Искра, не внесенная в реестр

      Раздался оглушительный удар отбросивший Саундвейва назад. Он схватился за грудную броню, а его выражение фейсплейте стало болезненным. Таскпиг перед ним выпускал пар и готовился к очередному удару. Саундвейв решил, что проще всего перепрыгнуть несущегося на него танка. Он уже приготовился к прыжку, но в последний миг трос обвил его ногу и рванул вниз. Земля встретила его глухим ударом, а следом прилетели бивни.       — ТЫ ДУМАЛ ЧТО Я ИДИОТ?! МЫ ВОРНАМИ ВЫЖИВАЛИ В ТАЙГЕР ПАКС И НИ ОДИН РАЗ СРАЖАЛИСЬ С СИКЕРАМИ! — он рычал нечленораздельно, хрипло, а его акцент заставил бы спрятать аудиосенсоры самых стойких акустиков.       Саундвейв почувствовал как у него пошел энергон. Он вытер каплю с фейсплейта и посмотрел на нее. Грязная, отдающая фиолетовым цветом. Побочные эффекты того красного энергона так и не прошли. Он до сих пор чувствует скрежет в приводах и ему было тяжело двигаться. В глубине искры он мечтал что когда они окажутся в городе, он попрется гордостью, но попросит у Шиверлайт выдать ему кредитов чтобы он мог пройти осмотр у механика. Сикер перестал размышлять о лишнем и в последний момент вновь отпрыгнул в сторону. Таскпиг пронесся вперёд врезаясь в обломки. Раздался оглушительный треск и вся конструкция упала на Таскпига. Аудиобот понимал что эту тушу так просто не завалит насмерть. Он оглядел "зрителей": Таскпиги более маленьких размеров прожигали его своей жёлтой оптикой. Они смотрели на него не более чем на еду. Раздался грохот и мимо Саундвейва пролетела металлическая пластина. Таскпиг вылез из под завала.       — ТВОИ СЛОВА И БАМПЕРА СКРАПЛЕТА НЕ СТОЯТ! ВСЕ ВЫ ГОРОДСКИЕ ТОЛЬКО ВОКОДЕРОМ ТРЕЩАТЬ И ГОРАЗДЫ. — Таскпиг в открытую выражал свое презрение.       Все Таскпиги загрохотали смехом. Саундвейв осмотрел их. Он видел не более чем... жалкое зрелище. Действительно, он был слабее их Лидера. Но стоит появится кому-то посильнее и они сразу забиваются в угол не пытаясь сопротивляться. Неужели они могут помочь Шиверлайт в борьбе с Берном? Может уйти с Гардом к следующим? Нет. Саундвейв вновь устремил свой взгляд на Таскпига перед ним. Из его пазов вышли оптокабели, мгновенно вызвав тишину. Таскпиг недобро прищурился.       — Ты из Захватчиков? Или сейчас в Иаконе вообще пропало чувство собственного достоинства? — Таскпиг казалось успокоился. — Если это правда, то цена грош вашим порядкам и правилам.       Саундвейв игнорировал явно встревоженного Таскпига. Он понимал о чем говорил вожак, но цель в приоритете. Он напряг сервоприводы и сделал выпал в сторону Таскпига. Его оптокабели словно змеи потянулись дабы схватить кабана, но тот отошёл назад. Его оптика словно засияла, а из вентиляционных портов вышли струйки пара. Его корпус вновь начал разогреваться для нового тарана. Он видел как сикер продолжает наступать и посчитал что тот спятил. Начав бежать, он вновь разогнался до скорости гоночного балида и уже готовился размозжить выскочку. Но его взгляд затуманился. Он успел понять что что-то не так слишком поздно. Он слишком быстро разогнался и не мог остановится. Металлический гарпун входил все глубже в его броню. Таскпиг пробежал мимо Саундвейва лишь слегка зацепив его и грохнулся без сил. Из его грудной брони торчал осколок в районе камеры искры. Его оптика мигала. Саундвейв начал подходить к нему. Окружающие Таскпиги молчали. Он видел страх в их оптике. Он подошёл к вожаку и перевернул его брюхом вверх схватившись за осколок.       — Подожди! Прошу пощади! Я был не прав! Умоляю тебя! — Таскпиг пытался дёргаться, но его конечности не слушались.       Саундвейв наклонился над ним. Его фиолетовая оптика была практически вплотную к его жёлтой. Он словно смотрел ему прямо в искру.       — Ты жалок. — он надавил ещё сильнее на осколок заставив Таскпига взвизгнуть. — Если ты хочешь существовать, подчинись мне.       Таскпиг закивал головой в страхе, что Саундвейв закончит начатое. Он перестал давить и резко свёл осколок в сторону вырвав его. Таскпиг завыл от боли. Он держал осколок в энергоне смотря на него. Нужно будет обзавестись оружием пока динамики восстановливаются. Инсектиконы ясно дали понять что лучше их пока не использовать. Энергон капал на землю, смешиваясь с пылью. Лазурные капли. Грязный смешанный энергон       Саундвейв медленно обернулся к остальным Таскпигам. Те попятились. Их желтая оптика, еще минуту назад горевшая презрением и голодом, сейчас дрожала. Они смотрели не на поверженного вожака. Они смотрели на его изуродованный фейсплейт, на капающий энергон, на мертвую хватку, с которой он сжимал окровавленный обломок.       — Ваш вожак признал мою власть. — голос Саундвейва был ровным, металлическим, без единой эмоции. — Теперь ваш выбор. Подчиниться… или встретится с Праймусом.       Тишина. Только хриплое дыхание раненого лидера и редкие щелчки остывающих двигателей. Один из Таскпигов, самый крупный из тех, что стояли в первом ряду, медленно опустил голову. За ним последовали остальные. Вскоре все опустили головы признавая господство Саундвейва. Он отшвырнул осколок и слез с лидера.       — Сориентируетесь с Стилфэнгами. Вы поможете нам в войне против предаконов. — Саундвейв видел их неуверенные взгляды. — И это - не просьба. Это приказ.       Он развернулся и начал уходить. Таскпиги не смели и думать о том чтобы мешать ему и пропускали. Они лишь смотрели на вожака который страдал от раны. Саундвейв же подошёл к краю "арены" где сидел Гард наблюдающий за представлением.       — У тебя отличные навыки дипломатии. — прохрипел Гард смотря на Таскпигов. — С Стронгармами также обойдешься?       Фейсплейт Саундвейва ничего не выражал, но Гард прочитал намерение. Ему казалось что он совершил ошибку заставив аудиоботу занимается вербовкой. В конце концов Шиверлайт получит не союзную армию, а кучу побитых зверят. Тяжело провентелировав Гард повел его дальше.

