ждут только пара заветревшихся утренних бутербродов и чашка остывшего кофе. Мысль о бутылке вина, которую коллеги подарили на Рождество, вдруг показалась почти спасительной. День был сложный, но холодное вино и тишина могли всё исправить. Она шла, не замечая, как ноги сами несут её по знакомой улице. В голове всё ещё крутился диалог с Гидеоном — каждое слово, каждый взгляд, каждая пауза между ними. София пыталась зацепиться взглядом за витрины, за прохожих, за огни — за что угодно, что не имело отношения к клинике, к протоколам и к нему. Но мысли крутились по одному и тому же кругу, как заезженная пластинка. Знакомая вывеска на углу вспыхнула, как маяк. В кафе её знали наизусть. — Привет, доктор Вудс. Как обычно? Салат с курицей и эспрессо без сахара? София улыбнулась — впервые за день искренне. — Сегодня без кофе, Стивен. Хочу что-то покрепче. Я официально заслужила. Он понимающе кивнул. — День был такой, что даже эспрессо не спасёт? Держи. И пусть он наконец закончится. Доброй ночи! С пакетом в руках она шла домой, и в голове крутилась только одна мысль: «Вино. Холодное, чуть кислое, что стоит в холодильнике. И тишина. Просто тишина». У консьержа, как всегда, было всё под контролем. — Добрый вечер, доктор Вудс. Для вас оставили конверт. Сказали, что важно. Её пальцы на секунду сжались на бумажном пакете. «Важно». Не «срочно», не «прямо сейчас», а «важно». София усмехнулась и хрипло пробормотала: — Ну конечно. Кажется, я даже догадываюсь, от кого он. — Мисс Вудс, всё в порядке? — консьерж Джерри покосился на неё с привычной заботой. София выдохнула, натянула самую обычную улыбку. — Да, Джерри, всё хорошо. Просто день… такой. Он понимающе кивнул, будто знал, что лишние вопросы сейчас ни к чему. Взяв конверт, София кивнула в благодарность и пошла к лифту. На бумаге не было ни адреса, ни лишних слов — только её фамилия, выведенная ровным почерком. «Он опирался на уровни доступа и конфиденциальность, а сам выяснил, где я живу. Значит, он не просто «изучил досье», он умеет обходить протоколы. И если он так легко достал мой адрес, что ещё у него есть?» — Мысль оформилась, но вместо страха пришло странное, почти холодное чувство: она поймала его на нарушении собственных правил. Он не скрывался, но и не запугивал — просто делал то, что считал нужным, будто подкидывал ей кусочки пазла и предлагал собрать картину. София на секунду задержала дыхание, пытаясь уловить тот самый тон его голоса, представить, как бы он это говорил. Спокойно. Без оправданий. Как будто весь этот хаос был для него просто ещё одним протоколом, который нужно выполнить. И в этом была его ошибка. Если он так открыто нарушает свои же порядки, значит, уверен в своём преимуществе. А уверенность — это всегда слепая зона. «Значит, и я узнаю про него всё, что смогу найти», — подумала София. И первым в этом списке стояло имя, которое не давало покоя: Вескер. Связан ли проект «Штамм R» с этой фамилией? Если да, то в уравнение добавляется ещё одно неизвестное. А если нет — значит, Браун подбрасывает ложные следы. В любом случае это была зацепка. Дома она скинула туфли, налила вина, села на диван и включила старый сериал, где никто не умирал от вирусов, и никто не пытался ею манипулировать. Неожиданно на телефон пришло СМС от Мэри: — Знаю, что не спишь, поэтому жду подробностей о встрече. Уголок губ дрогнул в слабой улыбке, и девушка напечатала ответ: — Боюсь, если начну писать, то закончу только к рассвету. Поэтому предлагаю завтра встретиться в кафе на углу 45-й Мейн-авеню и всё обсудить, а рассказать есть что… — Теперь я точно не усну! Мне жутко интересно! — от этого