Шанс

      Сергей

      Телефон молчал уже второй час, благо передвижения Ваньки показывал в направлении нужного объекта, но не волноваться я не мог. С трудом удержался, чтобы не припарковаться в сторонке и не наблюдать знакомство Вани с его будущими работодателями — никто не гарантировал, что я не попаду на камеры зданий вокруг, да и на машине мужика из клуба подобное могло быть с большой долей вероятности, если, конечно, мы не ошибаемся, и «Шанс» — прикрытие чего-то масштабного. Фантазии в плохом смысле слова мне было не занимать, а тут ещё в цепочку уравнений ложился Ванька. И как бы не в буквальном смысле. От возможных промежуточных результатов, а я прекрасно понимал, куда внедряется Ваня, меня прошибал пот. На очередном вираже накручивания себя я в сердцах пнул по колесу машины.       — Свободное такси! — тут же объявили за спиной с дружелюбным южным акцентом.       Я повернулся, чтобы отказаться от щедрых услуг, но, увидев водителя, заткнулся. Нацепив на лицо праведный гнев, пнул ещё раз — уже более осторожно — другое колесо своего «танка»:       — За что только деньги дерут?!       Мысленно извинившись перед своей «малышкой», я дёрнул на себя жёлтую «Яндекс»—дверь. Оглядев салон, снова уставился на водителя.       — Чисто, не волнуйся, — усмехнулся тот уже знакомым саратовским говором и тронулся с места.       — Однако, — не удержавшись, хмыкнул я на маскарад.       — Романова велела перестраховаться, — серьёзно кивнул Левин, на съезде вклинивая такси между двумя легковушками, пропустив перед этим две готовых пустить его вперёд фуры. Непреложное правило «никогда не позволять блокировать свою машину грузовиками и другим крупным транспортом». — Тебя могли вести после «аварии». Каспийский бы сказал, если что, но лучше перебдеть.       — Какие ещё новости?       Полицейская машина, одного из членов экипажа которой сыграл второй Константин, вела меня некоторое время, после чего незаметно растворилась среди разношерстного потока на въезде в Алабяно-Балтийский тоннель.       — Паренька вашего вырубили снотворным, следов не найдёшь. Весь след — маленькая точка как от укуса комара, и та рассосётся за пару дней. Ромашин со старыми друзьями из «Скорой» договорился, они нам подыграли.       — А когда проснётся? — сто раз обговаривали, но я всё равно уточнял.       — Проснётся в подмосковной больничке. Ему популярно объяснят, что и как. Не волнуйся, присмотр будет на уровне. На связь с внешним миром тоже не выйдет. Такое вполне комфортабельное подобие тюрьмы.       Я коротко кивнул. Парнишка по сути ни в чём не виноват, кроме как в том, что работал в гей-клубе. Хотя в не таком уж далёком прошлом за это, и правда, можно было в больничку загреметь. Специального направления.       — Так что все — и полиция, и скорая — сыграли свои роли по сценарию, — заканчивал Левин короткий отчёт, выруливая с развязки на дорогу, прямым ходом ведущую в контору. — Выход цыганочкой Тихомирова я видел, он отлично сработал. Теперь главное, чтобы ему поверили. Надеюсь, вы были правдоподобны.       — Заткнись и притормози у «Макдональдса», — буркнул я. Подкол в голосе капитана мне точно не послышался. Разберусь потом, объяснюсь, в морду дам, но от Ваньки уже не откажусь.       — Не кипишуй, — неожиданно смягчился Левин. — Все за него волнуются, всё-таки, не в детский сад внедряем. Блинов его телефон круглосуточно ведёт.       — А маячок? — я помнил, что разговор точно был.       — Отказались в последний момент. Сам Иван и убедил, — выдохнул Левин, уже притормозив и делая вид, что закрывает заказ.       — Какого чёрта?! — зашипел я. Мне Ванька об этом умолчал.       — В клубе могут быть детекторы. Если бы и после обыска такой запищал, мы бы в лучшем случае труп нашли, а то бы и по всей Москве пепел собирали.       — Ты… о чём? — я похолодел.       — Это не точно… — рука Левина замерла со «сдачей», он прикусил губу и повернулся ко мне. — Клуб недалеко от ТЭЦ находится. Дёмыч проверяет, но есть основания предполагать, что неугодные ребятам люди пропадали навсегда именно там. Понимаешь меня?       Я понимал и одними губами выматерился. Более ни слова не сказав, я забрал «сдачу» и вышел из машины. Проводив взглядом тающий дымок выхлопной трубы, зашёл в популярный общепит. Перекусил сам, при этом одним глазом неотрывно следя за передаваемыми мне с телефона Каспийского передвижениями Вани, и ему самому взял двойную картошку, любимый биф-аля-рус с беконом и пирожок. Перехватить Ваньку или встретиться уже дома в первый день легенды в действии решать должен был я, и я выбрал первый вариант. И мне спокойнее, и пусть Ванькины наблюдатели сразу убедятся, что тот не врёт и действительно в «отношениях».       Чтобы не гадать и не смотреть на часы каждые пять минут, я решил пройти немного пешком, прежде чем нырнуть в метро и вернуться за оставленной машиной.

