Механика любви

— Внимание, лифт 666 направляется в круг Похоти через пятнадцать минут! Просьба занять свои места…       Огромные позолоченные часы на стене с каждым щелчком секундной стрелки вселяли в Виту необъяснимое чувство тревоги. — Поверить не могу. — Чему? — Ты уезжаешь.       Вита с трудом оторвалась от тщательного разглядывания мимо проходящих бесов и перевела взгляд на Роксану. Суккубша была в своём неизменно обтягивающем наряде, подчёркивающим как и выдающуюся грудь, так и появившийся от частого переедания живот. Потёкшая отнюдь не от жары тушь добавляла печали круглому лицу, и Вита с непривычной нежностью погладила её напудренную щёку. — Весь макияж размажешь, — притворно заворчала Роксана, подставляясь под прикосновения. — Я тоже буду скучать, — с лёгкой иронией выдохнула Вита, притянув её в объятия.       Пока следующие мгновения Вита упорно делала вид, что не замечает, как её плечо становится мокрым, позолоченные часы на стене упорно добавляли тревоги. Чёрт. — …доедешь, напиши мне… И этому Лари, ты же не забыла, да? Переконтуешься у него пару недель, или сколько там тебе понадобится. Да, он не самый приятный, но мне торчит двадцадку и клятвенно обещал, что не тронет тебя и пальцем. В смысле, если ты не захочешь. А ты же не захочешь, да? Он такой урод, Линочка, обещай, что не тронешь его и пальцем! Я положила тебе свой вибратор, тот розовый, что с зайцем. Так что если выдастся одинокий вечер, и тебе не захочется кого-то цеплять… — Когда я последний раз кого-то цепляла? — Ты права… Надо было положить ещё красный, да?       Вита хмыкнула, на пару мгновений крепче нужного сжимая объятия, и резюмировала: — Пора. — Уже?.. Ах, да, да…       Вызвавшаяся проводить до самого лифта Роксана схватила самую тяжёлую сумку и по пути не переставала щебетать.       Щебет ничуть не мешал Вите оценивать обстановку. И быстро опускающие перед ней глаза сотрудники, и отсутствие других пассажиров, спешащих на рейс, вряд ли могли сказать о чём-то хорошем. — …Посадка на лифт 666 до круга Похоти заканчивается через десять минут…       «Колибри» с пулями из ангельского металла лежал в дамской сумке, в магазине было пять патронов. Помимо него в сумке лежали телефон, блокнот с записками сумасшедшего, таблетки с обезболом, карта круга Похоти, подсохший батончик и пачка презервативов (спасибо, Рокси), и Вита слабо представляла случай, при котором этот набор помог бы отбиться от хтонического зла. — Знаешь… Я… Я так за тебя рада, — огорошила вдруг Роксана, когда они стояли перед входом на лифт. Золотистый билет с изображением Асмодея в руках Виты всё меньше казался ей золотым билетом в жизнь и всё больше вызывал иррациональный страх. — Глупости. — Нет, я правда… Чёрт. Ты же себя видишь, да? Ты просто невероятная!       Виталина удивилась так, что перестала буравить взглядом дверцы лифта. — В смысле… Ну, — смутилась Роксана, что для суккубши делом было более невероятным, чем очередная грешная душа в поисках места под солнцем. — Ты такая типа… крутая. Всегда знаешь решения, держишь лицо… И этот клуб твой дурацкий… «Пиздин»… — «Сирин». — Да, да, вот этот. Ты так ловко им заправляешь! А уж это твоё лицо, когда ты окучиваешь мужиков… Я бы на него так и села! — Рокси… — Да, да, прости! Просто… Что бы ни случилось, ты всегда находишь выход, суетишься, смеёшься или истеришь, но в итоге… Ты здесь, Вита! Здесь! Какой ещё грешник мог бы похвастаться тем, что вырывается из этой помойки? — Говори погромче, и скоро похвастаться не смогу и я, — зашипела Вита, и Роксана покаянно хлопнула себя по рту. — Прости, прости! Просто я хочу сказать, что ты это заслужила, Вита. И если когда-нибудь ты вернёшься сюда… Или если я вернусь в круг Похоти, могу ли я?.. Ну… Стать частью этого твоего «Съебина». — «Сирина». — Да, да, его!       