сообщения София рассмеялась в голос. — Завтра ты всё узнаешь, всего лишь несколько часов без информации. В 10 удобно? — Ладно… завтра в 10. И не забудь поесть! Доброй ночи. Девушка прочитала ответ и бросила взгляд на бумажный пакет, стоявший на столешнице. «Поесть всё-таки стоит». София забрала контейнер и вновь уселась перед телевизором. Она сделала глоток вина и взяла планшет; пальцы замерли над клавиатурой. Потом решительно вбила: «Вескер». Выпало несколько ссылок. Первая вела на статью про Umbrella Corporation — сухую, будто из учебника истории: «Крупная фармацевтическая корпорация, деятельность которой была прекращена после раскрытия планов по разработке биологического оружия. В ходе правительственного расследования были выявлены многочисленные нарушения этических норм и проведение незаконных экспериментов над людьми. Организация ликвидирована, архивы частично засекречены». София бегло пробежала глазами по строчкам. Всё звучало так… стерильно. Как будто кто-то взял кошмар и переписал его в пресс-релиз. «Планы раскрыты, организация закрыта». Ни имён, ни подробностей — только общие фразы. Она хмыкнула, но в этом звуке не было веселья. — Частично засекречены, — повторила она вслух, будто проверяя, как эти слова отзываются внутри. Если архивы засекречены, значит, кто-то до сих пор решает, что миру можно знать, а что — нет. И если Браун так спокойно бросает имя Вескера, будто оно должно всё расставить по местам, значит, он знает, где лежат эти «незасекреченные» кусочки. А если знает он, то знает и Гидеон. «Нарушения этических норм»… Она поморщилась, будто от кислого. Для кого-то это просто слова в отчёте. А для неё — это запах безнадёжности и чужой голос, который уверял, что всё будет хорошо. И сейчас доктор Гидеон говорил теми же интонациями. Ровно. Уверенно. Как человек, который знает, что ты всё равно согласишься, потому что тебе некуда деваться. — Ну уж нет, — прошептала София, закрывая вкладку. — На этот раз я не буду той, кто просто кивает. И от этой уверенности, от этой холодной собранности у неё внутри что-то дрогнуло — странное, колючее любопытство. Он был опасен, это она чувствовала кожей. Но он был и прав в чём-то таком, что она пока не могла назвать. «Готов предоставить вам всё необходимое для продолжения исследования...» «…могу дать возможность сформировать ядро исследовательской группы…» Девушка вспоминала его слова и то, как они звучали тогда и сейчас. Это выглядело не как привилегия, а как обязанность. Не подарок, а инструмент, который должен быть у того, кто берётся за работу. И в этом тоже была его странность: он не пытался её очаровать. Он просто давал ей то, что ей нужно, и ждал результата. Это было… честно. По-своему. И от этой странной, неудобной честности ей становилось ещё сложнее решить, как к нему относиться. Часы показывали четверть двенадцатого. Девушка вновь сделала глоток и решила ещё немного посмотреть сериал. Удивительно, как затягивали такие простые и порой глупые ситкомы. Конверт лежал на кофейном столике, смотрел на неё как молчаливый вызов. София поставила бокал на гладкую поверхность, не отводя от него взгляда. И вдруг заметила то, чего не увидела раньше: на гладкой бумаге, рядом с её фамилией, едва проступал крошечный след — будто кто-то провёл по ней пальцем, оставив лёгкий мазок. Не грязь, не пятно, а именно след касания. Она наклонилась ближе, прищурилась, пытаясь поймать этот след под другим углом. Глянцевая безупречность его слов и этот крошечный, почти человеческий след — будто он на секунду забыл быть предельно точным. «Это не случайность», — пронеслось в голове. И вдруг её накрыла странная