***

Ваня

      Ламинированные страницы неторопливо шелестели в тишине кабинета.       — Тихомиров Иван Фёдорович, — наконец произнёс человек за столом. — Родился первого января… Забавно, — хмыкнул человек, — одна тысяча девятьсот восемьдесят второго года в городе Москве. Адрес прописки… — шелест страниц продолжался.       — Квартиру после детдома дали, — прервал я, — но я там ни разу не был. Отжали, и не докажешь, что не расписывался в договоре купли-продажи. А бывшему детдомовцу не потягаться с бюрократией. Живу…       — Мы выясним, — человек ни на мгновение не оторвался от изучения паспорта. — Не женат. Детей нет. — Дочитав, человек сложил паспорт, продолжая держать его в руках, и наконец посмотрел на меня. — До конца ты, понятное дело, не знаешь, куда попал, но, если такой умный, как сказал Юрик, в общих чертах сообразил направление.       — Заднеприводное, — невозмутимо ответил я, сидел спокойно, не дёргаясь, даже когда рука человека с моим паспортом замерла на середине пути, как раз напротив одного из трёх мордоворотов.       — Можно и так сказать, — после небольшой паузы хмыкнул человек и всё же протянул мне паспорт. — Знаком с управлением?       — Придерживаюсь его всю сознательную сексуальную жизнь, — выдал я, не моргнув глазом.       — Это мы тоже выясним, — кивнул человек. — Меня зовут Александр Михайлович Спасский, и моё слово здесь главное и единственное к принятию. Об остальном позже, пока в общих чертах о работе. Вести всю электронику, следить за надёжностью защиты систем и баз, не допускать проникновения, пресекать хакерские атаки. Если ты, не глядя, расписал Юрику всю систему защиты, только глянув на открывшийся при включении программы экран, значит, знаешь и умеешь писать собственные ловушки.       — Уверен, что это вы тоже выясните, — ответил я спокойно.       Спасский коротко хмыкнул и подал знак. Моё сердце всё-таки зачастило, пока за спиной приближались шаги. Сверху нависла тень чего-то огромного, на левое плечо легла одна рука, придавив как бетонной плитой, а другая перенесла через правое… небольшой нетбук, который и положила на стол передо мной.       — Сетевая база, необходимая для работы клуба. — Спасский говорил, как гвозди забивал. Я очень надеялся, что не в крышку моего гроба. — После некоторых недавних событий — расскажем, когда проверку пройдёшь — Максим запускал её лично. Во избежание, так сказать. Дубль паролей у нас есть, но я хочу посмотреть, сможешь ли ты открыть её. Да — считай, собеседование прошёл. Но ты должен понимать, что если потом моим ребятам хоть что-то не понравится в твоей биографии, согреешь своим телом не только своего любовника, но и весь Пресненский район. И то не сразу.       