Виталина тяжело вздохнула, но, посмотрев в полные надежды глаза, кивнула с обречением висельника, ступающего на эшафот. Рокси не подвела — уши тут же подверглись звуковой атаке, и суккубша повисла на ней так, будто Вита объявила, что будет выручать её задницу из всех передряг до конца её дней. Впрочем, отчасти так и было.       Рыбка в вазе, недовольная близким контактом с демоном, со всей силы шлёпнулась головой о стекло. Вита тут же отстранилась и закатила глаза — стекло на вазе опасно пошло трещинами. — А мы всё также ревнивы, мистер Рыбкинс! — засюсюкала Роксана, глядя на пучащего глаза малька. — Ты уж присмотри за этой егозой!       Мистер Рыбкинс как и всегда не счёл нужным опускаться до ответа и отвернулся к суккубше хвостом.       Контролёр на пропускном пункте начал нервно поглядывать на неё, и Вита со слабо тлеющей надеждой протянула ему билет. Демон кивнул, не глядя, и открыл ей проход. Кричаще дорогой костюм на нём заставил чувство внутри завопить сиреной. — Напиши, как доберёшься! — махала ей рукой вслед Рокси, и Вита изобразила на лице уверенную улыбку.       Уверенность тут же пошла трещинами, стоило ноге переступить порог лифта. Задёрнутые красные шторы, создающие полумрак, никак не могли скрыть блеска позолоты, что нагло отбрасывал блики в глаза. Кричащие картины с изображениями Грехов, кричащая вычурность мебели и ковролина, что полностью заглушал шаг, заставили спину вмиг выпрямиться, а сердце — сокрушённо рухнуть куда-то в пятки.       Вите хватило двух секунд на то, чтобы оценить обстановку и развернуться, но двери мигом захлопнулись перед её носом. В лифте прозвучал непринуждённый стандартный звук, когда он начинает движение. — И долго вы собираетесь так стоять?       Мурчащий любопытствующий голос едва ли выражал опасность, но было в нём что-то, что заставляло с трудом занявший своё место в грудине орган опасливо сжаться. Так она и знала — надо было изобразить приступ психоза ещё на вокзале.       Впрочем, ещё ничего не было потеряно! Пока на ней была личина обычного беса, можно было попытаться соскочить. — Стоять?! — удивлённо воскликнула Вита, распахнув рот. — Эка как, да вы разве не видите! Какие приблуды тут намалёваны, эдакую благодать у нас на круге Гнева в жизть не найти!       Вита обернулась с наивным взглядом святой простоты. Держа в одной руке вазу со взволнованно заметавшейся рыбой, а во второй — поникший кактус, она оттолкнула ногой сумку с торчащей в ней банкой варенья и гордо явила собой картину «Эпохальная встреча города и деревни».       Картина смазалась, когда взгляд выцепил высокого демона, что, подперев подбородок, с наигранным интересом взирал на представление. Ваза чуть не выпала из ослабевших рук, кактус был, напротив, с излишней силой прижат к груди, что заколол через одежду. — Ишь ты, ишь ты! — посетовала Вита, восстановив равновесие. Рыбка забилась в угол вазы, поближе к ней. — Ох, да шо эта такое, всё валится из рук! Эта, мистер… В смысле, господин… Простите, я, дурачина, кажись перепутала рейсы! — Отчего же? Всё верно, — оскалился в улыбке Асмодей. — Или передо мной не Сирин?       Сложно было не признать в аномально крупном демоне печально известного главу круга Похоти. Асмодей состоял из противоречий, которыми и жил: мягкая и шелковистая на вид синяя грива, что через миг-другой могло превратиться в сжигающее всё на своём пути пламя, непроницаемая зелень глаз, пустота в которых могла смениться голодом, неутомимым и неутоляемым. Всё в нём, начиная от гигантского тела до петушиных перьев, служило, чтобы завлекать и подавлять, и было сложно не оробеть и не склонить голову.       