пустота: все возможные выводы, которые она уже начала складывать, рассыпались, не успев оформиться. София машинально потрогала край конверта, но тут же отдёрнула руку, будто опомнившись. Она выпрямилась, отодвигаясь от столика, и медленно выдохнула. Сейчас она не сможет собрать из этого ничего толкового. «Ошибаться сейчас нельзя. Пусть сегодня будет только вино и этот сериал. Остальное — завтра». Утро пахло мокрым асфальтом и кофе из ларька у входа в парк. София бежала, и каждый шаг отдавался в висках не столько усталостью, сколько привычкой: если она не пробежит эти три километра, ночные смены и бесконечные протоколы начнут давить вдвое сильнее. Она знала, что такой ритм — это не забота о себе, а попытка не дать телу «развалиться» раньше времени. На повороте она замедлилась, перешла на шаг, чувствуя, как дыхание выравнивается, но пульс всё ещё стучит слишком громко. Рядом пробежала собака, потянув поводок; мама с коляской улыбнулась, будто они уже сто раз встречались на этой дорожке и знали друг друга. Здесь не было протоколов, не было закрытых уровней доступа, не было фамилий, выведенных ровным почерком. Но и не было иллюзии, что она делает что-то «здоровое». София остановилась у ларька, кивнула знакомому бариста. — Как обычно? Двойной эспрессо, без сахара? — Просто эспрессо, — сказала она, чуть помедлив. — Но всё равно крепкий. Если я сегодня ещё раз увижу отчёт Брауна, то забуду, как вежливо разговаривать. Так что кофе обязателен. Бариста хмыкнул, будто слышал это уже не в первый раз. — Не боитесь, что он узнает, как вы о нём отзываетесь? — О, поверь, он в курсе, я уверена. Спасибо! — усмехнулась София и, махнув рукой на прощание, прошла к одной из лавочек. Присев на неё, она сделала первый глоток — горячий, горький, ровно такой, какой ей сейчас был нужен. И на секунду замерла, прислушиваясь к себе. Пульс все еще отдавал в висках. «Надеюсь, сердце не решит объявить забастовку прямо сейчас». Вирусолог немного прикрыла глаза и откинулась на спинку скамьи. «Итак, сегодня нужно будет обсудить с Мэри странную встречу и предложение доктора Гидеона. А еще обсудить с ней «команду», которую мне разрешили взять с собой». И тут неожиданно раздался звонок. София достала телефон. На экране высветилось: «Мэри». Она нажала на кнопку приема вызова. — Привет, Мэри. — Доброе утро! Не забыла про нашу встречу? А то я приеду к тебе за подробностями! — Конечно, нет. Я сейчас в парке, только закончила пробежку, сейчас забегу домой и в кафе. — Ты опять начала день с кофе, который по крепости мог бы считаться химическим оружием. София слабо улыбнулась. Девушка знала, что Мэри пьет кофе только с молоком и, желательно, с двадцатью ложками сахара. — А ты опять позвонила, чтобы убедиться, что я не рухну где-нибудь под деревом. — Кто-то же должен, — усмехнулась Мэри. — Эй, я вообще-то тут пытаюсь соблюдать режим и все такое, — ответила София с ноткой недовольства. — Я знаю, что ты бегаешь, чтобы не развалиться от твоего графика, а не потому, что внезапно полюбила спорт. Но хотя бы так. — Хотя бы так, — повторила София, делая еще один глоток. — Зато сегодня я не проверяла одно и то же письмо пять раз, прежде чем отправить. Считаю это прогрессом. Девушка улыбнулась, представляя себе, как Мэри закатила глаза. — Перфекционизм — это у тебя не привычка, это встроенный протокол. Ладно, пойду собираться. До встречи. Девушка сбросила вызов. Посидев еще немного, просто наслаждаясь утренними лучами, она пошла домой готовиться к встрече. В кафе, несмотря на ранний час, было довольно много людей. Играла ненавязчивая музыка. Пахло выпечкой и свежеприготовленным