Анатомия греха

Ночь в личных чертогах Сатаны не принесла избавления. Она лишь растянула мгновения моего позора, превратив их в бесконечную, изнуряющую пытку. Я так и осталась сидеть на коленях на багровом ковре, зажатая между раскинутых ног Владыки. Массивное обсидиановое кресло, в котором он вальяжно расположился, казалось троном внутри трона, а я — уродливым, нагим подножием для его величия. Каждый раз, когда от усталости мои плечи опускались, а голова бессильно клонилась ниц, Сатана лениво, почти небрежно подергивал за кованый поводок. Шипы железного ошейника не давали забыться, вонзаясь в искусанную, окровавленную кожу шеи. Золотые кандалы на моих запястьях и лодыжках затекли, стягивая суставы холодной, звенящей хваткой. — Ты засыпаешь, моя Королева, — раздался над ухом его глубокий, издевательский рокот. Сатана наклонился вперед. Его белая рубашка была расстегнута, обнажая уродливые некромантские шрамы на груди, которые теперь казались мне символом его абсолютного бессмертия. Он взял со столика тяжелый кубок, до краев наполненный густым, багровым вином из виноградников касты Чревоугодия. — Пей, — коротко приказал он, поднося кубок к моим губам. Я упрямо отвернула голову, сцепив зубы. Но реакция Сатаны была молниеносной. Его сильные, горячие пальцы мертвой хваткой впились в мои волосы на затылке, силой запрокинув мою голову назад. Железные шипы снова прокололи плоть, и я судорожно глотнула воздух, открывая рот в беззвучном крике боли. В этот момент он перевернул кубок. Тяжелое, сладковато-горькое вино хлынуло мне на лицо. Оно заливало глаза, забивало нос, текло липкими, багровыми струями по подбородку, ключицам и обнаженной груди. Я кашляла, задыхалась, пытаясь выплюнуть терпкую жидкость, а Сатана лишь утробно, сыто смеялся, глядя на то, как я увязаю в этом липком, уродливом месиве. Кубок со звоном покатился по ковру. — Какое великолепное зрелище, — протянул дьявол, отпуская мои волосы. Он лениво провел ладонью по моей груди, размазывая вино по бледной коже, словно рисовал узоры на теле раненого животного. — Дочь великого Серафима, испачканная адским вином и собственной кровью, ползает у моих ног. Твоя мать сейчас спит в своих праведных чертогах, Вики. Ей снятся мирные договоры и новые законы. А ты... ты здесь. Полностью моя. Я тяжело дышала, слизывая с губ горькие капли. Багровое вино смешивалось с соленой кровью, стекающей из проколов на шее. Внутренний дракон внутри меня, усыпленный Оком Забвения, глухо рычал, но тело было истощено до предела. Мои двухцветные крылья — левое белое, правое черное — безжизненными тряпками лежали на ворсе ковра, испачканные винными брызгами. Наступило утро. Багровый, зловещий рассвет Ада заглянул в узкие панорамные окна спальни, окрашивая комнату в цвета свежего мяса. Но для меня этот рассвет означал лишь начало нового, еще более изощренного круга позора. В покои вошли генералы и архидемоны — те самые, что вчера на приеме плотоядно раздевали меня взглядами. Сатана не приказал мне одеться. Он даже не позволил мне прикрыться крыльями, силой заставив расправить их за спиной. Я оставалась сидеть на коленях у его кресла, абсолютно нагая, испачканная засохшим вином и кровью, скованная золотыми цепями. — Владыка, легионы седьмого круга полностью перегруппированы, — отчеканил один из генералов касты Гнева, но его взгляд то и дело соскальзывал с лица Сатаны вниз — туда, где на полу лежала я. Демон нагло, не скрываясь, рассматривал линии моих бедер, мою обнаженную грудь и кандалы на запястьях. На его губах играла грязная, торжествующая ухмылка. Они все упивались моим падением. Те, кто еще месяц назад гнул спины перед моей короной, теперь видели во мне лишь элитную наложницу, домашнее животное своего Повелителя. — Прекрасно, — лениво ответил Сатана. Он демонстративно опустил свою тяжелую, обутую в кованый сапог ногу мне на бедро, слегка надавливая, заставляя меня прижаться лицом к обсидиановой ступени пьедестала перед генералами. Кандалы на моих ногах жалобно зазвенели. — Вики, разлей моим верным воинам вино. Цепь от ошейника удлинилась на пару метров, давая мне относительную свободу движений, но золото на руках по-прежнему сковывало запястья, оставляя между ними не более двадцати сантиметров. Я медленно, преодолевая жгучий стыд и боль в затекших суставах, поднялась на колени. Подняться в полный рост я не могла — цепь на ногах ограничивала движения, заставляя меня семенить и уродливо прогибаться. Я взяла тяжелый серебряный кувшин со стола. Ткани на мне не было, и при каждом моем движении, при каждом наклоне к кубкам архидемонов, мое тело полностью открывалось их сальным, глумливым взглядам. — Какая покорная Королева, — прошептал один из архидемонов, когда я дрожащими руками наливала вино в его кубок. Он намеренно потянул носом воздух, вдыхая запах граната, вина и моей крови. — Владыка, твоя игрушка пахнет просто восхитительно. Может, одолжишь её на одну ночь для моего лагеря? Мои воины оценят такую награду. Я замерла, сжимая пальцами серебро кувшина так, что ногти побелели. Серебряные искры магии Небытия на секунду вспыхнули в моих серых глазах, но Око Забвения тут же отозвалось невыносимой, удушающей вспышкой боли в висках. Кувшин едва не выпал из моих рук. Сатана, наблюдавший за этой сценой с трона, утробно рассмеялся. — Нет, Астарот, — лениво протянул дьявол, подпирая щеку кулаком. — Она слишком ценный трофей, чтобы делить её с легионами. Она — напоминание каждому, кто решит, что Непризнанная может управлять Адом. Вики принадлежит только мне. Он резко дернул поводок. Железная цепь с грохотом взметнулась в воздух, и я, потеряв равновесие, со звоном наручников упала навзничь прямо посреди зала заседаний, расплескивая остатки вина по полу. Мои ноги и грудь оказались полностью открыты для всеобщего обозрения. Генералы разразились громким, издевательским хохотом, который эхом покатился по обсидиановым сводам Цитадели. — Назад, к моим ногам, — ледяным, непреклонным тоном скомандовал Сатана. Я медленно, глотая слезы бессильной ярости, поползла по холодному камню обратно к пьедесталу. Золотые цепи тянулись за мной, оставляя уродливые полосы на полированном полу, а Повелитель Ада уже продолжал обсуждать военные планы, словно под его ногами лежала не бывшая Королева, а обычная, выделанная шкура побежденного зверя. Унижение было полным, системным и бесконечным. И самое страшное было в том, что я начинала привыкать к этому холоду обсидиана под своими коленями. ​