Тайны убежища лжецов

      Драко никогда не задумывался о том, что у тишины есть своя текстура.       Тишина никогда не звучала одинаково. Иногда она становилась густой, заполняла комнату до самого потолка, заставляя прислушиваться к каждому вдоху. А иногда, наоборот, растворялась, уступая место шуму мыслей.       Сейчас тишина душила. Она перекрывала Драко кислород, держалась за его горло когтями, и всё, что он мог делать — это хватать воздух маленькими порциями, из-за которых кружилась голова.       Драко встал возле книжных стеллажей после продолжительного и бессмысленного хождения из одной стороны комнаты в другую. Он вытянул руку вдоль полки и сжал ладонь в кулак, ощущая, как по всему телу проносятся короткие, жалящие импульсы.       Будь спокоен, говорил себе Драко.       Будь рационален.       Будь силён.       Не отводя взгляда от Тео и Гермионы, Драко пытался запереть агонию бессилия глубоко в себе, сжимая губы, через которые прорывались бесполезные вопросы. Глаза жгло так, будто под веки насыпали размельчённое стекло — стоило моргнуть, как силуэты перед ним расплывались, а руны превращались в световые рассеянные пятна, медленно перетекающие друг в друга.       Драко следил за Гермионой. Она двигалась медленно, обходя Тео по кругу. Палочка в её руках не вызывала привычной тошноты. Чары наслаивались, перерастая в сложные формулы заклинаний, которые пересекали тело Тео под разными углами. Одни символы исчезали почти сразу, уступая место новым, другие зависали в воздухе дольше, пока Гермиона изменяла положение рун кончиком палочки, перестраивая всю диаграмму целиком. Свободной рукой она касалась чёрных линий, проступающих на коже Тео, задерживаясь там, где ответвления становились гуще.       Пока Гермиона продолжала работать, пока её магия оставалась в движении, сознание Драко упрямо цеплялось за мысль: она всё узнает, она найдёт причину. Всегда находила.       Однако Драко не мог игнорировать того, что её руки дрожали. Он никогда не видел, чтобы человек удерживал столько чар одновременно в течение целого часа. С момента сотворения заклинания Гермиона не проронила ни слова, оставаясь полностью сосредоточенной на процессе.       Тишина имела структуру. Она умела наводить ужас.       Вздохнув, Драко провёл ладонью по лицу, на мгновение прикрыл саднящие глаза и втянул воздух через нос. Локоть задел лежавшие на полке блокноты для записей, несколько штук соскользнули вниз и с глухим стуком ударились об пол. Тео машинально повернул голову на звук, однако за плотной завесой диагностических чар Драко не смог различить выражения его лица.       Они замерли в одном положении, смотря друг на друга и не видя отчётливо. В какой-то момент Драко заметил, как уголки губ Тео дрогнули и его грудь поднялась, будто от глубокого вдоха.       Раз за разом Драко прокручивал в голове момент, когда они зашли в комнату. Как Тео стал их успокаивать, мягко качая руками в таком жесте, словно пытался угомонить разбушевавшихся животных.       Наспех написанная записка всё ещё лежала на постели.       «Я был на кухне с Крисом. Встретился там с Блейзом, и мы решили потренироваться вместе. Договорились встретиться в зале, я хотел зайти в комнату переодеться. Последнее, что помню, как стою на повороте от библиотеки к комнатам.       Я не знаю, что произошло. Полная пустота. Будто мне закрыли глаза и отключили разом все чувства на какое-то время. Я пришёл в себя уже возле входа в крыло, там, где я был вместе с вами.       Только в комнате понял, что что-то не так, когда снял кофту. Мне не было больно. Я просто увидел чёрные нити на себе. Вы появились минут через пять».       Самое паршивое в этом то, что Драко понятия не имел, что делать, как себя вести, чем помочь Гермионе, как выведать из Тео больше информации, если он что-то недоговаривал, потому что мог считать себя обременением. Ведь это был он — Тео, мать его, Нотт. Человек, который считал, что проще перетерпеть, чем сказать о своей боли вслух.       Драко плотно сжал губы и мотнул головой. Испуганный голос Гермионы всплыл в памяти, разрезая всё попытки сохранить контроль.       — Не прикасайся к нему! — она крикнула, резко выставив руку перед Драко, преграждая путь. — Это может быть опасно. Ты должен отойти, пока я…       — Что нам… Что… Гермиона? — Драко не мог дышать. — Позови Микаэля, отправь Патронус, — просил он, не сводя глаз с меток проклятия.       Гермиона будто в нервном тике качала головой, сбрасывая пальто на пол. Палочка уже находилась в руке.       — Нет, — твёрдо сказала она. — Мне нужно проверить его состояние. Проклятие… Господи, — Гермиона выпустила воздух через тонкую щель между губ и закатала рукава блузки.       Тео передёрнуло. Наткнувшись на палочку, он весь скукожился, волосы на руках встали дыбом.       — Тебе нужно потерпеть, — горло Драко пересохло, будто в комнате зажги сразу несколько каминов. — Не смотри на неё, Тео. Смотри на меня, хорошо? Тео, смотри на меня.       Лицо Тео побледнело, приобретая землистый оттенок. Он стал тяжело сглатывать, так что на шее проступили вены и сухожилия.       Он перевёл глаза на Драко, потом снова на Гермиону и кивнул, давая согласие.       — На меня, Тео, — Драко надеялся, что его голос звучал более увереннее, чем проигрывался в голове. — Да. Да, вот так… Ты здесь. Просто дыши, хорошо?       Гермионе понадобилось несколько секунд, прежде чем Драко увидел абсолютную собранность. Её движения стали точными и быстрыми, волны магической энергии заполнили пространство комнаты, проникая в каждый уголок.       Драко давно не испытывал подобного отчаяния. Он не знал, что сможет когда-нибудь просто стоять в стороне и наблюдать за двумя людьми, не имея возможности помочь.       Облизнув сухие губы, он наклонился и собрал упавшие блокноты с пола.       Гермиона работала точечно. Она не махала палочкой из стороны в сторону. Кончик касался рун, будто подталкивая их к определённому месту на теле Тео. Указательный и средний палец свободной руки она приложила к центру разветвления линий, под правой ключицей.       Каждый раз, когда Гермиона вытягивала из диаграммы какие-то показатели и отбрасывала палочкой их в сторону с видом, будто они действовали ей на нервы, формула перестраивалась, наращивая новые магические связи и разрывая установленные.       — Тео, — голос Гермионы звучал тихо, но в нём появилась непривычная жёсткость. — Подними руку. Да, эту. Постой так.       Она остановилась сбоку от Тео. Её ладонь, окутанная полупрозрачным Протего, коснулась его рёбер, медленно скользнула выше, к плечу.       Спустя время, Гермиона вдруг выругалась сквозь зубы.       — Чёрт побери!       — Что происходит? — спросил Драко, отталкиваясь от книжного стеллажа. Он понадеялся, что посыпавшиеся проклятия из рта Гермионы дают ему право принять участие в процессе. — Ты что-то нашла?       — Я не понимаю, — она оказалась за спиной Тео, прижимая указательный палец к его лопатке. Несколько секунд она неотрывно следила за движением рун, затем коротко выдохнула. — Драко, мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.       Драко оказался рядом ещё до того, как она договорила.       Между ними проплывали диаграммы, отвечающие за защиту, уничтожение, диагностику состояния и выявление патологий проклятий.       Драко не знал и половины этих чар, он мог понять лишь значение самых распространённых из тех, какими пользовалась Гермиона в крыле.       — Сейчас я перестрою формулу, — сказала она, кивнув на грудь Тео. — Если она зацепит проклятие, оно должно отреагировать. Скажи мне, как оно пошевелится или поменяется в размере.       — Понял.       Руны медленно сместились выше, зависнув у плеча Тео. Гермиона едва заметно кивнула, и Драко наклонился ещё ближе, настолько, что видел мельчайшие линии на линии коже Тео.       Драко прищурился, поджав губы и фокусируя своё зрение. У него чесались пальцы. Он хотел коснуться Тео, положить ладонь на грудь, плечо и живот. Хотелось почувствовать привычное тепло, словно одно это прикосновение могло, наконец, убедить его, что час назад мир не рухнул.       Драко не позволил себе этого.       Не сводя глаз с чёрных отметин, он терпеливо ждал. Нити оставались неподвижными. Не сокращались, не расползались и не меняли оттенок.       — Ничего не происходит, — он выпрямился и посмотрел на Гермиону. — Они не меняются.       Это хорошо?       Плохо?       Ужасно?       Какой ответ имел значение?       Растерянность, отразившаяся на лице Гермионы, подкармливала волнение Драко.       Она прочистила горло, крепче сжала палочку и перестроила формулу. Несколько рун отделились от общего круга, выстроились новой цепочкой и плавно опустились, ложась на Тео.       — А сейчас? Посмотри сейчас.       Драко держал глаза открытыми, не моргал, надеясь, что делает всё правильно.       Прошла секунда, следующая, магия рун медленно погасла.       Проклятие не среагировало.       — Нет, — Драко качнул головой, — всё так же. Они просто стоят на месте, как… как будто приросли к коже. Будто они нарисованные.       — Так, хорошо, — Гермиона издала дрожащий звук, прижав руку к груди. Магия задрожала, грозясь рассыпаться. — Ладно. Тео? Ты сейчас хоть что-нибудь чувствуешь?       Тео опустил голову и нахмурился на короткое время, а затем отрицательно повёл головой.       — Не понимаю… — Гермиона коснулась нескольких рун палочкой и отправила их к плечу Тео. Они тут же растворились на его коже. — Реакции нет. Я не понимаю…       — В каком смысле? — недоумевал Драко. — Почему? Он… Салазар, ты посмотри на него, — Драко сделал шаг назад, смотря на Тео широко раскрытыми глазами.       — Я не знаю! Не знаю! — резко бросила Гермиона. Она нервничала, она устала и едва стояла на ногах. Драко видел, как её магия слабела с каждой пройденной минутой.       Он мысленно встряхнулся.       Не злись, хотел сказать он. Не злись, иначе я не представляю, что тогда будет со всеми нами. Если ты не знаешь, тогда что делать нам?       Что делать мне?       Тео поднял руку и махнул ею, привлекая внимание. Он указал Драко на книжную полку. Когда Драко не сдвинулся с места, явно сбитый с толку, думающий о совершенно других вещах, Тео поставил одну ладонь перед собой и указательным пальцем изобразил карандаш.       Драко взял первый попавшийся под руку блокнот и передал Тео.       «Я ничего не чувствую. Мне не больно. Сколько раз я должен вам сказать, что со мной всё в порядке? Покажи ей. Скажи, чтобы прекратила всё это».       — Он просит прекратить.       Тео активно закивал, подтверждая слова Драко, и, скорчив недовольную гримасу, приставил ко рту два пальца, высовывая язык.       — И его тошнит.       Гермиона издала мычащий звук и провела палочкой вертикальную линию, рассеивая диаграммы одну за одной.       Драко закрыл блокнот, чувствуя, как магическая энергия медленно отступает от них, освобождая воздух от скопившейся тяжести.       — Это очень странно, — она говорила медленно, словно каждое слово требовало отдельного осмысления. — Я впервые сталкиваюсь с чем-то подобным.       Она подняла с пола сумку, убрала палочку внутрь и провела ладонью по лицу.       Тео, увидев, как Драко одобрительно кивнул, обернулся к Гермионе и сложил руки в молитвенном жесте, как бы говоря «спасибо».       Гермиона пыталась улыбнуться в ответ, но вместо этого пошатнулась.       — О, — охнула она и быстро заморгала.       Драко сделал шаг вперёд, но Тео оказался быстрее, он подхватил её за талию и усадил на кровать.       — Это точно наше проклятие, — сказала Гермиона, смотря в пол. — Оно контактировало с тобой, Тео. Оно… коснулось тебя, — она прикрыла глаза и сдавила переносицу пальцами.       Тео сел перед ней на корточки и обхватил ладонями её колени.       — Ты знаешь, почему… почему это произошло? — Драко прервался, останавливаясь за спиной Тео. Он дотронулся до его плеча и провёл пальцами по отметинам. — Кажется, ты и правда в порядке. Если я трогаю стены в крыле, нити расползаются и отступают.       — Помните, когда под воздействие попал второй аврор? Мы думали, что с ним всё будет в порядке, но не прошло и суток, как он потерял создание, а потом и вовсе стал выплёвывать свои внутренности. Поэтому их погрузили в стазис до того момента, пока я не найду формулу по очищению. Только потом в дело вступят колдо-медики. — Гермиона невесело фыркнула. — Но даже в том случае последствия были видны сразу, — она посмотрела на Тео, — проклятие было активным в их организме. Самая обычная диагностика показывала это.       Её взгляд задержался на плече Тео.       — А сейчас… я не понимаю, почему… Нет, безусловно, это хорошо. Господи, спасибо, что ты не пострадал. Но, Тео. Почему так произошло? — Взгляд Гермионы стал проясняться. — Твой организм чист, — она делала упор на каждом слове, словно хотела донести их важность.       Драко никак не мог связать услышанное с тем, что видел, с тем, как теперь выглядел Тео.       — Ты уверен, что всё в порядке? — осторожно спросил он. — Как ты себя чувствуешь. Нет. Как ты себя чувствуешь на самом деле? — Он сел рядом с Гермионой.       Тео тяжело поднялся и взял записную книжку.       Драко будто пришёл в себя, поняв, что этот парень простоял неподвижно больше часа не двигаясь. Погружённый в магическое поле, испытывающий тошноту и, Мерлин его знал, что ещё — Тео выглядел намного бодрее, чем Драко и Гермиона вместе взятые.       Тео показал им запись.       «Всё в порядке. Но».       Он снова стал чиркать карандашом.       «Если в устойчивой магической структуре появляется сбой, значит, есть влияние внешнего фактора. Произошло ещё что-то. Подумайте обо всём, что изменилось за последнее время, там и найдёте ответ, почему я в порядке».              Слова «в порядке» Тео обвёл в круг несколько раз.       — Твоя метка, — отозвалась Гермиона. — Метка исчезла, — и тут же покачала головой. — Авроры никогда не носили Тёмную метку, — её ладонь медленно скользнула по пледу. — Проклятие взаимодействовало с тобой, но что-то помешало ему проникнуть глубже, — она ненадолго запнулась, подбирая слова. — Оно не дошло до… мозга. Каждый раз, когда оно подбиралось достаточно близко ко мне, я видела ужасные вещи. Воспоминания, кровь. Я испытывала сильное чувство вины и потери. Ты помнишь что-нибудь из этого?       Тео, поджимая губы, сделал запись.       «Не видел ничего ужасного. У меня не было галлюцинаций. Я просто открыл глаза уже возле входа в крыло, как если бы выпал ненадолго из реальности».       Гермиона прикусила губу, смотря на Тео.       Что-то тяжёлое опустилось в груди Драко, когда Тео провёл ладонью по груди, животу, задержался на чёрных нитях, после чего вытянул правую руку перед собой, и с любопытством стал рассматривать, будто видел её впервые.       — Ты всё ещё считаешь, — Драко провёл рукой по волосам, выходя из транса, и повернулся к Гермионе, — что мы не должны позвать Кадмуса или…       Тео вскинул голову так резко, что Драко замолчал на полуслове. Он сразу потянулся к блокноту, быстро перевернул несколько страниц и принялся писать, вдавливая карандаш в бумагу. Закончив, он развернул запись к ним.       «Не смей!».       Его лицо помрачнело.       Драко не понимал — почему. Судя по тому, как Гермиона открыла рот, словно собиралась оспорить слова Тео и тут же закрыла, Драко сделал вывод, что она удивлена не меньше.       Тео вздохнул, закатывая глаза, и принялся писать.       «Не делайте это сейчас. Подождите хотя бы до утра. Я чертовски устал, я просто хочу побыть с вами. Здесь. А это? Ну, бывало и хуже, так? Гермиона, ты сама сказала — со мной всё в порядке, оно лишь дотронулось до меня? Да? И мне даже нравится. Похоже на магловскую татуировку».       Драко перечитал написанное несколько раз. Он слишком хорошо знал Тео, чтобы не заметить настойчивости, появившуюся в его глазах. Тео не хотел отступать, не хотел суетиться. Он хотел, чтобы они отпустили ситуацию, забыли о ней. До завтра.       На целую, блять, ночь.       Мерлин. Нечто внутри Драко, вибрирующее неприятным ощущением, подсказывало ему, что это глупо. Глупо, глупо, чертовски глупо.       Тео наклонил голову к плечу, вызывающе ухмыльнулся, делая шаг к ним и бросая блокнот на пол. Разговор окончен. Вот так просто. Словно всё и правда хорошо, словно сердце Драко не остановилось, когда он увидел его с чёрной россыпью на теле.       — Ох, Тео… Блять, — голос Драко дрожал, но звучал непривычно грубо. Он опустил лицо на раскрытые ладони, складываясь пополам. — Мерлин, ты… ты так напугал нас. Ты даже не представляешь, как напугал нас, придурок!       Драко почувствовал прикосновение и повернул голову в сторону Гермионы. Её волосы окончательно выбились из хвоста, под глазами залегли тени, а на шее всё ещё блестели влажные кудряшки. Она прижалась к нему, положив голову на плечо.       Её блузка оставалась в беспорядке, рукава закатаны до локтя.       Грязнокровка. Побелевшее слово выделялось на разгорячённой от работы коже. Драко выпрямился, а затем накрыл шрам ладонью. Большим пальцем провёл по гладкой коже, опускаясь ниже, пока не обхватил её запястье.       Шорох заставил их одновременно поднять головы и посмотреть перед собой.       Тео перевёл глаза с Гермионы на Драко, подошёл ещё ближе и протянул ей руку. Она без колебаний вложила свою ладонь в его.       Тео повернулся к Драко.       За всё это время Драко ни разу не задумывался о подобных мелочах, однако сейчас отчётливо увидел разницу. Гермионы Тео касался бережно, с нескрываемой нежность. К Драко он прикасался иначе. Более привычно, увереннее, не боясь разрушить. И смотрел так, будто точно знал, что по-другому быть не может, что Драко примет всё, что бы тот не предложил.       Тео потянул их обоих на себя, заставляя подняться с кровати, и прижал их руки к собственной груди. Под пальцами Драко размеренно сокращалось сердце Тео. Обычный, ровный ритм. Он чувствовал тепло его кожи, пальцы скользили по чёрным линиям, пока Тео глубоко дышал, показывая им, что ничего не изменилось, что он всё такой же.       Рука Гермиона поднялась к плечу, обвела его по кругу, спустилась ниже, обхватывая бицепс и ещё ниже, к предплечью, пока наконец не дотронулась пальцами до внутренней стороны ладони.       — С тобой всё в порядке, — тихо сказала Гермиона.       Тео кивнул, его губы растянулись в лучистую улыбку. Он перевёл взгляд на Драко и, не торопясь, наклонился к Гермионе. Он оставил поцелуй на её щеке и, взяв за подбородок, приподнял лицо. Кончик носа Гермионы скользнул по носу Тео.       Драко облизнул губы, чувствуя резкий недостаток воздуха. Влажный звук смешался с их дыханием. Тео отстранился, испытующе смотря на неё, будто ждал каких-то действий.       — Мы скажем им… завтра, — она прикусила нижнюю губу. Тео улыбнулся шире, явно удовлетворённый, и поиграл мышцами торса, словно не мог устоять на месте. — Да, Драко?       Драко не знал, как он должен реагировать. Ему потребовалась минута, чтобы перевести дыхание.       Он всё ещё думал, что они поступают глупо.       Он всё ещё чувствовал тепло кожи Тео под своей ладонью.       Он смотрел на влажные губы Гермионы, к которым его тянуло магнитом.       Свет канделябров обнимал их, тени играли на стенах, пока Драко взвешивал все за и против.       — Чёрт, — та часть внутри него, вероятно, самая рациональная, требовала ответа, она не хотела ждать, она продолжала вопить даже тогда, когда его сердце принимало решение о капитуляции. — Да. Да, хорошо. Мы сделаем это завтра.