кофе. Мило беседовала пожилая парочка, сидящая около окна за дальним столиком. Мимо сновали официанты с подносами. Бариста готовил очередной заказ за стойкой и иногда напевал песню. Семья, сидящая за соседним столом, обсуждала предстоящую поездку за город. Маленькая девочка то и дело вскрикивала: «Скоро я поеду к бабушке и дедушке!». София сидела за столиком и мило улыбалась, слушая их разговор. На часах было пятнадцать минут одиннадцатого, когда в кафе зашла Мэри. Заметив девушку, она тут же направилась к ней. София встала, чтобы поприветствовать подругу. — Доброе утро опаздывающим, — она обняла медсестру и указала на диванчик. — Присаживайся. — Ну прости, я уже не так молода, чтобы догнать отъезжающий автобус. Заказала что-нибудь? — улыбаясь, ответила Мэри. — Нет, решила дождаться тебя. — Девушка присела напротив и сложила руки перед собой, глядя на женщину. Мэри открыла меню, скользнула взглядом по строчкам, но, заметив, что София просто сидит и смотрит, строго проговорила: — Нет и еще раз нет. Я потерплю еще пару минут, но сначала еда. И я надеюсь, это будет не очередная кружка смолы, которую ты гордо называешь кофе, а что-нибудь, что пахнет как еда, а не как химическая лаборатория. Девушка рассмеялась и тоже раскрыла меню: — Ладно, ладно. Ты победила. Они быстро сделали заказ, и, когда официант ушел, Мэри сложила руки так же, как и София, и заговорщицким тоном произнесла: — Вот теперь я хочу знать все. — Даже не дашь мне откусить первый кусочек от сэндвича? — поддела ее София, потянувшись к стакану с водой. — Если сейчас не начнешь рассказывать, я стану бросаться в тебя салфетками, — Мэри прищурилась. — Ну? Как тебе этот Гидеон? Такой же скользкий тип, как Браун? София на секунду замерла, потом медленно покачала головой: — Не такой. Браун — про власть и самолюбование. Ты сама знаешь, он хочет, чтобы на любое его предложение все падали в обморок от его гениальности. А если нет, то ты, как он там сказал… Ах да, «головная боль». — Серьезно? Он позволил себе так говорить в присутствии другого человека? — Мэри нахмурилась. — О, поверь, в тот вечер я услышала много «лестного» в свой адрес, — усмехнулась София, вспоминая тот разговор. — И как на это отреагировал доктор? Подруги прервались на мгновение, так как подошел официант и принес их заказ. София обхватила руками кружку и произнесла: — Он… не стал ни защищать меня, ни поддерживать. — Девушка сделала первый глоток и посмотрела в окно, давая себе секунду на размышления. Мэри обратила внимание, что София опять перенеслась в тот вечер, и не стала задавать следующий вопрос, просто ждала. Тем временем вирусолог продолжила: — И знаешь, что странно? — София вновь посмотрела на медсестру. — От этого мне стало спокойнее. Если бы он бросился меня защищать, я бы сразу поняла: это часть его игры. А он просто… обозначил границы. Предложил место и ресурсы, чтобы продолжить исследование. Даже потом догнал меня в коридоре и сказал, что Браун всегда «все окрашивает в свои тона». Как будто он тоже устал от этих спектаклей. Мэри тоже выпила кофе и произнесла: — Это же хорошо. Значит, он увидел в тебе реально сильного исследователя и личность. Разве не этого ты хотела? — Да, но вопрос в другом: что вижу я, смотря на него? — ответила девушка. — И что же ты видишь? — Мэри наметила улыбку, которую тут же спрятала за чашкой. София ухмыльнулась: она поняла, что Мэри имеет в виду, и сказала: — Список вопросов страниц на сто. — Хорошо, давай подытожим. Он тебя не спасал… но и не бросил, — медленно произнесла Мэри, будто складывая картину. — Он не пытается тобой управлять, а предлагает тебе работать. — Или