Отмеченные

      Гретта Доусон обычный подросток, ей всего шестнадцать, но она уже знала, кем она станет, когда закончит школу. Таких, как она, учителя называли «отличницами», а вот одноклассники, наоборот, в выражениях не стеснялись, обзывая её очень грубо, иногда даже нецензурно, кто посмелее, но ей всё равно, у неё есть задача — стать фармакологом, а остальное — ерунда. Её уже заметили некоторые университеты, приглашая к ним учиться, когда она окончит школу. Ей осталось всего три года, а потом она будет приносить пользу всему миру, изучая действия лекарств и ища новые, более эффективные и современные формулы препаратов от различных заболеваний. Она знала, что у неё всё получится. Она не сомневалась в своих умственных способностях. Мама с папой называли её «наш любимый вундеркинд», они в неё верили. Родители поддержали её в выборе профессии, на своём не настаивали, хоть и хотели, чтобы она пошла на экономический или бухгалтерский факультет, чтобы продолжила бизнес отца и матери, которые держали свою аудиторскую контору.       Её семья никогда не нуждалась в деньгах, они были вполне обеспеченными людьми, но Гретта настаивала на том, чтобы она ездила в школу и из школы на автобусе. Она была немного замкнутой и стеснительной девушкой и осознавала свою проблему, именно поэтому она настояла на школьном транспорте, а не на личном автомобиле, хоть родители ей и предлагали купить авто специально для неё. Но Гретта была непреклонна в своём решении и понимала, что если она пересядет на личный транспорт, то точно потеряет связь с обществом и никогда не научится коммуникации, а так хотя бы был какой-то, пусть и малюсенький шанс исправиться.       Это было не единственной причиной, почему она всё же решила продолжить ездить на школьном автобусе. Была ещё одна — Кевин Долорес. Высокий парень, широкоплечий с очень развитой мускулатурой. Спортсмен, который занимался плаванием. Гретта всегда отмахивалась, кричала громче всех о том, что эти глупые мальчишки её не интересуют, когда кто-то из одноклассниц начинал обсуждать тему парней. Гретта не только озвучивала это вслух, она ещё и внутренне вела борьбу с собой, постоянно проводя беседы о том, что думать о Кевине — верх глупости. Самое, что ни на есть дурацкое занятие. Она о Кевине и не думала. Почти. Она изредка в автобусе кидала на него короткие взгляды, если он сидел спереди, утыкалась в учебник, прячась, или смотрела в окно. А иногда он ей снился. И всё, правда. Больше ничего. Она не думала о нём перед уроками, на уроках и после. Она даже ни разу не ходила на соревнования, в которых он участвовал. Она узнавала (не специально, это важно) от своих одноклассниц, какое место он занял на соревнованиях, потому что одноклассницы всегда трепались о нём. Также от них же, она узнала, что ему семнадцать и что он встречался с Бьянкой Гарсиа — красавицей-черлидершей. Такие, как Кевин, не встречались с такими, как Гретта. Такие встречались исключительно с такими, как Бьянка. Такие, как Кевин и Бьянка не замечали таких, как Гретта.       Плечо снова зазудело. Гретта повела им в сторону, вперёд, назад, пытаясь почесать об ткань, чтобы не разодрать, не дай Бог, ногтями. Врач онколог-дерматолог мистер Джонсон, у которого она была на приёме, выслушав жалобы, рассматривал её родинки очень тщательно: сначала визуально, после сделал осмотр каждой родинки дерматоскопом, задавал очень много вопросов, поинтересовался, много ли появилось новых родинок и в каких именно местах. Родинок у Гретты было много, в основном — на спине. Врач попросил её показать, где именно чесалось.       — Покажите пальцем, пожалуйста. Только не чешите!       Гретта показала, тыкнув мягкой подушечкой указательного пальца в левую лопатку, где по её ощущениям был больший зуд. Где были те странные родинки, создавшие не менее странный рисунок на её теле.       — Какие интересные у вас родинки, — отметил доктор. — На левом плече. Как звезда.       — Вы первый, кто говорит, что это похоже на звезду, все остальные, кто их видел, говорили, что это перевёрнутая пентаграмма. «Метка дьявола» — так многие говорят, — Гретта попыталась улыбнуться, но её улыбка получилась настолько вымученной, что доктор обеспокоенно посмотрел на неё.       — Ну… Вообще, если присмотреться, то, да, на это тоже похоже, но я почему-то подумал на звезду пятиконечную. Итак, я вижу сухость кожных покровов всего тела. — Доктор снял одноразовые перчатки и выбросил их в мусорный контейнер, сел за свой рабочий стол и уткнулся в монитор компьютера, начиная усердно печатать на клавиатуре. — Можете одеваться. Возможно, это аллергическая реакция на что-то или реакция на новое средство гигиены, если вы меняли его. Вы меняли?       — Нет, обычно мама покупает мне одно и то же. Раньше такого не было.       — Я выпишу вам направление на сдачу крови. — Продолжил доктор. — Анализ общий, кровь покажет, есть ли у вас аллергическая реакция в организме или нет. Если вдруг есть, то нужно будет выявлять на что именно аллергия, путём вычисления и сдачи анализа уже на что-то конкретное. Ничего критичного я не заметил в ваших родинках. Удалять смысла не вижу. Зуд именно из-за сухости кожи. Не советую удалять, даже, если они вам просто не нравятся визуально и вы хотите удалить их чисто для эстетики. Ваши «метки» слишком красивы, они, в своём роде, оригинальны. Это ж надо так в звезду собраться! — доктор повернулся к Гретте и улыбнулся, она скромно улыбнулась ему в ответ, неловко топчась позади него. — Но, если вдруг, станет хуже, приходите на приём, не оттягивая. Удалим и отправим на гистологию. Пожалуйста, постарайтесь не чесать их, это может быть опасным. Советую купить вам детский крем, любой марки, не обязательно дорогой, но обязательно детский и жирный, и мазать им тело после каждого приёма ванной или душа на слегка влажное тело. Я бы ещё посоветовал вам не мыться мылом, а использовать гель для душа - щадящий, без сульфатов и парабенов. Знаете, если бы вы приобрели что-то из детской серии, было бы замечательно, там не так много добавок. Ну, собственно, всё. Не стоит переживать раньше времени, Гретта, я уверен, что как только сухость уйдёт, родинки перестанут чесаться. И не забывайте о солнцезащитных кремах.       — Хорошо, я поняла. Спасибо. До свидания.       — До свидания, Гретта.       Гретта вышла от доктора в приподнятом настроении. Он был единственным, кто сказал, что её родинки, как звезда. Это радовало.       На улице было жарко. Все синоптики вещали о том, что грядёт аномальная жара. Жара пришла. Действительно аномальная.       Гретта шла от доктора домой. Конец лета, скоро должен был начаться учебный год. Гретта ждала его с нетерпением. Она любила учиться, уроки были ей не в тягость. Разве что физкультура. По физкультуре преподаватель еле натягивал её на «В».       Гретта решила зайти в кофейню, находящуюся между её домом и больницей, чтобы купить себе какой-нибудь прохладительный напиток. Зайдя в помещение, Гретта остановилась. В помещении было душно. Один из потолочных кондиционеров, по всей видимости, сломался. Это очень чувствовалось, но всё равно на улице было жарче, чем здесь. Огромный телевизор, висящий на стене, показывал одно и то же. Гретта видела эту заставку везде, это крутили на радио и об этом писали в интернете, в городе повсюду были развешены предупредительные баннеры. Диктор — молодая и красивая женщина, вещала очень чётким, приятным, но строгим голосом:       — Мы не забываем предупреждать вас о том, насколько опасна для вашей безопасности и безопасности ваших близких сухая гроза. И самая главная её опасность — это пожары. Сухие грозы проходят без дождя. Молнии ударяют в сухую траву, деревья, постройки. Сухая гроза почти всегда сопровождается сильными порывами ветра, которые разносят искры. Мы просим вас сразу же звонить «девять-один-один», чтобы оперативные службы смогли справиться с огнём как можно быстрее и не позволили распространиться огню дальше. Вторая причина — это, непосредственно, сам разряд молнии. Если вы находитесь на открытом пространстве, вы становитесь мишенью. Что делать, если вы оказались в непосредственной близости от сухой грозы? Если вы находитесь в помещении: не подходите к электропроводке, по возможности отключите все бытовые приборы, не находитесь рядом с антеннами, не стойте у окна и водостоков. Если вы находитесь на открытом пространстве: отойдите от любых высоких объектов (деревьев, металлических конструкций), не ложитесь на землю, отключите мобильные телефоны…       — Здравствуйте. Один молочный коктейль. Эм, клубничный, — сделала заказ Гретта. Она всегда волновалась. Кассиры за стойкой так внимательно смотрели и слушали её, что она не могла смотреть на них, а смотрела куда угодно, бормоча свой заказ и надеясь не запнуться или не сморозить какую-либо глупость.       — Один клубничный молочный коктейль. С вас восемь долларов. Оплата наличными или по карте?       — По карте.       — Прикладывайте.       Терминал пропищал, с шумом выплюнул чек. Кассир оторвала его и положила на столешницу.       — Ожидайте.       Гретта отошла в сторонку, посмотрела на номер своего заказа. Она очень любила молочные коктейли. Почему-то раньше ненавидела клубничный, но сейчас распробовала и покупала его чуть ли не каждый день. Он вкусный и холодный. Маме она не говорила о том, что пила их каждый день, потому что мама бы опять ругалась, говоря ей о том, что у неё заболит горло и она заболеет в такую погоду. И добавила бы ещё, что нет ничего хуже — болеть в жару.       Гретта забрала свой заказ и направилась домой. Она допила свой коктейль не дойдя до дома и выбросила стакан в уличный мусорный контейнер. Мамы дома не было, папы тоже, она одна. У неё даже подруг не было, которых она могла бы пригласить к себе в гости, чтобы скоротать время. Или, возможно, самой сходить к ним, или погулять с ними. Зайдя домой, она поднялась в свою комнату и включила свой любимый сериал «Дневники вампира». Она знала наизусть почти все диалоги персонажей, уж больно ей нравилась эта история и актёры. За просмотром сериала время пролетело быстро. Когда родители вернулись с работы, она спустилась к ним на кухню, они вместе поужинали, посмотрели на ночь «Гарри Поттера» и улеглись спать.       Разбудил Гретту сильный раскат грома, она открыла глаза, присела на постели и испугалась молнии, сверкающей за окном. Она не сразу заметила движение, но услышала чужой голос.       — Где при-и-и-вя-я-я-за-анны-ы-ы-й?       — Что? Кто вы? Как вы сюда попали?       — При-и-и-вя-я-я-за-а-анны-ый?       — Кто вы?       Гретта попыталась сдвинуться с места, но не смогла, страх парализовал. Говорящий мелькал, приближаясь к ней, словно плохая компьютерная голограмма, сопровождающаяся помехами. Гретта поняла, что это, чем бы оно ни было, приближалось всё ближе и ближе. Она перепозла на другую сторону постели, подальше от голограммы, и поспешно слезла с кровати, выбегая из комнаты в коридор прямо босиком.       — Мам! Пап! В доме кто-то есть!       Голограмма следовала за ней, Гретта быстро спустилась по лестнице на первый этаж, открыла входную дверь и выбежала на улицу, крича о помощи.       — Помогите! В наш дом кто-то пробрался! Помогите!       И Гретта побежала. Она не могла сказать, почему она не забежала к родителям в комнату и почему она решила выбежать на улицу. Она не думала о последствиях. Она очень сильно испугалась и сделала то, что считала безопасным — побежала.       Она не понимала как оказалась среди каких-то кустов, она не понимала, где она находилась, но голограмма следовала за ней. Она никогда не была спортивной девушкой, поэтому быстро выдохлась. Споткнувшись о сухую ветку и запутавшись в ней ногой, Гретта упала на землю. Обернувшись назад, она увидела преследующую её голограмму, которая спрашивала у неё про какого-то привязанного. Она не смогла встать, потому что устала, потому что сильно ударилась коленом, потому что больше не могла бежать. Голограмма дотронулась до её плеча и Гретта провалилась в темноту.

