Зов нашего Эдема: эхо Средиземья

***

      Морсайр не желал откладывать важный разговор на неопределенное время — вопросы, на которые ему хотелось немедленно получить ответы, грызли его, словно термиты. Однако ему всё же пришлось немного подождать своего гостя, который явно не собирался вставать в пять утра.       На завтрак Поттер спустился без настроения — угрюмый, с опухшими от пролитых слез глазами. Ярко выделялись и темные круги, будто парень вовсе не спал всю ночь. Будь он способен на жалость, Темный лорд перенес бы их разговор на потом, но столь бесполезное чувство давно оставило его. И всё же он дал Гарри спокойно поесть и выпить чашку кофе, после чего уже не стал ждать.       — Нам нужно серьезно поговорить, Поттер, — резко, даже немного грубо начал Морсайр. Не обращая внимания на настороженность и удивление в чужих глазах, он продолжил тем же тоном, будто парень убил его любимую змею: — Сегодня меня затянуло в видение, которое породило в моей голове слишком много вопросов, и я хотел бы немедленно получить ответы хотя бы на некоторые из них.       — Что?       Гарри растерялся и стал похож на удивленного и взъерошенного совенка. Его можно было понять, ведь до этого он даже не догадывался, что Морсайр может видеть Средиземье без его прямого присутствия. Это ведь его Дар. Он проводник. Разве нет? Очень медленно кофеин начал действовать, и постепенно Поттер перестал быть таким сонным и заторможенным. Его мозг заработал в полную силу, анализируя слова Морсайра.       — Как это возможно?       — Я тоже пытаюсь это понять. Пока ты спал как сурок, у меня было время подумать. Но единственное, что приходит мне в голову, — между нами существует связь. В конце концов, я использовал твою кровь при своем возрождении, так что нас еще может ожидать немало неожиданных сюрпризов.       — Возможно ли, что Дар просто начал воспринимать тебя как часть… меня? Всё же до этого мы всегда делили сны вместе.       — Хм… допустим. В любом случае мой вопрос заключается не совсем в этом.       — А в чем тогда?       — Что тебе вообще известно о собственном Даре? Ты знаешь, почему видишь именно Средиземье? Почему не любой другой мир?       Гарри лишь покачал головой.       — Не знаю. Я никогда не находил ответов, хотя ищу их уже много лет. Этот Дар просто… появился, когда мне было пять.       Несколько секунд Морсайр молча смотрел на него, после чего едва заметно поморщился.       — Поразительно. Значит, все твои поиски так и не приблизили тебя к пониманию собственного Дара. Ты помнишь, я просил тебя искать совпадения с нашим миром? Ты уже что-то нашел?       Поттер виновато поморщился.       — Прости, но нет. Не было времени, но я постараюсь сегодня сесть и записать всё, что вспомню.       — Хорошо. Эти знания могут оказаться бесценными. Мы не можем до конца рассчитывать на найденную карту — она вполне может оказаться пшиком. Пока у нас слишком мало сведений, чтобы строить далеко идущие планы. Как только я закончу свои дела, отправлюсь на поиски в указанные места. — Морсайр кивнул сам себе: дел у него было действительно по горло, и он не мог вырваться даже на небольшую экскурсию. Немного подумав, он продолжил: — Есть еще вопрос. Во время сегодняшнего видения я столкнулся еще с одной странностью — мне довелось увидеть существ, пораженных Скверной.       — Что такое Скверна?       Морсайр не ответил сразу. Он ненадолго задумался, словно мысленно перебирая страницы давно прочитанных книг.       — Если говорить честно, я и сам знаю немного. Еще до своего падения я путешествовал по миру, собирая знания, которые большинство волшебников предпочитало считать сказками или опасными суевериями. В нескольких древних трактатах мне встречалось упоминание о Скверне. Тогда я не придал этому особого значения. Но теперь собственными глазами увидел ее проявление.       — Всё равно не понимаю. Я изучил очень много книг в библиотеке Хогвартса, но ни разу не встречал этого термина.       — Неудивительно. Несмотря на сомнительную достоверность, это запрещенные знания. — Морсайр слегка прищурился. — Я почувствовал ее раньше, чем понял, что именно ощущаю. Скверна — не просто часть темной магии. Она… глубже. Она словно болезнь, которая медленно разъедает всё, к чему прикасается: землю, леса, живых существ. Даже саму магию. Она не убивает сразу. Она заражает, изменяет и уродует. Всё остальное, впрочем, пока лишь мои предположения, основанные на старых трактатах и собственных ощущениях.       Гарри напряженно сглотнул.       — Откуда она взялась?       — Я точно не знаю. Но есть вероятность, что она появляется в результате страшных, довольно кровавых ритуалов, связанных с некромантией и человеческими жертвами.       — Значит… Саурон распространяет ее?       — Вероятнее всего. Хотя я не исключаю, что он лишь пользуется тем, что создал кто-то другой. Ты упоминал Мелькора. Возможно, именно он и является источником этой болезни.       — Что это значит для Средиземья?       Морсайр посмотрел на Гарри тяжелым взглядом.       — Это значит, что уничтожение Единого кольца и смерть Саурона, скорее всего, не спасли Средиземье.       Холодный озноб пробежал по позвоночнику Гарри, когда до него дошел смысл этих слов.       — Они лишь отсрочили неизбежное.       — Скорее всего, да, — задумчиво произнес Морсайр. — Мы уже видели события, происходившие после его падения. Да, Саурон исчез, но вместе с этим не наступил золотой век. Эльфы продолжили покидать Средиземье, гномы — всё глубже уходить под землю, а власть постепенно перешла к людям. Но со временем они стали мало отличаться от наших глупых и суеверных магглов, стремившихся уничтожить всё, что выходило за рамки их понимания. Конечно, это может быть простым течением истории… а может оказаться следствием чего-то более глубокого. Возможно, именно Скверна способствовала их развращению и злобе.       Гарри застыл. Перед глазами одна за другой возникали картины прошлого: вырубленные окраины Лихолесья, человеческие поселения, подступавшие всё ближе к древнему лесу, исчезающие защитные чары, печаль и понимание неизбежного, застывшие в синих глазах Трандуила… Смерть. Смерть и еще раз смерть всего, что когда-то так трепетно защищали посланники Валар и эльфийские владыки.       — Получается… — тихо выдохнул он. — Если Скверна никуда не исчезла, она могла продолжить медленно отравлять мир даже после смерти Саурона.       Морсайр медленно кивнул.       — Именно это я и пытаюсь понять. Пока у меня слишком мало сведений, чтобы говорить наверняка. И прежде чем принимать какие-либо решения, я намерен разобраться во всём настолько хорошо, насколько это вообще возможно. Но если мои предположения верны, то смерть Темного Властелина уничтожила лишь источник ее распространения, а не саму болезнь. И со временем она вполне могла измениться, принять иную форму, стать чем-то еще более опасным.       Гарри почувствовал, как внутри всё дрожит от ужаса. Неужели именно поэтому люди со временем вторглись во владения эльфов? Неужели поэтому древняя магия, веками защищавшая Лихолесье, постепенно начала слабеть?       На несколько долгих мгновений между ними повисла напряженная тишина, которую первым нарушил Морсайр.       — У меня остался еще один вопрос. Я бы хотел поговорить с тобой о Лесном Владыке. О Трандуиле.       Знакомое имя выдернуло Гарри из тяжелых мыслей. Перед глазами тут же вспыхнули картины прошлого видения. Морсайр сделал вид, что не заметил чужой реакции.       — И что же тебя интересует? — Поттер постарался придать голосу безразличие, однако тот всё равно прозвучал слишком натянуто.       — Я уверен, что он заметил мое присутствие. Не увидел — именно почувствовал. Такое происходило раньше?       Гарри едва заметно вздрогнул, однако почти сразу взял себя в руки. Лгать он не собирался, но и рассказывать всё считал совершенно необязательным. Это было его и только его. Кроме Трандуила, события прошлой ночи никого не касались и были слишком личными, чтобы Гарри собирался делиться ими.       — Да… Иногда мне казалось, что он смотрит прямо туда, где находился я. Но я всегда списывал это на собственное воображение. Это ведь невозможно. Мы словно фантомы. Нас на самом деле там нет.       Морсайр несколько секунд молчал, обдумывая услышанное.       — Мне кажется, что это не совсем так.       Гарри вопросительно посмотрел на него.       — Если бы нас действительно не существовало в том мире, он не смог бы почувствовать мое присутствие. Значит, какая-то форма нашего существования там всё же есть. Просто мы существуем иначе. На каком-то уровне, недоступном для большинства живых существ. Но Трандуил почувствовал меня. Следовательно, он способен воспринимать то, что скрыто от остальных. Почему — пока не знаю.       — Думаешь… однажды он сможет увидеть нас?       Морсайр внимательно посмотрел на парня. Он отчетливо услышал дрожь в чужом голосе, и отчего-то в груди стало тесно от странного блеска в зеленых глазах, сияющих почти отчаянной надеждой.       — Не знаю, — честно ответил он после недолгой паузы. — Но теперь я уже не стал бы считать это невозможным.       В комнате вновь воцарилась тишина. И на этот раз никто не спешил ее нарушать. Каждый думал о своем. Морсайр медленно постукивал пальцами по деревянной столешнице, вновь и вновь возвращаясь мыслями к увиденному. Чем больше он размышлял, тем сильнее ему не нравилась складывающаяся картина.       — Знаешь, что меня беспокоит больше всего? — наконец произнес он.       Гарри поднял взгляд.       — Что?       — Мы слишком мало знаем. О Средиземье. О его магии. О существах, населяющих этот мир. Даже о той же Скверне нам практически ничего неизвестно. А ведь это лишь малая часть того, с чем мы можем однажды столкнуться, если обстоятельства действительно вынудят нас вмешаться. Твой Дар показывает нам историю этого мира, его взлеты и падения, рассветы и закаты. Мы видим войны, судьбы королей, гибель народов, но всё это… поверхностно. Мы наблюдаем, но не понимаем. Не знаем законов, по которым живет этот мир. Не знаем, чего нам стоит опасаться в первую очередь. — Он ненадолго замолчал. — Я не привык идти в бой вслепую. Незнание — самая опасная слабость. А потому я не намерен принимать решение, способное изменить жизнь любого из нас, опираясь лишь на догадки.       Гарри невесело усмехнулся.       — Я думал об этом уже давно. Я знаю места, имена, подковерные игры, помню сотни событий, но этого всё равно слишком мало для настоящего понимания. Иногда информации становится настолько много, что мой мозг просто перестает справляться. Я не всегда успеваю осмыслить то, что вижу. Многое ускользает, растворяется среди других воспоминаний, хотя я привык постоянно всё анализировать. Надеюсь, когда я начну вести записи, станет легче. До этого я пытался что-то записывать, но родственные связи эльфов меня убивают.       Гарри не смог сдержать нервного смешка, после чего уверенно посмотрел на мужчину, который лишь вопросительно приподнял бровь.       — Именно поэтому я хочу попросить тебя об одной вещи.       Темный лорд молча ждал.       — Я хочу, чтобы ты стал моим учителем. Точнее, не только моим. Я хочу, чтобы ты обучал еще и Рона, Луну и Сириуса. Не школьной магии… настоящей. Той, которая позволяет выживать. В Средиземье мы умрем быстрее, чем успеем взмахнуть палочкой.       Просьба немного удивила Морсайра, но не стала неожиданностью. Он понимал, что парень слишком жаден до знаний и, когда освоится в его присутствии и перестанет постоянно ждать подвоха, непременно захочет узнать гораздо больше.       — Продолжай.       — Если мы действительно собираемся однажды жить в Средиземье, нам понадобится всё, что только может помочь выжить.       Морсайр едва заметно приподнял бровь, но говорить ничего не стал, лишь молча слушал, давая Гарри возможность закончить мысль. На несколько секунд парень задумался, после чего продолжил.       — Я хочу быть готовым к любому исходу. Если однажды обстоятельства вынудят нас сделать этот выбор, будет уже поздно начинать учиться.       Темный лорд коротко кивнул.       — Разумный подход. Продолжай.       — Мы не знаем, с чем столкнемся завтра. Магии Хогвартса недостаточно. Она слишком узконаправленная. Она хороша против волшебников, но Средиземье живет совсем по другим законам. Магов там мало, зато каждый из них способен творить вещи, которые в нашем мире сочли бы невозможными. Их сила имеет совсем иную природу. Она древнее нашей. Идет от самого сотворения мира и Валар, а не только от магического дара человека. Я вообще сомневаюсь, что их можно считать настоящими магами. По факту это всего лишь личина для простых смертных. Те же эльфы прекрасно осведомлены, кто есть кто.       