Второй из мордоворотов, стоящий за спиной Спасского, чуть отвернул штору на окне. Я заметил только край частокола труб ТЭЦ, но и так было всё понятно. Стараясь не дёргаться, я посмотрел на перспективный урбанистический пейзаж и спокойно опустил глаза на нетбук. Открыл крышку, пальцы уверенно застучали по клавиатуре.       — Прошу, — спустя минуту и пять секунд я протянул нетбук Спасскому. — Защита неплохая, но я три раза натыкался на прорехи, которые при желании и наличии ума пробить не так уж сложно.       — Покажи и исправь.       Спасский махнул рукой третьему мордовороту, физиономией и комплекцией напоминавшему мне шкаф серверной. Тот и дышал, как гудело оборудование. Мордоворот за плечо поднял меня из кресла и слегка подтолкнул к Спасскому, а сам подошёл и замер с другой стороны. Чуть заметно дёрнув плечом, я склонился над нетбуком так, чтобы Спасскому было хорошо видно.       — Смотрите… — и медленно, объясняя каждое действие, переходя к следующему только после разрешающего кивка, я показал обнаруженные слабые места, закрыл прорехи и с помощью проверочного вируса продемонстрировал усовершенствованный уровень защиты.       — Молодец, — довольно кивнул Спасский. — Сейчас Юрик покажет тебе клуб и пока в общих чертах объяснит что где. На сегодня хватит, можешь ехать домой. Сажать тебя на цепь мы не будем. Пока. Здесь это либо заслуживают как особое удовольствие, либо получают бонусом. — Спасский кивнул в сторону окна, где стоящий там мордоворот снова приоткрыл шторку. — Проверка будет идти параллельно с твоей работой. Полное описание функционала завтра. Чёткого режима нет, устанавливай сам. Мне главное, чтобы к началу основной работы клуба — восьми вечера — всё работало. Покажешь себя, зарекомендуешь, подтвердишь, что достоин большего доверия, сможешь работать и из дома. А пока…       — Мой любовник — сова, и жутко не любит просыпаться без меня, — улыбнулся я. — Часов с двенадцати.       — Подходит, — кивнул Спасский. Никаких звуков я не слышал, но почти тут же дверь открылась, и в кабинет вошёл парень с набережной. — Юра, покажи Ивану клуб. Скажи Славику готовиться к вечернему шоу, — босс кивнул на работающий нетбук, — и позови мне Макса со вчерашним новым мальчиком. На него жаловались.       Юрик коротко кивнул сразу на всё, дождался, когда я дойду до него мимо мордоворотов, провожавших меня многоговорящими взглядами и, распахнув дверь, пропустил первым.