***

      — Гретта! Гретта! Милая, ты где? — кричали обеспокоенные родители. Они услышали её крики и побежали к ней, но она уже выбежала на улицу и кричала о помощи и о том, что в дом кто-то пробрался. Отец сразу же набрал «911», вызывая полицию. Он проверил дом, но не нашёл следов взлома. Мать Гретты побежала следом за ней, но не смогла её догнать и потеряла из виду. — Гретта, милая, где ты?

***

      Гретта лежала на каком-то огромном пне, не могла пошевелить конечностями, только немного головой и глазами.       — О-от-ме-е-тка Дья-во-о-ла.       Ей было страшно, она плакала и звала маму с папой. Она никогда не чувствовала такой сильный страх. Голограмма оказалась рядом в считанные секунды и неожиданно рядом оказался доктор Джонсон. Она хотела сказать: «Наконец-то, помогите». Она расслабилась и успокоилась, что сейчас её спасут, но доктор подошёл к Гретте вплотную, залез на пень, и, нависая над ней, погладил её по щеке, стирая слёзы.       — Ты не связана с «привязанным», но ты сыграешь свою роль.       Гретта посмотрела на доктора с удивлением и поняла, что он не спасёт её. Он здесь не для этого. Доктор положил свою ладонь на её сердце и, зажмурившись, выпустил из себя молнию, передавая разряд через свою руку прямо в сердце Гретты. Она подумала, что это кошмар. Что она переволновалась из-за родинок, что слишком была возбуждена и немного взволнована, что вот сейчас она проснётся и поймёт, что это просто сон. Она не успела ничего сказать, потому что уже была мертва.       Гретту искали уже третий день: полиция, родители и волонтёры, но безуспешно. Девушка словно испарилась.