Консорт Короны и Крови // The Consort of Crown and Blood

Двигатели частного самолета ровно гудели, пока Шейн, прижавшись лбом к прохладному стеклу, наблюдал, как Атлантический океан исчезает под покровом облаков. Он думал, что самолет приземлится где-нибудь в Содружестве, возможно, в Новой Шотландии или на одном из владений вампиров в Лондоне. Однако вскоре после взлета Кастеллан сообщила ему, что их пунктом назначения является само Королевство Розановых. — Наследный принц предпочел, чтобы вас разместили поближе к столице, — объяснила Кастеллан, и по ее тону стало ясно, что эта просьба не подлежала обсуждению. Шейн просто кивнул — горло у него сдавило так, что слова не шли. Теперь, двенадцать часов спустя, он стоял в дверях небольшого домика, который мог бы быть вырван из сказки, если бы в сказках фигурировали вооруженные охранники по периметру и давление древней вампирской политики. — Здесь действительно красиво, — тихо сказал Шейн, и это звучало искренне. Домик представлял собой одноэтажное здание из камня медового цвета с крутой шиферной крышей и цветочными ящиками под окнами с переплетами. Внутри на потолке перекрещивались открытые деревянные балки, каменный камин занимал одну из стен главной комнаты. Простая мебель — потертый кожаный диван, прочный обеденный стол, книжные полки, уже заполненные томами в кожаных переплетах, — придавала помещению уют, который, казалось, противоречил его назначению — быть позолоченной клеткой. — Ваша прислуга прибудет в ближайшее время, — сказала Кастеллан, указав на молодого вампира, сопровождавшего их из аэропорта. Охранники рассредоточились по всей территории, наглядно демонстрируя, что безопасность Шейна — или его плен, в зависимости от точки зрения, — была превыше всего. — Мира будет заниматься всеми работами по хозяйству, а Софи — готовить. Они люди, обе прошли тщательную проверку. — Мне не нужны слуги, — возразил Шейн, но выражение лица Кастеллан остановило его на полуслове. — Вы — трибьют-консорт наследного принца Розанова, — сказала она, и каждое слово резало точно, словно скальпель. — То, что вам нужно, не имеет значения. Сейчас важно только то, что уместно. Не успел Шейн ответить, как из своего кожаного портфеля она достала планшет. — Это для вас. Ваши родители просили наладить связь с вами. Вы можете связаться с ними в любое время, никаких ограничений нет. Руки Шейна дрожали, когда он взял устройство. Он сел за стол и быстро вошел в свои личные аккаунты, с облегчением увидев, что у него по-прежнему был к ним доступ. Шейн проигнорировал свой почтовый ящик, в котором мигало 13 219 непрочитанных писем, и набрал номер мамы, нетерпеливо подергивая ногой, пока на экране отображалось устанавливаемое соединение. Вдруг экран заполнило лицо матери, а рядом с ней появился отец. Шейн увидел, что они по-прежнему находятся в домике у озера, на кухне, за их спинами виднелись знакомые сосновые шкафчики, а глаза матери были опухшими и покрасневшими. — Шейн! О, слава Богу! — Я в порядке, мам. Я в безопасности, — эти слова вырвались у Шейна сами собой, хотя он не был до конца уверен, что это соответствует действительности. — Вы оба в порядке? Охрана все еще там? — Да, да, они здесь, — голос отца звучал грубо, но сдержанно. — Их четверо. Они ведут себя очень уважительно и профессионально. Мы поддерживали связь с мистером Тэтчером, и он держал нас в курсе. — В курсе, — мать дрожащим голосом рассмеялась. — Как будто все это можно объяснить так, чтобы это имело смысл. Шейн, где ты? Можешь нам сказать? Шейн взглянул на директора Кастеллан, которая едва заметно покачала головой. — Я не могу раскрыть свое местонахождение, мам. Прости. Но со мной хорошо обращаются. Место… на самом деле очень милое. Они говорили, будто ходили по кругу: родители задавали вопросы, на которые он не мог ответить, а Шейн успокаивал их словами, которые казались все более пустыми. Когда Кастеллан наконец дала понять, что разговор пора заканчивать, мать Шейна приблизилась к камере. — Мы