Коробка с Валентинками

...он понял, что человек нуждается в привязанности, что жизнь, лишенная нежности и любви, не что иное, как неодушевленный визжащий и скрипучий механизм…

© Виктор Гюго «Собор Парижской Богоматери».

В разноцветных кусочках Западной Розы играли последние лучи закатного солнца, отбрасывая причудливые узоры на брусчатку, туристы делали последние снимки, а парижане спешили после рабочего дня домой — обычный день, сплетенный из осколков историй разных людей, складывающийся в витраж, как тот, что венчал галерею Королей на главном фасаде Нотр Дама. Пока, там внизу, земная жизнь шла своим чередом, дверь одной из башен со скрипом отворилась. Площадка за галереей химер встретила резкими порывами ветра. Хонджун поправил ворот пальто и ступил навстречу этому резкому хозяину. Они почти породнились. Молодой человек каждую ночь, стоило солнцу коснуться горизонта, поднимался на галерею, чтобы в очередной раз почувствовать себя по настоящему живым. Здесь, над кипящим Парижем, будучи студентом, Ким проходил практику, занимаясь реставрацией старых химер. Демонические существа, созданные девятнадцатом веке, казались ему неземными и притягательными. Хоть скульптуры были гораздо моложе, чем горгульи, чем сам собор, они оказались той самой деталью, которая дополняла общий вид здания, и придавали ему еще больше мистической ауры. Он с удовольствием скрывал многовековые шрамы, вдыхая в каждую скульптуру новую жизнь, работая с утра до ночи. Бывало, что парень ночевал в небольших кельях звонарей, чтобы с восходом вернуться к работе. В одну из таких ночей, Хон проснулся от громкого каменного треска. Спросонья парня охватил ужас, так как мозг любезно подкинул предположение — по его вине разрушилась одна из химер. Вскочив с раскладушки, парень помчался со всех ног на галерею. Ветер безжалостно хлестал по лицу, словно пытался помещать ему выйти, увидеть. Хонджун потер глаза, смахивая непрошеные слезы, и замер. На самом краю галереи стояла фигура облаченная в длинное одеяние, не то мантию, не то плащ. Статная выправка и благородный профиль принадлежали не человеку. Медленно повернув лик к реставратору, фигура легко поклонилась. Свет прожекторов, которые подсвечивали Западную Розу, осветило лицо. Это оказался молодой мужчина с острыми, почти птичьими чертами лица, пронзительным взглядом, настолько глубоким и тяжелым, что Ким невольно почувствовал себя абсолютно ничтожным и жалким перед этим незнакомцем. Но вместе с тем его улыбка — легкая загадочная успокаивала, не давая страху охватить реставратора. Хонджун рефлекторно поклонился, на мгновение отводя взгляд, а стоило ему выпрямиться, незнакомец исчез. Оставив после себя лишь недоумение и шорох перепончатых крыльев. Парень бросился к краю, но успел заметить лишь планирующую тень, скрывшуюся в ночной темноте. С досадой ударив по перилам, Ким развернулся и сел на пол. Он тер глаза, в попытках осознать увиденное, но мозг отказывался понимать и принимать увиденное. Это казалось сном, бредом, чем угодно, но не явью. Лишь зияющая дыра, которой до сих пор не было, в стене колокольной башни свидетельствовала о произошедшем. В ту ночь Хонджун так и не сомкнул глаз. С первыми лучами солнца он поднялся на галерею и обомлел. Все вернулось на круги своя — химеры так же неподвижно следили за Парижем, а стена башни была неизменно целой. - Интересно, сегодня та самая ночь? — Спросил Хонджун у ветра, опираясь на ограждения. — Прошло уже десять лет. - Десять лет ничто, по сравнению с парой столетий, - сзади прозвучал незнакомый голос. Сердце Хонджуна пропустило удар. Он задержал дыхание, боясь повернуться, боясь в очередной раз обмануться. Послышался щелчок пальцев, успокоивший ветер, а затем легкие шаги и шуршание чего-то волочившегося по каменному полу. - Однако, я удивлен, что человек оказался столь постоянным, - тот самый мужчина поравнялся с Хонджуном, устремив взгляд в сторону городских огней. — Ваша натура переменчива. Ким распахнув глаза смотрел на него, все так же не дыша. В приближении он смог разглядеть свое видение из прошлого. Перед ним был не человек, а что-то более величественное и древнее. Серая кожа, словно из камня поблескивала в редких бликах огней, а мантия оказалась сложенными крыльями, обнимающими фигуру этого существа. - Эжен* оказался прав, - легко улыбнулся он. — Однажды появится тот, кто не захочет уходить. - Ты… Вы… Кто? — Только и смог выдавить из себя Хонджун. - Ах, где мои манеры! — Спохватился мужчина, делая шаг назад, он расправил крылья и поклонился, закладывая одну когтистую руку за спину, а вторую приложил к груди. — Мое имя Сонхва. Я хранитель Собора. - Хонджун, - он нелепо повторил действие, но на этот раз не отрывая взгляда от нового знакомого. — Рад наконец-то познакомиться. Сонхва тихо рассмеялся, вновь складывая крылья. Впервые за несколько столетий ему представилась возможность поговорить с человеком. - Взаимно, Хонджун, - хранитель склонил голову набок, внимательно разглядывая своего собеседника. - Какое вы существо? — Выпалил тот, не сдержавшись. - Химера, - хвост нервно дрогнул, обернув ноги Сонхва. — Теперь моя очередь задавать вопросы. Почему ты каждую ночь возвращался? - Увидев тебя однажды, я хотел тебя видеть тысячу раз.** - Виктор Гюго? - Мое сердце...