***

      Атмосфера в фойе была тяжёлой. Мегатрон сидел на скамье, прислонившись спиной к холодному металлу, и смотрел на свои манипуляторы. Они всё ещё были в чужой синеве. Он выиграл. Снова. Это была не самая сложная схватка за его карьеру в ямах, но она далась ему тяжелее, чем он ожидал. Противником был старый бот из шахтёрского сектора, такой же, как он сам квартакс назад. Только озлобленный. Готовый умереть, лишь бы что-то доказать. Мегатрон даровал ему эту смерть. Короткий удар в стык шейной брони. Быстро, почти милосердно. Толпа взорвалась рёвом, диктор что-то кричал про "неумолимую мощь чемпиона", а Мегатрон стоял над корпусом и смотрел, как энергон растекается по полу, смешиваясь с пылью. Он чувствовал... ничего. Ни триумфа. Ни радости. Ни даже удовлетворения.       Просто ничего.       И сейчас, сидя в зоне отдыха, он поймал себя на мысли, что даже не помнит фейсплейта противника. Форму брони - да. Приёмы - да. Звук, с которым треснул металл под его ударом - да! Но фейсплейт… оптику, которая смотрела на него в последний момент… стёрлось. Словно его там и не было.       "Во что я превращаюсь?" — мысль пришла неожиданно, холодная и острая, как лезвие.       Он попытался отогнать её, но она застряла где-то в глубине процессора, пульсируя в такт вентиляции. Рядом кто-то заговорил. Мегатрон не сразу понял, что обращаются к нему.       — Хороший бой.       Он медленно повернул голову. Один из гладиаторов, коренастый бот с пробитой плечевой пластиной, лениво затягивал её ремнём. Опытный - это чувствовалось по осанке, по тому, как он держался. Мегатрон видел его раньше в ямах, но имени не знал и не хотел знать.       — Он был слаб. — ответил Мегатрон, хотя голос звучал глухо, будто шёл из другой комнаты.       — Все слабы перед тобой сейчас. — хмыкнул ветеран. — Ты стал быстрее. Жёстче. Раньше ты колебался. Теперь же нет. Я не знаю ни одного бота, кто мог бы с тобой сравниться.       Мегатрон ничего не ответил. Гладиатор проследил за его взглядом туда, где на манипуляторах Мегатрона запеклась чужая синева энергона, смешанная с его собственной. Усмехнулся, но уже невесело.       — Знаешь, что я думаю, чемпион? — сказал он, поднимаясь. — Ты не боишься, что станешь монстром. Ты боишься, что тебе это начнёт нравиться.       Он хлопнул Мегатрона по плечевой пластине и направился к выходу. В дальнем углу двое других гладиаторов о чём-то тихо переговаривались, то и дело бросая взгляды в сторону Мегатрона. Они не подходили. Сначала был страх. Потом уважение. Теперь… что-то среднее между восхищением и ожиданием. Они ждали, что он скажет. Что сделает. Мегатрон тяжело выдохнул, выравнивая вентиляцию. Системы охлаждения работали на пределе, сбрасывая остаточное тепло после боя. Он чувствовал каждую царапину на броне, каждый микроразрыв в гидравлике. Ему нужен был отдых. Наверняка Френзи и Рамбл уже разгромили апартаменты вновь. Но отдых в Каоне - роскошь, которую позволяют себе только мёртвые. У выхода он остановился. Не оборачиваясь, бросил через плечо:       — Слышал, полисботы сегодня как ужаленные бегают. Говорят, кого-то важного встречают.       Мегатрон нахмурился.       — Кого?       — Не знаю. Но один мой знакомый из патрульных должен был быть на дежурстве, а его нет. Свалил куда-то сразу после смены.       Дверь с лязгом захлопнулась, оставляя Мегатрона в полумраке с его мыслями и запёкшейся на манипуляторах чужой синевой.       "Во что я превращаюсь?"       Мысль вернулась. Он не смог её прогнать во второй раз. И в этот момент дверь снова открылась - резко, почти с треском. На пороге стоял Баррикейд. Запыхавшийся. Взбудораженный. Его оптика бешено вращалась, сканируя помещение в поисках угрозы или того, кому можно рассказать военную тайну.       — Нам нужно поговорить... — провентилировал он, даже не поздоровавшись. — Срочно.       Полисбот сделал ещё пару шагов и слегка завалился чуть не упав. Мегатрон тут же вскочил не дав ему упасть. Глядя на его мерцающую оптику, он все понял - Баррикейд израсходовал все топливо. Что же заставило его так мчаться? Не раздумывая он взял свой нетронутый куб и сунул Баррикейду. Тот залпом осушил его, и по звукам равномерной вентиляции успокоился. Он быстро откинул куб и снова уставился на гладиатора.       — Все очень плохо! Сюда приезжает большая шишка. Его зовут Айронхайд.       Мегатрон слегка расширил оптику в удивлении. Самый знаменитый ветеран Войны в Небесах, кто смог в одиночку разобраться с одним из флагманов? Эта легенда?       — Что ему понадобилось в Каоне?       — В том то и дело, что я не знаю. — Баррикейд покачал шлемом, но после словно что-то обдумав продолжил. — Среди наших ходят слухи, что это как-то связано с активностью в Тайгер Пакс. Поднимают всех: полисботов, администраторов, резервистов и даже вояк. Намечается что-то грандиозное...       Они оба молчали. Мегатрон переваривал информацию размышляю, зачем им в Тайгер Пакс, но тут же в воспоминаниях всплыли фейсплейте аудиобота, наглого миникона и "работодательницы". Это они что-то натворили? Его размышление прервал Баррикейд.       — Слушай Д, тебе лучше залечь на дно. Хотя бы на время. Мирные времена подходят к концу. Я через своего связного узнал что такие же ситуации в Тагоре, Полихексе и Тарне. Это массовая мобилизация. Спрячься на время и...       — Я не буду прятаться Баррикейд. Я устал жить в страхе, постоянно надеясь на лучшее. Я не для этого пошел в гладиаторы, чтобы продолжать бояться. Я остаюсь. Тем более если я уйду, что снова станет с шахтерами? Да и куда? В пустоши где нет и капли энергона? Или в другой город где гладиаторы не более чем декорации на витринах? — Мегатрон стоял возвышаясь над ним. — Я больше никогда не буду убегать от проблем, выжги это себе в процессоре Баррикейд.       Баррикейд в шоке смотрел на Мегатрона. Он словно разговаривал с кем то другим. Мегатрон с каждым словом повышал свой голос, в конце явно открыто рыча. Это бы не тот старый Д-16 которого он помнил... Это был не его старый друг. Баррикейд усмехнулся. Мегатрон был прав. Видимо, он тоже "вырос". Этот вкус горечи раздался в рецепторах Баррикейда. Время и вправду идёт.       Не успел он продолжить размышлять о тщетности бытия, как ему на плечо опустился тяжёлый манипулятор. Он сначала подумал что это Мегатрон и поднял взгляд, но тут же был озадачен. Сам обладатель его внимания, смотрел ему за спину угрюмым выражением фейсплейта. Баррикейд опустил взгляд на манипулятор. Черная матовая броня, с опознавательными белыми знаками полицейского корпуса. Чем выше смотрел Баррикейд, тем сильнее его покидала искра. Фигура была огромна на фоне Баррикейда, не уступая Мегатрону в росте, но даже шире него. Сзади были сложены большие турбины что указывало на тяжелую природу полисбота. Его холодная синяя оптика смотрела на Мегатрона пару тиков, после чего вновь вернулась на Баррикейда.       — QR-513 я не припоминаю чтобы давал тебе разрешение покинуть пост... — голос был угрожающим и с помехами. — Ты хоть знаешь что из-за общего сбора, мне пришлось врать в оптику начальства, защищая твой бампер?       Хват на плече Баррикейда усилился заставив его вздрогнуть. Полисбот-капитан нависал над ним, словно над непоседливым миниконом. Его лазурная оптика зловеще сияла в темноте и выглядела достаточно угрожающе.       — Почему из-за тебя, я должен рисковать своей репутацией, своим званием, своим активом? — великан говорил более устало нежели агрессивно в этот раз.       Мегатрон окинул его взглядом с сервоприводов до шлема: тяжелые ступни с большой броней которые, точно выдержат попадания оружия среднего калибра, укрепленная нагрудная броня выглядящая как нос бомбардировщика, на которой были видны свежие следы краски и старые швы. Но больше всего взгляд зацепился за брелок на броне манипулятора: знак отличия тяжелой орбитальной пехоты. На левом плече тяжелого полисбота, прямо поверх грубо нанесенного белого значка полиции, рельефно выделялся старый знак - расколотый вольфрамовый щит. Символ тех, кого Сенат бросал в самое пекло, когда нужно было выжечь непокорный сектор с высоты стратосферы. Металл знака потемнел от температурных перегрузок, а шпиль, врезающийся в планету, был глубоко рассечен старым шрамом от режущего оружия.       "Почему такой сильный бот простой капитан полицейских сил?"       Баррикейд стыдливо опустил взгляд в пол.       — Виноват... Исправлюсь? — он с надеждой глянул на капитана, но не увидев изменений, готов был чуть ли не заплакать.       Он уже предвкушал какой марш-бросок с препятствиями по Каону ему предстоит после общего сбора. Но тут перед ним к удивлению вышел Мегатрон разделив их. Он спокойно поднял манипуляторы разводя их в разные стороны.       — Я все понимаю, этот... Идиот накосячил и все такое, но может, прекратишь отчитывать его на публике? И еще на моей территории.       — На твоей территории? У тебя проблемы, гладиатор? Хочешь пройти в участок?       Фейсплейт полисбота-десантника нахмурился и он выпрямился встав практически вплотную к гладиатору. Его манипуляторы сжались, а на их поверхности начали пробегать снопы электричества. Мегатрон не отставал, и Баррикейд был готов поклясться что слышит скрежет выдвижного клинка своего приятеля. Полисбот проклинал свою ответственность из-за которой он вообще прибежал сюда предупредить его. Внезапно раздался вой сирен и сигнальные звуки. Десантник обернулся фиксируя откуда звук, после чего развернулся и пошел в сторону выхода.       — QR-513 за мной. — он открыл дверь и слегка замедлили шаг. — Я запомнил тебя Гладиатор. В следующий раз веди себя с представителями закона соответствующее.       Баррикейд никогда не был так рад сигналам о ЧП как сейчас. Он быстро поднялся и пулей вылетел следом дабы не злить начальника еще сильнее. Мегатрон остался один. Он посмотрел на двух гладиаторов в углу, которые пытались эволюционировать в стену, чтобы им не досталось и тяжело провентилировал. Время и вправду не спокойное.       Махнув на прощание "коллегам", Мегатрон вышел из здания и отправился в общежитие. Он смотрел на свой счёт и не мог нарадоваться. И вправду. Шиверлайт все продумала наперед: даже после ее ухода с Саундвейвом, ему все равно поступает оплата за "работу" в виде чистки города от нежелательных ботов. Он долгое время размышлял о том, стоило ли оно все того, но пришел к выводу что все же стоило. Пройдя ещё пару шагов, гладиатор нахмурился. Это произошло снова:       Он стоял посреди поля брани. Повсюду - тела погибших кибертронцев. Изувеченные, изуродованные. Тысячи, десятки тысяч... Он опустил взгляд на свои манипуляторы. Они были все в засохшие энергоне и следах тысячи сражений. Рядом лежал все ещё активный бот. У него не было половины корпуса, но он отчаянно цеплялся за жизнь. Мегатрон смотрел на него, но почему-то вместо жалости или желания помочь, испытывал лишь... презрение. Этот незнакомый бот, казался ему недостойным того чтобы быть активным. Он инстинктивно потянул к нему манипулятор и из него выстрелил его клинок, пронзив искру раненного. Ужас и страх на его фейсплейте, были последними эмоциями, что увидел Мегатрон. Он вытащил клинок. С него капал чужой энергон. Стряхнув энергон и убрав клинок, раздался оглушительный взрыв. Ударная волна окатила его, но гладиатор даже не дрогнул. Посмотрев на источник шума, он увидел как огромный мифический титан в ярости сжигает небоскреб, пока из него ещё падают активные боты, разбиваясь насмерть. Раздался свист. Подняв оптику вверх, он увидел пару сикеров что приземлились перед ним и пали на колени.       — Лͅоͯрд̊ ̏Мͦег̋ат̐рͦо̍н̒, о̊с͆т̊ӓ́тͭк̇и̽ сил ͯавтͯо̚б͈ӧт̿ӧв ͌п̓о̚д̆а͌вл̃ѐ̉н͋ы. ͈Ваͫшͮӥ̌ даͫлͅьн͌еͯй̄ш̌иͅе̅ ͅуͧкͅа̂з̅а́ни̌я́?́ — слова сикера прозвучали как волна непонятных звуков.       Он смотрел на него, пытаясь разглядеть черты. Ничего. Абсолютно ничего. Все три сикера были одной формы, одного вида, одинаково без фейсплейтов. Он хотел что-то сказать, но его прервал очередной звук сирены.       Мегатрон видел как отряд полисботов проезжает по перекрестку справа. Мегатрон тяжело вентелировал. Он посмотрел на свои манипуляторы и в ужасе отпрянул: у него в манипуляторах был уничтоженный корпус миникона. Он уронил его, словно обжегся и отошел. Его оптика смотрела на несчастного миникона похожего на ящероподобного зверобота. Вскоре он заметил что камера искры порожжена. Значит он умер до него от чье-го то выстрела. Мегатрон схватился манипулятором за фейсплейт. Почему же было такое чувство, будто он... не он?       Словно кто-то другой отчаянно пытается вторгнуться в его тело, в его разум, в его искру. Его сенсоры сбились и он почти упал. Придерживашись, он услышал вой систем. Они выли требуя перезагрузки и отдыха. Как... как давно он не отдыхал? Фейсплейт вновь стал хмурым. Из-за этих введений и постоянных сражений в ямах, он уже давно не уходил в оффлайн. Шлаковы видения не давали ему нормального актива. Он даже перестал нормально отдыхать прямо как... Шиверлайт?..       Его словно окатило жидким азотом. Эти видения о войне и резне не дают ему нормально функционировать и все кого он там видел имели общую черту - красную оптику. Прямо как Шиверлайт. Но все они, все эти фигуры - разрушают мир вокруг. Неужели она такая же? Мегатрон ускорил шаг в отсек. Ему нужно было связаться с Орионом и узнать все о значении цвета оптики, без профессионального параметра. Возможно, он узнает что-то новое о прошлой Шиверлайт и пожалеет о том, что отпустил Саундвейва с Раведжом с ней. Он остановился у двери. Манипулятор завис в нескольких дюймах от сенсорной панели.       "А что, если Орион подтвердит? Что если красная оптика — это маркер? Что если Шиверлайт..."       Он не додумал. Не смог. Потому что следующая мысль была страшнее первой:              "А что, если я такой же?"       Дверь открылась. Он шагнул внутрь, оставляя вопрос без ответа...