***

      Драко выставил обе ладони перед собой, упираясь ими в каменную стену душевой ниши. От рук исходил пар, словно холод въелся в кости. Он опустил голову и наблюдал, как тяжёлые, горячие капли срывались с подбородка вниз, разбиваясь о пол.       Вероятно, Драко и в самом деле промёрз, когда они с Тео вышли на балкон, оставив Гермиону в комнате. Ей требовалось время без них, чтобы прийти в себя и смыть этот вечер, после бесконечных попыток вытащить данные из диагностики.       Драко простоял перед открытым окном минут пятнадцать, пока Тео всё-таки не дёрнул его за штанину и не указал на соседний стул.       Сигареты тлели, а они так и не проронили ни слова. Драко не мог перестать смотреть на него, на рисунок чёрных нитей, оплетающий торс Тео.       Точнее, это Драко не разговаривал, но человек, который в буквальном смысле не говорил, звучал преступно громко. Тео стучал пальцем по столику, привлекая его внимание, проводил свободной от сигареты ладонью по груди, будто точно знал, что Драко не сможет отвести взгляда от этого движения.       Однако Драко продолжал сохранять молчание. Молчал и потакал всем манипуляциям Нотта, пока внутри него хрипел надломленный голос:       С ним всё в порядке. Он в порядке. Он жив.       Но звучал ещё один. Наперекор остальному.       Ты веришь ему? Веришь им обоим?       Или ты пытаешься отсрочить момент неизбежной боли?       Ты уверен, что Тео говорит правду? Уверен, что эта вина не убьёт тебя в дальнейшем?       В твоей жизни вообще нет места порядку. Как ты можешь быть таким беспечным и продолжать надеяться на обратное?       Драко потянулся к затылку, провёл несколько раз ладонью вниз-вверх по волосам, словно пытался изгнать лишние мысли.       Он развернулся и прислонился спиной к стене. Прохладный кафель коснулся лопаток.       Забавная штука — ожидание. Ещё несколько часов назад Драко казалось, что весь вечер выстроен в определённую цепочку событий, каждое из которых он заранее продумал.       Драко почти всегда придерживался плана. По крайней мере, у него всегда был план.       Иногда, конечно, всё шло не так, как хотелось, и у него имелся запасной вариант. Иногда их было сразу несколько. И честно говоря, Драко нужно перестать планировать. Он действительно намерен прекратить делать это в ближайшем будущем, потому что ни в одной из вариаций не было и намёка на подобный исход вечера.       По наиболее вероятному развитию событий этот день, а следом и ночь, должна была достаться им. Всё должно было стать особенным. Чем-то, что сохранится только между ними.       И Драко мог сделать это. Мог не отходить от задуманного, мог выйти, вручить Тео подарок, о котором совершенно забыл, и тот, скорее всего, оставался на месте — на полу возле входной двери.       Драко мог посмотреть в лицо Гермионе, испытывая гордость от своей гениальности и продуманности, мог попросить Гиби заменить разбитую бутылку виски другим напитком, которой подогрел бы их изнутри.       Драко мог начать двигаться в любую секунду, выключить воду, одеться и выйти к ним.       Однако вот он здесь. Стоял под горячей водой и тянул время, будто это могло отсрочить неизбежное, будто если бы он простоял в душе ещё несколько часов, это помогло бы побороть внутреннюю тревогу.       Одно Драко знал наверняка: он жуткий пессимист. Ведь стоило закрыть глаза, как он видел, что проклятие пожирает Тео изнутри, что ни он, ни Гермиона не в силах сделать хоть что-то, и всё заканчивается совершенно иначе. Стоило Драко вспомнить растерянность и страх в глазах Гермионы, стоило воспроизвести её голос в памяти, как он ощущал боль и замешательство из-за невозможности быть сильным в их глазах.       — Мать твою, — Драко сжал зубы, мотнув головой. — Соберись уже!       Он глубоко вдохнул и выдохнул, провёл ладонью по лицу и закрыл воду. Шум исчез, его собственное дыхание казалось слишком громким и тяжёлым. Взяв полотенце, вытер волосы, шею, плечи, и только тогда поднял голову, оторвав взгляд от пола. Зеркало полностью затянуло паром, по мутной пелене скатывались капли конденсата, в отражение на него смотрело расплывчатое пятно, напоминающее ему о собственных мыслях. Таких же расплывчатых.       Затягивая полотенце на бёдрах, Драко возводил стену, выталкивая за неё неумолкаемое волнение. Он открыл дверь, впуская свежий воздух в наполненную жаром ванную комнату, и замер в дверном проёме.       — Ох, — вырвалось у него, когда глаза наткнулись на постель Тео.       И что это, если не магия, вдруг осенило Драко, когда он осознал, как сильно один лишь вид двоих людей, лежащих вместе и читающих одну книгу, заставлял его сердце замедлиться.       На Гермионе чёрная майка Тео, с ярко-оранжевым абстрактным рисунком. Тонкая ткань свободно спадала до середины бёдер, открывала плечи и ключицы. Жилистая рука Тео согнута, ладонь исчезала под головой. На нём не было футболки, но Драко не видел его груди из-за книги. Из-под низко опущенной резинки пижамных штанов выглядывали тёмные волосы, узкой дорожкой тянувшиеся к пупку. Босые ступни Гермионы касались лодыжек Тео в лёгком поглаживании.       Вероятно, Драко мог признаться самому себе, что у него имеется некий фетиш на определённые части тел людей, которые его заводили. Всё-таки у него не слишком много было в запасе времени, чтобы разобраться в собственных предпочтениях раньше.       Он понятия не имел, что ступни, щиколотки и, Салазар прости, колени, могли превратить все его мысли в ничего не значащую пыль, пока он находился в созерцании, возможно, самой сексуальной демонстрации мужественности и женственности, сконцентрированной в расслабленной позе двоих людей.       Прошло достаточное количество времени, прежде чем Драко поднял взгляд, встречаясь с двумя парами глаз, выглядывающими из-за книги. Он отвернулся, пытаясь скрыть следы своего нового извращённого хобби, и посмотрел на стеллаж. Какого же стало его удивление, когда он увидел на полке прикрытый блокнотом футляр, которого не должно быть здесь.       Бросив быстрый взгляд на Гермиону, он услышал, как зашуршало постельное бельё.       — Мы позвали Гиби, — сказала она, — он всё убрал. И я попросила его положить твои вещи на полку.       Тео опустил раскрытую книгу себе на грудь и смотрел на него, мягко улыбаясь.       У Драко сердце падало в желудок. Он не отрицал, что это падение неотъемлемо связано с ямочкой на щеке Нотта, которая каким-то образом имела давление на его органы.       — М-м. Правда? — Драко убрал футляр за спину и направился к шкафу с верхней одеждой. Открыв дверцу, он скрылся от любопытных взглядом. — Жаль виски не удалось спасти, — сказал он, нащупывая в кармане пальто то, что искал. — Тебе бы понравилось, Тео.       А вот и вы, он улыбнулся, поджав губы. Делая глубокий вдох, он закрыл дверцу и направился к постели.       На той стороне кровати, где обычно сидел, лежал и спал Драко, теперь находилась Гермиона. Точнее сказать, большая её часть оставалась на половине Тео, будто таким образом они давали ему понять, что ждут. Ждут недостающий фрагмент для полного завершения картины.       Эта мысль согревала Драко. Делала его смелее.       Его ждали.       О нём думали.       Придерживая свободной рукой полотенце, Драко сел на край постели, поджимая под себя одну ногу.       Как ни странно, он ощущал неловкость. Не из-за полотенца, которым обёрнуты обнажённые бёдра. Не из-за того, как Гермиона приподнялась и скользнула ступнями по простыням, подтягивая к себе колени. И точно не из-за Тео, с лица которого не исчезала улыбка, несмотря на чёрное пятно, растянувшееся по грудной клетке.       Неловкость, вставшая высоко в горле Драко, возникла потому, что он держал в руках три футляра и не знал, правильно ли он поступал после того, через что им пришлось пройти этим вечером.       Драко, злясь на самого себя, так и не определившись, чему он рад больше — тому, что всё закончилось, или тому, что всё начиналось, не поднимая глаз от рук, сказал:       — Я подумал, наверное, у каждого человека должна быть какая-нибудь вещь, которая напоминает ему, что он не один. Мне кажется… Я думал, что это должно быть приятно.       Драко посмотрел на Гермиону, потом на Тео и снова на коробочки с украшениями.       Тео убрал книгу на тумбу и сел.       Драко протянул обе руки перед собой. Одну Гермионе, вторую Тео.       — Что…       — Ничего особенного, — перебил он Гермиону, когда она приняла украшение. Последнюю коробочку, меньшую размером, он оставил рядом со своим бедром. — Это просто подарок. Мне захотелось, — Драко как можно непринуждённее пожал плечами, — вот и купил. Тебе не обязательно носить это, — добавил он, заметив, что Гермиона не торопилась открывать.       Тео ждать не собирался. Он уже поднял крышку футляра и рассматривал содержимое. Он развернул его к Драко, указывая на серьгу с тёмно-синим камнем, и выразительно приподнял брови, широко улыбаясь.       — Меняешь привычки? — усмехнулся Драко, наблюдая, как тот достаёт украшение из коробочки.       — Когда ты успел? — спросила Гермиона, немного повышая голос, когда Тео на коленях подобрался к Драко и положил серьгу на его раскрытую ладонь.       Драко пожал плечами, глядя на Гермиону.       — Я выходил, помнишь?       Гермиона хмыкнула.       Тео коснулся мочки уха, зажав её между большим и указательным пальцами.       — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил Драко и не смог сдержать смешка, заметив, как глаза Тео прищурились, делая его похожим на оскорблённого кота.       Не смотри на его грудь. Не смотри, не смотри, не смотри, твердил про себя Драко, задерживая взгляд на лице парня. Не смотри на очевидное «ненормально».       И какими бы Тео чарами ни обладал, это работало. Если бы сейчас планета раскалывалась, Драко не смог бы отвести взгляда от его улыбки, от зубов, поблёскивающих через приоткрытые губы.       Тео наклонился ближе, прекрасно понимая, что делает. Между ними почти не осталось расстояния. Горячее дыхание коснулось щёки Драко. Его рот приоткрылся, дразня и зазывая. Инстинктивно Драко потянулся вперёд. Но когда Тео понял, что добился реакции, он повернул голову, подставляя ухо.       — Ц-ц. Ты такой засранец, Нотт, — пробормотал Драко себе под нос и, найдя пальцами прокол, вставил тонкий металл в крошечную впадину.       Тео сразу коснулся украшения, будто проверял, действительно ли оно оказалось на месте, после чего повернулся к Гермионе и, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую, принялся беззастенчиво красоваться.       Гермиона тихо рассмеялась.       — Красиво. Тебе очень идёт.       Тео смочил губы языком и потянулся к ней, придерживая себя на вытянутых руках, упирающихся в матрас. Он оставил короткий, звучный поцелуй на её губах, легко соскользнул с кровати и направился в сторону ванной.       — М-м… — протянула Гермиона, проводив глазами высокую фигуру, а потом посмотрела на Драко. — Мне тоже поможешь?       Футляр она по-прежнему держала закрытым.       Драко пересел ближе.       — Открывай, — сказал он, чувствуя тепло её бедра своим. Гермиона сглотнула, всё ещё не отрываясь от лица Драко. — Ну же, chéri, — он сделал жест рукой, — открой его.       Она осторожно подняла крышку.       — Драко… — Гермиона проговорила его имя шёпотом. — Оно… невероятное.       Тео вернулся и, сев рядом с Гермионой, наклонил голову, заглядывая внутрь коробочки.       Она провела кончиком пальца по белому золоту, словно боялась сдвинуть украшение с места.       Драко не хотел торопить её. Он пересёкся с Тео глазами всего на секунду до того, как Гермиона взяла браслет и молча протянула его Драко, будто даже мысли не допускала, что его может застегнуть кто-то другой.       Драко взял браслет в одну руку, второй обхватил запястье Гермионы и невольно задержался на точке пульса, прежде чем защёлкнуть замок.       Три небольших камня в оправе — луна, солнце и звезда — соприкоснулись друг с другом, издавая приятный перезвон. Цвет оказался темнее, чем помнил Драко, наспех проверяя украшение в ювелирном доме. Он провёл по ним подушечкой пальца, ощущая удовлетворение.       Боковым зрением Драко заметил, как Тео потянулся к третьему футляру, о котором он благополучно забыл.       — Спасибо, — он почувствовал мягкое прикосновение к щеке. Он неосознанно дотронулся пальцами к месту, где только что были губы Гермионы, будто хотел сохранить это ощущение ненадолго. Когда-нибудь он привыкнет к этому. Когда-нибудь его сердце перестанет ускоряться от её губ на коже. — Он прекрасен.       Дыхание Драко спёрло. Его глаза поднялись, встретившись с её, чувствуя, как голос, тот самый бесполезный и нудный всё отдалялся и отдалялся, уступая место жёсткому утверждению.       Он пленён.       Он пленён этим взглядом, этими губами и ресницами, влажными после душа волосами, веснушками, которые заметно побледнели из-за недостатка солнца.       Взгляд Драко метался между глазами цвета леса и залитого золотом дерева.       Как бы странно это ни звучало, он всё ещё не мог привыкнуть к тому, что они к нему тянулись. По своему желанию. Не дожидаясь шага от него.       Драко мог делать это сам, но они не давали ему шанса, действуя на опережение. Его тянуло к ним, будто их связывали магические путы. Он считал нормальным показывать им эти чувства через вещи, которые имели материальное значение.       Драко надеялся, что они оба принимали этот жест за его искренность, а не за попытку угодить. Хотя и тут он был не против. Не против угождать людям и чувствам, которые концентрировались в нём и искали освобождение.       Он услышал щелчок футляра, а следом Тео протянул ему его открытым, показывая ещё одно украшение.       — Как я и говорил, я подумал, — Драко достал украшение из упаковки и покрутил между пальцев. Кольцо переливалось в его руке, три крохотных камня выделялись на фоне чёрного металла. — Неплохо, если у нас будет что-то общее. Что-то напоминающее нам, что мы не одни. Где бы мы ни были, — Драко прокашлялся, будто слова обладали способностью поцарапать его горло. — Я хотел попросить Мика, чтобы он зачаровал их. Я знаю одно заклинание. Люциус, он…       Имя отца сорвалось совершенно свободно, что, конечно, Драко не мог не отметить.       Тео перебрался ближе. Его нога коснулась колена Драко, а ладонь легла на ступню Гермионы, будто он бессознательно искал возможность касаться их обоих одновременно.       В руке Тео появилась пачка сигарет.       Драко повернулся к прикроватной тумбе и достал пепельницу.       — Он любил такие вещи, — продолжил он, принимая зажжённую сигарету. Он вдохнул дым и выпустил его в сторону. — В каком-то смысле он обожал всё блестящее и дорогое. Когда я был маленьким, мама шутила над ним, сравнивая с нюхлером. Какое-то время я всерьёз думал, что именно таким и должен быть его патронус. Но я до сих пор не знаю, мог ли он его вызвать.       Уголки его губ дрогнули. Воспоминание оказалось смутным, но не вызывающим отторжения.       — Все украшения, которые он дарил маме, были зачарованы и связаны с его. Когда один скучал по-другому, он просто касался украшений и те вибрировали магией. Когда он отправлялся куда-то, ему достаточно было прикоснуться к металлу, чтобы дать понять маме, что он думает о ней. Он научил меня этому заклинанию. Я хотел показать его Микаэлю. Думал, он сможет наложить его на наши.       Драко чувствовал их внимание на себе, их взгляды, которые желали соприкоснуться с его собственным.       Несколько спокойных и размеренных затяжек помогли вернуть дыхание в привычный ритм, прежде чем он посмотрел на них в ответ, сверкая усмешкой.       Он затушил сигарету, убрал пепельницу и поднял кольцо, держа его между большим и указательным пальцем.       — Ну, — уголок его губ приподнялся ещё выше. — И кто из вас рискнёт окольцевать меня?       Гермиона с Тео переглянулись, и Драко заметил что-то скрытое от него, будто между ними образовался какой-то секрет, в который он не был посвящён.       — Почему, — Гермиона накрыла его ладонь своей и взяла кольцо. — Почему ты хотел попросить Мика?       Драко прочистил горло, сглатывая подпрыгнувшее сердце, когда она надела кольцо на его указательный палец.       — А почему нет?       Гермиона устроилась удобнее, прислонившись к изголовью кровати. Она вытянула ноги поверх пледа, и Драко невольно проследил, как ладонь Тео, лежавшая на её ступне, скользнула по щиколотке, задержалась на колене, а потом спокойно осталась на бедре, словно там ей было самое место.       — Не думаю, что это правильно. Мика не должен этого делать для нас, — сказала Гермиона. — Это должен быть ты, — она посмотрела на Тео. — Он со мной согласен.       Драко не нужно смотреть на парня, чтобы понять, как явно он согласен со словами Гермионы.       — Я?       — Да, — она улыбнулась, — ты.       Драко ненадолго замолчал, после чего тоже вытянул ноги, придерживая полотенце и опускаясь лопатками на подушки.       — Тогда придётся ждать, — сказал он, понадеявшись, что обида просквозила только в его мыслях, но не в голосе. — Не думаю, что Кадмус завтра вернёт мне возможность пользоваться магией.       Тео шлёпнул Драко по бедру и вздёрнул бровь с таким видом, будто хотел укусить его.       — Что?       Тео щёлкнул языком и покачал головой.       Гермиона звучно засмеялась, а потом посмотрела на Драко, и в её глазах он видел такую неприкрытую жажду и вызов, что не мог не удивиться.       Она ухмыльнулась, видя его реакцию, и вздёрнула подбородок.       И, господи, Драко действительно задался вопросом, как он мог пропустить это? Как он мог позволить себе так долго оставаться слепым идиотом, который не видел этого?       Не видел того, как он и она похожи.       — А разве мы куда-то торопимся? — Гермиона вновь коснулась браслета, задержав палец на маленькой звезде. — Мы можем подождать, пока к тебе не вернётся магия. Твоя магия.       Драко просто не мог игнорировать то, как всё внутри него сжалось.       Почему он не подумал о том, что им некуда торопиться?       Драко не знал, чего ждать, когда придёт время встретиться с Муром в процедурном кабинете. Сможет ли он добиться тех же результатов, что и с Тео, или всё останется таким, как сейчас?       Честно говоря, Драко впервые испытывал такую сильную потребность увидеть хоть малейшее изменение на своём предплечье. Он так и не задал вопрос Кадмусу, о котором думал уже несколько дней и ночей подряд.       Каким будет итог, если он проиграет?       Какова его дальнейшая судьба, если всё останется неизменным?       Что будет с его жизнью, если сознание так и останется в союзе с тёмной магией?       Его отправят обратно в Азкабан? Его срок уменьшится? Ему предоставят ту же камеру? Как долго в этот раз ему придётся ждать, прежде чем он потеряет рассудок? У него будет время попрощаться? Он так и не коснётся своей палочки, не выпустит на волю магию, зудящую в венах?       Чем он ещё должен пожертвовать?       Разве мог он оставаться насколько безнадёжным?       Сколько ещё он должен потерять, чтобы ему дали возможность дышать?       Ведь сейчас, единственное, чего хотел Драко — продолжать дышать.       Всё это время внутри него существовал какой-то невидимый отсчёт. Каждый день казался последним шансом успеть. Драко торопился сам, торопил мысли и события, словно боялся проснуться и обнаружить, что время кончилось.       А оказалось, никто, кроме него, не спешил.       Вероятно потому, что Тео уже был на волосок от свободы. Вероятно потому, что Гермиона справилась со своей работой. Вероятно потому, что все его друзья сделали шаг навстречу миру.       По-другому и быть не могло.       Драко знал об этом с самого начала.       Он знал, что предательство Люциуса и смерть Нарциссы что-то изменили в нём. Он понимал это. Но сейчас всё, чего он хотел, это просто попробовать. Ещё немного постараться.       Как-то он сказал Гермионе, что правительство магической Британии не позволит сгинуть оставшимся наследникам чистокровных семей. Слишком многое держалось на фамилиях, капиталах и политических союзах, благодаря чистокровным.       Теперь Драко не был так уверен. Потому что по факту он единственный, кто по мнению Кадмуса, держался за прошлое и не хотел разрывать связь со своими убеждениями, заклеймёнными Тёмной меткой.       Теперь Драко думал, что если исчезнет одна фамилия — его фамилия, — ничего не изменится, потому что… Ну, а кто он такой? Что у него осталось кроме денег? Чем он мог быть полезен целому сообществу магов? Что стоило его слово против них?       Блейз, Грег и Пэнси избежали Азкабана благодаря фамилии и баснословным пожертвованиям. Однако и их заставили лечиться. Учиться жить заново, сосуществовать с новым миром, по новым правилам. Работать с целителями разума, вытаскивая из себя всё то, что десятилетиями считалось единственно-правильным.       Тео убил Вальтера Нотта. Убийство одного повлекло за собой другое, и всё, что Драко об этом думал — оставалось за закрытой дверью, в которую Тео никого не допускал.       Драко принимал это молчание так же, как принимал немоту Теодора, понимая, что однажды тот сам решит, существует ли вообще история, которую стоит рассказывать.       И всё же именно Тео избавился от метки.       Если смотреть на это глазами Кадмуса — Тео сумел сделать шаг навстречу миру, который прежде ненавидел из-за человека, извратившего его восприятие. Он перестал жить прошлым, раз смог отпустить тьму, за которую цеплялась магия Лорда.       Что оставалось у Драко?       Он опустил глаза на своё предплечье.       Метка никуда не исчезла. Она по-прежнему находилась в его коже, слишком броская, слишком чёрная, чтобы забыть о её существовании.       Движение рядом заставило Драко поднять голову. Тео быстро провёл по плечу, пальцы скользнули по чёрным нитям, оплетающим ключицы.       Драко даже не слышал их. Не слышал, о чём говорила Гермиона, он видел улыбку Тео и то, как в какой-то момент он посмотрел прямо на Драко, и уголки его губы опустились.       В одно мгновение Тео оказался слишком близко. Его лицо остановилось напротив Драко, большие ладони обхватили лицо с обеих сторон.       — Ц-ц-ц, — Тео медленно и повёл головой из стороны в сторону.       — Драко, — позвала Гермиона и, не дожидаясь, что он повернётся, сама села к Тео, оказавшись напротив. — Не надо. Ты не должен делать этого.       Вход. Выдох.       Он мог дышать, но и не мог.       Вдох. Выдох.       Его взгляд продолжал то и дело метаться по груди Тео, по его плечам и животу.       Вдох. Выдох.       — Драко…       Он смотрел на своё предплечье и оно стало чесаться. Чесаться так сильно, что, он не чувствовал боли, когда на коже стали появляться красные полосы.       Его голову резко дёрнули вверх.       Тео настороженно вглядывался в его лицо. Он никогда не был с ним мил, так ведь? Пока Гермиона просила его дышать, Тео делал всё резко и быстро.       Вдох.       Вдох.       Вдох…       — Я не могу, — признался он, хватая крупицы воздуха. Голос звучал неузнаваемо и хрипло. — Я не могу просто… Как у вас это получается? Я не могу сделать вид, что всё… Всё нормально. Мне кажется, я…       Я подвожу вас.       Подвожу всех.       Я уже подвёл самого близкого человека однажды.       — Не говори. Просто, — прошептала Гермиона, взяв его ладонь в свою руку. — Просто посмотри сюда, хорошо? Посмотри, — она слегка подвинулась, оказавшись за спиной Тео, и опустила подбородок на его плечо. Она направила руку Драко к груди Тео. — Тебе нужен тайм-аут.       Драко смотрел ей в глаза.       Вдох. Выдох.       — Пауза? — спросил он. — Тайм-аут, — повторил, наблюдая, как Гермиона согласно кивает.       Его рука снова легла поверх кожи Тео. Под пальцами находилось самое большее переплетение паутины. И Драко ничего не чувствовал. Она не ощущалась чем-то странным. Он неё не веяло холодом, как было в крыле. Тео всё ещё оставался тёплым. Его тело изменилось и одновременно оставалось таким же.       И всё же это — метка. Она совершенно не похожа на те, что есть у них. Которая так и осталась на руке Драко.       — Сердце Тео бьётся, — Гермиона продолжала говорить. — Ты чувствуешь?       — Да.       Драко сжал пальцы, вжимая их глубже в кожу Тео, будто он искал подтверждение, что он целый, что он здесь, рядом и никуда не исчез.       Оставайся целым, думал Драко. Просто оставайся целым.       Гермиона и Тео.       Тео и Гермиона.       Запертая в нём магия отзывалась благоговейным шёпотом, лаская каждую букву их имён.       И всё постороннее исчезало, будто они оба имели власть над внутренним голосом Драко, который терроризировал его, не давал возможности расслабиться, и просто побыть с ними рядом.       — Если бы ему было больно, он бы смог улыбаться тебе? Мне? — Гермиона несколько раз моргнула, делая паузу, когда Драко посмотрел ей в глаза. — Он смог бы лежать здесь со мной и показывать твои нелепые высказывания, которые ты оставил на полях в его книге?       Тео отпустил лицо Драко и положил свои ладони на его бёдра.       — Нелепые, значит?       — Нелепые, да, — Гермиона опустила руку ниже, поглаживая живот Тео. — Как ты вообще мог позволить себе называть героиню одного из величайших любовных романов поверхностной пустышкой?       Тео утвердительно закивал, будто возмущался хлеще самой Гермионы.       Драко пожал плечами, всеми силами борясь с напряжением, которое сковывало его тело.       — Вот что бывает, когда читаешь дешёвые романы и потом живёшь в мире иллюзий и портишь себе жизнь. Кто-то назовёт тебя пустышкой. Это неизбежно.       — Именно Драко. — глаза Гермионы стали больше, будто она, наконец, смогла зацепиться за то, что нужно, — мы не в мире иллюзий. Мы здесь и у нас всё хорошо. Ты здесь, а не там. Не там, куда ты проваливаешься. Ты нужен нам здесь.       Драко сглотнул и снова позволил своему взгляду опуститься к чёрной паутине.       Он не видел в Тео слабости, не видел болезненной бледности, как было в детстве. Ему точно — не больно. Он смотрел на Тео и видел перед собой парня, который находился в хорошей форме. Тео нормально ел, спал до обеда, плавал в бассейне и молча шутил так, что никто рядом не мог остаться равнодушным.       — За пределами этих стен сегодня ночью ничего не существует. Ни магии, ни проклятий, никого, кто мог бы нам помешать, — Гермиона подняла голову и оставила поцелуй на плече Тео, не сводя взгляда с Драко. — Будь с нами. Не уходи в иллюзии, потому что всё хорошо. С тобой, с нами — всё хорошо. Мы… мы справимся.       Ветер снаружи усиливался и завывал в каменной кладке поместья. Свечи горели ровно, их свет ложился на лица Гермионы и Тео тёплым, живым оттенком, делая их черты сказочными, почти нереальными.       Вот почему Драко был здесь.       Они овладели им.       Всё, что он нёс внутри себя, стало принадлежать им обоим. Плохое, хорошее, отрицание и принятие. Всё — их. Полностью и безвозвратно. Он давно понял, что пленён. Им даже делать ничего не пришлось, потому что он добровольно тонул, позволяя себе делать совершенно неожиданные вещи для человека, который думал, что никто не заставит его сердце пылать и жаждать.       Драко не мог позволить себе потерять это место.       Место рядом с ними.       Он хотел дышать с ними одним воздухом, разделять каждую секунду и чувствовать, как они трое одновременно существуют в мире, где звёзды прислушиваются к желаниям.       Вот поэтому он здесь.       Он здесь и Гермиона наклонилась, чтобы поцеловать его.       Драко сразу подался навстречу, ловя её губы своими. Они целовались так много раз и под таким многообразием предлогов, что Драко не думал, как ему повернуться, как правильно расположить голову, чтобы поцелуй вышел таким, как нужно, приятным для них обоих. Всё оставалось идеальным, когда они не думали, когда они шли навстречу друг другу.       Рот Гермионы приоткрылся, язык Драко скользнул внутрь, коснувшись её языка, и потерял счёт времени, потерял физическое ощущение того, что они находились в комнате и сидели на постели.       Всё стало эфемерным и мягким. Всё, что он чувствовал — это жар её рта, манящую теплоту, исходящую от её тела. Будто этим поцелуем она высасывала из его мозга способность размышлять, но оставляла возможность осязать.       В обмене сокровенной чувственности Драко ощутил прикосновение к спине. Тяжёлая ладонь нещадно скользнула между лопаток, и его глаза сами собой дрогнули.       Пальцы Тео поднялись выше, ложась на затылок Драко. Матрас прогнулся, шею обдало горячим дыханием, пока Драко продолжал целовать Гермиону, не оставляя без внимания ни дюйма её кожи.       Где-то между вдохами он издал тихий, совершенно непривычный для себя звук. Звук, который оказался наполненный отчаянием. Горьким и густым. Будто его тело и разум спорили между собой в моментах, когда он перехватывал губы Гермионы, сначала верхнюю, потом нижнюю.       Эти звуки, этот голос, запертый в горле, не должен звучать так, не должен казаться таким жаждущим. Но, оказалось, Драко не шутил, когда сказал, что может рассыпаться, если сейчас же не поцелует Гермиону. Ведь, Мерлин… он рассыпался. От него откалывались частицы самообладания, рассеиваясь в пространстве, пока он чувствовал прикосновения к пульсирующей вене и горячий язык, сплетающиеся с его.       Воздух полоснул по влажному пятну, оставленному на шее. Мурашки побежали по рукам от плеч до кончиков пальцев, всё стало тесным и огромным одновременно — сердце, мышцы и полотенце на бёдрах. Всё сжималось и распирало изнутри, не давая ни вздохнуть, ни пошевелиться.       Драко не понял, сам повернул голову или Тео, придерживая его за затылок, направил Драко к себе. Их губы встретились яростно и резко. Такие же горячие, как у Гермионы, но с иной настойчивостью.       Губы Драко расползлись по зубам от напора парня. Тео не оставлял пространства для сомнений. Он не медлил, но и не торопился. Его ладонь продолжала удерживать Драко, не позволяя потеряться между прикосновениями.       Поцелуй Тео был не похож на проявление немедленного влечения. Он походил на боль, на мольбу. Будто Тео пытался сказать ему: «Останься, останься, останься».       Не уходи.       Будь с нами.       Будь со мной.       Тео надавливал, впивался пальцами и короткими ногтями в кожу головы Драко, словно его задачей оставалось одно неизменное желание — удержать Драко в безопасном месте, с ними, показать ему реальность, в которой они находились.       Драко положил ладонь на плечо Тео, пальцы скользнули по трапеции, поднимаясь к шее, и только тогда он ощутил, как Тео расслабился, сбросил напряжение на пол, оставляя его там бесформенной кучей.       Поцелуй стал увереннее, с проблеском улыбки, с клыками, захватывающими губы, и тяжёлыми вздохами. Проступило намерение, о котором Драко не задумывался, потому что уже перестал понимать, где заканчивается его жажда и начинается чужая.       Гермиона плавно переключилась на шею Драко, и он понятия не имел, как она и Тео могли так сосредоточенно, с особой важностью обходиться с ним, не договорившись заранее.       Гермиона вложила руку в ладонь Драко и сжала её, словно ей нужно было схватиться за него, почувствовать обоюдное давление.       Приглушённые губами звуки поцелуев, заполняли комнату. Тео сглатывал слюну, кожа на шее натягивалась под пальцами Драко. Дыхание смешивалось и растворялось в воздухе. Всё происходящее перестало принадлежать каждому из них по отдельности. Они стали цельным сосудом, булькающим от эйфории удовольствия.       Сердце Драко грохотало. Оно стучало так громко, будто не знало, как вместить то чувство, которое росло внутри него с каждым прикосновением. Будто не могло справиться с эмоциями, которые они открывали друг другу через прикосновения губ и тел.       Драко зарылся пальцами в волосы Гермионы на затылке и прижимал её рот к своей шее. Ближе, ближе, настолько плотно, что она могла прокусить артерию и выпить его досуха, если бы захотела. Он оторвался от губ Тео, слегка запрокидывая голову, лишь тогда, когда лёгкие стало жечь от недостатка кислорода.       Драко слышал собственное дыхание, наполненное неистовой жаждой, слышал тихий шелест тканей постельного белья, чувствовал движение тел рядом с собой. Он на мгновение прикрыл глаза, позволяя этим ощущениям полностью заполнить сознание, а потом… потом его снова поцеловали, притянув за шею.       Гермиона цеплялась за него так, будто не могла остановиться, будто боялась отпустить. Она обвила его шею руками, притягивая ближе, хотя ближе уже некуда, и Драко терялся в этом многообразии рук, пока не почувствовал ещё одни губы, которые вжались в его щеку так близко к соединению их с Гермионой ртов.       Эта близость казалась невозможной, но на удивление правильной и до безумия желанной. То, как они трое терялись в этом, в одном прикосновении, в одном поцелуе, в одном смешении языков, слюны и зубов.       Горячие руки скользили по телу Драко, пока чья-то ладонь не наткнулась на узел, спрятанный под тканью полотенца, и не освободила налитый кровью член.       — Чего ты хочешь? — спросил он, не понимая, к кому именно обращался. Он открыл глаза, сталкиваясь взглядом с Гермионой, и прислонился к её лбу. Её щеки пылали, губы припухли от бесконечных терзаний, а рот оставался открытым. — Чего ты хочешь? — повторил он, слыша сквозь гул в ушах ноту отчаяния в своём голосе. — Чего ты хочешь? Скажи мне. Скажи, чего ты хочешь…       Господи…       Драко хотел только их.       Это желание казалось безмерно огромным на фоне их троих — неуклюжих и жаждущих друг друга.       Он хотел их так сильно, что становилось больно.       