Растерянно оглянувшись, Вита скромно пожала плечами, сжавшись и неловко согнувшись в поклоне. — Господин… Евонное имя я слышала лишь раз, когда получала билет. Эта баба, как же там её… Мирин, Сирин, в общем, вот это вот, господин! Сказала, что ей надобно уезжать, что-то про то, что планы сменились, и дала мне билет, когда я сетовала ей в баре, что денег на оннный не имею. Ах, стоило бы заподозрить, что курица эта просто так ничего не сделала бы. Уж больно морда хитра! Не гневайтесь на меня, владыка! Я бы никогда, ни в жизнь и ни за что…       Концентрированный поток силы вмиг разбил судорожные оправдания и впечатал Виту в стенку лифта. Чудовищное давление будто смяло её и перевернуло всё изнутри, выпотрошило, вытряхнуло и отпустило. О необходимости дышать Вита вспомнила не сразу, но, вспомнив, ощутила воздух до боли раскалённым и попыталась выкашлять вставшую поперёк горла кровь.       Перед плывущим взглядом её красные руки, что встречались у каждого беса, медленно менялись на обычные, человеческие руки. Когда вместо острых и крепких когтей появились привычные изгрызенные ногти, по помещению прокатились демонстративное медленные, ритмичные хлопки. — Браво, браво! Я почти поверил, — с издевательской доверительностью сообщил ей демон. — Кажется, многое из того, что говорил Рагуил, было правдой!       Стерев кровь с носа и рта, Вита откинула в сторону русые волосы и помутневшим взглядом оценила обстановку. — Не стоило ожидать меньшего от владыки Похоти, — подмигнула она.       По ощущениям все мышцы в теле перекрутили и вставили обратно, не заботясь о комфорте болевых рецепторов, но Вита сомневалась, что кто-то оценит, если она подаст вида, что готова вывернуть под ноги Асмодею все органы с недавним завтраком в придачу.       Рыбка на ковре беспомощно сучила хвостом, кактус, потеряв красный цветок на макушке, с рассыпанной землёй обезоруживающе валялся неподалёку. И если насчёт сорняка Вита могла поставить, что эта дрянь переживёт однажды всех, и её в том числе, то в рыбке была не так уверена. С невозмутимой уверенностью, достойной королевского приёма, Вита взяла тщедушное тельце и плюхнула его в чудом сохранившуюся половину вазы. Мистер Рыбкинс явно не успел бы эволюционировать до земноводных. — Не стесняйтесь, прошу, — с издевательской усмешкой владыка показал на соседнее кресло, и Вите ничто иного не оставалось, как отзеркалить чужое выражение лица и сесть рядом. — Не так я представлял себе твою душу, — сказал после долгого молчания Асмодей, когда Вита с вежливым любопытством успела оглядеть и стол, и поднесшего меню беса, и схематичные иллюстрации из камасутры, изображённые на скатерти, вероятно, для более продуктивных переговоров. — Вы имели удовольствие меня знать? — игриво поинтересовалась Вита, накручивая на палец локон и непринуждённо листая меню. — Имел, — сказал он так, что стало ясно: удовольствие в этом процессе было на последнем месте. — Очередная выскочка из Гордыни, возомнившая себя мастером соблазнения. И конечно, вершиной хитрости и ума. — Вероятно, не такая уж и очередная, раз всё ещё жива, — рассеянно поделилась Вита, тут же сообщив невозмутимому официанту заказ. — Что же вы обо мне смогли узнать?       Игривый тон и застывшая кокетливая улыбка ожидаемо не смогли поколебать одного из Грехов, её открытый взгляд столкнулся с чужим, пустым и давящим. Зелёная глубина огня в глазницах без зрачков и радужки вдруг вспыхнула чем-то тёмным и голодным. — Сирин, — просмаковал медленно он. — Демон из Гордыни, решающий чужие проблемы за небольшую плату. Жалкая букашка, одна из многих, если бы не одно крошечное обстоятельство…        Его когти скрипнули по столу, усмешка стала шире, а пламя на свечах взвилось вверх синим пламенем. — На днях, — с показной терпеливостью начал он, — я стал свидетелем любопытного случая. Мой верный слуга, отвечающий за перемещающие на землю кристаллы, был застигнут за их использованием… в личных целях. — Ох… Какой ужас. — Ох, ну что вы… Всего лишь небольшая шалость! Не поймите меня неправильно, что для меня пара стекляшек? И разве сам я святой? — он басисто рассмеялся, будто это было отменной шуткой, но Вита даже не попыталась изобразить смех. — Такому демону, как он, я мог бы простить маленькую… вольность. Души или их подобия склонны к порокам, а пороки двигают и мир. Он признался во всём, разумеется, и даже был готов понести наказание. Но когда я задал главный вопрос, для чего или кого он это сделал… Я с удивлением для себя открыл, что мотивы его не столь очевидны. — Неужели вас, знатока душ, это так могло потрясти? — с лёгкой иронией поинтересовалась Вита, смотря на блеск света в бокале. — Мог ли я ошибиться в том, кого я знаю не один десяток лет? О, конечно, мог! Но такого не случалось со времён… Столь далёких, что вы даже не сможете оценить. И знаете, что самое поразительное?       