Прайс-лист на вечность

Отдел встретил Чонгука привычной послеобеденной пустотой. Большинство сотрудников уже разошлись по делам или обедали, и в кабинете, который он делил с ещё двумя следователями, было тихо. Только старый телевизор в углу работал на минимальной громкости, транслируя новости. Кто-то забыл его выключить, и теперь экран мерцал серо-голубым светом, отражаясь в тёмном окне. Чонгук скинул китель на спинку стула, сел за свой стол и достал чистый бланк для отчёта. Перед ним лежали заметки, сделанные на месте преступления, и несколько мыслей, которые он набросал в телефоне. Он взял ручку, выдохнул и начал писать — официально, сухо, факты без эмоций. «Место преступления — здание бывшей текстильной фабрики, этаж 2. Обнаружено пятно крови диаметром приблизительно 2,5 метра, форма круглая с неровными краями. Объём крови — около 6-7 литров. Следов борьбы не обнаружено. Тело отсутствует...» Он писал механически, иногда останавливаясь, чтобы припомнить детали. Голова гудела от усталости — он почти не спал последние дни, перерывая старые дела Джинни в надежде найти хоть какую-то новую зацепку. Телевизор на фоне что-то бубнил. Чонгук не обращал на него внимания, пока одно слово не прорезалось сквозь шум мыслей. — ...Ким Техен, ювелир и настоящий художник, сегодня представляет свою новую коллекцию в галерее «Антрацит»... Чонгук поднял голову. На экране мелькнуло изображение — молодой мужчина с мягкими чертами лица, тёмными волосами и застенчивой улыбкой. Он стоял на фоне светлой галереи, в руках держал какое-то украшение, переливающееся в свете софитов. Голос диктора продолжал: — Техен-сси известен своей уникальной технологией выращивания кристаллов из органических материалов. Его работы называют не просто украшениями, а настоящими артефактами, сохраняющими частичку души. На экране показали крупный план — браслет с мерцающими камнями, кольцо с глубоким тёмным кристаллом, брошь, внутри которой словно танцевал огонёк. Техен говорил что-то о вдохновении, о том, что каждый камень — это история, которую он бережно хранит. Чонгук смотрел на это, и внутри него шевельнулось смутное чувство. Где-то он уже видел это лицо. Или слышал это имя. Но где? Он нахмурился, пытаясь вспомнить. Мелькнула картинка — старый кабинет, награждение, сухие руки начальника, пожимающие его ладонь. И затем — тяжёлая коробочка с медалью, которую ему вручили через несколько месяцев после исчезновения Джинни. Медаль, которую он носил с собой каждый день, но на которую редко смотрел. Чонгук резко отложил ручку, расстегнул воротник кителя и снял с груди награду. Медаль лежала на ладони — прохладный металл, гладкий с лицевой стороны, и с обратной — мелкая, почти незаметная гравировка. Он поднёс её к свету, сощурился и прочитал: «Мастерская Ким Техена. Индивидуальный заказ. 2021 год». Чонгук замер. — Вот оно что, — тихо сказал он сам себе, проведя пальцем по буквам. — Ты сделал мою медаль. Пять лет назад, когда был никем. Он снова взглянул на телевизор, где Техен теперь улыбался в объектив камеры, держа в руках один из своих кристаллов. Вокруг него стояли люди в дорогих костюмах, звучала музыка, звенели бокалы. Экран показывал элитную галерею, роскошь, успех. Чонгук почувствовал странный укол где-то под рёбрами. Не зависть — нет, он никогда не завидовал чужим успехам. Это было другое. Смесь горечи и усталости. «Интересно, как устроена жизнь, — подумал он, вертя медаль в пальцах. — Ты занимался мелкими заказами, делал награды для таких, как я, а теперь — почти мировая звезда. А я... я получил эту медаль за то, что не смог спасти людей. И до сих пор ношу её, хотя она ничего не значит. Я так и остался лейтенантом. Всё те же отчёты, те же места преступлений, та же пустота дома». Он усмехнулся — криво, безрадостно — и хотел уже убрать медаль обратно, как вдруг его взгляд снова упал на экран. Техен повернулся, и в кадре мелькнул кто-то, стоящий чуть позади него. Мужчина в идеальном чёрном костюме, с платком на шее и в очках. Он не говорил, просто стоял и смотрел на Техена с улыбкой, в которой читалась гордость. Диктор упомянул что-то про «покровителя» и «директора галереи». Чонгук не придал этому значения. Он вообще не думал связывать эту историю со своим делом. В его голове была только Джинни. Только кровь на фабрике. Только вопросы, на которые у него не было ответов. Отчёт тянулся бесконечно. Чонгук писал уже третий час, но слова вязли в строчках, факты переплетались с усталостью, и он чувствовал, как веки становятся свинцовыми. Он откинулся на спинку стула, потёр переносицу и взглянул на часы. Почти шесть вечера. За окнами сгущались сумерки, и город зажигал огни, превращая серый ноябрьский день в россыпь жёлтых и оранжевых точек. «Надо проверить, как там Чимин», — подумал он, поднимаясь. — «Хотя бы посмотреть, продвинулись ли они с ДНК». Он вышел из кабинета и направился в лабораторию, которая располагалась на первом этаже. Коридоры отдела были пусты — большинство сотрудников уже разошлись по домам, оставляя за собой только запах кофе и тихое гудение старых ламп дневного света. Лаборатория встретила его ярким светом и тихим, расслабленным смехом. Чонгук остановился в дверях. Чимин сидел на лабораторном столе, свесив ноги, и