Но разве сердце способно болеть, когда его хотят в ответ?       Драко не осознавал, как сильно нуждался в них, пока не оказался на грани, с кучей вопросов, с кучей сомнений, с рыдающим в отчаянии сердцем.       Он не осознавал, как сильно не хотел снова быть одиноким, пока не стало слишком поздно и слишком скоро.       Драко не знал, что будет с его жизнью, если он не справится.       Драко не знал, что будет делать без них.       Его силой, его направляющей оставалась безудержная потребность «вытащить их отсюда». Кого — их? Кого? Драко хоть раз имел в виду себя? Хотя бы раз он видел себя рядом с остальными, когда понимал, что всё рано или поздно закончится? Когда он понимал, что им не место в этом проклятом, пожирающем способность любить и чувствовать доме, он думал о себе?       Драко ни черта не знал. Он с трудом дышал, пленённый этими людьми, сотканными из магии, из настоящего, живого волшебства.       Драко на мгновение повернулся к Тео.       — Эй, — позвал он, не понимая, зачем, и оставил поцелуй на его губах, прежде чем привстать на кровати, сбрасывая полотенце в сторону. Драко переместился так, чтобы оказаться перед Гермионой — он стоял перед ней голый, с твёрдым, сочащимся смазкой членом, прилегающим к животу, и наблюдал за тем, как её ступни скользят по простыням.       Она откинулась на подушки, не сводя взгляда с Драко, пока его глаза метались по её телу, не способные задержаться на чём-то определённом. Он наклонился и провёл руками по её бёдрам, раздвигая колени в стороны. Под пальцами колола магия, словно Гермиона готовилась выкрикнуть заклинание, которое концентрировалось и томилось в ожидании под её кожей. Майка задралась, демонстрируя чёрное бельё. Его пальцы скользнули к её бокам, он подцепил резинку трусов, потянул их вниз и сбросил на край постели. Затем его руки скользнули под колени Гермионы, и он потянул её ниже, укладывая перед собой на спину.       Тео, избавившись от спальных штанов вместе с бельём, лёг рядом с Гермионой, прижавшись к её голове виском.       Драко сглотнул и опустился, опираясь на локти, чувствуя на себе пронзающий взгляд двух пар глаз, направленных на него сверху.       — Я… Я никогда… Я не делал этого раньше, но, — он машинально облизнул губы, — я хочу. Хочу…       — Ш-ш-ш, — голос Гермионы дрожал. Она протянула руку и забралась пятерней в его волосы, приподнимая чёлку с глаз. — Я тоже не знаю, как это, — в голосе проскользнула неуверенность. Её пальцы скользнули по щеке Драко и большой палец погладил нижнюю губу. — Я только м-м, читала об этом. Я…       Тео фыркнул, но улыбка на его лице осталась игривой и манящей, без намёка на насмешку. Драко не мог сдержать ухмылку в ответ, хотя уголки его глаз всё ещё жгло от волнения.       Ноги Гермионы разошлись шире не без смущения, которое она тщетно пыталась скрыть. Драко давно заметил в ней одну особенность: она могла одновременно казаться совершенно уверенной и отчаянно сомневаться в себе. Но стоило ей однажды решиться на то, чего она втайне хотела — пути назад не существовало.       Всё становилось понятно по её рукам. Если Тео выдавали глаза и выражение лица, то Гермиону — руки. Стоило посмотреть на её пальцы, на то, как они касались, удерживали, гладили, и становилось ясно то, что она не произносила вслух.       Тео поймал взгляд Драко, кивнул и облизнулся, поворачиваясь к Гермионе. Он прижался к ней ближе и поддался бёдрами навстречу, потираясь о её ногу так, будто никогда прежде не желал ничего сильнее, чем коснуться её своим членом.       — Ах, — вздохнула она, и Тео, взяв её за подбородок, повернул к себе, чтобы тут же удариться о её губы и раскрыть их языком.       Драко опустил взгляд, опёрся на предплечья, перенося вес вперёд, и завёл обе руки через бёдра Гермионы так, чтобы одна из ладоней доставала до половых губ. Он провёл большим пальцем по клитору: сначала вверх, потом вниз, потом снова по той же траектории, с каждым движением прижимая сильнее. Гермиона выгнулась, простонав, и Тео тут же поймал эти звуки своим ртом, не позволяя им выйти наружу.       Драко наклонился, облизнул её и поднял взгляд, наблюдая за реакцией, но Гермиона, полностью поглощённая губами Тео, не дала понять, правильно ли он делает. Поэтому Драко снова высунул язык и заскользил интенсивнее, стараясь прижать его так же, как только что прижимал большой палец.       — М-ха-а, Д-драко… — в ответ на её стон, снова украденный Тео, в позвоночнике Драко что-то треснуло, а в глазах заискрило пятнами.       Его член требовал прикосновений, но Драко не мог даже на мгновение остановиться, лаская её между ног. Его руки сжимали бока Гермионы, пальцы впивались в кожу, а бёдра сами собой подавались вперёд, в матрас, в поисках нужного давления.       Драко лизал, обводя клитор языком, посасывал его, втягивая щёки и не торопясь облизывал, вилял кончиком языка из стороны в сторону. Он чувствовал, как менялось тело Гермионы от каждого прикосновения, как напрягался и расслаблялся её живот, как бёдра подавались навстречу его рту, и в этот момент Драко прижимал её к своему лицу, удерживая за ягодицы, давая понять, что она могла тереться о его лицо так, как хотела, столько, сколько хотела.       Драко содрогался от мысли, что это невозможно повторить. Их близость существовала по собственным законам, понятным только им троим. Каждый новый жест, каждый поцелуй, каждое касание становились частью чего-то большего. Ему хотелось мысленно наносить их на карту и отмечать всё, что отзывалось счастьем, всё, что принадлежало только им.       Драко отстранился и подул на влажные от слюны половые губы. Гермиона вздрогнула, а он посмотрел на них исподлобья: Тео ласкал пальцами её грудь, опустив чашку бюстгальтера. Его рот широко открывался, принимая губы и язык Гермионы, они терзали друг друга, не прекращая, выдыхать стоны наслаждения.       Гермиона дёрнулась вперёд, буквально насаживаясь на рот Драко. Она извивалась и изгибалась в его руках, скользя клитором по напряжённому языку. Её ритм увеличивался и замедлялся, в моментах её тело покрывалось мурашками, и она замирала на месте, будто боялась того, что грядёт за следующим импульсом её тела.       Драко, всасывая её в рот, коснулся пальцем входа, собрал влагу и проник внутрь. Гермиона подтянула ноги ближе к себе и раскрылась перед ним так, что он спокойно опустился ещё ниже, практически упираясь плечами по обе стороны ног.       Тепло Гермионы сокрушало. Он чувствовал, как горячей она была, добавляя второй палец. Драко не торопился, он вводил их мягко и плавно, продолжая скользить языком. Он сомкнул губы на клиторе и стал поворачивать голову из стороны в сторону, заметив ранее, как Гермиона трепетала от этого движения. Два пальцы проникали в неё, остальные — сжатые в кулак, мягко ударялись по промежности, пока до его слуха долетали обрывки слов, которые он с трудом различал.       — …тебя…       — …сильно…       — Я хочу тебя, я хочу тебя, я хочу тебя.       — М-мг, — утробный, мужской стон провибрировал так настойчиво, что его звучание отозвалось в животе Драко. Он приподнялся, руки скользнули по бокам Гермионы и зашли под выгнутую поясницу.       Драко опустил голову на живот Гермионы, прижался ухом к тёплой коже и только сейчас понял, что прямо перед его лицом находилась нижняя часть другого человека.       Он впервые видел Тео так близко, так близко то место, из-за которого всё началось. Если бы Драко не почувствовал, каково это, будто ненасытному животному тереться о бёдра Тео, о его член, Драко не знал, оказался бы он здесь в итоге.       Он гладил бёдра Гермионы, наблюдая за тем, как её ладонь обхватила член Тео, опустилась к основанию и поднялась, а большой палец заскользил по головке круговыми движениями.       — О, — это даже не походило на букву, скорее резкий выдох, когда Драко несколько раз моргнул, понимая, что он завис, смотря, как Тео трахал ладонь Гермионы.       Драко не чувствовал желания отстраниться. Он смотрел и смотрел, пока его собственный член не стал дёргаться и течь, умоляя о внимании.       Рот Драко полон влаги, слюней и чего-то солёно-мускусного, но в горле всё равно оставалось сухо. Он повернул голову, отводя взгляд от Тео, и стал целовать бока Гермионы, её тазобедренные кости, низ живота, тонкий, будто рваный по краям шрам, расположенный чуть ниже пупка. Он прижался лбом к мягкой коже и стал глубоко дышать, забивая поры её запахом.       Ноги Драко оставались подогнуты так, словно он стоял перед Гермионой на коленях. И Мерлин, казалось, его член пребывал в восторге от этой мысли. Прижиматься к ней вот так, лбом к её мягкому животу, будто она была богиней, которой нужно поклоняться и нести дары — сердце, кровь, веру, всего себя на растерзание, ради любви, ради боли и отчаяния.       Ради последнего акта в их трагедии.       Драко почувствовал прикосновение к плечу. Тео слегка сжал пальцы и Драко перевёл на него взгляд, не отрывая подбородка от живота Гермионы. Их губы мокрые, припухшие и прикусанные. Глаза Тео один раз переместились с лица Драко к своему паху и обратно. Если не учитывать учащённого дыхания, Тео выглядел вполне себе спокойным, затаившимся. Его рука скользнула по плечу Драко, и он повёл подбородок в сторону до хруста позвонков.       Драко облизал губы, сглатывая ком, и вытянул шею, опираясь на предплечье.       — Мы не подумали об этом тогда, — его голос, низкий и густой, как сироп, прокатился по комнате, — не подумали о тебе.       Он махнул свободной рукой Тео и кивнул, дав понять, что делать дальше.       Тео перевернулся на другой бок и потянулся к тумбе, издавая нетерпеливый стон. Он открыл ящик резким движением. Раздался лязгающий звук. Он достал две склянки с зельем, зацепился за крышку одной зубами и, выплюнув её на пол, протянул Драко.       — Подожди, — сказала Гермиона, мотая головой.       Волнистые пряди пружинили, бросая тени на постель и стены. Вероятно, не только у Драко и Тео не соображал мозг, потому что она взяла Тео за запястье, останавливая, когда горлышко склянки коснулось его губ.       — Это… это не то что нам нужно. Вообще, — она снова отрицательно покачала головой, словно они не понимали её слов. — Мы можем обойтись без этого, — она посмотрела на Драко и неопределённого махнула рукой между ними, — без зелий.       Драко выгнул бровь, а Тео нахмурился.       — Ты ведь знаешь, что это, правда? — спросил он, тряхнув бутылочкой с мерцающим варевом, за что его тут же шлёпнули по ноге.       — У меня было превосходно по зельям, здравствуй.       — Привет, отличница, — ответил Драко.       Из груди Тео вырвался смешок.       Драко и Гермиона вздрогнули и замерли, боясь пошевелится. Этот звук всё ещё пульсировал в их перепонках, став слишком громким, слишком редким, как откровение, объятое вуалью совершенства.       Тео был жадным. Он жадничал для них. Эти редкие случаи, когда он позволял услышать себя, безоговорочно считались особенными. Поэтому Драко и Гермиона ловили каждый смешок, смаковали каждый вздох и каждое невольное фырканье, опасаясь, что следующего раза им придётся ждать ещё очень долго.       Гермиона прочистила горло.       — Дело не в этом, — она перевела взгляд с Тео на Драко, и её ладонь легла на живот. Пальцы коснулись шрама, который Драко целовал мгновение назад. — Я не говорила вам, — она пожала плечами. — Не было… э-м, возможности. Наверное. В общем. Проклятие Долохова. Оно задело мои органы. Так что. Вот, — её глаза неожиданно стали больше, когда она снова перевела их с одного парня на другого. — Нам это не нужно, понимаете?       — О, — всё, что мог сказать Драко. Конечно, он понимал. Он не мог не понимать, вспоминая, как Нарцисса пыталась объяснить, почему он не мог иметь сестру или брата.       Конечно, Драко понимал, только…       Его взгляд быстро нашёл Тео, эмоции которого отражались полностью на его лице.       — Нет, — на выдохе сказала Гермиона, опуская плечи. — Нет, нет, нет, — она повернулась к Тео и прикоснулась ладонью к его щеке. — Не надо. Пожалуйста, не надо сейчас… Это не стоит того, чтобы рушить всё, что сейчас происходит между нами.       Она погладила большим пальцем щеку Тео и повернулась к Драко. Цокая, она подвинулась и к нему и накрыла ладонью склянку с зельем, которая всё ещё находилась в его руке.       — Не надо, — не громче шёпота сказал она, — со мной всё в порядке, я не… не сломана или что-то вроде того. Это просто факт, к которому я отношусь нормально. Я не вчера узнала об этом и меня всё устраивает. — На её лице отразились какие-то эмоции, которым Драко не знал названия. — Только если вас… Вас это расстраивает?       Когда-то Драко годами внушали, что однажды он продолжит род Малфоев. Что это являлось такой же обязанностью, как носить фамилию. Сейчас эта мысль никаким образом в нём не отзывалась.       Он не задумывался о наследниках ни перед войной, ни после. Не тогда, когда жизнь шла по пизде. Мысль о детях казалась нелепой, когда не знаешь, наступит ли вообще это «завтра».       На самом деле, сейчас Драко насторожило не то, о чём сказала Гермиона. Его желудок свело от мысли, будто она решила, что обязана оправдаться перед ними или думать, что в этом вопросе они имели право «расстроиться».       — У нас есть кот, — первое, что сказал Драко после паузы. — Да?       Гермиона моргнула, а потом откинула голову и рассмеялась.       — И Тео, — она посмотрела на парня, а потом подмигнула Драко, в глазах мерцало веселье, из-за которого в сердце Драко что-то лопалось. — Они могут периодически соревноваться в том, кто сегодня поспит подольше.       Драко несколько секунд молчал, а потом рассмеялся вслед за Гермионой, заражаясь весельем, лучащимся из неё, будто она действительно умела делать свет.       Он смеялся долго, до срыва в голосе, пока глаза странным образом не начало жечь. Уголки глаз чесались, и он не понимал почему.       Он слышал смех Гермионы, чувствовал, как Тео буквально навалился на них, роняя всю эту кучу рук, ног и эмоций на постель, и вдруг понял, что по щекам текут слёзы.       Ох.       Позорище.       Настоящее позорище.       Он не плакал на суде, не плакал, когда его магию заклеймили рунами, не плакал, ощущая холод Азкабана. Драко не плакал, когда оказался в этом доме один. Снова один, наедине с кошмарами. Он не плакал с тех пор, как похоронил Нарциссу. Его хватало. Его чувства оставались под контролем. Его боль оставалась под замком.       Драко хватило для всего это.       Зато не хватило на чёртов разговор о коте.       Он уткнулся лицом в макушку Гермионы, надеясь, что так будет легче спрятаться, скрыть это разочарование, но Тео всё равно видел его. Видел покрасневшие глаза, видел, как Драко раздражённо смаргивал слёзы, которые упрямо цеплялись за ресницы, видел всё то, чего Драко не позволял видеть никому.       На губах Тео продолжала жить невесомая улыбка, и Драко чувствовал её так отчётливо, будто тот гладил его сердце голыми руками, осторожно придерживал, пока оно пыталось вырваться из груди.       И Драко понятия не имел, что делать с чувствами, которые ворвались в его жизнь так быстро, так бесповоротно, будто всегда ждали момента, чтобы, наконец, догнать его. Он говорил Гермионе, что должен быть готов. Он и правда так считал. Какая-то часть его до сих пор цеплялась за эту мысль, повторяла, что нельзя позволять себе жить одним сегодняшним днём, что ко всему нужно подготовиться заранее, предусмотреть каждый исход, потому что стоит расслабиться всего на мгновение и жизнь обязательно этим воспользуется.       Он чувствовал, как стыд бежал по его венам. Он стыдился того, что Гермионе и Тео приходилось собирать его по кускам, хотя он столько раз обещал самому себе держаться, держать голову холодной, не разваливаться у них на глазах.       Только тело, казалось, решило иначе.       Оно больше не хотело держаться.       Кости Драко пели. Они пели так громко, что он слышал этот звук внутри себя, повторяющий одно и то же.       Вот он.       Вот твой дом.       Ты можешь не прятаться.       Драко оставил поцелуй на плече Гермионы. Тео тут же протянул руку и провёл ладонью по его плечу, притягивая их обоих ближе, заключая в своеобразный, тесный кокон объятий.       Он знал Тео целиком и полностью. Знал его привычки, вкусы, желания, знал человека, которым тот стал, и мальчишку, которого Тео год за годом хоронил вместе со своими детскими, волшебными мечтами, считая, что им не суждено сбыться, пока жив человек, вышагивающий по ним грязными подошвами.       О Гермионе Драко знал гораздо меньше. Почти ничего о её жизни за пределами магического мира, поместья, библиотеки, их спальни и кабинета. Ему хотелось увидеть всё это собственными глазами, понять, чем она жила до них, что любила, чего боялась, какие мелочи делали её счастливой.       