Вита с вежливым интересом подняла брови, уже не стараясь сдерживать нервное постукивание ногой. — Что виной его преступления… — Асмодей подался вперёд, две головы на его плечах вытянулись и неразборчиво зашептали.       Густая грива неуловимо превратилась в голубое пламя, что жгло внутренности, но не обжигало кожи. Этот жар чувствовался всем телом и душой, превратившимися в один большой оголённый нерв. Вита подалась вперёд. Из глаз пошла кровь, а с черепа, кажется, слезала кожа. Она ни в чём не могла быть уверена кроме того, что ей нужно сжать зубы и растянуть их в широком оскале. — …была великая…       Сдерживаться и не кричать во всю ширь лёгких становилось практически невозможно. Сердце будто сжали когтистой лапой — оно стучало-стучало-стучало, пытаясь вырваться, и шум крови заглушил и игравшую скрипку, и мерный шум поднимающегося лифта.       Когда сухожилия начали по нитке перекручиваться в мышцах, Вита, не вытерпев, распахнула рот, но из него не раздалось даже писка. Кровь встала комом в горле, она не могла ни вдохнуть, ни закричать — все сознание сузилось до ощущения боли, прошившей каждый нерв. И когда это ощущение стало невыносимым, Асмодей сказал последнее слово, и оно прозвучало чётко и страшно, будто его выбили на её каменной плите. — …Любовь.       Мгновение, второе, и вот она уже судорожно хватает воздух ртом на своём месте. Вита судорожно осмотрела себя — на теле не было и царапины, повелитель Похоти, подперев голову рукой, с ленивым интересом наблюдал за ней. Едва отдышавшись, Вита расхохоталась. Асмодей медленно растянул губы в ухмылке. — О, я отреагировал также, когда узнал! — подмигнул вдруг он, отпивая вина. — Видели бы вы, как он забавно валялся у моих ног, молил прощения… Только для того, чтобы я не трогал вас и пальцем. — Он жив? — спокойно и невозмутимо поинтересовалась Вита, разглаживая помявшийся рукав. — Пока, — подтвердил Асмодей лениво. — Но вижу, что его эти… чувства не совсем взаимны. — Да, и такое случается, — послушно отозвалась она под давящим взглядом. — Но к чему этот разговор? Ваша ирония очевидна, вы не верите в… высокие чувства. Что же вы хотите узнать от меня?       Повелитель Похоти помолчал, оглядев её спокойным цепким взглядом, холодок в нём мог при желании заставить выпасть снег и в пустыне. — Я ожидал… иного, — вдруг признался он недовольно. — Рагуил, — старый скептик Рагуил! — даже когда его печень была отдана на корм псам, так и не сказал твоего имени. Предпочёл сдохнуть и терпеть муки, а не выдать тебя. Что есть в тебе такого, чего нет у других? Красота, ум, деньги? Мордашка неплоха, надо признать, есть любители человеческой внешности, но в моём клубе найдётся с десяток-другой посимпатичней на твой типаж. Вместо холодного расчёта глупость и отвага, а твоя роспись по долгам растёт с каждым днём. Так в чём секрет?       Вита воровато оглянулась, будто кто-то бы осмелился подслушивать разговор повелителя Круга Ада, и с таинственным видом наклонилась. Асмодей едва уловимо подался вперёд и лениво поднял бровь. — Секрет в том… — начала Вита и нервно облизала губы. — В том, что… Его нет.       