держал в руке бумажный стаканчик с кофе. Рядом с ним, опершись спиной о стойку с реактивами, стоял Сокджин — тоже с кофе и с лёгкой, почти мальчишеской улыбкой на лице. Они о чём-то оживлённо говорили, и Чимин хохотал, запрокинув голову, а Сокджин что-то рассказывал, жестикулируя свободной рукой. Смех затих, когда они заметили Чонгука. — Лейтенант, — произнёс Сокджин, и голос его стал ровным, официальным. — Вы что-то хотели? Чонгук перевёл взгляд с одного на другого. На столе, за спиной Чимина, стоял аппарат для секвенирования ДНК, который мерно гудел, выполняя свою работу. Рядом лежали распечатки и несколько пробирок. Но на первый взгляд ничего не говорило о том, что здесь кипит работа. — Я хотел узнать, как продвигается анализ, — сказал Чонгук, входя в комнату. — Но вижу, что вы предпочли посвятить время кофе и шуткам. Чимин скривился, но быстро взял себя в руки. Он спрыгнул со стола и указал на аппарат за своей спиной: — Последнее ДНК будет готово через пятнадцать минут. Я уже запустил процесс, пока вы писали свой отчёт. А до этого, — он подошёл к стопке бумаг на соседнем столе и протянул Чонгуку папку, — вот результаты первых трёх жертв. Можете посмотреть, если хотите. С ними всё ясно. Чонгук взял папку и пролистал страницы. Чёткие таблицы, фотографии, графики. Имена, даты рождения, причины смерти, идентификация. — Вы уже идентифицировали всех? — удивился он. — Тех, кого смогли, — ответил Чимин, пожимая плечами. — Двое нашлись в базе пропавших без вести, один — по отпечаткам из старого дела. Всё чисто. Анализ крови подтвердил личность. Никаких сомнений. Чонгук углубился в чтение. Первая жертва — мужчина, 47 лет. Художник, работал в жанре инсталляции. Пропал без вести за два месяца до обнаружения крови на складе. Вторая — женщина, 38 лет. Скульптор, специализировалась на керамике. Исчезла примерно в то же время. Третья — мужчина, 52 года. Фотограф, известный своими экспериментальными чёрно-белыми сериями. Пропал почти сразу после последней выставки. Чонгук нахмурился. — Все они — люди искусства, — сказал он медленно. — Художники, скульптор, фотограф. Вы заметили? — Заметили, — ответил Сокджин, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Вы думаете, мы не умеем читать собственные отчёты? Мы заметили это ещё на третьей жертве. — И что? — спросил Чонгук, поднимая глаза. — Вы проверили их связи? Они были знакомы друг с другом? Чимин покачал головой: — Проверили. Никаких пересечений. Они не работали вместе, не участвовали в одних выставках, не состояли в одних творческих объединениях. Разные направления, разные города, разный социальный статус. Единственное, что их объединяет, — профессия. — И то, что их кровь оказалась на полу заброшенных зданий, — мрачно добавил Сокджин. — И тела исчезли. Чонгук пролистал папку до конца. В ней не было ничего, что указывало бы на мотив. Никаких общих врагов, никаких долгов, никаких скандалов. Идеально чистые биографии. — Значит, убийца выбирает художников, — задумчиво произнёс он. — Но зачем? Зачем забирать тела? — Может, коллекционирует, — небрежно бросил Чимин, но в его голосе не было шутки. — Или использует их для чего-то. Какой-то ритуал. Мы не знаем. Чонгук закрыл папку и положил её на стол. В голове крутились мысли, но все они были разрозненными, как кусочки пазла, которые не хотели складываться в картинку. — А последняя жертва? — спросил он, кивая на работающий аппарат. — Установите личность? — Через пятнадцать минут, — повторил Чимин, закатывая глаза. — Я же сказал. Потом проверю по базам и отпишусь вам. Чонгук кивнул. Он чувствовал, что парни явно хотят от него избавиться — их позы, взгляды, лёгкое нетерпение в движениях говорили о том, что они предпочли бы продолжать своё общение без его присутствия. — Хорошо, — сказал он, поворачиваясь к выходу. — Как только будет результат — сообщите. И... — он замялся на секунду, но всё же добавил: — Мне нужен глубокий анализ. Проверьте их связи глубже. Может, они посещали одни и те же места, мастерские, галереи. Иногда связи не лежат на поверхности. — Сделаем, — без энтузиазма ответил Чимин. Чонгук вышел из лаборатории и направился обратно в кабинет. Шаги гулко отдавались в пустом коридоре, и он чувствовал, как внутри нарастает странное беспокойство. «Художники, — думал он. — Все жертвы — художники. Кто-то методично уничтожает людей искусства. И забирает тела, как трофеи». Он остановился у окна на лестничной клетке и посмотрел на ночной город. Где-то там, в центре, горели огни галереи «Антрацит». Где-то там Ким Техен праздновал успех своей выставки. Чонгук вспомнил гравировку на медали. Потом — лицо Техена, мелькнувшее в новостях. Потом — слова Чимина о том, что убийца использует какие-то химикаты. «Всё это не связано, — убеждал он себя. — Просто совпадения. Техен — ювелир. Он делает украшения. Какое отношение он может иметь к обескровленным телам?» Он отогнал эту мысль и пошёл дальше, но в груди остался холодок, который он не мог объяснить. Но внутри, в самой глубине сознания, тонкий голос шептал: «А если это всё же связано?» Чонгук заставил его замолчать и вернулся к отчёту. Но в голове уже крутился новый вопрос, который он сам себе не хотел задавать. «Кто убивает художников? И зачем им их тела?»