проверяет, насколько я готова быть удобной, — сухо добавила София. — Может, и так. Но ты ведь не будешь удобной. Ты задашь все вопросы из своего списка. София слабо улыбнулась: — Это он, кстати, отметил, как мое преимущество. Мэри медленно кивнула, будто примеряла эти слова на себя: — То есть он не хочет послушную. Он хочет того, кто будет задавать неудобные вопросы. — Именно. Прежде чем Мэри успела что-то сказать, София потянулась к сумке и достала конверт. Положила его на стол между тарелками, как будто боялась, что он сам по себе начнёт говорить, если его держать в руках. — А еще вчера вечером это оставили у консьержа. Только фамилия. Ровным почерком. Мэри нахмурилась, наклонилась чуть вперёд, но не стала трогать конверт. — Ты его открывала? — Нет. Хочу сделать это завтра в своём кабинете. Там у меня все черновики, все заметки по штамму R. Хочу сравнить: что нашли они и что есть у меня. Помедлив, девушка добавила: — И я думаю, это проверка. — Проверка на что? — На то, насколько я готова рисковать. Если я проглочу это молча — значит, я удобная. Если начну сверять, искать нестыковки — значит, я та, кто ему нужен. Мэри помолчала, постучала пальцем по краю своей чашки. — И ты думаешь, это от него? — Почти наверняка. И знаешь, что меня царапает? Там нет ни «пожалуйста», ни «срочно», ни даже точки в конце. Просто фамилия. Как будто он уверен, что я и так всё пойму. — Или проверяет, насколько ты любопытна. София согласно кивнула: — Вот именно. Поэтому я не хочу открывать его на бегу. Хочу, чтобы рядом были мои записи. Чтобы видеть разницу. Девушка подняла глаза на Мэри: — Ещё он предложил собрать команду. Сказал, что ресурсы позволяют. Но я не знаю, кого могу взять. И уверена ли я, что вообще хочу брать кого-то. Мэри понимающе кивнула: — Ты не знаешь, что тебя ждет, и не хочешь выдергивать других людей из привычной жизни. — Да. Вдруг все окажется сложнее, чем я думаю? — Тогда пусть я буду тем, кто ждёт снаружи. Ты можешь держать со мной связь. Не каждый час, не ради отчётов. Просто: «Все хорошо, я в порядке». София долго смотрела на неё, как будто хотела запомнить это лицо, это кафе, этот момент, где всё ещё можно было просто сидеть и пить кофе. — Договорились. — А доктор Гидеон? Что ты ему скажешь? — Скорее всего, я соглашусь, — тихо сказала София. И, будто чтобы закрепить это слово, сжала пальцами край стола. После разговора с Мэри напряжение не ушло — оно просто сменило форму. Теперь оно ждало её в клинике: в конверте, в данных, которые нужно было проверить до встречи. София решила добраться до своего кабинета и наконец открыть злополучный конверт. Клиника встретила её привычной атмосферой. Медсёстры ходили от поста к палатам. Кто-то развозил подносы с препаратами, лаборанты в коридоре обсуждали очередной отчёт по анализам. В ординаторской над книгами склонилась парочка практикантов. «Видимо, готовятся к очередному допросу от Мартинса», — подумала София и улыбнулась. Она помнила того старика. Когда она только начала работать, он устраивал ей настоящий экзамен, спрашивая всё: от правил асептики до фармакологического действия различных препаратов. Девушка понимала, что такая же участь ожидает и этих ребят, если они решат остаться здесь. Когда она шла по коридору в свой кабинет, кто-то окликнул её. — Доктор Вудс! — это был Дэниел, молодой лаборант, который устроился через пару лет после её прихода в клинику. — Здравствуй, Дэниел. — Девушка замедлилась, чтобы парень догнал её. — Добрый день. Не ожидал вас тут увидеть, у вас же сегодня выходной, — Дэниел поравнялся с девушкой. — Да, но я пришла по личному делу, — ответила вирусолог. — Я