Искра, не внесенная в реестр

      Раведж не искал приключений. Он искал кратчайший путь. Воздуховоды над районом Низин были его магистралями, тёмными, пыльными артериями, где не ступала нога полисбота и куда редко заглядывали даже мародёры. Здесь пахло статикой, озоном и вековой ржавчиной — родные запахи для одинокого хищника.       Его задача была проста: пересечь сектор, не попадаясь на глаза стае обнаглевших скраплетов, устроивших засаду на его обычном маршруте у свалки. Воздуховоды — идеальное решение. Он бесшумно скользил по узкому туннелю, его чёрный корпус сливался с тенями, только красные точки оптик мерцали в темноте. Лапы с втянутыми когтями ставились беззвучно, хвост был поджат для баланса.       Он уже почти миновал самый старый участок, где металл стен отзывался на шаги глухим, нездоровым гулом, когда его левая передняя лапа ступила не на прочную решётку, а на то, что ею лишь притворялось.       Раздался короткий, сухой скрежет, а затем - оглушительный грохот рвущегося металла. Ржавые прутья, державшиеся на честном слове и слоях вековой грязи, не выдержали. Под ним просто не стало опоры.       Время для Раведжа замедлилось. Он успел ощутить падение в пустоту, увидеть, как мимо мелькают обломки решётки и клубы коричневой пыли, услышать собственный предупредительный рык, сорвавшийся с голосового модуля. Его внутренний гироскоп судорожно пытался скорректировать падение, придать телу хоть какую-то управляемость. Но падение было слишком коротким, а кувырок — слишком стремительным. Он летел вниз спиной, лапами кверху, абсолютно беспомощный, и весь его накопленный за циклы опыт, вся хищная грация и расчётливость в этот миг превратились в ничто. В голове пронеслась лишь одна, ясная и безумная мысль, синтезированная процессором в долю секунды на основе анализа скорости, траектории и окружающего шума:       "БЛЯЯЯЯЯЯЯ…"       Не крик. Не ругательство. Чистый, нефильтрованный цифровой сигнал тотального, детского, физического ужаса перед неконтролируемым падением. Панцирь крутого хищника треснул, обнажив испуганную искру юнита, который просто не ожидал, что пол под ним предательски испарится. Именно в этом состоянии первобытного охеревания, беспомощно кувыркаясь в облаке собственной пыли, он и шлёпнулся во что-то мягкое, тёплое и совершенно, абсолютно неожиданное.       Тишина. Пыль оседает. Раведж лежит, раскинувшись, на… на чём-то. Он медленно поднимает голову. Его оптики, залепленные пылью, фокусируются. Он видит тускло зелёную броню. Видит пару алых, суженных от удивления и быстро растущего интереса оптик, смотрящих на него сверху вниз. Видит женский фейсплейт, на котором застыла смесь изумления и… насмешки? Он лежит на коленях. На чужих коленях. Весь его внутренний диалог в лице одного слова:       "Блять..."       Всё моментально сменяется новой, панической командой:       "ОТСЮДА. НАХРЕН. СЕЙЧАС ЖЕ."       Но его мечтам не было суждено сбыться...