***

      Шоквелл вышел на трибуну не торопясь. Без жестов. Без театральных пауз. Он активировал голографический проектор, и над залом развернулись графики - сухие, чёрно-белые, без украшательств.       — Уважаемые коллеги. — начал он. Голос был ровным, почти монотонным. Таким говорят на технических конференциях, а не в залах власти. — Я не буду апеллировать к вашей совести. Это бесполезно. Совесть - это функция, которую можно отключить, если достаточно долго убеждать себя, что ты прав.       По залу прошёлся лёгкий шум. Кто-то из сенаторов неодобрительно покачал головой.       — Я буду апеллировать к фактам.       Он махнул манипулятором, и графики изменились.       — Сектор Каон. Потребление энергона на одного бота - 34% от нормы, установленной Советом. При этом добыча энергона в шахтах Каона составляет 47% от общепланетарной. То есть: те, кто добывает ресурс, потребляют его в три раза меньше, чем те, кто этот ресурс только распределяет.       Он сделал паузу. Сенаторы заёрзали.       — Сектор Тарн. Уровень преступности вырос на 200% за последние пять ворнов. Причина - не в "генетической предрасположенности к насилию", как указано в отчёте департамента безопасности, а в том, что уровень безработицы там достиг 40%. Боты, у которых нет доступа к легальному заработку, вынуждены выживать. Вы называете это преступностью. Я называю это предсказуемым следствием ваших необдуманных решений.       Он переключил слайд. Теперь на графиках были фейсплейты. Шахтёры. Рабочие. Полисботы с окраин. Миниконы. Конструктиконы. Множество разных фейсплейтах.       — Сектор Иакон. Среднее время ожидания ремонтной бригады в "чистых" районах - 7 циклов. В районах, прилегающих к промышленным зонам - 47 циклов. Там, где живут те, кто убирает ваши улицы, чинит ваши транспортные магистрали и обслуживает ваши терминалы, дезактивируют в три раза чаще. От банальных перегревов. От нехватки охлаждающей жидкости. От того, что ваша "эффективная система распределения ресурсов" считает их обслуживание нерентабельным.       Он убрал графики. Голограмма погасла. Теперь только он, сенаторы и тишина.       — Я не призываю к моментальным переменам. Я не призываю к свержению власти. Я призываю к элементарной логике.       Он обвёл зал взглядом.       — Вы боитесь, что если дадите шахтёрам Каона больше энергона, они перестанут работать? Это не так. Мотивация - это не только голод. Бот, который знает, что его актив не закончится завтра в перегрузке, работает в два раза эффективнее. Это не теория. Это проверено на экспериментальных участках.       — Вы боитесь, что если отменить кастовые ограничения, рухнет система? Система уже рушится. Вы просто закрываете оптику на трещины. Криминальные синдикаты в Тагоре уже контролируют 30% нелегального оборота энергона. Почему? Потому что там, где закон не даёт боту шанса на лучшую жизнь, его даёт преступность.       — Вы боитесь перемен. Но перемены уже идут. Просто вы не хотите их замечать.       Он замолчал двая словам осесть. В зале было тихо. Некоторые сенаторы смотрели в пол. Другие - на Сентинела. Третьи - на Зету.       Зета Прайм сидел неподвижно. Его золотые окуляры были устремлены куда-то сквозь Шоквелла, сквозь стены, сквозь саму планету. Ему было плевать. Военное ведомство работало стабильно. Пусть гражданские разбираются со своими проблемами.       Сентинел же сжал подлокотники кресла так, что металл начал деформироваться. Шоквелл продолжил. Теперь его голос стал чуть тише, но от этого только весомее.       — Я знаю, что многие из вас считают меня идеалистом. Теоретиком, который не понимает "реальной дел". Я вас не переубеждаю. Но я прошу - не о сочувствии. О логике.       Он активировал последний слайд. Прогноз. Три линии - красная, жёлтая, зелёная.       — Если мы продолжим в том же духе, через двадцать ворнов дефицит энергона в Каоне достигнет 60%. Это значит - голод. Бунты. И военная интервенция, которую вы будете оправдывать "необходимостью наведения порядка". Погибнут тысячи ботов. Миллионы. С вашей стороны и с их.       — Если мы начнём реформы сейчас - постепенно, без резких движений, с сохранением стабильности, то через пять ворнов дефицит снизится до 20%. Через десять - до 5%. Криминал потеряет базу для рекрутирования. Шахтёры перестанут умирать от перегрузок. Мы избежим войны. И вы… — он посмотрел прямо на Сентинела. — ...сможете наконец заняться тем, для чего вас поставили сюда. Управлять. А не тушить пожары, которые вы сами создали.       Тишина.       Сенаторы молчали. Кто-то отводил взгляд. Кто-то смотрел на Шоквелла с ненавистью. Кто-то с едва заметным интересом. Шоквелл отключил проектор, собрал датапады и, не дожидаясь реакции, спокойно, ровным шагом направился к выходу.       — Вы знаете, где меня найти, если появятся вопросы.       Он вышел из зала. Сразу после ухода Шоквелла Сентинел медленно поднялся. Его манипуляторы дрожали от ярости. Он не повысил голос. Он вообще не произнёс ни слова. Он просто смотрел на дверь, за которой скрылся Шоквелл. Зета бросил на него короткий взгляд, хмыкнул и отвернулся. Его это не касалось. Пока не касалось. Сенаторы начали перешёптываться. Кто-то уже строчил сообщения своим помощникам "срочно подготовить опровержение", "связаться с пресс-службой". Кто-то просто сидел, переваривая. Сентинел развернулся и вышел через другую дверь. В его процессоре уже зрело решение.