любим тебя, — сказала она, устремив на него свои темно-карие глаза. — Что бы ни случилось, помни об этом. Ты не просто какая-то политическая пешка. Ты наш сын. Экран потемнел, Шейн сидел на стуле у обеденного стола в главной комнате коттеджа, сдерживая слезы, которые отказывался проливать. Он протер глаза пальцами, откинул голову назад и глубоко вздохнул. — Я знаю, что все это было для вас непосильным бременем, и у вас не было ни минуты для себя, — ласково сказала Кастеллан. — Мои обязанности в качестве директора Дипломатического управления Содружества выполнены. Мне поручили передать полномочия защиты вашим новым охранникам. Вам назначат вампира-помощника, который поможет в переходный период. У вас будет несколько дней, прежде чем начнутся официальные мероприятия. Шейн кивнул, с трудом проглотив комок в горле. — Спасибо, директор Кастеллан, за вашу поддержку. Я действительно благодарен вам за то, что вы будете защищать моих родителей. Это для меня самое важное. — Их безопасность гарантирована до тех пор, пока вы остаетесь консортом наследного принца, — она глубоко вздохнула. — Я позову капитана Марлоу, главу вашей охраны в королевстве. Его лично отобрал наследный принц и проверил, чтобы он вошел в состав вашей свиты. Шейн поднял на нее взгляд и кивнул, наблюдая, как она открывает дверь и машет рукой, приглашая вампира войти в домик. Шейн встал из-за стола, вытирая потные ладони о брюки, и оказался лицом к лицу с высоким, мускулистым вампиром с густыми черными волосами и острыми карими глазами. На вампире была типичная черная форма вампирской охраны с большим бело-желтым вышитым гербом на левой груди. — Капитан, это Шейн Холландер, — сказала Кастеллан, расправив плечи и выпрямившись во весь рост. — Как директор Дипломатического управления Содружества я официально передаю вам ответственность за безопасность и личное благополучие Трибута-Консорта. — Спасибо, директор Кастеллан. От имени Королевства Розанова я с почтением принимаю эту ответственность и клянусь своей кровью обеспечить безопасность и личное благополучие Трибута-Консорта, как приказал наследный принц. Шейн нахмурился, ему хотелось сказать, что у Трибута-Консорта есть имя, и что он находится прямо здесь, но пришлось промолчать. Шейн понимал, что все это означало. Он больше не находился под защитой Содружества и принадлежал вампирам. Кастеллан повернулась и подарила ему грустную улыбку. — Для меня было честью, Консорт Холландер, работать с вами. Спасибо за вашу службу. Шейн крепко сжал губы, чтобы они не задрожали. Он просто кивнул головой, а затем смотрел, как она выходит из домика. Кастеллан не оглянулась, даже когда села в черный автомобиль. Капитан Марлоу долго пристально смотрел на него. Шейн был удивлен дружеской улыбкой, в которой изогнулись его губы. — Меня зовут капитан Клифф Марлоу, к вашим услугам, Консорт Холландер. — Можете звать меня Шейн. — Спасибо. Может быть, наедине. На публике не пристало быть столь фамильярным. — Понимаю, — сказал Шейн, кивнув. — Коттедж охраняется, и на территории дежурят двенадцать охранников. Если они будут выполнять свою работу как следует, вы не должны их заметить. Если же заметите, сообщите мне, потому что это будет означать, что они халявят. Шейн не знал, стоит ли ему смеяться, но почувствовал, как подернулся уголок его губ. — Хорошо. Спасибо. — Вы, наверное, устали после долгого путешествия. Ваши человеческие служанки, Мира и Софи, придут позже вечером. В коттедже имеется все необходимое для человека; вы всегда можете обратиться к служанкам с личными просьбами, и они обо всем позаботятся. Леди Эванджелина Торн также прибудет после ужина. Она назначена вашим личным помощником-связным с вампирами. Есть ли у вас какие-то неотложные потребности, с которыми я могу помочь? Шейн оглядел коттедж, затем снова посмотрел на Марлоу и покачал головой. — Спасибо, но, думаю, пока все в порядке. — Хорошо. Отдохните. Возможно, это последний раз, когда у вас будет столько приватности и уединения.