***

Сергей

      Разрекламированный каток у ГУМа переливался иллюминацией. Музыка орала так, что почти перекрыла отбившие восемь вечера куранты. Я сам не знал, в который раз вылез из машины и щёлкнул зажигалкой. Кто-то рядом проворчал, что нувориши совсем стыд потеряли — дымят в толпе людей, но мне было фиолетово во всех смыслах. Замёрзшие пальцы с трудом держали сигарету, уши покалывало, но за грудиной горело: страхом, тревогой, бесконечными часами ожидания.       Звонить Ване я не рисковал, зато похерил свидание Каспийского. Какая дама выдержит, когда её кавалеру каждые пять минут названивают. Без преувеличения. Костик, правда, на удивление «спасибо» сказал — дама оказалась скучной, как посылаемые наверх формальные отчёты.       Точного времени встречи Ваня не называл, и, по большому счёту, у меня пока не было весомых оснований нервничать. Но ничего поделать с собой я не мог, мне вместо башен Кремля мерещились трубы ТЭЦ.       Кто-то тронул за плечо, и я раздражённо замахнулся было с разворота.       — Полегче, я планировал провести ночь несколько иначе, чем придумывать легенду уже для синяка под глазом, — хмыкнул Ваня, уходя из-под моей тяжёлой руки. — Я вообще-то расхваливал тебя как нежного любовника. Да, диссонанс, — улыбнулся Ваня ещё более широко, оценив мою мощную грудь в распахнутой «косухе», — но, что удивительно, такому как раз-таки верят.       — Ночь… — хрипло выдохнул я, вычленив одно-единственное слово. Пусть даже это будет только лишь игра ровно до двери комнаты, но хоть помечтать можно? И осторожно подрочить, когда Ванька уже уснёт, смотря на него спящего.       — Но сначала жрать, — кивнул новоявленный «007», застёгивая мне куртку, отчего сердце предательски ухнуло в маленькую ладонь, когда та легла на грудь. — У них есть не рисковал, соврал про потерю аппетита из-за стресса после увольнения.       — Я тебе картошку и биф в «Маке» взял, — глупо улыбнулся я, потому что Ванька ладошку с груди не убирал, хотя вокруг сновали люди, и некоторые из них уже странно на нас поглядывали.       — Отлично, — засиял Ваня. — К ним бы ещё горячий глинтвейн. Хотя бы безалкогольный.       — Только безалкогольный, — наплевав на людей, я притянул Ваньку к себе. И самому хотелось, что уж тут скрывать, и показалось, что мелькнул знакомый номерок товарища, что примчался днём на место «аварии». — Я помню, что с тобой было после бокала лёгкого белого на днюхе Каспийского. А это ж по сути лимонад. Мне иногда кажется, тебя бы и с кефира развезло.       Ванька засмеялся и ткнулся умным, но таким маленьким лбом в моё широкое плечо.       — Совсем «голубые» оборзели, — возмутились сбоку, но ввиду моей комплекции не лезли.       — Цвет настроения — синий, — оскалился я в ответ и подтолкнул Ваньку к двери машины. Несмотря на вот это всё, мне вдруг стало хорошо.       Пока ехали до дома, Ваня слопал бургер и картошку даже без глинтвейна, но напоминал про него, пока не зашли в квартиру.       В окно кухни смотрела высокая полная луна, коридор был залит мягким светом. Я закрыл дверь и залип на замершей у стены Ванькиной фигуре. Худой, взлохмаченный — только что снял шапку — со следами соуса на губах он был таким домашним…       Перехватив у него пальто, я протянул руку к вешалке и только по взгляду Вани понял, что промахнулся. Плевать. И снова оправдываться легендой? Тоже плевать. Тем более — стоит, не уходит. Я не люблю сырный соус, но с Ванькиных губ всё вкусно. И снова меня пускают в тёплое пространство рта, снова прошивает по позвоночнику, и я на полном серьёзе боюсь, что в следующий такой раз я разложу Ваньку прямо там, где мы будем стоять. Но сегодня он тоже пока справляется с собой. Не без труда отпрянув, смотрит в мои глаза, и вот попробуйте убедить меня сейчас, что в его взгляде нет желания! Но пойти настолько дальше означает признать, что нет между нами никакой легенды. А есть…       В окно что-то одиноко ударяется. Мы с Ванькой синхронно оборачиваемся. Снегирь присел на подоконник и любопытно вертит головой. Меж тем это наводит меня на мысль.       — Ты — комнаты, я — кухню, ванную и коридор, — прошептал я на минимальном уровне слышимости. Ванька понял, кивнул.       О возможности установки прослушки мы как-то не подумали сразу. Минус тебе, Валентинов! Жирный такой минус!       Жучок обнаружился в настенном бра над кроватью. Хорошо сработали, даже не наследили. Вызывать наших ребят я не стал, пальчиков наверняка нигде нет. Изымать жучок тоже не вариант, сразу почуют неладное. Но как теперь быть с легендой?