Хранители Узушио

Несколько следующих дней пролетели незаметно. Для взрослых — совершенно обычно. Для троих детей... Они стали началом большого секрета. Каждое утро Рен и Аёми встречались у старого моста. Никто уже не удивлялся. Минато видел, как сын, едва закончив завтрак, убегает со двора. Микото только улыбалась, наблюдая, как Аёми, проверив, не забыла ли закрыть дверь, исчезает за поворотом улицы. Все привыкли. Рен и Аёми всегда были вместе. --- Сарай постепенно менялся. Сначала дети принесли ещё одно старое одеяло. Потом небольшую деревянную миску. Через день появился маленький фонарь. Ещё через несколько дней Рен где-то раздобыл старый ящик. Перевернув его набок, он торжественно объявил: — Это теперь кровать. Аёми долго смотрела на сооружение. Потом тихо сказала: — Нет. Рен сразу сник. — Почему? — Потому что кровать должна быть мягкой. Она сняла свой старый плед. Аккуратно сложила его внутри ящика. Только после этого удовлетворённо кивнула. — Теперь кровать. Рен широко улыбнулся. — Нам нужна ещё мебель! — Это сарай. — Пока сарай. Он сказал это совершенно серьёзно. Так серьёзно, что Аёми невольно посмотрела вокруг. Солнечный свет пробивался сквозь щели в крыше. В воздухе кружились пылинки. Где-то в углу стояли старые бочки. Пахло деревом. Сеном. И немного сыростью. Это действительно был обычный старый сарай. Но... Почему-то здесь становилось уютнее с каждым днём. --- Лисёнок привыкал к людям удивительно быстро. Он всё ещё пугался резких звуков. Вздрагивал, если где-то громко хлопала дверь. Иногда во сне жалобно поскуливал. Тогда Аёми осторожно гладила его между ушами. И он почти сразу успокаивался. Однажды Рен заметил на его боку старый шрам. Совсем тонкий. Едва заметный. Он осторожно провёл рядом пальцем. — Больно? Лисёнок тихонько фыркнул. Аёми тоже посмотрела на шрам. — Наверное... Его кто-то ранил. Рен нахмурился. Он долго молчал. Потом неожиданно произнёс: — Как можно обидеть такого маленького? Аёми не ответила. Потому что знала. Люди иногда причиняют боль даже тем, кто совсем беззащитен. --- Через несколько дней у них появилась новая привычка. Каждый раз, приходя в сарай, они первым делом здоровались. — Доброе утро. — Мы пришли. Лисёнок уже узнавал их шаги. Ещё до того, как дверь открывалась, он поднимал голову. Иногда смешно перебирал лапами. А потом, стоило детям войти... Несся навстречу так быстро, как только позволяли его маленькие лапы. Особенно он радовался Рену. Тот каждый раз смеялся. Поднимал зверька на руки. И начинал разговаривать с ним так, словно тот понимал каждое слово. — Ну что? Как сегодня настроение? Опять кусался? А? Лисёнок в ответ облизывал ему нос. — Ай! Не лицо! Аёми тихо смеялась. — Кажется... Он считает тебя странным. — Это почему? — Потому что ты всё время разговариваешь. — А ты нет? — Нет. — Ты тоже разговариваешь. — Только с вами. Рен на секунду задумался. Потом широко улыбнулся. — Значит... Мы особенные. Аёми опустила глаза. И совсем тихо ответила: — Да. Особенные. --- В тот день они задержались дольше обычного. На улице начинало темнеть. Сарай медленно погружался в сумерки. Лисёнок уже спал. Свернувшись клубком прямо между ними. Рен сидел, прислонившись спиной к стене. Аёми устроилась рядом. Они молчали. Почему-то говорить совсем не хотелось. Тишина была правильной. Спокойной. Рен первым нарушил её. — Аёми. — М? — Когда-нибудь... У нас будет настоящий дом? Она не сразу ответила. — Конечно. — Большой? — Не обязательно. — Тогда какой? Аёми задумалась. Потом улыбнулась самой уголками губ. — Такой... Куда всегда можно вернуться. Рен посмотрел на неё. Потом — на спящего лисёнка. Потом снова вокруг. На старые стены. На деревянный ящик. На потрёпанное одеяло. На маленький фонарь. И неожиданно понял... Дом — это не стены. Дом — это место, где тебя ждут. Он ещё не знал, что спустя много лет именно эти слова станут основой всей его мечты. Мечты, ради которой он будет готов изменить судьбу Узушио.