***

      Орион Пакс никогда не думал, что стерильная белизна коридоров может быть такой враждебной. Он стоял перед стойкой регистрации изолятора временного содержания - массивной бронированной панелью с узким окошком, за которым угадывался силуэт дежурного офицера. За его спиной, в глубине коридора, лениво переминался с сервопривода на другой вооружённый страж. Оптика у обоих была одинаково скучающей - они смотрели сквозь него, как сквозь предмет мебели.       — Повторите. — голос дежурного был механическим, лишённым даже намёка на интерес.       — Я хочу увидеть сенатора Шоквелла. — терпеливо, в который уже раз, повторил Орион. — Я его... знакомый. Архивариус. Мы работали вместе над несколькими проектами. Мне нужно...       — Посещение заключённых без письменного разрешения суда запрещено. — дежурный даже не дал ему закончить. — Следующий.       — Но я... — договорить Паксу не дали.       — Следующий. — оптика дежурного стала холоднее.       Страж за спиной сделал шаг вперёд. Орион почувствовал, как тяжёлая броня полисбота касается его плеча не толчок, жест, не оставляющий сомнений: уходи, пока не выдворили силой. И он ушёл. В коридор, затем в другой коридор. Мимо бесконечных дверей, за которыми, он знал, вершилась несправедливость. Он видел Шоквелла всего несколько циклов назад. Они говорили. Шоквелл был спокоен, рассудителен, немного устал - но не выглядел как предатель. Не выглядел как бот, способный выстрелить в Прайма.       Но видеозапись. Свидетели. Доказательства.       Орион остановился у окна, выходящего на город. Иакон сиял - золотые шпили, чистые магистрали, идеальный порядок. Красивая картинка. Фальшивая.       Что, если он действительно виноват? Что, если я ошибаюсь?       Мысль пришла и ушла, не успев зацепиться. Он не верил в вину Шоквелла. Не потому что у него были доказательства. Просто - чувствовал. И этого было достаточно. Он попытался пройти через другой вход. Отказ. Через третий. Отказ. Через четвёртый его уже узнали. Страж на входе не дал договорить и трёх слов.       — Вам запрещён доступ в сектор изоляции, архивариус. Покиньте зону.       — Кто запретил? — спросил Орион.       Страж промолчал. Но ответ был написан у него на фейсплейте: те, кто выше нас обоих. Орион вышел на улицу. Сел на скамью в небольшом сквере перед зданием изолятора. Оптика смотрела в пустоту. Манипуляторы безвольно лежали на коленях.       Я не могу. Я ничем не могу помочь. Я просто архивариус. У меня нет власти. Нет доступа. Нет...       — Теряешь ходовые качества, архивариус. — uолос прозвучал слева, чуть выше обычного.       Орион поднял голову. Элита Один стояла в двух метрах от него, скрестив манипуляторы на грудной броне. Её бело-розовый корпус блестел на солнце, оптические сенсоры были чуть прищурены - то ли от яркого света, то ли от иронии. Он не знал, как долго она здесь стоит. Не знал, сколько времени он просидел, уставившись в одну точку.       — Офицер... — он попытался встать, но Элита жестом остановила его.       — Я не на службе. — офицер слегка покачала головой.       Она помолчала, разглядывая его. Орион чувствовал себя неловко: его сканировали, оценивали, взвешивали. И явно находили недостаточным.       — Тот самый рыжий. — наконец сказала она. — Который подсунул мне того болтливого миникона...       — Лазербика. — машинально поправил Орион. — Его зовут Лазербик. И я не подсунул, я попросил...       — Присмотреть. — Элита хмыкнула. — Помню. У меня до сих пор от того дня микросхемы дымятся.       Она шагнула ближе, чуть наклонила голову.       — А теперь ты сидишь перед изолятором, куда тебя не пускают, и смотришь в никуда. Оптика у тебя светится, как у заблудившегося юнита. Что стряслось?       Орион хотел сказать: "Ничего". Хотел встать, уйти, сделать вид, что всё в порядке. Но не смог. Он не мог бросить друга.       — Мне нужно увидеть сенатора Шоквелла. — сказал он. Голос дрогнул, совсем чуть-чуть, но Элите было достаточно. — Ему... ему грозит высшая мера. Дезактивация. Я хочу поговорить с ним до...       Он не договорил. Его оптика вновь опустилась и отчаяние начало возвращаться. Элита молчала долгих пять тиков. Её оптика переместилась с него на здание изолятора, потом обратно.       — Сенатор Шоквелл. — медленно произнесла она, словно пробуя имя на вкус. — Тот самый, который выстрелил в Прайма.       — Он не стрелял! — слова вырвались раньше, чем Орион успел их обдумать.       Элита приподняла надбровную дугу.       — Ты так уверен в этом? Даже видя доказательства его преступления? — ее голос становился все тяжелее.       — Я... — он запнулся, ведь у него не было доказательств. Только ощущение, только вера. Только... надежда. — Я знаю его. Он не способен на такое.       Элита смотрела на него. Орион чувствовал себя под микроскопом - её оптические сенсоры сканировали каждую деталь его фейсплейта, каждое микродвижение манипуляторов.       — И ты рисковал своей репутацией ради "ощущения"? — спросила она скептически.       — Да. — Ответ пришёл мгновенно.       Без колебаний. Без сомнений. Элита замерла. В её оптике промелькнуло удивление. Обычный архивариус настолько далеко готов зайти, что даже готов потерять свое место под крылом Альфа Триона? Она отвернулась, сделала несколько шагов к зданию изолятора, остановилась.       — Формально я сейчас не при исполнении, но у меня есть доступ. Скажем, что я задержалась после смены. У нас это не редкость. — сказала она, не оборачиваясь. — Я могла бы проводить тебя в сектор для особо важных заключённых. Как "свидетеля по делу". Формально, для опознания.       Орион вскочил со скамьи. Его оптика, действительно, засветилась ярче, Элита могла бы поклясться, что видела, как в них вспыхнули искорки.       — Вы согласны? — его голос сорвался на хрип от волнения. — Офицер, я...       — Если ты называешь меня "офицер" ещё раз, я передумаю. — оборвала она. — Элита Один. У меня есть индтефикатор.       Она обернулась. В её оптике не было тепла, скорее, строгость.       — Но запомни, рыжий. Я рискую карьерой. Если это окажется ложью - если Шоквелл действительно виновен, а ты просто наивный идеалист, который верит в сказки... — она сделала паузу. — Я сделаю так, что ты пожалеешь, что тебя активировали. Понял?       — Понял. — кивнул Орион. — Спасибо тебе, Элита.       Она усмехнулась, едва заметно и кивнула в сторону здания.       — Идём. Только молчи. Я говорю - ты киваешь. Ты, глухонемой свидетель, которого привели для формальностей. Без права голоса. Без вопросов. Без...       — Без импровизации. — подытожил Орион.       — Именно.       Она развернулась и зашагала ко входу. Орион засеменил следом, стараясь, чтобы его сервоприводы не выдавали волнения. Страж на входе узнал Ориона и тут же нахмурился, открывая было рот для очередного отказа.       — Свидетель по делу Шоквелла. — Элита опередила его, ее голос прозвучал сталью, не терпящий возражений. — Опознание. Приказ комиссара.       Она протянула свой идентификационный чип. Страж пробежал по нему сканером. Раз, Другой. Его оптика метнулась с Ориона на Элиту, с Элиты на Ориона.       — Он не похож на...       — Твоё дело - проверять документы, а не внешность свидетелей. — отрезала Элита. — Документы в порядке?       — В... в порядке. — полисбот слегка отвел взгляд в сторону.       — Тогда отойди и дай пройти.       Страж отступил. Шлюз с шипением открылся. Они шли по коридору. Элита впереди, чеканя каждый шаг. Орион позади, стараясь не отставать. Вокруг была стерильная белизна, холодный свет, запах озона и дезинфектора. Никаких окон. Только двери, тяжёлые, бронированные, с электронными замками, словно внутри содержались не преступники, а разъяренные звероботы.       — Не смотри по сторонам. — тихо бросила Элита, не оборачиваясь. — Здесь камеры фиксируют каждое движение. И микрофоны каждое слово.       Орион послушно уставился в ее спину. Они остановились перед одной из дверей: массивной, серой, с номером "12" на панели. Элита приложила предплечье к сканеру. Короткий сигнал и дверь отворилась.       — У тебя десять брийм. — сказала она, пропуская Ориона внутрь. — Я буду ждать снаружи. Если услышу что-то подозрительное — пойдешь с ним под суд. Понял?       — Понял. — Орион кивнул       Дверь закрылась за его спиной. Камера была маленькой, не больше четырёх шагов в длину. Стены из матового металла, пол из рифлёной стали. В углу стояла ячейка перезагрузки, прикрученная к полу. Над ней тусклая лампа, дающая ровно столько света, чтобы не споткнуться. Шоквелл сидел на ячейке, прислонившись спиной к стене. Его манипуляторы были скованы за спиной - тяжёлые подавители подстать его размеру, блокирующие любую попытку активировать связь или набросится на персонал. Броня потускнела, хотя на ней не было ни царапины, ведь сюда он вошёл без боя. При появлении Ориона он слегка приоткрыл оптику, золотую, живую, всё ещё светящуюся тем самым теплом, который Орион запомнил.       — Орион. — голос Шоквелла был спокойным, почти обыденным. — Я думал, меня пришли вести к суду.       Он попытался улыбнуться и у него почти получилось. Только в уголках оптики затаилась такая глубокая, такая всепоглощающая усталость, что Ориону захотелось отвернуться.       — Сенатор... — начал он.       — Шоквелл. — перебил тот. — Я больше не сенатор. И скоро меня не будет вообще. Так что давай без титулов.       Он кивнул на единственный стул в камере и то прикрученный к полу напротив ячейки.       — Садись. У нас мало времени.       Орион сел. Его манипуляторы сжались на коленях.       — Я не верю, что ты стрелял. — сказал он прямо без предисловий. — Всё это - подстава. Я чувствую это.       Шоквелл посмотрел на него долгим взглядом. В золотой оптике промелькнуло что-то... благодарность? Горечь?       — Твоя вера... она трогательна, Орион. И опасна.       — Но почему?       — Потому что она может тебя погубить. — Шоквелл замолчал на мгновение.       Системы вентиляции издали тихий, размеренный шум, единственный звук, нарушающий тишину.       — Ты прав. — наконец сказал он. — Я не стрелял. Это подстава. Сентинел организовал всё - от начала до конца. Видеозапись подделана, свидетели подкуплены. А я... я стал неудобен. Я говорил правду. Слишком громко. Слишком открыто.       — Но почему ты не защищаешься? — не выдержал Орион. — Почему просто... принимаешь это? Ты ведь можешь поддать апелляцию и...       Шоквелл невесело усмехнулся, прервав архивариуса.       — Защищаться? На основе чего? Моих слов против слов Прайма? Моих доказательств, которые исчезли в тот же цикл, когда меня арестовали? — он покачал головой. — Я не наивен, Орион. Я знаю, как работает эта система. Я сам в ней проработал ворны.       Он помолчал. Потом посмотрел прямо в оптику Ориона и в его взгляде не было страха. Только спокойствие.              — Меня казнят. Это решено. Но перед этим... — он запнулся, словно взвешивая слова. — Перед этим я хочу кое-что тебе передать.       Он дёрнул манипуляторами, показывая на подавители.       — У меня нет доступа к внешним накопителям. Но я запомнил всё. Абсолютно всё. Файлы, координаты, пароли, доказательства. Это - в моём процессоре.       — Я не могу... — начал Орион поднимая манипуляторы в защите.       — Ты можешь. — перебил Шоквелл. — Ты - архивариус. Ты имеешь доступ к закрытым базам данных. Ты - ученик Альфа Триона. У тебя есть власть, о которой ты даже не подозреваешь.       Он сделал паузу. В его оптике появилось что-то новое - надежда.       — Слушай и запоминай. У тебя всего несколько брийм.       Орион кивнул. Вытянул из внутреннего отсека маленький датапад и подключился к нему.       — Я готов. — взгляд архивариуса стал тверд.       Шоквелл начал говорить. Быстро, но чётко. Координаты. Имена. Файлы. Пароли. Коды доступа к закрытым серверам, о существовании которых Орион даже не подозревал. Каждое слово ложилось на датапад, превращаясь в строки данных. Орион записывал, не перебивая и лишь его голубая оптика слегка моргала. Когда Шоквелл закончил, в камере снова воцарилась тишина. Только гул вентиляции и редкие щелчки остывающих ламп.       — Это - оружие, Орион. — сказал Шоквелл. — Не то, которое стреляет, а то, которое убивает правдой. В этих файлах - вся гниль Сената. Вся коррупция. Все преступления, которые они пытаются скрыть.       Он посмотрел на датапад в манипуляторах Ориона.       — Я не прошу тебя обнародовать это сейчас. Ты не выживешь. Но я прошу тебя... сохрани. Передай тем, кто сможет использовать. Альфа Триону. Или... — он запнулся вспоминая своего старого товарища. — В прочем неважно. Передай только своему учителю и никому другому..       Орион убрал датапад во внутренний отсек. Его взгляд стал тяжелым, казалось еще пару тиков и он расплачется. Он решил слегка нарушить протокол и подошел к бывшему сенатору. Он положил манипулятор ему на плечо. Тот был удивлен. Он не помнил чтобы этот юный бот с искрой в оптике, выглядел таким... взрослым. Таким мудрым.       — Я сделаю. — сказал он. — Обещаю...       — Знаю, — кивнул Шоквелл. — Потому и выбрал тебя. Спасибо тебе, Орион Пакс.       Дверь с шипением открылась. Элита заглянула внутрь и её оптика скользнула по Ориону, по Шоквеллу, по пустым стенам камеры.       — Время вышло. — она махнула шлемом в сторону выхода.       — Уже. — кивнул Шоквелл и посмотрел на Ориона. — Уходи. И помни: ты сильнее, чем думаешь.       Орион поднялся, но на пороге все равно обернулся.       — Прощайте, Шоквелл.       — Прощай, Орион. Живи.       Он улыбнулся в последний раз. Тепло. Спокойно. Словно его больше ничего не волновало в этом мире. В процессоре, на самом дне, там, куда не дотянулись инструменты палачей, всплыл образ. Тихий аудиобот с светлой оптикой. Тот, кто когда-то мечтал изменить Кибертрон. Кто верил, что правда сильнее лжи. Кто ушёл в Каон, надеясь найти единомышленников... и нашёл там только смерть. Шоквелл до сих пор не был уверен на 100% что тот выжил.       "Забавно, — подумал Шоквелл, и в этой мысли не было горечи. Только тихое, усталое удивление. — А ведь я ничем не лучше тебя, Саундвейв. Тоже верил, тоже надеялся, тоже проиграл. Надеюсь, ты простишь меня, Саундвейв..."       Он закрыл оптику. Орион вышел и дверь закрылась с глухим, окончательным лязгом. Шоквелл остался один.