─ · ─ ·✶· ─ · ─

Королевство Розановых выглядело настолько потрясающим, что у Шейна захватывало дух. На следующее утро, привыкая к странному ритму своей новой жизни, он обнаружил, что его домик стоял на склоне холма с видом на огромное озеро, в котором небо отражалось так идеально, что было невозможно сказать, где заканчивается вода и начинается воздух. Позади домика горы возвышались слоями голубого и пурпурного цветов, их вершины по-прежнему были увенчаны снегом, несмотря на тепло поздней весны. Древние леса покрывали нижние склоны, и время от времени Шейн слышал крик какой-то незнакомой ему птицы, разлетающийся эхом по долине. Сам дворец был виден из окон торца: здание возвышалось на скалистом выступе, расположенном примерно в двух милях от домика. Оно выглядело именно так, как Шейн представлял его себе, когда думал о королевской семье вампиров: массивные каменные стены, выглядевшие средневековыми, взмывающие ввысь башни с развевающимися на ветру вымпелами, готические арки и контрфорсы, свидетельствовавшие о вековом величии и могуществе империи, существовавшей задолго до появления человеческих королевств. — Ходят слухи, что дворец был построен в память о человеческой матери наследного принца, — сказала Мира однажды утром, моя окна. Ей было за пятьдесят, она имела вьющиеся каштановые волосы, строго убранные в пучок, и быстрые руки, двигающиеся с отточенной ловкостью. — Его Величество влюбился в мать принца Ильи, но ее убили, прежде чем она успела пройти Превращение. История гласит, что принц Илья расширял дворец, укрепляя его на протяжении веков, чтобы напоминать всем, кто приближался, что они вступают в резиденцию вампирской силы и власти. Шейн, который учился за обеденным столом, удивленно поднял глаза. — Ты знаешь принца? — Я работала на дворцовых кухнях сорок лет, прежде чем ушла на пенсию, — сказала Мира, улыбаясь. — Я видела все. Софи, которая замешивала тесто для хлеба у кухонной столешницы, тихонько кивнула в знак согласия. Она оказалась моложе Миры, возможно, лет тридцати, с добрыми зелеными глазами, и на ее фартуке всегда лежала тоненькая пленка муки. — Его Высочество заботится о своих человеческих подданных. Люди называют его Ледяным Принцем, и, возможно, в чем-то это так, но под его правлением мы живем хорошо. Шейн хотел спросить еще что-нибудь, но его внимание привлекло движение снаружи. Проходила смена караула: шесть вооруженных охранников в темной тактической экипировке с военной точностью обходили периметр коттеджа. — У меня есть время на короткую прогулку? — Короткую — да, — сказала Мира. — Сообщи капитану Марлоу. Леди Торн очень четко указала, что нужно соблюдать протоколы. Леди Торн. Шейн сдержал вздох.