Драко хотел быть готовым к жизни рядом с ними.       К той жизни, где у него получилось разобраться с собой и меткой Волдеморта, оставшейся в его магическом начале.       Драко хотел дать им дом, даже если у Тео его никогда не было, а Гермиона потеряла столько, что Драко до сих пор не понимал, как ей удалось снова подняться на ноги.       Он учился у них обоих. У Гермионы — стойкости. У Тео — способности продолжать мечтать тогда, когда любой другой давно перестал бы. И единственное, что Драко действительно мог дать им взамен, чувство, что их ждали. Что к их появлению готовились. Что здесь не придётся заслуживать своё место, потому что оно уже принадлежало им.       Гермиона вжалась лопатками в грудь Драко. Они трое, лежавшие близко друг к другу, идеально подходили тишине, возникшей в комнате после эмоционального всплеска.       Ладонь Тео скользила по бедру Гермионы, которое лежало на его ноге. Драко подбородком ощущал, как поднимались и опускались её плечи, вторя размеренному дыханию, пока она водила по ключице Тео пальцами, прокладывая путь от одной из нитей проклятия к другой.       — Драко? — Гермиона первой нарушила молчание.       Драко посмотрел на Тео, пытаясь поймать отражение её эмоций в его глазах, так как лицо Гермионы находилось прямо перед ним. Драко был уверен, что они делили одно дыхание на двоих.       Гермиона нашла его руку, лежавшую поперёк её талии, и переплела их пальцы.       — Да? — ответил он также тихо, выдыхая в её волосы.       — Всё хорошо. Я не стеклянная, и со мной правда всё хорошо. Я чувствую…       Настала пауза, от которой всё тело Драко пришло в недоумение.       — Что? — нетерпеливо выпалил он, за что Тео стрельнул в него глазами, прищурившись. — Что ты чувствуешь?       — Ты говорил, что библиотека самое безопасное место в доме.       Драко удивился.       — Да? Кажется, да, говорил.       — Я чувствую, что оно здесь, — Гермиона сглотнула. — Самое безопасное место рядом с вами. Я ощущаю это… всем сердцем. Я не думала, что способна ощущать подобное так… так сильно. Но это так. Я доверяю вам. Вам обоим.       Драко прерывисто выдохнул, его тело подалось навстречу Гермионе, вжимаясь в неё. Он положил ладонь на ягодицу и сжал пальцами, чувствуя исходящий жар от кожи. Он всё ещё оставался возбуждённым и взвинченным, но мысли, упрямо крутившиеся в голове, успели испортить настроение. Они никак не замолкали, сколько бы он ни пытался их отогнать. До этого момента.       Он поднял корпус и следом за собой потянул Гермиону.       — Подними руки, — сказал он ей на ухо, ведя кончиком носа по ушной раковине.       Она сделала, как он сказал. Драко снял майку через её голову и отбросил в сторону. Медленно провёл ладонями по вытянутым вверх предплечьям, скользнул кончиками пальцев под подмышками и двинулся к лопаткам. Пальцы остановились на застёжке бюстгальтера. Он расстегнул её, развёл лямки в стороны и спустил их с плеч. Касаясь губами тонких красноватых полос, оставшихся от лямок, Драко обхватил её одной рукой за талию. Ребро ладони краем задевало окружность груди, и он чувствовал, как Гермиона отзывалась на это прикосновение, вздрагивая, будто не могла решить, щекотно ей или приятно.       Драко наклонил голову и посмотрел на Тео, касаясь губами волос Гермионы. Он не знал, что именно тот увидел в его взгляде, но Тео не смог сдержать короткий выдох, сорвавшийся с губ, когда Драко обхватил ладонью грудь Гермионы и провёл большим пальцем по напряжённому соску.       Свободной рукой Драко убрал волосы Гермионы с плеча, открывая доступ к шее. Он сглотнул, вдыхая аромат их геля для душа, смешанного с возбуждением, и провёл языком по коже, чувствуя, как внутри всё сжималось от жажды.       — М-м, — Гермиона прогнулась в пояснице, прижимаясь ягодицами к Драко, и его челюсть щёлкнула, а воздух вышел сквозь зубы, словно в месте соприкосновения их тел появился ожог.       Драко стал осыпать поцелуями шею Гермионы, вылизывая и мягко прикусывая. Его ладони блуждали по её торсу, пальцы то задерживались, то уходили прочь от сосков.       — Блять, — вырвалось у Драко, когда он увидел, как Тео опустил руку и крепко сжал себя, будто терпение начало его покидать. Его глаза были направлены на Гермиону, на руку Драко, на её груди.       Драко, не сводя взгляда с парня, обхватил Гермиону за шею ладонью и направил её лицо к себе. Поза, не совсем удобная для поцелуев, заставила Гермиону простонать ему в рот. А её язык — Мерлин, он довёл бы Драко до сумасшествия, — стал с напором скользить по его губам, будто Гермиона пыталась слизать его вкус, его похоть в ответ.       — Ложись, — сказал Драко ей в губы, — ложись обратно.       Драко устроился позади Гермионы, как они лежали до этого. Подперев голову ладонью, второй рукой он провёл от её плеча к бедру. Затем подхватил её ногу и слегка приподнял, чтобы пятка упёрлась в матрас.       Тео почти не моргал, наблюдая за каждым движением Драко. Взгляд скользил следом за его пальцами, блуждавшими по телу Гермионы: сначала вверх, затем обратно вниз, к лобку и снова вверх к рёбрам и груди.       Драко, прижавшись губами к коже за ухом Гермионы, сделал несколько кругов пальцами вокруг её пупка, уверенно пробежался вниз и раздвинул указательным и безымянным половые губы, чтобы подушечкой среднего прижаться к клитору.       — Ах, ха, м-м.       Под рёбрами Драко что-то задрожало, горло сжалось в спазме, а зубы скрипнули прямо на ухо Гермионе, отчего она простонала его имя, протягивая гласную.       — Тео, — позвал Драко, вытащив руку, зажатую бёдрами Гермионы, и снова подвинул её ногу, открывая себе больше пространства. — Остановись.       Рука Тео мгновенно замерла у основания члена, и Драко довольно проурчал, продолжая целовать челюсть, щёку и шею Гермионы. Тео даже не попытался пошевелиться снова, смотрел на них, облизывая губы и ждал, ждал, ждал.       Если Драко не мог контролировать собственную жизнь, не мог контролировать то, что поджидало его завтра за дверью, то здесь, между ними, он всё ещё мог управлять происходящим.       Драко тянул время нарочно, смотря, как глаза Тео постепенно застилала нетерпимая пелена возбуждения.       — Коснись её, — Драко мягко качнул Гермиону вперёд. — Её, а не себя.       Прошли секунды, мгновения, прежде чем Тео улыбнулся — уголок губ потянулся вверх, оголяя один клык, который делал улыбку немного кривой, но такой сексуальной, что член Драко дёрнулся, а яйца поджались так высоко, что ему немедленно захотелось встать и сделать что-то, взять что-то, возможно, разбить что-то.       Тео отодвинулся, подпёр голову рукой, зеркально повторяя позу Драко, и поднёс два пальца ко рту. Язык прошёлся по подушечкам, а потом он обхватил их по фалангу. С причмокивающим звуком раскрыл губы и направил два пальца, щедро смазанные слюной, к груди Гермионы.       — Господи, блять…       Драко согласно кивнул, заворожённый зрелищем, пока вдруг до него не дошло, что Гермиона только что выругалась и зашипела, стоило пальцами Тео обхватить один из сосков.       Тео прикусил нижнюю губу.       — Тебе нравится, — сказал Драко, наблюдая за тем, как глаза Тео перемещались то к нему, то к Гермионе, не задерживаясь на одном месте слишком долго. Будто он боялся что-то упустить, будто малейшее изменение в их телах имело для него колоссальное значение. — Блять, да ты просто в восторге, правда? — Драко, вдруг почувствовав прилив странного, извращённого трепета, схватил Гермиону за бедро и положил его на свою ногу, раскрывая шире.       Тео, вероятно, так и не увидел бы того, что хотел показать Драко, не с такого ракурса, но это не помешало Гермионе застонать и потянуться к нему, целуя так, что зубы щёлкали. Она обхватила ладонью затылок Тео и сжала кудри пальцами, вырывая из глубин груди хрипловатый, рычащий звук.       Драко опустил лоб на плечо Гермионы, стирая испарину. Он вёл пальцы по клитору, опускался ниже, но не проникал в неё, лишь дразнил и снова усиливал темп. Он испытывал сильнейшую жажду. Что-то хваталось за его горло и сдавливало. Сдавливало до тех пор, пока воздух не стал проникать внутрь через поры, пока всё его тело не превратилось в сплошное месиво из ощущений. Его руки горели, пальцы на ногах поджались, а сердце билось так сильно, что казалось, готовилось к побегу.       Знакомо. Это чувство. Оно так смутно знакомо ему, но он точно ощущал нечто схожее раньше. Нечто, что заставляло его злиться, срываться и втайне мечтать повторить.       — Боже, — протянул Драко, смотря сквозь приоткрытые веки на Тео, поглощённого поцелуем, но его глаза… о, блять, его глаза, направленные прямо на Драко, говорили за него. — Ты всегда любил смотреть.       Дыхание сбивалось и путалось, эмоции бурлили, тела касались и цеплялись друг за друга. Они были влажными и напористыми, в моментах даже неуклюжими, но это не мешало им чувствовать, хотеть и провалиться в глубокую яму порочности.       Тео нагнул голову и губами припал к груди Гермионы, освободившаяся рука ринулась вниз и столкнулась с пальцами Драко, ласкающими вход.       У Тео совершенно другая скорость, более томная, чувственная, которая вынуждала Гермиону выгибаться всё сильнее и прижиматься затылком к ключице Драко. Тео дразнил её так, будто она была музыкальным инструментом, способным выдавать поразительно разные тональности стонов.       Тео прошёлся языком от её груди к шее, в его глазах, прищуренных, вызывающих читалось: «Смотри, как я это делаю».       — Так, значит? — с глухим смешком выдохнул Драко, вытаскивая пальцы из Гермионы. Он посмотрел на ладонь — всё блестело гладкостью и липкой влагой, он соединил подушечки между собой, смотря на вязкую ниточку и перевёл взгляд на Тео. Его кадык перекатился вниз-вверх, кончик языка показался в уголке губ, а следом Драко простонал, тело сковало, от ощущения жара дыхания Тео на своих пальцах, от его языка, который сочно прошёлся по костяшкам, поглощая желание Гермионы.        Ресницы Тео дрогнули, глаза потемнели, приоткрылись губы, впуская пальцы глубже в рот. Он прикусил подушечку указательного и переключился на Гермиону, которая подалась вперёд и стала посасывать кончик его языка. Их обжигающие губы, скользкие рты переплетались вокруг пальцев Драко, они лизали его кожу, сталкиваясь друг с другом, будто соревновались, кто способен взять больше.       Они захлёбывались, блуждая по развалинам порочности, сбивая плед ногами на пол, не оставляя места правилам, лишь желанию стирать границы до крови.       — Я так хочу тебя, так хочу, chéri…       Драко перевернул Гермиону на спину, отрывая её рот от губ Тео, и расположился между её ног. Он провёл головкой члена по клитору и, придерживая себя на вытянутой руке, впился в губы Гермионы с неистовой жадностью.       — У тебя луна в глазах светится, — сказал он, отрываясь от её губ и смотря на маленькие, круглые блики, пляшущие по радужке. — Ты… ты такая красивая. Мерлин, блять, какая же ты красивая.       Всегда.       Всегда прекрасна.       Драко чувствовал так много и так интенсивно, что его сознание стало жить отдельной жизнью. Оно буквально отключилось, не пропуская туда больше ничего. Весь его мир сомкнулся на двоих людях, которые смотрели на него так, будто он был грёбаной звездой, способной дать им всё, о чём они только попросят.       Он вошёл в неё медленно, так, что почувствовал каждую пульсацию, охватившую ствол члена, каждое дрожащее движение мышц. Гермиона вскрикнула ему в губы, и этот крик походил на мольбу.       Драко остановился, уткнувшись лбом в её лоб, и замер, чувствуя, как она раскрывается под ним, принимает его. Драко выдохнул и начал двигаться, скользя по узким стенкам с усилием, будто пытался пробить стену.       Драко плыл в этом безумии, дышал ими, впитывал в себя каждой клеткой. Вместе с объятиями Гермионы, с её пальцами, впивающимися в его бока, вместе с рукой Тео, оказавшейся на затылке, сжимающей волосы так сильно, что у корней щипало.       — Драко, а-ах, м-м, — стонала Гермиона, пробирая его этим звуком до костей. По спине бежали мурашки, спускались прямо в копчик и сворачивались в тугой узел внизу живота. Он никогда не слышал подобных звуков. Никогда не целовал никого с такой жадностью, с желанием, чтобы нечто порочное, что жило внутри, сбросило цепи и вышло наружу.       Между ними не оставалось ни дюйма просвета. Они прижимались друг к другу так сильно, словно пытались склеиться. Рука Гермионы опустилась ниже, впиваясь ногтями в его ягодицу, подталкивая, требуя глубже. Она забросила ноги на его поясницу, и Драко потёрся о её лобок своим, вжался в мокрую плоть, смазывая вожделение по всей длине, и откинулся, встав на колени, чтобы видеть каждую импульс, сотрясающий её тело.       Ресницы Гермионы дрожали, зрачки заполнили радужку чернотой, в них не осталось ничего, кроме голода. Она выглядела так, будто готова поглотить его целиком.       Драко не собирался растягивать этот момент. Он хотел оказаться в ней так отчаянно, как хотел дышать. Он чувствовал холод, когда выходил из неё, и манящее тепло, когда погружался обратно. Возбуждение било в голову, словно бладжер, раз за разом, выбивая остатки мыслей.       — Блять, как… как хорошо, — его голос грубый и хриплый.       Гермиона застонала, выгибаясь навстречу наполненности, принимая его до основания. Она ёрзала, вжимаясь в него бёдрами, словно не знала, как успокоить до предела заряженное энергией тело, пока Тео не повернул её лицо к себе. Он взял её за подбородок, приподнял, и его язык скользнул от подбородка к губам, пробуя её заново.       Мерлин, этот парень обожал облизываться.       Тео раздвинул её губы своим языком ровно в тот момент, когда Драко вошёл в неё очередным толчком. Тео скользнул внутрь её рта, его рука прошлась по рёбрам и легла на грудь, сжимая и перекатывая сосок между пальцами.        — Ха… м-м… твою мать, хах, ха, — Драко двигался, сбивая дыхание, сопротивляясь импульсам, которые стреляли в позвоночнике, требуя разрядки. Он хотел кончить, но не хотел, чтобы это заканчивалось. Он хотел продолжать, хотел чувствовать это желание всем телом, хотел утонуть в этом соединении с ней, с ними, поклоняться каждому мгновению, потому что честнее он ничего в своей жизни не ощущал.       Слишком многое он познал с ними двумя. Слишком многое они показали и позволили. Драко готов снова начать разговаривать со звёздами, молить их о том, чтобы он никогда не смог забыть этого. Чтобы в его памяти навсегда остались эти встречи наедине, где они голые, влажные, вожделеющие и любящие друг друга до потери пульса.       Тео повернул голову и посмотрел на Драко, укладываясь полубоком рядом с Гермионой.       Две жаждущие фигуры в полумраке, смотрели на него, не осознавая, что делали с его самообладанием.       Тео опустился чуть ниже, сжал член у основания и стал надрачивать, выдыхая хриплый звук в кожу Гермионы. Он накрыл её грудь губами, чмокающие звуки заполонили комнату, смешиваясь с грубым дыханием Драко и поскуливающими стонами Гермионы.       — Коснись её, — прорычал Драко, не узнавая собственный голос. — Тео, коснись её.       Он не отрывал взгляда от Тео, от его рук, от того, как перекатывались мышцы под золотистой кожей, как темнели отметины проклятия на его рёбрах, будто вены наполнили чернотой.       Ладонь Тео скользнула к лобку Гермионы, и пальцы накрыли клитор. Драко перевёл взгляд вниз: Тео закрывал практически всю её промежность, его пальцы находились в опасной близости от исчезающего во влагалище члена. Его запястье двигалось в такт толчкам Драко.       — Хочу выжечь эту картину в основании черепа, блять, — сказал Драко, желая, чтобы появилось как можно больше света. Чтобы их тела залило сиянием, чтобы видеть каждую деталь.       Свет из канделябр вспыхнул ярче, заливая комнату золотым сиянием, выхватывая из полумрака лица, создавая тени от ресниц, падающие на скулы. Свет подчеркнул блики на животе Драко, влажность, разлитую в воздухе, испарину на их телах. Свет нарисовал на их коже маленькие, сверкающие солнца, которые дрожали при каждом движении.       Они светились для него.       Драко подался вперёд, упал на вытянутые руки и опустился на предплечья. Он практически вдавливался в тело Гермионы, прижимая своим лобком ладонь Тео сильнее к клитору, заставляя пальцы погрузиться глубже в её влажность.              Гермиона обняла его за плечи и притянула ближе, постанывая в рот его же имя, имя Тео и звуки, звуки, звуки, мурлыкающие, скулящие, призывающие никогда не останавливаться.       Сердце Драко подпрыгнуло к горлу, он повернул голову в сторону и, не задумываясь, впился в губы Тео. Кусал нижнюю губу, оттягивая её зубами, получая в ответ желанный, редкий стон, который превратил остатки самообладания Драко в чистейшую, беспримесную похоть. Ноздри Тео раздувались, щёки втягивались, словно ему не хватало воздуха, будто он тонул в этом поцелуе.       — Тео, — протянул Драко, приподняв торс и увеличивая скорость, вколачиваясь в Гермиону глубже и жёстче, наблюдая за тем, как она извивается под ним, как грудь подпрыгивает и вздымается в такт его движениям.       — Нет, нет, прижмись… а-ах, прижмись обратно ко мне. — Гермиона потянулась к нему, цепляясь за ягодицы, — ещё немного, ещё… м-мх!       Драко подчинился, вжимаясь бёдрами, чувствуя, как её ногти оставляют жгучие порезы на заднице, боках и пояснице.       — Верни свою руку на место, Тео, — теперь её голос звучал как приказ. Тео просунул руку между их телами, пальцы накрыли клитор, и Драко чувствовал, как шевелились его костяшки, как они двигались в такт его толчкам.       Гермиона обхватила талию Драко ногами, подаваясь телом в ответ, принимая глубже. Драко усилил темп, отдавая ей всё — каждое движение, каждый удар, проваливаясь в неё и растворяясь.       Драко простонал ей на ухо и захватил мочку губами. Он чувствовал так много прикосновений, так много чарующей и притягательной энергии, что ощущал себя напрочь свихнувшимся.       Когда тон голоса Гермионы переменился, стал выше, она сжалась вокруг его члена, пульсируя и сокращаясь.       — Драко, Драко, Драко, — она повторяла его имя вперемежку с его толчками. Яйца шлёпались о её задницу, стоны нарастали и нарастали, пока она не замерла всем телом, цепляясь за него так, будто хотела стать частью его плоти.       — Хорошо, ха-х? Тебе хорошо? — спрашивал Драко, облизывая её шею, не прекращая двигаться, хотя мышцы горели. Гермиона издавала сбитые звуки, неспособная сформировать слова.       — Да… да… — выдохнула она, всхлипывая. Её нижняя челюсть безвольно опустилась, дрожащие руки соскользнули с его спины. — М-медленнее, Драко, п-пожалуйста…       Он снизил темп, а потом и вовсе замер внутри неё.       — Я не… т-ты… — не важно, что она пыталась сказать, любая буква, льющаяся из её горла, отзывалась в Драко обжигающим теплом. — Это… хорошо… так хорошо и очень чувствительно. Очень.              Он наклонился и провёл языком по линии челюсти Гермионы, пытаясь задушить порыв закончить начатое, вдалбливаться в неё быстро и безжалостно.       — Ты прекрасна, — его губы дразнили воздух рядом с её губами. — Мерлин, ты… прекрасна.       Гермиона смущённо засмеялась, сжимая этим звуком внутренности Драко, сжимая пульсирующими стенками его член в себе. Он медленно вышел, услышав как она втянула воздух сквозь сжатые зубы и повалился на спину рядом.       Гермиона смотрела в потолок, вдыхая через нос. Складка между бровей разгладилась, а напряжение с тела постепенно сходило.       — Дайте… мне минутку, ладно?       Тео скривил губы в подобии вопроса, а следом усмехнулся и мотнул головой, растягивая рот в улыбку. Он встал на колени и, когда наклонился к Гермионе, она инстинктивно потянулась ему на встречу.       Тео поцеловал её с такой нежностью, что у Драко перехватило дыхание.       Он обхватил её щёки ладонями, лаская большими пальцами скулы, и прислонил лоб к её лбу. Его рот открывался и закрылся несколько раз подряд, затем он просто улыбнулся, прикрывав глаза, и стал опускаться ниже, целуя все доступные места.       Язык Тео прошёлся по её ключицам, по впадине между ними, и ниже, к груди и соскам, отчего Гермиона будто против воли выгнулись.       Драко знал. Он и Тео знали её слабые места. Грудь и соски. Гермиона любила, когда языки выписывали круги по полушариям, но не терпела зубов. Никакой жестокости в этих местах, только любовь и забота.       Драко не против. Он вообще не мог быть против, когда она лежала перед ними обнажённая, озвучивая всё, чего жаждало её тело. Гермиона владела этим искусством, знала, где прикасаться, как целовать, чтобы она почувствовала то, что хотела.       Драко нравилось и всё то, что сейчас происходило, но низ живота ныл, а член стоял. Он был на грани, когда коснулся головкой её входа, но так сильно не хотел заканчивать, что сейчас, казалось, взорвётся, если не опустошит яйца. Поэтому он смотрел. Смотрел на Тео, ласкающего её грудь. На Гермиону тягучую и расплавленную, с толикой лени, ёрзающую по кровати, шепчущую, какой он хороший и как ей приятно.       Драко сглотнул, наблюдая за её пальцами, путающимися в кудрях Тео, и прикоснулся к себе.       — Ебать, — он даже не понял, что сказал это вслух, пока Тео не оторвался от груди Гермионы, чтобы повернулся в сторону Драко.       Тео завис. Застыл в дюйме от её кожи, а глаза становились больше, когда он смотрел на то, как ладонь Драко скользила по влажному стволу.       Ресницы Тео дрожали, плечи поднимались часто и тяжело. Он сглотнул, потянулся к губам Гермионы и оставил короткий поцелуй. А затем, не спрашивая, поднялся на коленях, перешагнул через Гермиону и опустился на бёдра Драко.       Драко не успел ни выдохнуть, ни отстраниться.       Тео влажный от пота.       Горячий и тяжёлый.       Он был магом, но при этом обладал гипнотической энергией дикого, голодного кота.       — Как ты можешь быть таким, блять, красивым и пугающим одновременно? — голос Драко подвёл его, прозвучав намного тише, чем он хотел.       Тео наклонился вперёд, упёрся ладонями в подушку по обе стороны от головы Драко.       И этот момент… Момент сплетения настоящего и прошлого       Драко не мог сфокусироваться на чём-то одном — глазах Тео, раскрытых губах, капельках испарины на висках. Он видел свет, перепрыгивающий с одной капли пота на другую, и думал:       Солнце.       Тео был грёбаным солнцем, которое сожгло бы Драко без жалости.       Ты такой красивый. Такой хороший. Ты как подарок, которого я никогда не заслуживал.       Тео опёрся на одну руку, а вторую опустил между ними, между их телами, не разрывая зрительного контакта.       — Тео, — голос Драко звучал тихо и хрипло, как предупреждение. Или как мольба. Слишком тихо для человека, который впервые видел голого парня на своих бёдрах, который впервые чувствовал вес другого мужчины на себе. Слишком хрипло для того, кто отчаянно растекался лавой по постели.       Ты полезен.       Ты так нужен.       Пальцы Тео обхватили его член. Он просто взял его в руку, не сжимая и не сдавливая, будто в это самое мгновение принимал какое-то решение. Он изучал лицо Драко, глаза, его губы и пульсацию вены на шее, ресницы. Тео ощупывал его глазами так интенсивно, что Драко не мог не вздрогнуть, когда он высунул кончик языка и лизнул нижнюю губу.       Тео провёл большим пальцем по головке и, собирая их с Гермионой влагу, задел уретру ногтем. Драко издал хриплый стон, зажмурился, видя под веками пляшущие пятна, и согнул ноги в коленях, тем самым подталкивая Тео ещё ближе к себе.       Ох, этот момент — блядская магия.       Тео трогал его.       Тео хотел трогать его.       Открыв глаза, Драко утонул, падая в омут откровенности напротив. На лице Тео отражалось столько всего, что Драко перенёсся в прошлое. В Хогвартс. В небрежные касания. В теплицы, где они передавали друг другу секреты, в общие комнаты, в кровать без балдахина.       Драко видел взгляд Тео, направленный на гриффиндорский стол. Слышал постукивание туфли Тео по полу в библиотеке, слышал голос Пинс, угрожающий выгнать их, если Тео не прекратит вести себя громко. Слышал его извиняющийся голос, и снова его магнетические глаза, направленные на Гермиону, которая, не глядя в книгу, делала заметки на полях в тетради.       Драко вспоминал, как переживал о нём, как придумывал тысячу и один способ выйти с Тео на контакт после очередных каникул. Драко и понятия не имел, что самый большой свой секрет Тео не просто скрывал, а оберегал до того момента, пока Драко не стал готов к нему.       Ты ревнуешь, говорил Тео.       Ты вообще её видел?       Посмотри на неё.       Посмотри на неё моими глазами.       — Блять, боже, Тео, — голос Драко сорвался на стон, раздирающий лёгкие. — О-о, Салазар, ты… ты…       Тео повалился на него, накрывая ладонью рот. Их тела прижимались друг другу, Драко чувствовал, как член Тео упирался в его бедренную кость. Боже. Драко задыхался, выпуская и втягивая воздух через нос.       Он чувствовал дыхание Тео на своём лице, чувствовал упрямую руку, скользящую по дёргающемуся под прикосновением члену. Драко высунул язык и лизнул внутреннюю сторону ладони Тео, закрывающую его рот и услышал стон со стороны. Гермиона смотрела на них, и в её глазах зарождалось новая волна возбуждения. Щёки вновь порозовели, а губы поджались вовнутрь, будто она всеми силами пыталась сдержаться, боясь помешать моменту.       Тео посмотрел вниз на свою руку, на то, как она двигалась от основания к головке и на мгновение сжал Драко так, что он почувствовал тугую, сладкую боль.       — Ты можешь остановиться, — сказал Драко, пытаясь встретится глазами с Тео. — Остановись сам, потому что я не смогу тебя остановить.       Тео даже не посмотрел на него. Он просто мотнул головой, не сводя взгляда с паха Драко, а потом оба замерли, когда бёдра Тео подались навстречу и его ствол скользнул на собственную ладонь, поверх члена Драко.       — М-ха-а, блять!       Тео вёл, а Драко отдавал контроль, без которого, думал, не сможет.       Гермиона повернула голову на подушке. Её щека прижалась к влажной наволочке, и она смотрела на них с новым выражением, которое Драко не мог расшифровать. Она не казалась удивлённой. Она смотрела с такой теплотой, любопытством и жадностью, будто ждала этого момента с самого начала, а сейчас искренне наслаждалась тем, что видела.       — Я думала, — её рука легла на грудь Драко, добавляя и без того невероятных ощущений, распускающихся в нём. Её ногти, едва касаясь, прошлись по соскам м спустились к рёбрам, — думала, что этого никогда не произойдёт. Думала, что ваши касания… ваша связь, что всё будет проходить через меня. — Она как кошка потёрлась щекой о плечо Драко, скользя рукой по его прессу. — Поверить не могу, что это… что вы…       — Твои, — выдохнул Драко, рассыпаясь от ощущений. Он вжался затылком в подушку, ощущая соль и магию на губах. Чёртову магию в воздухе. Она искрила, стягивала кожу, заставляла волоски на руках вставать дыбом.       — Мои, — прошептала Гермиона, слово прозвучало благоговейно. — Мои…       Мои, мои, мои…       — М-м! — Драко обхватил рукой Гермиону за затылок, впиваясь в её губы. — Салазар, кто бы знал, ах, — он раздвинул её губы языком, вторгаясь неистово, вылизывая её язык и нёбо. — Кто бы знал, что нам будет так хорошо? Это и правда хорошо, так? Желать вас обоих — охуеть, как хорошо. Скажи, что это так, скажи…       Его голос сорвался. Тео упёрся свободной ладонью в его грудь, вышибая весь воздух из лёгких и продолжая тереть их друг о друга с животной одержимостью.       Внутри Драко что-то трескалось, перестраивалось и собиралось заново.       — Скажи, что я не один в этом, потому что я, блять, не могу…       Никто и сам Драко не понимал, что именно он не мог. Чувств так много. Они такие разные и одурманивающие, они лишали его спокойствия и в то же время давали столько, что казалось, он никогда в жизни не чувствовал подобного умиротворения и желания отгрызть нахуй от них частицу и проглотить, чтобы та осталась с ним навсегда.       Всё, что он ощущал, не могло уместиться в одно слово.       И всё, что он видел, не поддавалось описанию.       Они не просто касались друг друга — они дотрагивались до осколков, плавающих в крови.       Они не просто говорили — они вшивали смысл своих слов под кожу.       — Не один, — Гермиона втянула мочку его уха в рот, не позволяя расслабиться ни на секунду. Она сжимала бёдра, тёрлась одной ногой о другую, словно пыталась найти способ успокоить саднящее вожделение. — Мы в этом вместе…       Сглатывая, Драко положил ладони на талию Тео. Он всегда его касался, неважно, был Тео одет или нет. Однако сейчас всё ощущалось иначе. Его пресс напряжён, очертание рёбер проявлялось и исчезало, бёдра плавно двигались навстречу сжатой в кулак ладони, проталкивая тёмного цвета головки через кольцо пальцев, мышцы на груди перекатывались, вены на предплечьях пересекались между собой, запутываясь под кожей. Тео выглядел горячо, до дрожи — сочно. Он выглядел так, что Драко боролся с желанием впиться зубами в его бок до крови.       Тео закинул голову, протяжно выпуская воздух через рот. Синий камень серьги поблёскивал в тёплом свете, заманивая в ловушку.       — Иди сюда, — позвал Драко и, не дожидаясь ответа, потянул Тео на себя, подталкивая в поясницу. Тео наклонился ровно настолько, чтобы Драко мог положить одну ладонь на его плечо, большим пальцем провести по ключице, а вторую оставить в опасной зоне — чуть выше ягодицы. — Ты не ответишь, я знаю, знаю, — глаза Драко прикрылись, из горло вырвался стон, — но ты… Тео, ты бы видел себя… твоё тело — оно, блять, поёт для нас.       Глаза Тео полыхали зелёным пламенем, рука, сжимающая их члены, ни на секунду не останавливалась. Его губы разомкнулись, зрачки метались по лицу Драко, словно он не мог понять того, что Драко имел в виду.       Тео перевёл взгляд на Гермиону, будто хотел найти в ней подтверждение тому, что услышал. А затем что-то в его лице изменилось, он усмехнулся, подарив им новый волшебный звук, новое воспоминание.       С рваным вздохом Гермиона встала на колени, обняла Тео за плечи и прижалась к нему грудью. Губы столкнулись, языки сплелись, свободной рукой Тео обхватил её затылок и прижался ближе, запуская язык глубоко в рот.       Сердце Драко разрывалось, когда он смотрел на них, залитых тёплым светом, поцелованных солнцем и луной, за телами, покрытыми возбуждением и потом.       Драко пятками упёрся в матрас, дёргая бёдра навстречу крепко сжатой ладони, трахая её, сбивая Тео с ритма.       — Я скоро кончу, — рыкнул он и застонал, когда крайняя плоть оттянулась, смазывая длину сочащимся из обоих предэякулятом. — Тео, сильнее. Сожми нас сильнее.       Гермиона опустилась обратно и влажными губами захватила рот Драко, передавая их с Тео вкус.       Тео нагнулся следом, опускаясь лбом на плечо Драко и вонзая зубы в разгорячённую до предела кожу. Желание поглощало, управляя телами, прижимая их так близко друг к другу, что Драко чувствовал рёбра Тео, костяшки его кулака, стремящиеся вверх-вниз.       Язык Драко прошёлся по нёбу Гермионы, она захватила его нижнюю губу и стала посасывать, протягивая голодные звуки.       Внизу живота стало нарастать что-то неизбежно тёплое. По краям зрения затрещало искрами. Драко не контролировал это. Не хотел. Не мог думать, когда набухшие головки тёрлись друг о друга в неистовом ритме. Тело требовало большего, жаждало освобождения.       — Сейчас, — его голос задрожал напротив губ Гермионы, — никогда, блять, не было так хорошо. Никогда, — он почувствовал её улыбку, услышал стоны обещания, отданные ему, словно втайне, будто это — их секрет, будто она, как никто другой, понимала его чувства, разделяла их с ним.       Драко вжался в подушку, пытаясь схватить кроху недостающего воздуха, чувствуя, покалывания в позвоночнике, которые прямиком спускались в его яйца. Он не успел сказать и слова, как на его рот снова обрушились губы.       Тео нашёл его руку и направил вниз. Его ладонь с одной стороны, ладонь Драко с другой, его член, член Драко, во влажности и похотливости, всё это — буря, рухнувшая на одного человека, сорвавшая дверь с петель самообладания.       — Блять! — Он сжал челюсть, напрягая шею так сильно, что захрустели позвонки. Бёдра Тео двигались так быстро, будто он правда остервенело трахал его или трахался на нём, поднимая удовольствие из нижних частей тела. Живот, грудь, их ладони, горячая сперма везде, она буквально брызгала из Драко, заливая всё вокруг.       Эхо ругательств, стонов и хрипов отозвались в ушах.       Драко не чувствовал своей головы, ощущение было такое, будто она оторвалась от тела и запорхала вверх. Живот сжимался, член пульсировал, продолжая изливаться и стремительно опадать.       Тео облизнулся, наклонился к нему и поцеловал так глубоко, что Драко почувствовал щекотку в горле. А потом он подцепил край пледа, вытер им руку, и всё с той же грациозной ловкостью слез с бёдер Драко, будто не он только что заставил человека рассыпаться на части, прогоняя тьму и сомнения.       Ёбаноё безумие.       Чертовски порочное.       Безбожно горячее.       Тео потянулся рукой с пледом к своему животу, но Гермиона накрыла его запястье ладонью.       — Не надо, — промурчала она и провела пальцем по прессу, подцепив мутную каплю. — Ты такой красивый… Оставь это, — её голос сорвался на стон, когда она облизала палец и легла обратно, поманив Тео за собой.       