***

      Архив Иакона спал. Тяжёлые шторы из металлической ткани были опущены, гася даже тусклый свет уличных фонарей. Воздух здесь был прохладным, сухим, пропитанным запахом старых датападов и озона, запахом вечности. Того, что не меняется, даже когда всё вокруг рушится. Альфа Трион сидел в своём кресле, массивном, древнем, помнившем ещё те времена, когда Кибертрон не знал каст. Его манипуляторы покоились на подлокотниках, оптические сенсоры были полуприкрыты. Он не ушел в сон. Он думал. Перед ним, на полированной поверхности стола, лежал Ковенант Праймуса. Древняя книга, Та, что помнит больше, чем любой из нас. Та, что видела рождение звёзд и смерть империй. Её страницы не шелестели... Они светились, переливаясь золотом и серебром, когда Альфа Трион касался их мыслью. Столько ворнов он провёл с ней. Столько жизней. Столько надежд.       — Сколько раз я открывал тебя? — подумал Прайм без горечи, скорее с усталой привычностью. — Сотни тысяч. Миллионы. Я видел рождение Квинтессонов и их падение. Видел расцвет Праймов и их уход. Видел войны, которые сожгли целые сектора, и миры, что возрождались из пепла.       Он провёл пальцами по обложке. Металл был холодным. Обычным.       — Почему же... Сейчас я боюсь тебя как никогда?       Он не хотел открывать Ковенант. В последнее время видения изменились. Они больше не показывали дорогу... Они показывали пропасть. Будущее, которое когда-то было ясным, как кристалл, теперь напоминало бурлящее море: тёмное, глубокое, полное скрытых течений.       — Но я должен знать. — подумал он. — Я не могу закрывать оптику на то, что грядёт. Я - хранитель. Это моя ноша.       Он открыл Ковенант. Его сознание унесло от корпуса куда-то в даль. В белый свет что слепил оптику и... Он стоял в темноте. Не в той темноте, что бывает ночью или в закрытом помещении. В другой. Вязкой, маслянистой, живой. Она обволакивала его корпус, просачивалась в стыки брони, заставляла сенсоры работать на пределе.       Где я?       Альфа Трион сделал шаг. Под ногами хрустнул металл. Не чистый, а покрытый слоем вековой грязи и масла. Вокруг него гудело. Тяжелые механизмы работали в такт чему-то, чего он не мог уловить. Конвейеры тянулись в обе стороны, уходя в серую, бесконечную дымку. Над ними вспыхивали сварочные дуги, выплёвывая снопы искр. Гидравлические прессы с глухим лязгом обрушивались на раскалённый металл.       — Завод, — понял он. — Промышленный комплекс. Но где? В каком городе?       Он всматривался в темноту, пытаясь разглядеть хоть какие-то ориентиры. И не мог. Здесь не было окон. Не было дверей. Только бесконечные ряды конвейеров, уходящих в никуда.       — Что это? — прошептал он.       Никто не ответил.       Прайм пошёл вдоль конвейера. Его стопы - старые, потёртые, помнившие ещё Золотой Век, тихо скрежетали по металлическому настилу.       Здесь что-то производят. Но что?       Он присмотрелся к теням, движущимся на конвейере. Их было много. Слишком много. Они плыли мимо него - одинаковые, безликие, ещё не законченные.       Корпуса?       Альфа Трион замер. Всмотрелся.       Да. Корпуса ботов. Их собирают здесь. Тысячи. Десятки тысяч.       Он ускорил шаг.       Но кто они? Для какой цели?       Впереди, в самом конце конвейера, что-то зажглось. Сначала один огонёк - маленький, алый, V-образный. Он горел ровно и холодно, не мигая. Он не был похож на нормальную оптику - слишком широкий, слишком хищный, слишком... пустой. Альфа Трион остановился. Второй огонёк зажёгся справа. Третий - слева. Четвёртый, пятый, десятый. Они вспыхивали один за другим, заливая цех алым свечением.       — Праймус... — выдохнул он.       Оптика. У всех. У тех, чьи корпуса плыли по конвейеру.       — У них нет лиц... — понял он с ужасом.       Он попятился. Впервые за миллионы лет попятился.       Что это? Кто это?       Ответа не было. Только ровный, механический ритм конвейера. Лязг. Лязг. Лязг. Он выбежал из цеха и оказался на площади. Небо было серым. Не рассветным и не сумеречным, просто... мёртвым. Ни облаков, ни звёзд. Только бесконечная, давящая пустота. Площадь была огромной. Её противоположный край терялся в дымке, и казалось, что она уходит в бесконечность. В центре высилась статуя древнего Прайма, чьё имя Альфа Трион почему то не мог вспомнить. Каменный лик смотрел в пустоту, и в его глазах не было ни мудрости, ни гнева. Только беспомощность. По площади шли они. Альфа Трион замер у края, прижавшись спиной к холодной колонне.       Кто они?       Тысячи. Десятки тысяч. Сотни тысяч. Миллионы. Они двигались синхронно - каждый шаг, каждый поворот корпуса, каждый взмах манипулятора. Ряды одинаковых силуэтов в одинаковой броне, с одинаковой походкой, с одинаковой алой оптикой.       — Клоны... — мелькнула мысль. — Армия клонов.       Он смотрел на них, и в его процессоре не было анализа. Был только страх.       Их слишком много. Их... бесконечно много.       Он поднял взгляд выше. Там, в центре площади, на импровизированной платформе из обломков, стояла тень. Высокая. Широкая. С двумя алыми оптиками, которые горели ярче тысячи клонов. Она не двигалась. Просто стояла и смотрела на марширующую армию.       Тиран, — подумал Альфа Трион. — Или... освободитель? Праймус, кого ты послал на эту планету?       Он не знал. И знать не хотел.       Я должен проснуться. Я должен...       Марш продолжался как резко взрыв. Альфа Трион не успел даже пригнуться. Ударная волна прошла сквозь Прайма, ведь он был призраком в этом мире, но страх был настоящим. Он открыл оптику и увидел. Поле боя. Настоящий ад. Небо горело. Тысячи сикеров кружили в воздухе, их лазерные пушки прочерчивали огненные дуги. Они сбивали врагов - но врагов было слишком много. Клоны с алой оптикой заполонили небо. Они падали десятками, но десятки новых занимали их место. Сикеры в сине-белой броне, в зелёной, в серой, все они сражались отчаянно, но их ряды редели.Альфа Трион смотрел, как один из них, тот, что летел ближе всех, заходил в атаку. Его пушки били точно, сбивая одного клона за другим. Но они лезли отовсюду. Их было слишком много. Сикер закричал, коротко, хрипло, когда его крыло пронзил заряд из алого бластера. Он закувыркался в воздухе, пытаясь выровнять падение, и врезался в землю.       Взрыв.       