─ · ─ ·✶· ─ · ─

Шейн познакомился с леди Эванджелиной Торн накануне, когда она прибыла в коттедж, словно блондинистая буря в синем платье, сшитом на заказ. Ей, казалось, было всего семнадцать: фарфоровая кожа, большие голубые глаза и тонкие черты лица, которые отлично выглядели бы на картинах прерафаэлитов. Но ее рукопожатие оказалось холодным, как смерть, и крепким, как сталь, а в глазах читалась тяжесть веков. — Консорт Холландер, — сказала она с четким аристократическим акцентом. — Я — леди Эванджелина Торн, назначенная Его Королевским Высочеством, наследным принцем Ильей, в качестве вашего связного и наставника. До вашей первой аудиенции у Его Величества, короля Аурелиона, осталось пять дней. Этого времени недостаточно, чтобы научить вас всему, что нужно знать, но придется обойтись тем, что есть. Она отпустила руку Шейна и оглядела главную комнату коттеджа с видом генерала, осматривающего войска. — Мы будем работать здесь. Уберите со стола. Шейн поспешно собрал свой ноутбук и несколько личных вещей, которые разложил на деревянной поверхности. — Я читал об истории Розановых. — Хорошо. Продолжайте в том же духе, — леди Торн повернула голову и кивнула одному из охранников, который принес большой кожаный чемодан и поставил его рядом с обеденным столом. Леди Торн открыла его, внутри лежала аккуратная стопка книг и переплетенных рукописей. — Это обязательная литература: «Протоколы королевского двора», «Родословная Розановых», «Этикет и приоритеты в обществе вампиров» и «Соглашения Содружества», аннотированное издание. Вы заметите, что я отметила соответствующие разделы. Шейн уставился на стопку, которая, должно быть, насчитывала не менее тысячи страниц. — Все это? За пять дней? — Вы же учитель, не так ли? Полагаю, вы знаете, как эффективно осваивать информацию, — выражение лица леди Торн не изменилось, оно не было ни жестоким, ни холодным, просто деловым. — Ваше незнание наших обычаев вредные понятно, но не является оправданием, раз вам предоставлены средства исправить это. Его Королевское Высочество ожидает от своего супруга компетентности. Вам повезло, что за последнее столетие он смягчился: он не ожидает совершенства, и больше не лишает голов за неоправдание ожиданий. — Эм… лишает голов? Леди Торн ухмыльнулась, выглядя как типичная девочка-подросток. — Его Королевское Высочество очень любил публичные казни через обезглавливание. В том, как она произнесла «Его Королевское Высочество», чувствовалась такая преданность, что Шейн засомневался в характере ее отношений с наследным принцем Ильей. Вряд ли там пахло романтикой, леди Торн, хотя и выглядела как подросток в расцвете юношеской влюбленности, носила свою преданность как доспехи, а не как любовь. Но в ее тоне было что-то яростное и защитное. Публичные казни через обезглавливание. Боже мой. — Я очень постараюсь, — уважительно сказал Шейн. Он не собирался связываться с этой мегерой. — Постарайтесь так, чтобы вышло нечто исключительное, — сказала леди Торн и продолжила, величественно махнув рукой, — а теперь продемонстрируйте мне поклон. Следующие три дня слились в изнурительную рутину: учеба, исправления и снова учеба. Шейн с радостью каждый день общался с родителями, успокаивая себя тем, что они находились в безопасности. Он рассказывал о том, чему учился, и отрабатывал поклоны. Леди Торн оказалась неумолимым наставником. Она критиковала все: «Тридцать градусов для Его Величества, двадцать градусов для Его Высочества, пятнадцать градусов для представителей низшего королевского рода; и наступят моменты, когда вы не сможете быть откровенно грубым с кем-либо при дворе, но вам позволено показать свое недовольство простым, пренебрежительным кивком вместо поклона». «Во время официального представления вы всегда должны держать плечи расправленными, подбородок ровно, а руки — вдоль тела, если только вам не нужно что-то показать жестами». «Входя в комнату, вы всегда должны улыбаться вежливо. А когда садитесь — будь то на стул или диван — ни в коем случае не растягивайтесь. Вы обычный человек, поэтому я понимаю желание растянуться, но вампиры воспринимают расслабленную мимику и жестикуляцию как неуважение… или как приглашение выпить крови и переспать». Книги, которые она ему дала, охватывали все: от основания династии Розановых в XV веке до сложной паутины придворной политики вампиров, регулирующей современное сверхъестественное общество. Шейн узнал, что король Аурелион был старейшим из