Тео застыл, смотря на неё широко раскрытыми глазами. Если бы Драко не знал, что Тео не говорит, то ожидал бы, что сейчас он скажет что-то, потому что его губы, щеки, лицо исказились и скривились. Он прижал ладонь к шее, не сводя взгляда с Гермионы, его пальцы, обхватывающие горло, дрогнули, будто застрявшие там слова были стеклом, которые царапали его, заставляя кровоточить.       Через мгновение всё закончилось. Тео мотнул головой, опустил подбородок к груди и облизнулся. Медленно приближаясь к Гермионе, он сделал жест рукой, указывая на её позу.       — Перевернись, кудряшка, — хрипло сказал Драко, чувствуя себя выжатым досуха.       Гермиона легла на живот и приподняла попу. Тео встал между разведённых ног. Его тёмный взгляд, затянутый возбуждением, встретился с глазами Драко. Он провёл пальцами по животу, собирая невысохшие капли спермы, и поднёс их ко рту.       — Нет, — выдохнул Драко, не веря тому, что видел. Бровь Тео вызывающе поднялась, когда кончик языка лизнул подушечки указательного и среднего пальца. — Ебать, Тео, боже мой…       Усмехнувшись ошарашенному Драко, он схватился ладонями за бока Гермионы и потянул ягодицы вверх, поставив её на колени. Простыни заскрипели, Гермиона пробормотала, какое Нотт, оказывается, животное, за что Тео укусил её за задницу, впиваясь пальцами в кожу на талии.       Они и правда выглядели как животные, вели себя как животные, испачкавшиеся в телесных жидкостях друг друга.       — Он меня съест, — с наигранным всхлипом стала жаловаться Гермиона, прижавшись щекой к бедру Драко.       — Я не позволю, — он провёл ладонью по её волосам, заправляя прядь за ухо, и перевёл взгляд на Тео — пальца скользили по её спине, задержавшись на двух ямочках, заставляя её прогнуть спину сильнее.       Каким бы опустошённым себя ни чувствовал Драко, он всё равно почувствовал покалывание под рёбрами, смотря на дугу позвоночника, на выступающие лопатки, чувствуя губы на своём бедре. Гермиона смотрела на Драко так, словно ей нужно его одобрение, словно ей важно, чтобы он видел, настолько она податлива под руками Тео.       Тео вошёл в неё плавным толчком, выбивая из её груди стон. Гермиона вцепилась в постельное белье, стискивая зубы и снова качнулась, принимая Тео глубоко, выдыхая что-то неразборчивое.       — Вы даже не представляете, как горячо выглядите сейчас, — Драко не узнавал свой голос.       Тео наклонился, укладываясь животом на Гермиону, и завёл руку под её живот. Драко пришлось наклонить голову набок, чтобы увидеть, как он проникал пальцами между её ног. Гермиона моляще застонала, повторяя его имя, призывая прижать пальцы сильнее.       — Иди ко мне, — позвал Драко, приподнимаясь, чтобы полулечь на подушки.       Она зашипела, когда подалась Драко навстречу, и член Тео выскользнул из неё. Тео бросил в Драко ухмылку и вздёрнул подбородком, как бы спрашивая, что он собрался делать.       — Совсем не дело, — ответил он, обхватывая лицо Гермионы ладонями. — Тебя нужно целовать, да?       Гермиона со всхлипом, качаясь вперёд от резкого проникновения, задвигала губами, но слова путались, смешиваясь со стонами.       — Да, — ответил за неё Драко, скользя губами по её щекам, засовывая язык между её губ, чувствуя, как она всасывала его. — Ты так хорошо сосёшь мой язык, — сказал он, удивляясь собственной откровенности.       Тео ускорился, слушая их томное перешёптывание. С мокрых кудрей стекали капли пота, опускаясь по шее, рисуя глянцевые полосы. Его пальцы оставляли красные следы на боках Гермионы, дыхание становилось всё чаще и судорожнее, как и каждый последующий толчок становился резче.       — Тео, — голос Гермионы сорвался на высокую ноту, когда он чуть шире расставил её колени, меняя угол проникновения.       — Я прикоснусь к тебе, — сказал Драко, опуская корпус вбок. Он протянул руку и очертил бедро ладонью, сталкиваясь с пальцами Тео, а потом опустил её и наткнулся на истекающий липкой влагой клитор. — Ох, блять, так влажно.       Драко втянул воздух, пульс грохотал в его ушах, а в животе тянуло сладкой болью. Шлепки бёдер Тео о её задницу становились громче и интенсивнее, его дыхание срывалось в хрипы.       — М-м-м, — соски Гермионы затвердели, она поскуливала и дрожала от двойной стимуляции, оперевшись лбом в грудь Драко.       Тео опустился вперёд, прихватил зубами кожу на её плече и, испуская стон наслаждения, стал вылизывать это место. Переместив вес на одну руку, вторую он направил к груди Гермионы и сжал полушария по очереди.       — Да, здесь, Тео, здесь…       Драко следил за его рукой, чувствовал толчки и подстраивался под их ритм. Гермиона посмотрела на Драко. Глаза красные, из них вот-вот хлынут слёзы, губы почти вишнёвого оттенка. Она пошевелила ими, но словам так и не удалось выскользнуть из её рта.       — Ах! А-ах-а, — Гермиона мотнула головой из стороны в сторону, из Драко вырвался рычащий звук, когда он почувствовал, что Тео накрыл его пальцы своими и стал вести его, поглаживая клитор.       — Ещё немного, ещё, — Тео провёл языком дорожку между её лопаток, стимулируя во всех чувствительных местах, а потом резко выпрямился и ускорился, вбиваясь с неистовой силой. — Да! Ах-ха, да-а-а.       Драко следовал его ритму, чувствовал под пальцами пульсацию, запах секса, спермы, вожделения заполнил его ноздри. Гермиона вскрикнула последний раз, её живот втянулся, а бёдра задрожали, будто она могла рухнуть, если бы не Тео, который перехватил её рукой за талию и продолжил двигаться через её оргазм, через её всхлипы. Ему понадобилось лишь ещё несколько глубоких толчков, чтобы замереть в ней и со скрипучим звуком глубоко излиться.       Подбородок Тео дрожал. Он опустил голову, прижался щекой к спине Гермионы. Драко почувствовал, как напряжённые бёдра Гермионы расслабились и он аккуратно вытащил руку, покрытую их удовольствием.       Тео смотрел на него этими красивыми, кошачьими глазами, дыша сбивчиво и часто. Ресницы подрагивали, но ладонь, которой он дотронулся до Драко, чтобы откинуть волосы со лба, держалась на удивление ровно.       Спустя время, когда дыхание Гермионы пришло в норму, а Тео оставил около дюжины поцелуев вдоль и поперёк её спины, он выпрямился и вышел, поджимая губы.       Гермиона тут же рухнула на Драко, положив затылок ему на грудь. Тео лёг ей за спину, устраивая голову на бёдрах Драко, плевав на весь тот беспорядок, об который обтирались его волосы.       — Всё в порядке? — спросил Драко немного ёрзая, подстраиваясь так, чтобы шея Гермионы не свисала с его тела, а легла комфортнее.       — Да, — ответила она, лениво растягивая губы, — точнее, буду. Совсем скоро.       Гермиона поёрзала, её волосы щекоткой пронеслись по его рёбрам.       — Будешь, да?       Она хихикнула, пробуждая задремавших мурашек.       — Иногда я думаю, что мы одно большое недоразумение, — закатив глаза, она продолжила говорить с улыбкой, — все эти руки, ноги, губы… пенисы.       Тео фыркнул, поворачиваясь набок и по-хозяйски забрасывая руку поперёк её живота.       — Не называй их так, кудряшка, — с напускной серьёзностью сказал Драко. — звучит слишком…       — Официально? — подсказала она.       — Бесчеловечно, — он скривился. — Член. Члены, во множественном числе, раз уж на то пошло.       — М-м, два члена.       Драко не смог сдержать смешка.       — Именно. Два члена.       — Слишком много членов на пространство.       — Совсем недавно ты не жаловалась, знаешь.       Гермиона театрально ахнула, приложив пальцы к губам и вжимаясь в него.       — Наверное, стоит начать, потому что оба этих члена сделали со мной…       Драко не дал договорить, он обхватил её лицо ладонями, и они встретились где-то посередине для короткого поцелуя.       — Мы грязные, — сказал Драко, смотря на Тео, видя на его лице выражение абсолютного блаженства и удовлетворённости, которая сделала его невероятно сексуальным.       — Давай ещё немного полежим, — Гермиона зазвучала одновременно раздражённо и соблазнительно. — У тебя пунктик, да?       Драко фыркнул.       — Говорит та, кто выращивает тепличные томаты и одновременно строит… как же их, а, электростанции, да?       Глаза Гермионы округлились так сильно, что казалось, лопнут от возмущения.       — Ты даже не знаешь, что это!       — А мне и не нужно знать, chéri, — он увернулся от её ладони, стремящейся к плечу. — Мне достаточно того, что ты слишком любопытная, слишком зависимая от поиска того, что заставит тебя стать одержимой чем-то настолько, что всё остальное не будет иметь смысла.       Его вызывающая ухмылка не сходила с лица, пока Гермиона то вспыхивала, порываясь что-то сказать, то сжимала губы, прикусывая нижнюю.       — И я… — Драко сглотнул, держа глаза направленными на её лицо, — я без ума от этого.       Я без ума от тебя, думал Драко, но проглотил слова, оставляя их для более чистой обстановки.       Конечно, не сразу и, ощущая себя слегка надоедливым, Драко всё-таки уговорил их отправиться в душ. Не без порции причитаний о том, что сейчас им — кроме самого Драко, потому что у него пунктик, — жизненно необходимо заклинание, отменяющее силу тяжести.       Мысленно он даже поблагодарил себя годичной давности, который, отдавая распоряжения о перестройке ванной комнаты, настоял на просторной душевой нише. Тогда это казалось обычной прихотью, баловством, а теперь выяснилось, что она совершенно спокойно могла вместить двух взрослых парней и девушку между ними, не превращая происходящее в нелепую борьбу за каждый свободный дюйм пространства.       Когда Тео и Гермиона скрылись за дверью ванной, Драко наскоро обмотал влажное полотенце вокруг бёдер и позвал Гиби.       Это всегда было немного неловко. То, как домовой эльф менял его простыни, а сейчас даже слепое существо, полностью лишённое обоняния, безошибочно догадалось бы, что происходило в этой комнате.       Поэтому Драко старался вообще не смотреть на Гиби. Он собирал вещи, разбросанные по полу возле постели, незаметно набрасывал плед на кровать, будто бы Гиби явился сюда не за тем, что снять его.       Впрочем, Гиби тоже старался ему помочь.       Он двигался по комнате с подчеркнутой деловитостью, не задерживая взгляда ни на кровати, ни на полу, а его огромные уши тянулись на глаза, будто он сам пытался скрыться от того, что видел.       — Гиб, — начал Драко, ощущая тяжесть неловкости.       — Гиби слеп, — с достоинством пробурчал он. — Хозяин Драко может не беспокоиться. Хороший эльф — слепой эльф, хозяин.       Драко неожиданно рассмеялся. Смех вырвался легко и совершенно не к месту. Он прижал к груди охапку одежды так крепко, будто эти скомканные вещи действительно могли послужить хоть каким-то щитом, а затем со смешком бросил её обратно на пол.       — Не говори так больше, — сказал он, прочищая горло и безуспешно пытаясь вернуть лицу серьёзное выражение.       — Как хозяину Драко будет угодно.       Магией Гиби ловко заправил последний угол свежей простыни под матрас и одёрнул покрывало после чего выпрямился, сложив руки за спиной.       — Может… хозяин, мисс и мистер хотят… покушать?       Драко невольно усмехнулся, глаза Гиби загорелись предвкушением.       Пар окутывал их плотным коконом, приглушая звуки биения пульса, оставляя только тихое, согревающее чувство доверия.       Пальцы Тео перебирали волосы Гермионы, массируя кожу головы и втирая душистую пену шампуня так бережно, словно он боялся потревожить её расслабленный вид. Гермиона вела мыльными ладонями по плечам Драко, стремилась по собственной траектории к рукам, груди и животу, пока сам он стоял напротив них, рисуя в воображении цепь на своей шее, которая тянулась к их запястьям.       Вода струилась по их коже, смывая жар, усталость и липкость, оставляя на их месте иное чувство. Невесомую нежность, разрастающуюся в желудке, стремящуюся оплести лозой рёбра и и спрятать сердце в бережный кокон.       Драко показывал им звёзды, те, что сияли особенно ярко в это время года.       Он опирался на раму открытого окна, смотря на Гермиону, ёрзающую на коленях Тео. Ночной воздух понемногу высушил волосы, холодил шею, плечи, когда Драко вдруг понял.       Что-то изменилось.       Сегодняшний день, вечер и последующая ночь что-то бесповоротно изменит в них.       Сквозь узкую щель между портьерами пробивался лунный свет, ложась бледной полосой на белое одеяло, которое Тео стащил с кровати Драко, заявив, что под ним они трое останутся накрыты и никому не придётся спать отдельно.       Голос Гермионы становился всё тише. Её голова лежала на груди Тео, пока она поглаживала большим пальцем тыльную сторону ладони Драко, перекинутую через её талию. Тео лежал с закрытыми глазами, вытянув руку над её головой так, что и она, и Драко касались её висками.       — Я хочу устроить девочкам что-то вроде девичника.       Драко приоткрыл один глаз. Темнота срослась с ними, окутала в своих объятиях, поэтому он видел очертания их тел поразительно чётко. Даже редкий пушок колыхающийся на животе Тео от дыхания Гермионы.       — Как Уизли? — спросил он, вспомнив, что Блейз говорил о её состоянии. — Лучше?       — Ближе к самой себе, — после небольшой паузы ответила Гермиона. — Я хотела поговорить с Вилмаром. Может быть, получится ненадолго вывести её отсюда. Думаю, что ей нужна магия, — она приподнялась на локте, посмотрев на них по очереди. — Как и всем остальным.       Он молча кивнул.       Только у него и Тео руны по-прежнему сдерживали магию, не позволяя ей свободно циркулировать по телу. Но чем дальше и дольше они находились от стен Азкабана, тем слабее становились печати. Магия постепенно просыпалась, бурлила глубоко внутри, словно искала любую возможность наполнить каждую клетку тела.       — До сих пор не могу спокойно думать о том, что Мур сделал, — сказала Гермиона. — как вообще можно было лишить человека возможности думать о магии.       Пальцы Тео, лежавшие на животе, едва заметно дрогнули.       — Это зверство, — закончила она и, помолчав, спросила уже совсем другим голосом. — Вы хотя бы знаете… как будете возвращать её, когда всё закончится?       Драко почувствовал, как в горле собирается тугой ком.       — Да, — негромко ответил он. — Ещё одна терапия. Как бы в его стиле, — Драко прокашлялся, после неоднозначно сделанного намёка. — Последняя. По крайней мере так он говорил в самом начале.       Гермиона молча кивнула.       — Кстати, я тоже участвую в отчёте. Завтра буду писать характеристику на Тео. О том, каким я его увидела, как он изменился. И считаю ли, что он заслуживает второго шанса. В понедельник мы должны отправится к Брустверу.       Драко улыбнулся ей в плечо.       — Значит, всё-таки переманили тебя на тёмную сторону?       Тео открыл глаза и повернул голову в их сторону. В уголках его губ появилась заметная улыбка.       — Не переманили, — спокойно возразила Гермиона. — Моё отношение к вам никак не влияет на то, что я напишу. И уж точно не отменяет того, кем вы стали и через что прошли.       — Ну конечно, — с нарочитой серьёзностью протянул Драко, легонько похлопав её ладонью по животу. — Два обаятельных джентльмена совершенно не могли повлиять на мнение героини войны. Никакого давления. Никакой предвзятости. Всё исключительно объективно.       Гермиона тихо ахнула и повернулась к нему всем корпусом и, прищурив тёмные глаза, изогнула губы в ухмылку.       — Ну, если вы постараетесь как следует, — сказала она, — тогда я, возможно, подумаю, куда можно применить свои почётные звания, так сказать в вашу пользу.       Тихий смешок Тео прозвучал низко и сонно.       Если бы несколько лет назад кто-нибудь сказал ему, что Гермиону Грейнджер можно будет однажды услышать шутящей подобным образом, он бы решил, что собеседник окончательно сошёл с ума.       Разговор ещё долго не заканчивался. Он то затихал, то снова вспыхивал короткими фразами, шёпотом, ленивыми поцелуями, планами, которые они строили так легко, словно впереди у них была целая жизнь.       Драко прекрасно понимал, что для него «завтра» слишком туманно. А возможно он добровольно подставлялся под когти ментального удушья. Но именно сейчас он позволил себе об этом не думать.       Он лежал рядом с двумя людьми, которые пахли каждый по-своему, но вместе смешивались в устойчивое ощущение безопасности.       Драко не закрывал глаза до тех пор, пока дыхание Тео окончательно не выровнялось, а пальцы Гермионы не перестали поглаживать его ладонь, соскользнув во сне. Тогда он придвинулся ближе, осторожно подстраиваясь под её тело. Коснулся губами её плеча, поднял взгляд на спящего Тео, ощущая, как камни, заполняющие грудную клетку, крошились в пыль, стоило ему напомнить себе о чувствах, растущих между ними.       Оказалось, тепло сильнее холода.       — Вы — моё солнце, — едва слышно прошептал Драко, погружаясь в сон.