***

      Цикл в Каоне выдался на редкость спокойным. В верхних уровнях гудели магистрали, в низинах копошилась своя жизнь, а в одном из неприметных ангаров трущоб царила рабочая тишина, нарушаемая лишь мерным гудением терминала и тихим потрескиванием паяльника. Шиверлайт, устроившись в своём единственном кресле, погрузилась в анализ данных. Её алые оптики скользили по строкам кода, пальцы порхали над сенсорной панелью. Ничто не предвещало вторжения.       Раздался оглушительный грохот. За ним последовал град ржавой пыли и обломков дешёвой стали. Что-то большое, тёмное и стремительное проломило потолочную решётку вентиляции и рухнуло вниз. Шиверлайт не вскрикнула. Она даже не отпрянула. Она лишь медленно, с ледяным спокойствием, подняла взгляд от экрана, в то время как незваный гость, кувыркаясь в воздухе, шлёпнулся ей прямо на колени.       Тишина...       На её коленях лежала чёрная, запылённая пантера из полированной стали. Небольшая, но отчётливо хищных пропорций. Красные оптики, широко раскрытые от шока, смотрели прямо на неё. Из-под потолка медленно сыпалась последняя щебёнка. Раведж замер на долю секунды, его процессор, настроенный на выживание и немедленную реакцию на угрозы, выдал единственный логичный вердикт: БЕГСТВО. Он оттолкнулся от этих неожиданно мягких коленей, приземлился на пол с лёгким звоном и рванул к прямоугольнику гермодвери - к выходу, к свободе, подальше от этого места, этого взгляда, этой тишины, пахнущей озоном и опасностью. Он не успел сделать и трёх шагов, как...       — Э-э-э, нет, нет, милый, — прозвучал прямо у него над головой тот же сладкий, сиропный голос.       Она была уже тут. Он не видел, как она двинулась. Одна её рука, изящная и невероятно сильная, легла ему на загривок. Хватка была не болезненной, но абсолютной, неоспоримой, словно его схватил сам фундамент здания. Раведж инстинктивно вцепился когтями в металлический пол, но его просто оторвали от него без малейшего усилия, как отрывают от магнита лёгкую железную опилку.       — А теперь давай посмотрим, что ты натворил, — сказала она, неся его обратно, под свежую дыру в потолке, из которой всё ещё капала пыль.       Раведж беспомощно повис в воздухе, судорожно дёргая лапами. Он издал низкое, предупреждающее рычание, которое должно было заставить отпустить любого разумного хищника.       Шиверлайт проигнорировала его. Она показалась ему не разумной.       — Видишь? — она подняла его повыше, будто показывая котёнку его же лужу. — Мой потолок. Мой вентиляционный канал. Всё в пыли и ошмётках. Кто за это заплатит, а? Маленький чёрный вандал?       Раведж выгнул спину и попытался ударить её хвостом с боевым наконечником. Она поймала и его свободной рукой, не изменившись в лице.       — Ой, буйный. Ну ничего, — её тон был полон снисходительного умиления, от которого хотелось выть. Она вернулась к креслу и уселась, устроив его у себя на коленях уже в более контролируемой позе - боком, чтобы не мог вырваться.       — Вот так-то лучше. Успокаивайся.~       И тогда её пальцы - тонкие, холодные и на удивление ловкие - опустились ему на спину. Не для удара. Не для захвата. А...       Она начала его гладить.       Плавными, размеренными движениями она водила кончиками пальцев по стыкам его броневых пластин, по рёбрам корпуса, по загривку. Раведж замер в абсолютном, первобытном недоумении. Что это? Атака? Пытка? Ни один из его протоколов не содержал описания подобного воздействия. Его рычание, полное ярости и замешательства, неожиданно дало сбой и на его голосовом модуле проскочило короткое, неконтролируемое "мррр". Он тут же замолк, поражённый собственным предательством.       — Видишь? Мы можем договориться, — голос Шиверлайт стал заговорщицким, близким, словно она делилась великой тайной. — Ты будешь мне полезен. А я... я буду тебя гладить.       Её пальцы нашли особенно приятное место у основания шеи, где сходились несколько сервоприводов. Раведж невольно подал голову вперёд.       — И кормить, — продолжила она, как будто это было самым естественным продолжением. — Не каким-нибудь шлаком с помойки, а настоящим, густым, синим энергоном. Без присадок. Без ржавчины. Чистая энергия. Как тебе идея?       Раведж медленно поднял на неё взгляд. Его красные оптики, ещё полные животной настороженности, теперь отражали сложную внутреннюю борьбу. Инстинкт кричал:       "ЛОВУШКА! БЕГИ ДУРАК!"       Но её слова... «Кормить. Густой энергон.» Его внутренний счётчик голодных циклов, который он вёл с момента активации, выдал тревожную цифру. А эти поглаживания... они каким-то непостижимым образом глушили постоянный фоновый шум тревоги в его процессоре.       — А там, — Шиверлайт кивнула головой в сторону угла комнаты, где на единственной, жалобно скрипевшей капсуле лежал, погружённый в лечебный оффлайн, Саундвейв, — лежит ещё один... гость. Тоже раненый. Очень тихий. Может, вы поладите. А может, и нет. Но если будешь вести себя хорошо... — она провела пальцем по его ушному обтекателю, а после чего наклонившись прошептала— ...то и тебе найдётся местечко.       Раведж снова не удержался. Его корпус самопроизвольно выгнулся, подставляясь под её руку. Мурлыкающий звук, тихий и хриплый, словно работающий на холостом ходу мотор, окончательно вырвался из его глубины и повис в воздухе. Он был побеждён. Комбинацией неслыханного комфорта и откровенного подкупа... Какой стыд...       — Отлично, — Шиверлайт улыбнулась. Улыбка была тёплой, почти материнской, но в глубине её алых оптик на миг вспыхнуло холодное, безжалостное удовлетворение стратега, заполучившего ценный, неожиданный актив. — Значит, договорились. Теперь ты мой... гость. На постоянной основе.       Она отпустила хватку на его загривке, но не убрала руку со спины, продолжая размеренные, убаюкивающие поглаживания. Раведж не стал прыгать. Он лишь неуверенно переступил с лапы на лапу на её коленях, обводя взглядом комнату — своё новое, странное, пахнущее густым энергоном и лаской королевство.       Так, по воле случая и проржавевшей решётки, дикий охотник Раведж променял вольные, голодные трущобы на нежное, тёплое и крайне выгодное пленение. А когда через несколько циклов очнулся Саундвейв и его синие оптики, проясняясь, увидели эту картину - Шиверлайт за работой, а у её ног, свернувшись чёрным, блестящим клубком, мурлыкающий Раведж - его фейсплейт выразил такую степень чистого, немого, абсолютного «ЧТО?...», на что Шиверлайт прыснула, а Раведж, почуяв родственную душу в другом сломанном и попавшем в лапы к этой женщине боте, впервые проявил инициативу. Он встал, потянулся, грациозно спрыгнул с её колен и устроился вплотную к капсуле Саундвейва. Он лёг, положил голову на передние лапы и, демонстративно отвернувшись, издал тихое, но отчётливое урчание, которое можно было перевести только так:       "Ты тоже ее жертва? Ну ладно... будем знакомы, бедолага."       Если бы он только знал, сколько "контента" она с ним сохранила в целый компромат...