понял, — ответил лаборант. София остановилась и, улыбнувшись, посмотрела на парня. — Ты просто решил догнать меня, чтобы поздороваться? — Я… да. То есть нет. — Парень смутился и отвёл взгляд. — Это правда, что вы уходите? Девушка удивлённо посмотрела на Дэниела. — Откуда такая информация? — Сегодня на утренней планёрке доктор Браун сказал, что вас переводят в другую клинику. — Опять Браун, куда же без него, — София вздохнула и закатила глаза, но тут же постаралась смягчить жест лёгкой улыбкой, чтобы Дэниел не подумал, будто она злится на него. Однако парень смутился ещё больше, и Софии показалось, что он немного покраснел. — Простите, но слухи расходятся быстро. А тут такая новость. Когда увидел вас, решил спросить напрямую. Девушка постаралась ответить как можно мягче: — Не верь всему, что он говорит на планёрках. Ещё ничего не решено. София хотела было попрощаться и пойти дальше, но Дэниел снова замялся, переступил с ноги на ногу, будто решался на что-то. — Если… если вдруг что-то понадобится, — тихо сказал он, глядя куда-то в сторону, — я могу помочь. — Спасибо, Дэниел, — сказала девушка и продолжила путь. Пока она шла по коридору, в голове щёлкнуло: Дэниел не просто хороший лаборант — он исполнительный, внимательный, отчёты всегда сдаёт вовремя. Он сможет стоять у панели и спокойно говорить: «Датчик 12 снова теряет сигнал», пока она будет разбираться, почему этот сигнал вообще важен. Наконец добравшись до своего кабинета, София закрыла за собой дверь, будто отрезая этот шумный, полный слухов коридор от своего убежища. Она выложила на стол конверт и открыла ноутбук. Пальцы привычно забегали по клавишам, открывая папки, сверяя даты, прогоняя кривые графиков через свои формулы. Девушка ещё раз просмотрела данные. Только после этого София взяла конверт в руки и вскрыла его. Внутри лежали несколько файлов с общей информацией, флешка и сложенный вдвое листок. Сначала девушка быстро просмотрела общую информацию. На листах были сухие, но пугающие цифры: штамм R демонстрировал аномальную устойчивость к стандартным ингибиторам — эффективность препаратов падала до 17 % уже на третьей стадии. В графе «Потенциал мутации» стоял красный маркер: «Высокий, вероятен переход к воздушно-капельному типу передачи при температуре выше 37,2 °C». Внизу страницы мелким шрифтом шло примечание: «Данные предварительные». Затем её внимание привлёк тот самый листок. София взяла его и развернула. На нём ровным почерком было выведено: «Начните отсюда. В. Г.». Вирусолог бросила взгляд на флешку. — Начните отсюда, — повторила она вслух, и в этом «отсюда» ей послышалось что-то почти безжалостное. Не «пожалуйста», не «надеюсь, это поможет», а сухой приказ, замаскированный под предложение. Вирусолог покрутила флешку в пальцах. Металл был холодным, без опознавательных знаков. Девушка вставила её в компьютер и открыла папку с названием «Штамм R». Через полчаса изучения София откинулась на спинку кресла и потёрла переносицу. В её файлах проценты были округлены, графики шли с шагом в пятнадцать минут, потому что оборудование клиники Фервью просто не могло дать больше. Не идеально, но в пределах допустимой погрешности. Шаг в две минуты. Датчики ловили даже микроскачки температуры — будто кто-то провёл по коже ногтем. Алгоритмы пересчитывали стабильность в реальном времени, и от этой безжалостной точности у Софии внутри всё сжалось. — Вот оно, — тихо прошептала София, глядя на свой экран. Значит, она не ошибалась: штамм действительно вёл себя иначе на более чувствительных датчиках. Её взгляд зацепился за один из скачков — почти незаметный, будто дрожь по