Сикер замолк навсегда. Альфа Трион отвернулся. На земле было не лучше. Обычные боты - те, кто не умел летать, кто сражался в пехоте, отстреливались из укрытий. Бластеры, винтовки, даже импровизированное оружие - всё шло в ход. Они били по безликой орде, и та падала, но на место каждого сбитого приходили двое новых. Один из ботов, массивный, с плечевой турелью, вёл огонь не переставая. Его пушки раскалились докрасна, из стволов валил пар, но он не останавливался. Вокруг него уже выросла гора тел клонов, но они всё лезли и лезли. Потом турель замолчала... Кончились снаряды. Бот замер на мгновение, а когда поднял голову, его оптика расширилась от ужаса. Десятки алых огней смотрели на него в упор. Они набросились всей массой. Бот закричал и замолк.       — Не смотри туда. — приказал себе Альфа Трион. — Не смотри.       Он посмотрел в другую сторону. Звероформы. Звероботы. Диноботы. Огромные, мощные, покрытые шрамами боевых ворнов. Они сражались как звери - когтями, клыками, хвостами. Один из них, тираннозавр с термическим гребнем, одним ударом хвоста разметал десяток клонов. Они разлетались, как тряпичные куклы, их корпуса ломались, из них хлестал энергон. Но клоны лезли и лезли. Они облепили зверобота, как муравьи, сотни, тысячи. Они вонзились в его сочленения, перерезали кабели, выбивали суставы. Зверобот рычал, крушил, отбрасывал, но каждый сбитый клон заменяли двое новых. Медленно, неумолимо, они завалили его. Гора безликих тел накрыла его корпус. Рычание стихло. Альфа Трион смотрел на это и не верил.       — Они не боты... — понял он. — Они... солдаты без души. Их не жалко отправлять на убой. Их не остановить. Их просто... слишком много. Праймус, что мы наделали? Кто создал это?       Он не успел додумать как земля вновь задрожала. Сначала он не понял: показалось, что началось землетрясение. Но дрожь не прекращалась, наоборот, она нарастала. Она шла откуда-то издалека, с той стороны горизонта, где небо чернело. Альфа Трион повернул голову и обомлел. Инсектиконы. Тучи. Мириады. Они заполонили небо, огромные, хищные, с челюстями, способными перекусить бронеплиту. Их крылья издавали такой гул, что, казалось, сама реальность вибрировала. Но они были не одни... На земле, под этим чёрным небом, бежали другие. Массивные робоформы, в два-три раза выше обычных ботов. Их броня была толстой, грубой, покрытой шрамами. Их силовые когти светились голубым из за пролитого энергона, те самые, что резали металл, как пластик.Они бежали не молча... Они выли. Вой тысяч инсектиконов сливался в единую, оглушительную ноту - не крик, не рык, а зов. Зов войны. Зов голода. Они врезались в безликую армию, как волна и те ответили. Когти рвали корпуса клонов на части. Челюсти перекусывали магистрали. Пушки с близкого расстояния превращали их в груды металлолома. Клоны пытались сопротивляться — но инсектиконы были сильнее. Каждый удар силового когтя разрывал трёх-четырёх врагов. Каждый выстрел из тяжёлого бластера выкашивал целые ряды. Их было много. Очень много. Но и клонов было не меньше. Альфа Трион поднял голову. В небе, за тучами инсектиконов, висели корабли. Огромные, тёмные, с острыми силуэтами. Боевые корабли Роя. Их орудия молчали, пока что, но сам их вид внушал ужас. На земле, за первой волной инсектиконов, шла тяжёлая техника. Танки, самоходные орудия, бронетранспортёры, всё, что могло двигаться, стрелять и нести смерть. Они катились по полю боя, сминая безликие корпуса гусеницами. А за ними - океан. Бесконечный, чёрный океан инсектиконской пехоты. Они заполняли горизонт, закрывая собой землю, воздух, всё пространство. Казалось, сама планета вывернулась наизнанку, выпуская на свободу эту древнюю, яростную силу. С другой стороны горизонта, навстречу чёрному океану, двигался алый. Две армии. Две бесконечности. Две бездны, готовые столкнуться. Альфа Трион стоял между ними. Маленький. Беспомощный. Один.       — Праймус... — подумал он. — Это... это война, которой не пережить. Никто не переживёт.       Взрыв ослепил его вновь. Он очнулся в кресле. Системы охлаждения работали на пределе, выдувая горячий пар из вентиляционных решёток. Манипуляторы дрожали. Оптика дергалась, пытаясь сфокусироваться на привычной обстановке архива.       — Нет... — прошептал он. — Нет...       Крик застрял в вокодере. Он не мог кричать, не мог даже говорить. Только тяжело, прерывисто вентилировать, хватая ртом воздух, который не приносил облегчения. Ковенант лежал перед ним на столе. Тёмный. "Мёртвый".       — Этого не было, — думал Альфа Трион, пытаясь унять дрожь в манипуляторах. — Этого никогда не было. Ни в одном видении. Ни в одной ветви. Ни в одном варианте.       Он закрыл Ковенант. Откинулся в кресле. Оптика смотрела в потолок.       Вектор... — мысль пришла с надеждой, которую он сам считал наивной. — Вектор должен...       Он ждал. Того самого, тихого импульса от Вектора Прайма, хранителя времени, который всегда появлялся, когда будущее менялось. Всегда. За миллионы лет - всегда. ...       Тишина.       Альфа Трион закрыл оптику.       Вектор молчит.       Холод пробежал по броне. Он знал, что это значит. Знал, но не хотел признавать.       Вектор всегда предупреждал. Всегда давал знак. Если он молчит... значит, это не ветвь. Не альтернатива. Не предупреждение. Это — неизбежность.       — Прости нас, Праймус... — прошептал он. — Прости нас всех.       Дверь архива открылась с тихим шипением. Орион Пакс вошёл в зал. Его шаги были тихими, но в абсолютной тишине архива они прозвучали как выстрелы.       — Учитель? — он остановился в нескольких метрах от кресла. — Вы выглядите... неважно. Что случилось?       Альфа Трион посмотрел на него. На его чистую сине-красную броню. На честную, открытую оптику. На манипуляторы, которые ещё не знали, что такое убивать.       Как сказать ему? Как объяснить, что я видел? Как сказать, что скоро...       — Ничего, Орион. — сказал он. Голос был ровным. Слишком ровным. — Просто... задумался. Что привело тебя в это время?       Орион подошёл ближе, сел на стул напротив. Его оптический сенсор беспокойно скользнул по Ковенанту, но он не спросил.       — Мне нужно поговорить с вами, учитель. Это важно.       Альфа Трион кивнул.              Важно, — подумал он. — Ты не представляешь, как важно. Будущее, которое я видел... Мне нужно отвлечься...       — Я слушаю, Орион.       Он сложил манипуляторы на коленях и приготовился слушать, а в его процессоре всё ещё горели тысячи алых оптик.