Подмигнув, Вита отстранилась, с удовольствием наблюдая за коротким мигом ступора древнего существа. Когда гнев повелителя стал ощущаться кожей, она расхохоталась и побеждено подняла руки. — Простите, простите, я не смогла удержаться! — тягуче протянула она с хитрой улыбкой. — Когда ещё в своем посмертии я смогу поговорить с самим Повелителем Асмодеем! Вы ждёте от меня раскрытия секретов в столь тонком деле, что столь же сложно и нестабильно, как и сама человеческая натура. Любовь — это набор механик, что запускают в мозгу другого цепочки причинно-следственных связей, создают картинки, интригуют и лгут. Люди думают, что любят других, но любят ту сладкую ложь, что им дарят. Наука лишь в том, чтобы подобрать нужный ключик, подобраться ближе, ослабляя защиты и провести когтём по сердцу. Ни в коем случае не сжимать и не пренебрегать им, лишь лёгкое давление, заставляющее действовать и верить. Вот и весь нехитрый секрет, мой Повелитель. Заставить любить можно кого угодно. — Даже меня?       Вита оценивающе прошлась по Асмодею взглядом и, подумав, осторожно протянула: — Мне не знаком образ жизни существ столь основательных и опытных, но, если иметь представление о ваше й жизни, начиная с рождения… При всём уважении, полагаю, что да.       Непродолжительный зрительный контакт разорвал короткий смешок. Прозвучал второй. И ещё один… Басистый смех повелителя Похоти в этот раз казался пугающе искренним, отзвук постороннего эха двух голов на его плечах одновременно заставлял трястись поджилки и недовольно поджимать губы. Пожалуй, если в этом лифте она и закончит своё не такое уж и бессмертное существование души, по крайней мере, о ней может разок и скажут: «Она была чокнутой, но забавной малой». — Вот умора! — хлопнув по столу, наконец протянул Асмодей. Вита ещё больше убедилась, что живой отсюда не выйдет, видеть в таком непривычном виде повелителя вряд ли было жестом расположения. — Значит, ты готова ответить за свои слова?       Подумав, Вита, глотнув вина, подтвердила: — В данных словах я искренна. — И ты можешь заставить… измениться кого угодно? — Простите? — Любовь означает изменения, разве нет? — скривившись, поинтересовался Асмодей. — Раз уж любишь, то будешь готов уступать, меняться и бла-бла-бла. О чём там ещё любят трепаться эти глупые души? Ах, да, ведь разве есть что-то, что ты не сможешь сделать ради любимого?       Вита видела перед собой капкан, а в спину позади упиралось ружьё. Выбора как такового не было, и, поразмыслив, она отсалютовала повелителю, гордо и громко объявила согласие и залпом выпила бокал вина. — Разве я могу не поощрить столь ослепительно яркую веру? — промурлыкал Асмодей, и пламя на его плечах загорелось мерным и опасным светом. — Любовь и подвиги во имя неё… Как редко такое можно услышать здесь, в Аду! Разве похоть может сравниться со столь светлым чувством?       Казалось, он действительно ждал ответа. Вита знала, что пожалеет, но всё же сказала: — Похоть лишь малая составляющая. Несомненно важная, но лишь часть.       Асмодей улыбнулся шире, у поднесшего к их столику бутылку официанта дрожали руки, когда он разливал вино в бокалы. — Тогда… заключим сделку.       Вита знала крайне мало случаев, когда удача оборачивалась лицом к услышавшим эти слова, обычно после этих слов всё шло под откос. Но кто бы возразил одному из властителей Ада? — Условия? — О, всё просто! Я назову двух любых обитателей Ада. Ты должна их в себя влюбить, а в качестве доказательства… Пусть они изменятся так, как я посчитаю нужным. — Сроки? — задумчиво промычала Вита, рассеянно покачивая бокалом. — Месяц. — На каждого? Не реалистично. — Тогда сколько? — Минимум год. — Что же, пускай будет год. — Однако есть некоторые… дополнения, — на свой страх и риск осторожно добавила Вита. К счастью, Асмодей, кажется, весело проводил время, в отличие от неё, и не был против корректировок. — Эти изменения для душ должны быть… Как бы это сказать… Условно добрыми.       