коже. Она увеличила фрагмент, сверила с собственными данными: там, где у неё стояла ровная линия погрешности, у Гидеона график делал крошечный, но уверенный изгиб. «Это не погрешность, — подумала она. — Это было всегда. Просто я не могла этого увидеть». «Оборудование доктора Гидеона было не просто мощнее, а настолько точнее, что мои расчёты здесь — как компас без стрелки», — подумала про себя девушка. Ей вдруг стало не по себе не из-за масштаба данных, а из-за того, насколько по-другому они заставляли смотреть на её собственные записи. Там, где она гордилась аккуратностью, теперь виделась слепота. Там, где считала, что держит ситуацию под контролем, обнаруживалась щель, в которую мог проскользнуть вирус — и проскользнул. Она тихо выдохнула, принимая поражение. «Ладно, — сказала она себе. — Теперь я знаю, где не видела. Теперь я буду смотреть иначе». София встала, подошла к окну. За стеклом город жил своей обычной жизнью: машины, люди, ларьки. Она провела ладонью по лицу, чувствуя, как усталость накатывает волнами. Одна она не вытянет. Даже если ей дадут доступ ко всем протоколам, без человека, который будет держать на контроле аппаратуру, следить за показаниями и подстраховывать на стыке систем, она просто утонет в потоке данных. София вспомнила фразу лаборанта: «Если… если вдруг что-то понадобится… я могу помочь». София на секунду замерла, а потом усмехнулась собственной логике. А ведь он действительно отличный вариант. Дэниел — тот, кто не даст ей утонуть в данных. Если она собирается идти по этому пути, ей нужен кто-то, кто будет стоять у панели и помогать ей фиксировать каждое изменение. И, что не менее важно, он не будет задавать лишних вопросов. София вышла в коридор, чувствуя, как тишина собственного кабинета вдруг стала давить. Ей срочно нужен был глоток чего-то привычного, заземляющего. Взгляд сам собой скользнул к кофейному автомату в конце коридора. «И заодно подойду к Дэниелу, — подумала она. — Скажу прямо: ты мне нужен как координатор. Без драм. По делу». Она уже сделала пару шагов, когда краем глаза заметила движение у поста медсестёр. И сердце тут же пропустило удар. Браун. В своём неизменном, идеально сидящем халате, с планшетом в руке, он неторопливо просматривал что-то на экране, а потом поднял взгляд — ровно на неё. «Если я сейчас развернусь и быстро уйду, он заметит?» — мелькнуло в голове. София даже чуть повела плечом, будто проверяя, получится ли сделать вид, что она шла совсем в другую сторону. Но Браун уже шагнул вперёд, словно заранее знал, что она не станет убегать. — Доктор Вудс. Как удачно, что вы здесь. Даже в свой выходной. София заставила себя не закатывать глаза. — Изучаю данные, которые прислал доктор Гидеон. Хочу дать ответ до оформления. Лицо Брауна на секунду исказилось, будто он попробовал что-то кислое. — Виктор, значит, не стал ждать моего согласования. — И каков же Ваш ответ? — Я согласна рассмотреть перевод в Роудс-Хилл. Браун ухмыльнулся: — Что ж, жаль, что вы нас покидаете. Я передам ваш ответ доктору Гидеону. Завтра назначим вам встречу и всё оформим по регламенту. В этой фразе — «я передам», «назначим» — было ровно то, что её раздражало больше всего: он говорил так, будто это он принимает решения, будто без его подписи даже воздух в клинике не имеет права двигаться. — Мне важно сразу обозначить условие, — сказала София чуть твёрже. — Я уже решила, кого беру с собой. Мне нужен координатор по системе мониторинга — Дэниел Картер. На лице Брауна мелькнуло что-то похожее на лёгкое недоумение, будто она попросила не сотрудника, а деталь со склада запчастей. Но он быстро спрятал эту реакцию за