Он устало потер лицо ладонью, словно пытаясь прогнать накопившуюся усталость, хотя день только начинался.       — Я не говорил тебе раньше. Наверное, просто не видел смысла. Но мы с Роном и Луной уже много лет тренируемся с холодным оружием. Почти каждый день. Я начал учиться с восьми лет, ребята — с первого курса.       Морсайр слегка подался вперед, выглядя одновременно удивленным и заинтересованным.       — Каким оружием вы владеете?       — У меня классический меч. Еще умею стрелять из длинного лука. У Рона тяжелая сабля. Не знаю, почему он вообще выбрал эту громадину, но обращается с ней так, будто она ничего не весит. Луна выбрала японскую катану. Она идеально подходит для ее телосложения и скорости.       Морсайр невольно вспомнил дозорных Лихолесья.       Гарри тем временем продолжил:       — Но потом я увидел, как сражаются эльфы. Видел гномов. Видел людей Гондора. Нуменорцев. По сравнению с ними мы всё еще… дети. Даже несмотря на годы тренировок. — Он невесело улыбнулся. — Мы умеем держать оружие. Они умеют воевать.       Темный лорд согласно кивнул, прекрасно понимая, о чем говорит парень.       — Разницу я тоже заметил. Я сам владею холодным оружием. Предпочитаю алебарду и меч. Неплохо метаю ножи. Но мастерство эльфов… это совершенно иной уровень. Они двигаются так, словно оружие является продолжением их собственного тела.       Перед глазами вновь возник Трандуил вместе со своими воинами. Их слаженность, дисциплина, скорость. Ни одного лишнего движения. Ни одной напрасной траты сил.       — Этому невозможно научиться за несколько месяцев.       — Поэтому я и прошу тебя помочь.       Мужчина откинулся на спинку стула.       — Мне нужно подумать. Но для начала я хочу лично поговорить с твоими друзьями.       Он не доверял людям. Поттер стал неожиданным исключением резко и неожиданно. Конечно, это не отменяло осторожности, но заставляло отнестись к его просьбе серьезнее.       Несмотря на то, что полноценного согласия он так и не услышал, Гарри всё равно улыбнулся.       — Я как раз собирался завтра забрать их сюда.       — Надо же. Неужели маленькие светлые волшебники, действительно согласились добровольно прийти в логово страшного Темного Лорда? — с легкой усмешкой спросил Морсайр.       Гарри негромко рассмеялся. Его ответ прозвучал без малейших сомнений.       — Ради меня они готовы бросить школу, оставить семьи… и уйти в другой мир без возможности вернуться. Им плевать на то, что ты Темный Лорд. Они доверяют мне и моим решениям. Они — моя семья. А после проведенного ритуала станут ею и официально.       Эти слова ненадолго повисли в воздухе.       Морсайр несколько секунд молча смотрел на Поттера. Такая преданность встречалась редко. Очень редко.       Он невольно вспомнил Пожирателей смерти. Никто из них никогда не пошел бы за ним так далеко. Они были готовы убивать, пытать, исполнять приказы, пока чувствовали за своей спиной силу. Но отказаться ради него от привычной жизни, семьи, будущего… нет. Каждый из них прежде всего служил самому себе.       Когда-то ему казалось, что именно так и выглядит преданность. Что страх, уважение и слепое подчинение — достаточный фундамент для любого союза. Теперь же, глядя на Гарри, он впервые по-настоящему задумался, насколько сильно ошибался. И почему-то впервые за долгое время Морсайр подумал, что, возможно, именно такие люди и становятся настоящими соратниками.       — Что ж, тогда я с нетерпением жду встречи со столь преданными людьми.       Улыбка Гарри стала только шире.       У Морсайра мелькнула странная мысль, что эта улыбка могла заменить собой солнце — настолько яркой и живой она была. На одно короткое мгновение даже мрачные стены древнего поместья перестали казаться такими холодными.       Он сам не заметил, как задержал на мальчишке взгляд.       Поймав себя на этом, Морсайр мысленно отмахнулся от нелепой мысли. Похоже, этот неугомонный мальчишка с каждым днем влиял на него куда сильнее, чем ему хотелось признавать. Но впервые за очень долгое время это не вызвало у Морсайра ни раздражения, ни желания сопротивляться.