Все три головы повелителя Похотя с немым вопросом резко развернулись к ней, безмолвно требуя пояснений. — Да-да, мы тут в Аду, всё такое, — неловко выдавила она. — Но любовь, она… Не очень сочетается с насилием. То есть может, конечно, в какой-то из стадий, но… Ох, да к чёрту. Мне просто не хочется никому вредить. Лучше помочь кому-то увидеть в себе что-то хорошее, с плохим души и сами справятся, верно? — Верно, — растянул губы в оскале Асмодей, две головы на этот раз не отвернулись от неё. — Что-то ещё? — Пускай эти души будут из числа грешников, — подумав, добавила она. — Я не столь хорошо представляю жизнь и мировоззрение родившихся в Аду, не говоря уже о монолитах вроде вас. — Это всё? — Всё. Подытожим? — Я дам тебе год на каждую душу, чтобы ты показала… очищающую силу любви. Влюби их и измени нужным образом, приведи их души к свету, раз уж это чувство столь велико. А уж к каким изменениям их подтолкнуть, я тебе сообщу… В случае провала твоя душа станет моей, и я уже представляю, что смогу с ней сделать…       Вита старательно держала невозмутимую улыбку, пока по ней скользил голодный, жадный взгляд. — А в случае выигрыша… Что бы ты хотела? — Помимо того, что вы бы признали великую силу любви? — с иронией протянула Вита, получила предупреждающий взгляд и чувство, что её сердце крепко сжали. С прежней лёгкостью продолжить было нелегко: — Всего ничего. Вы отпустите Рагуила во всех возможных смыслах с гарантией финансовой и физической безопасности, а также решите проблемы членов клуба «Сирин», которые я могу расписать и предоставить вам на листке. И если позволите… Одно маленькое одолжение. — Какое? — Вы позволите мне оказаться на нужной точке на Земле. Недолго, минут на десять… Я никак не буду взаимодействовать с людьми, мне нужно просто побыть там и… подумать. — Что же… Это выполнимо, — задумчиво отозвался Асмодей, щёлкнул пальцами, и вагон затрясся в волнах древней магии.       Пламя на плечах Асмодея вспыхнуло ярче, тело стало больше, лицо перестало иметь хоть какие-то намёки на человеческие черты, а магическое давление ощутимым кольцом обвилось вокруг плеч. Когтистая лапа протянулась к Вите, и Вита на миг зажмурилась, прежде чем встретить чужой взгляд и крепко пожать покрытую шерстью ладонь. Незнакомые символы заплясали вокруг запястий, и тело, непривычное к такой силе, грузно упало обратно на стул. — Давно я не заключал сделок! — счастливо захохотал Асмодей, и в его смехе послышались отзвуки плача несчастных душ, попавших в рабство. Глаза-провалы, в которых горело голубое пламя, обратились к Вите. — Ты забавна, глупая душа! Для тебя я готов сделать небольшое одолжение, ты сама выберешь свою судьбу! Он щёлкнул пальцами и вокруг него появилась колода карт. Они поднялись в воздух и, следуя безмолвной указке, заплясали по залу под басистый громкий смех. Свет отражался на глянце, пока карты стройными рядами ложились перед ней на стол. Вита с иронией насчитала двенадцать.       Когтистая рука протянулась в безмолвном жесте-приглашение, и Вита, понадеявшись на удачу, настороженно протянула руку.       Карта перевернулась рубашкой вниз, Вита недоверчиво подняла взгляд. — Хороший выбор, — промурлыкал Асмодей.       Не стоило и ждать, что повелитель Похоти выберет обычных грешников. Досадливо хлопнув по столу, Вита отбросила карту и взяла бокал.       Валет пик вместо шаблонного образа показывал купающееся в искусственном свете существо. Человеческое прошлое оставило слабый след на его внешности: вместо головы был тонкий телевизор, что транслировал два красных взгляда и акулью, полную зазубренных зубов усмешку. Идеально сидящий деловой костюм не мог до конца скрыть трубок и проводов, из которых, кажется, было прошито всё тело. Две кровавые полосы вокруг рта не оставляли фантазии (кажется, про таких говорят «палец в рот не клади»). Весь его облик транслировал доминирование и власть, лишь странная шляпка со значком вай-фая выбивалась из колеи. Если он умеет раздавать вай-фай, Вита заплачет. Вита заплачет в любом случае, потому что не узнать печально известного оверлорда Вокса было нельзя. Дерьмо…