Зелёный цвет сквозь туман

Пока тяжелые ночные тени отступали под натиском бледного рассвета, в доме Калленов царило напряженное молчание. Эдвард бережно нес спящую, ничего не помнящую Беллу по знакомой лесной тропинке, уводя её как можно дальше от опасного мира бессмертных. Опустив девушку на крыльцо её собственного дома и убедившись, что она в безопасности и продолжит мирно спать до утра, вампир вернулся в особняк. Его мысли были заняты только одним. Связь, вспыхнувшая между ними накануне вовремя ужина, жгла изнутри, требуя ответов. Эдвард знал, что должен поговорить с Астерией. Застав ведьму в гостиной у камина, где она неторопливо изучала старинные манускрипты,он сделал шаг навстречу. — Астерия... — начал Эдвард, в его голосе звучала непривычная для вечного хищника неуверенность. — То, что произошло вчера. Ты почувствовала это тоже? Эту связь... между нами. Астерия медленно подняла голову. В её темных, глубоких глазах не было ни страха, ни удивления — лишь холодный, расчетливый аналитический интерес. Она видела перед собой мужчину, чья вампирская сущность безоговорочно признала её своей истинной парой. Но для могущественной ведьмы, привыкшей полагаться на собственный разум, ане на слепые капризы магии судьбы, это открытие не стало поводом для радости. — Я чувствую её, Эдвард, — спокойно ответила она, откладывая пергамент в сторону. — И в этом главная проблема. Мой мир и законы моего рода далеки от вашей вечности. Я не привыкла подчиняться ничьим сценариям, даже написанным самой вселенной. Что делать с тобой — с тем, кто внезапно оказался моим отражением, — я пока не знаю. Нам обоим нужно время, чтобы понять, проклятие это или дар. А сейчас на кону стоит выживание всего этого леса. Эдвард тяжело вздохнул, понимая, что давить на ведьму бесполезно, но сама мысль о том, что она не отвергла его с порога, давала надежду. Тем временем наступающее утро принесло совершенно иные заботы на окраину резервации Ла-Пуша. Джейкоб Блэк, чувствуя странную, тревожную пустоту в груди, сменил ипостась и быстрым шагом направился к дому Свонов. Прошлой ночью его волчий нюх уловил чужие, опасные вспышки магии у границ территории Калленов, и интуиция подсказывала, что Белла была в эпицентре этих событий. Взбежав на крыльцо, Джейк без стука распахнул дверь и замер на пороге. Белла безмятежно спала в своей кровати, укрытая теплым одеялом, ровно дыша. Никаких слез, никаких следов паники, разбитых иллюзий или недавнего побега в темный лес. На её лице застыло выражение абсолютного спокойствия, какого он не видел у неё уже много месяцев. Джейкоб нахмурился, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение и непонимание. Он подошел ближе, принюхиваясь, но в комнате пахло лишь её привычным гелем для душа и ванилью. Никакого запаха вампирского холода или следов чужого вмешательства. — Эй, Солнышко просыпайся, — тихо позвал он, скрестив руки на груди и чувствуя себя полным идиотом от того, что всю ночь напролет места себе не находил из-за дурацких предчувствий. Белла приоткрыла глаза, сонно моргая, и посмотрела на него с привычным, но абсолютно чистым недоумением: — Джейк? Ты что здесь делаешь спозаранку? И почему у тебя такой вид, будто ты всю ночь воевал с медведями? Джейкоб растерянно замер. По её взгляду, по интонации и по абсолютно пустой, чистой памяти было очевидно одно: она не помнила ничего. Ни проклятого ужина у Калленов, ни жуткой правды, ни того, что её мир рухнул всего несколько часов назад. Кто-то стер ей память подчистую, и от этого на душе у оборотня стало еще тревожнее.