Зелёный цвет сквозь туман

Особняк Калленов гудел от напряжения, словно натянутая струна. Белла ворвалась в дом без стука, всё еще бледная от пережитого шока, с глазами, полными слез и липкого страха. Она застала всю семью в гостиной — они явно обсуждали последние тревожные новости из леса, когда дверь резко распахнулась. — Вы... вы даже не представляете, что она творит! — выдохнула Белла, срываясь на крик и переводя испуганный взгляд с Карлайла на стоявшего у окна Эдварда. — Этот её фокус... Она не просто сильнее волков. Она сумасшедшая! Эдвард медленно повернулся к ней. На его лице не было и тени испуга — лишь странный,пугающий блеск в золотистых глазах и затаенное, почти мальчишеское восхищение. — Говори быстрее, Белла, — спокойно произнес он, не сводя с нее взгляда. — Что произошло в Ла-Пуше? — Волки следили за её домом, пытались подобраться к границе, — задыхаясь, затараторила Белла, чувствуя, как её игнорируют, но продолжая говорить под давлением этого безумного взгляда. — А она... она просто прислала им говорящего плюшевого медведя прямо в центр резервации! Оборотни чуть не сошли с ума от страха! Она унизила всю стаю одним движением пальца, перехитрив их защиту так, будто её вообще не существует! Она угрожала им уничтожением, и волки молча проглотили это, потому что боятся её до смерти! В комнате повисла тишина. Эдвард тихо, едва слышно рассмеялся, но в этом смехе не было веселья — только глубокое, всепоглощающее очарование. — Потрясающе... — прошептал он, и эти слова словно ударили Беллу под дых. — Обойти патруль оборотней, оставить послание прямо под носом у Сэма Улея и заставить целую стаю дрожать от одной игрушки. Никто в этом мире не способен на такое. Она невероятна. — Ты... ты с ума сошел?! — со слезами на глазах выкрикнула Белла, чувствуя, как земля уходит у нее из-под ног. — Она чудовище! А ты восхищаешься ею?! Не выдержав этого зрелища, Эмметт откинулся на спинку дивана и громко, раскатисто расхохотался. Рядом с ним Розали позволила себе холодную, торжествующую усмешку, скрестив руки на груди. — О боги, это лучшее, что я слышал за последние сто лет! — хохотал Эмметт, вытирая несуществующую слезу. — Представляю лица этих блохастых псин, когда они развернули мягкую игрушку и услышали угрозу смерти. Наша новенькая делает этот скучный городишко намного веселее! Розали, ты ведь согласна? — Абсолютно, — холодно и с явным злорадством отозвалась Розали, бросив презрительный взгляд на убитую горем Беллу. — Наконец-то нашлась та, кто поставил этих наглых волков на место. Может, хоть теперь они перестанут соваться туда, куда их не просят. Пока Эмметт и Розали наслаждались зрелищем чужого унижения, в углу комнаты молчал Джаспер. Он прищурился, чувствуя всю гамму эмоций в помещении — от безумного восхищения Эдварда и злорадства Эмметта до истерики Беллы. Джаспер сделал шаг вперед, положив руку на подбородок, и принялся рассуждать вслух: — Обычный вампир не смог бы так обойти волчье чутье. Оборотни чувствуют мертвую плоть и холод за милю, но здесь магия совершенно другого порядка. Плюшевый медведь, пропитанный энергией смерти, которая подавляет живую ауру... — Джаспер поднял взгляд на Эдварда. — Она не просто маг. Судя по тому, что Элис вообще не видит её будущего, а её сила парализует стаю... мы имеем дело с существом, стоящим на вершине пищевой цепи древних миров. Возможно, она связана с артефактами, которые контролируют грань между миром живых и мертвых. Вот почему её аура так давит — она буквально носит на себе печать конца всего живого. Бэлла стояла посреди комнаты, оглушенная этим разговором. Она смотрела на вампиров, которые обсуждали её потенциальную соперницу с таким благоговейным ужасом и восторгом, будто та была божеством. Никто из них даже не попытался утешить её, никто не встал на её сторону. Мир, к которому она так отчаянно пыталась приспособиться, рушился на глазах, а центр вселенной сместился к дому на северной опушке, где жила женщина с глазами цвета грозового неба и зеленой магией смерти.