***

      Драко давно не снились кошмары.       Они никуда не исчезли, просто научились ждать его, затаившись где-то в самых тёмных задворках памяти, куда сознание перестало заглядывать.       Сначала это был холод, который медленно просачивался под кожу, проникая даже под ногти. Потом — запах соли и гнилой воды, напоминающий, что он находится там, откуда выбрался по счастливой случайности, но так и не ушёл по-настоящему.       Ты не один. Мы вместе…       Он находился в Азкабане. В своей камере, с открытыми решётками. Во сне стены не имели конца. Сквозь бесчисленные трещины сочилась чёрная вода, затапливая крепость. Вода была настолько холодной, что ступни начали неметь после первого шага, но стоило остановиться, как холод поднимался выше, проникая в колени, бёдра, позвоночник, сжимая тело изнутри.       Каждый вдох приходилось проталкивать в лёгкие, словно грудную клетку кто-то стянул железным обручем. Он не понимал, почему идёт. Знал только, что должен найти что-то, что исчезло. Что-то настолько важное, что без него нельзя уйти. Это «что-то» существовало глубоко в животе, в костях и рёбрах, заставляло сердце срываться в истеричный бег.       Ты не один. Мы вместе…       Драко должен забрать что-то.       Должен найти.       Должен успеть, пока не стало поздно.       Коридоры сменяли друг друга, сливались в бесконечный туннель. Лестницы уходили вниз, а через несколько шагов превращались в подъём. Арки становились уже, потом шире, потом исчезали совсем. Стены перестраивались прямо во время движения, не позволяя удержать в памяти ни одного поворота.       Ты не один. Мы вместе…       Драко задыхался. Воздух обжигал горло, мышцы наливались свинцом, пульс колотил в висках так громко, что заглушал звук шлепков ступней о воду.       Впереди мелькнуло светлое пятно. По мере приближения силуэт проявлялся в темноте.       Волосы. Белые длинные волосы.       — Mam-.       Голос звучал так тихо, так хрипло и болезненно, что Драко приложил руку к горло и стал усердно растирать пальцами кадык.       Нарцисса не обернулась, Драко ускорил шаг, а потом и вовсе сорвался на бег, но расстояние между ними не менялось. Туннель вытягивался вместе с каждым движением.       — Мама!       Шлейф утопающего в воде платья мелькнул, сворачивая за угол и Драко, не думая, ринулся следом.       Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.       Ты не один. Мы вместе…       Он не чувствовал своих ног, но каким-то образом добрался до поворота. Он зацепился рукой за гниющую стену, сворачивая за Нарциссой, и только сейчас заметил плетущуюся паутину магии, которая отступила от его прикосновения.       Одёрнув руку, он поднял взгляд, но теперь его окружили другие стены. Другое место. Развернувшись, Драко хрипло выдохнул, признав дорогу, ведущую к восточному крылу.       Он в поместье.       В ушах раздался звон, он задыхался и чувствовал жжение в глазах.       — Мама!       Драко опустил глаза в пол — вода исчезла, он в ботинках, чёрных брюках. Ему тепло. Тепло росло в груди, а в затылок били голоса, звонкий смех заманивал его обернуться.       — Мерлин, — он потёр рёбра, прижимая кулак к сердцу, словно пытался сдержать чувства, разрывающие его грудную клетку.       Гермиона.       Тео.       Ты не один. Мы вместе…       Драко не успел испугаться, не успел подумать, что это нереально, ведь всё казалось настоящим. До мельчайших деталей. Они прямо перед ним, лежали в их кровати, говорили и смеялись. В какой-то момент он заметил, что их лица становятся всё менее чёткими. Сначала исчезли глаза, потом улыбки. Слова тонули в странной глухоте. Смех звучал всё дальше, и дальше, и дальше. По полу тонкой плёнкой поползла чёрная вода.       — Нет…       Он сделал шаг вперёд, ныряя ботинком в холодную воду и протянул руку, пытаясь дотянуться и поймать.       Пол исчез. Ноги провалились в пустоту. Он пытался идти, но вода уже доходила до пояса, становилась густой и не позволяла двигаться.       Нет.       Нет.       Нет.       Драко зажмурил глаза, борясь с дрожью.       — Посмотрите на меня!        Гермиона протянула ему руку, Тео повторил за ней. Они оба находились по шею в воде. Их комната в воде. Кровать, тумбы и книги Тео.       Они тонули.       — Вы не можете, вы не можете…       Только не вы.       Драко будто в припадке крутил головой из стороны в сторону, но всё равно тянулся к ним, потому что какая-то часть его признавала, что это мог быть не сон. Что они правда могли исчезнуть, не чувствуя боли — тонуть, не желая признавать его существования, не слыша его, до тех пор, пока не станет слишком поздно.       Сделав ещё один рывок, срываясь на крик, Драко почувствовал преграду. Холод обвил его сзади. На плече ощущалась чья-то ладонь, мёртвое дыхание полоснуло ушную раковину вместе с голосом, который он не слышал слишком давно.       — Réveille-toi, mon cher…       Вода поднималась всё выше и выше, до тех пор, пока не добралась до глаз Драко.       — Tu dois te réveiller…       Драко резко сел на кровати, чувствуя, как вспотевшая спина мгновенно встретилась с прохладным воздухом комнаты. Сердце билось так сильно, что каждый удар отдавался в затылке, а к горлу подкатывала кислота. Перед глазами по-прежнему стояла спальня, медленно уходящая под чёрную воду, Гермиона, исчезающая под её поверхностью, вытянутая рука Тео и голос матери.       Его трясло, мутило настолько, что пришлось до боли прикусить щёку изнутри, цепляясь за эту боль как за единственное настоящее ощущение.       Он медленно провёл ладонью по влажным волосам, стёр с лица испарину и только после этого заставил себя обернуться. Гермиона глубоко спала, повернувшись к нему лицом. Когда он так резко поднялся, её рука, должно быть, соскользнула следом и теперь лежала на его половине постели.       Тео спал на животе, крепко обнимая подушку обеими руками, одна нога была вытянута в сторону и касалась лодыжки Гермионы так естественно, словно даже во сне он бессознательно проверял, что они по-прежнему рядом. Драко долго смотрел на них, не замечая, что всё ещё боится полноценно вдохнуть.       Когда лёгкие стали болезненно ныть, он осторожно втянул воздух, протянул руку и кончиками пальцев коснулся спины Гермионы. Под его прикосновением на её коже выступили мурашки, она чуть глубже вдохнула, но не проснулась. Тогда он перевёл взгляд на Тео — его плечи едва заметно поднимались и опускались.       Осторожно выбравшись из постели, Драко взял спальные штаны Тео, натянул их и бесшумно вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. Он шёл вперёд по пустому коридору, пока не остановился возле кабинетов. Достав сигареты, прикурил и затянулся несколько раз подряд, задерживая дым в лёгких до жжения. Прислонившись затылком к холодной стене, прикрыл глаза и выдохнул, выпуская прозрачную струю дыма.       Драко не мог отделаться от мысли, что его страх поменял маску, сменил лицо. Но хуже всего то, с каким чувством он тянулся к ним, к своему страху, зная, что не успевает.       Это было слишком знакомо. Именно так он чувствовал себя всю жизнь — не успел сказать отцу, что им нужна помощь, не успел остановить его, не успел защитить маму, не успел стать кем-то другим.       Драко сделал ещё одну затяжку и усмехнулся самому себе без всякого веселья. Разум прекрасно понимал, что это всего лишь кошмар, но было в этом что-то ещё. Что-то, чего он не мог описать словами. Оно зудело и успокаивалось тогда, когда он сам позволял себе быть спокойным.       Докурив почти до фильтра, он посмотрел на тлеющий огонёк, медленно затухающий между пальцев и был готов вернуться обратно, как дверь в кабинет ЛеБлана открылась и из него вышла Пэнси. Вылетела, сказал бы Драко, но закрыла она её донельзя спокойно, а потом вздохнула, выпрямляя спину и сжимая кулаки, опущенные вдоль тела.       Драко кашлянул, привлекая внимание; его брови сошлись на переносице тут же, когда она обернулась и замерла, смотря на друга. Её глаза покраснели. На щеках блестели дорожки от слёз, которые она торопливо стёрла тыльной стороной ладони. Обычно идеально приглаженные волосы выбились из причёски.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.       — Пэнс…       Она коротко покачала головой.       — Не сейчас, малыш, — голос прозвучал тихо и хрипло. Не дожидаясь ответа, она быстро прошла мимо него, не подняв взгляда.       Драко проводил её глазами. Что-то было неправильно. Очень неправильно.       Конечно, он понимал, что это не его дело. Микаэль уважал его частную жизнь и никогда не лез с вопросами, пересекающими границы.       Однако Драко не Микаэль.       Сейчас он был вне себя из-за кошмара, который заставил его поднять задницу с кровати и оставить там двоих людей, мирно спящих без него.       Поэтому, как только дверь в комнату Пэнси закрылась, Драко ради приличия постучал в кабинет ЛеБлана и зашёл внутрь, не дожидаясь ответа.       Микаэль стоял у окна, опираясь ладонями о подоконник. Кабинет освещала только одна настольная лампа, и её жёлтый свет делал его лицо старше. Рубашка была расстёгнута у воротника, будто ему не хватало воздуха.       Он даже не обернулся.       — Что ты творишь? — спросил Драко спокойным голосом, немного осипшим после сна.       Микаэль повернулся к нему, цокая и бурча: «Ну конечно».       — Доброй ночи, Драко.       — Не уходи от вопроса, — Драко сел на кресло и бросил пачку сигарет на журнальный столик. — Что произошло? Ты ведь ходил на встречу со своим магловским дружком, да? Как это обернулось слезами Пэнси?       Несколько секунд Мика молчал, а потом Драко увидел как его челюсть сжалась, глаза зажмурились, искажая привычные черты лица так сильно, что никто бы не узнал в нём привычного Микаэля сейчас.       — Её вообще здесь не должно было быть, — он молча потянулся к пачке сигарет Драко и, вытащив одну, достал палочку из кармана и прикурил.       Драко непонимающе нахмурился.       ЛеБлан вёл себя не просто странно. Он был разбил. В его взгляде исчезло что-то очень важное.       — Ты сейчас серьёзно? — Драко решил действовать на опережение.       — Абсолютно, — он кивнул, делая несколько быстрых затяжек. Его взгляд скользнул по Драко, остановился на шее, потом упал на грудь с несколькими розовыми отметинами.       Микаэль грустно усмехнулся, дёргая подбородком в сторону Драко.       — Весёлая ночь?       — Не меняй тему, — сказал Драко, чувствуя что-то… что-то холодное, ледяное в его голосе. Похожие ощущения он испытывал во сне. — В чём дело?       Микаэль долго не отвечал, словно собирался с мыслями, а потом поднял палочку, не обращая внимания на то, что она не вызывала у Драко никакой реакции и наложил на комнату Заглушающее.       — Помнишь теорию магии? Вы должны были изучать её. У нас она началась на третьем курсе, — сказал он и, не дожидаясь ответа, продолжил, — магия редко ломает то, что уже существует. Она предпочитает исказить это настолько незаметно, чтобы ты принял изменения за собственное желания.       Драко некоторое время смотрел на целителя, как на поехавшего.       — О чём ты говоришь вообще?       Микаэль посмотрел ему прямо в глаза.       — Драко, то что я тебе сейчас скажу, должно оставаться между нами. Только между нами. Ни Гермиона, ни Тео, никто не должен узнать об этом разговоре. Ты не можешь ничего предпринимать, пока мы не убедимся в этом на тысячу пр-р-оцентов, ты понял? Ты не выйдешь из этого кабинета, пока не дашь мне ёбанное обещание, что сможешь де-р-ржать себя в руках!       Под конец своей тирады Микаэль уже плевался грассирующими буквами, вплетая французский акцент. И почему-то Драко вспомнил, как его бабушка со стороны отца срывалась на французские ругательства, когда происходил полный крах. Тогда Драко знал, что мог получить за свои выкрутасы пару шлепков по заднице от магии домовых эльфов.       Мика выглядел так, будто сейчас взорвётся. А что-то внутри Драко неистово пыталось отделаться от тяжёлого предчувствия, выставляя шуточную оборону.       По итогу Драко только кивнул. На самом деле он просто боялся открыть рот, потому что оттуда непременно посыпались бы не самые приятные вещи, о которых он думал, смотря на то, как взрослый парень перед ним разваливался, дёргаясь и прикрывая лицо, будто… будто он мог расплакаться в любой момент.       — У меня есть подозрения, — неспешно начал Мика, — точнее, я бы сказал, основание полагать, что в-ваши… мои — чувства всех, кто здесь находится, искажены. Или с нашим восприятием — в эмоциональном плане — явно что-то не так. Я давно подозревал, точнее, думал, что некоторые вещи, поступки, что ты, я или даже Тео свершаем, не поддаются логике, но потом… неважно. Недавно я стал искать закономерности и…       ЛеБлан продолжал говорить, пока слух Драко пытался цепляться за некоторые фразы, потому что весь остальной шум просто накрыло вакуумом, большим мыльным пузырём.       — Это неправильно…       — На это есть причины. Я бы не смог…       — Я знаю, что не смог бы так…       — Я не испытываю того, что должен и наоборот…       Драко, фокусируя зрение, пытался поймать истерично разгуливающего туда-сюда Мика. Он даже не заметил, когда ЛеБлан поднялся и стал расхаживать по кабинету, эмоционально дёргая руками и хватаясь за волосы.       — Ты… ты не можешь так говорить… Откуда… Почему… — Драко сглотнул, мотая головой из-за хаоса слов, громких и коротких фраз. — Ты… блять, Микаэль, заткнись, нахуй, ПОЖАЛУЙСТА!       Мика замер спиной к Драко и несколько раз вдохнул, прежде чем обернуться.       — Ты прекрасно слышал, что я сказал, — спокойно парировал Мика. Только это спокойствие никак не подходило его красным глазам. — Ты слышал, что я сказал, я…       Драко резко оборвал его.       — Нет. Нет! Ты послушай себя... Мерлин, что ты, блять, несёшь!       ЛеБлан просто смотрел на него в ответ.       Как бы не хотелось этого признавать, Драко понимал, что Мика знал его. Знал, как человека, как пациента и, возможно, как друга.       Поэтому Микаэль смотрел, ожидая, когда что-то в голове Драко щёлкнет и сложится в картину, от которой хотелось трусливо скрыться, сбежать обратно в комнату, в кровать, к людям, которые…       Вы — моё солнце.       Микаэль опустил взгляд.       — Я очень хочу ошибаться, Драко. Потому что если нет…       Драко не слышал его.       Тепло сильнее холода?       Оно способно избавить его от кошмаров?       Сейчас Драко должен потребовать доказательств в столь сильном заявлении, но всё, что он мог делать — сдерживать истошные, тошнотворные звуки, рвущиеся из горла.       Магия никогда не пестрила буквальностью в предсказаниях.       Иногда она показывала образы неизбежного.       Через сны, магические стыки и выбросы энергий.       Вы — моё солнце.       И сейчас магия, запертая в Драко, превзошла все блядские ожидания.