привычной маской деловой собранности. — Координатор, значит, — медленно повторил он. — Хорошо. Я внесу это в заявку. Но окончательное решение по составу команды принимает руководство объекта. Последняя фраза прозвучала как мягкое, но отчётливое напоминание: «Не забывай, кто тут устанавливает правила». София кивнула, не споря. Сейчас спорить было бесполезно. — Спасибо, — сухо сказала она. — Тогда жду вашего уведомления о встрече. — Не беспокойтесь, — снова кивнул Браун. — Вас известят. Она наконец дошла до автомата, нажала кнопку, и через несколько секунд в пластиковый стаканчик полился тёмный густой кофе. Пальцы подрагивали; она сжала их в кулак, чтобы спрятать это движение. Сделав глоток, она на секунду закрыла глаза. Кофе был горячим и горьким — как раз таким, чтобы смыть с языка привкус разговора с Брауном. «Завтра скажу Дэниелу прямо: ты идёшь со мной. Без драм, просто по делу». София решила больше не задерживаться в клинике. Она заглянула в кабинет, собрала документы и флешку. Накинув пиджак, девушка направилась домой. Прогуливаясь по улице, она достала телефон, нашла нужный контакт и нажала вызов. — Алло? — голос Мэри звучал тепло, будто она только что смеялась над чем-то своим. — Софи? Всё в порядке? — Да, ещё раз привет, — проговорила с улыбкой София. — Решила набрать, чтобы не идти по улице и не говорить сама с собой. Мэри рассмеялась: — Ты и так иногда это делаешь. Рассказывай. София не стала вдаваться в детали про Брауна и его ядовитые интонации. Вместо этого она сказала самое главное: — Я согласилась рассмотреть перевод. И я решила, кого возьму с собой. Дэниел Картер. — О, Дэниел. Хороший вариант, парень ответственный и надёжный. По крайней мере, никогда не видела, чтобы он спал на планёрках. София засмеялась: — Да, это показатель, даже я иногда на них засыпаю. — Отлично! Теперь я спокойна, что ты будешь не одна, а у тебя появится надежный помощник. Ты сейчас где? — Решила прогуляться — ответила девушка, делая глубокий вдох. Мэри хотела что-то сказать, но вдруг резко прервалась. На том конце провода София услышала грохот. — Ричард, а ну поставь вазу на место! Что я тебе говорила! Боже, этот ребенок не исправим… — Мэри сказала это строго, но девушка знала, как она любит своего внука. София слушала её ворчание с умилением и сказала: — Ладно, я слышу, у тебя там хватает забот. Идти спасай вазу, но, если понадобится помощь, сразу звони, пока. — Да, я побегу, а то дом превратится в развалины. Пока! Девушка сбросила звонок и продолжила свою прогулку. Квартира встретила её полумраком и тишиной. Она скинула обувь, бросила сумку на тумбу и прошла на кухню. София поставила чайник, подошла к окну и посмотрела на город, где огни зажигались один за другим. Здесь, среди этих окон, жизнь шла своим чередом: кто-то готовил ужин, кто-то укладывал детей спать, кто-то просто смотрел в темноту и думал о своём. Телефон тихо звякнул. Сообщение пришло с незнакомого номера. Никаких подписей, никаких лишних слов. «Завтра в 11:00. Переговорная B. Захватите с собой документы, которые Вам передали. В.Г.» София перечитала сообщение дважды. Никакого «я передам», никакого «мы назначим». Просто факт. Просто время. И инициалы, от которых в груди вдруг стало чуть спокойнее: значит, доктор Гидеон не ждёт, пока ему что-то «передадут». Он сам держит руку на пульсе. София знала, что, соглашаясь, подписывается не просто на новую должность, а на игру по чужим правилам — и всё равно сделала этот шаг. — Ну вот, — прошептала она. — Теперь официально. И в этой фразе было сразу всё: усталость, принятие и крошечное облегчение от того, что больше не нужно тянуть.