живущих вампиров; в большинстве современных исторических текстов утверждалось, что ему более 2000 лет, но древние вампирские тексты утверждали, что ему 5000 лет. Шейн, честно говоря, никак не мог понять, что это на самом деле означало. Наследный принц Илья был его третьим ребенком, хотя король, по-видимому, превратил еще сотни других на протяжении веков. — Наследный принц — безусловно, любимец Его Величества, — подтвердила Мира, складывая чистые полотенца и постельное белье в гостиной. — Он третий сын, но именно он следующий в очереди на наследование Королевства вампиров, — сказал Шейн, вспомнив историю. — А кто-нибудь из его, эм, братьев и сестер не будет против? — Ты забываешь, что иерархия вампиров ничем не похожа на человеческие правила наследования, — сказала служанка, бросив на него взгляд. — Его Высочество любим всеми своими братьями и сестрами, а также всеми королевствами вампиров. Шейн был удивлен, узнав, что Королевство Розановых похоже на то, что люди называют конституционной монархией, в рамках более обширного Королевства вампиров, хотя на практике слово короля было абсолютным законом. — Зачем мне нужно знать о столовом этикете? — спросил Шейн на третий день, потирая уставшие глаза, пока леди Торн объясняла ему, как правильно обращаться к слугам во время официального ужина. Мира и Софи вступили в игру, сыграв роли различных слуг во дворце. — Вампиры же не едят. — Нет, но мы посещаем ужины и королевские приемы, — тон леди Торн давал понять, что Шейн задал невероятно глупый вопрос. — На государственных банкетах присутствуют человеческие высокопоставленные лица и другие сверхъестественные гости. От вас будут ожидать, что вы сможете ориентироваться в многочисленных блюдах, понимать, какие вина сочетаются с какими группами крови, а какие группы крови — с какими блюдами… — Группы крови? — перебил Шейн, сбитый с толку. Леди Торн вздохнула. — Вкус и качество человеческой крови варьируются в зависимости от типа генома человека, его рациона, эмоционального состояния и общего состояния здоровья. Группа «А+» обычно считается крепкой и насыщенной. Группа «АВ-» — редкая и ценится высоко. Группа «О-» универсальна, но часто описывается как безвкусная. Вам стоит понимать эти различия, потому что о них будут говорить за столом, и потому что вас могут спросить о ваших предпочтениях. У Шейна скрутило живот. — О моих предпочтениях в том, какую группу крови обсуждать, или... — И о том, и о другом, — выражение лица леди Торн едва заметно смягчилось. — Вам придется слышать, как вампиры говорят о людях как о пище, Консорт Холландер. Такова наша природа. Разве люди проявляют какое-то сострадание к животным, которых едят? Чем скорее вы это примете, тем легче вам будет адаптироваться. В ту ночь Шейн лежал без сна в маленькой спальне коттеджа, уставившись на потолочные балки и гадая, во что, черт возьми, он вляпался.

─ · ─ ·✶· ─ · ─

Четвертый день леди Торн объявила днем отдыха, чтобы Шейн мог «прояснить голову и не появиться на Первом представлении с видом, будто вампиры измучили его лишением сна». Шейн воспользовался случаем, чтобы попросить разрешения прогуляться. Он как раз надевал свои удобные походные ботинки и болтал с Мирой и Софи, когда почувствовал, как в комнате понизилась температура. Мира и Софи, которые до этого смеялись на кухне, внезапно замерли. Затем, двигаясь с идеальной синхронностью, они повернулись к входной двери коттеджа и сделали глубокие реверансы, склонив головы. Смущение Шейна длилось, пожалуй, две секунды, прежде чем дверь открылась без какого-либо предварительного стука. Вошедший мужчина был, пожалуй, самым красивым человеком, которого Шейн когда-либо видел. Он был высоким — значительно выше шести футов — и двигался с плавной грацией, которая сразу же выделяла его из толпы. Его волосы были настолько светлыми, что казались почти белыми, и ниспадали гладкой завесой на плечи, а глаза имели насыщенный янтарный цвет, который, казалось, слабо светился в тусклом свете коттеджа. Черты лица вошедшего были аристократичными: высокие скулы, прямой нос, рот, словно высеченный из мрамора. Он был одет в повседневную одежду: толстый кремовый свитер с косами, темные шерстяные брюки, заправленные в потертые кожаные сапоги, и, что казалось не к месту, твидовую кепку газетчика, сидящую на голове. Мозг Шейна замер. Этого не могло быть… Мужчина улыбнулся, и Шейн почувствовал эту улыбку, словно физическое прикосновение. — Прошу вас, — сказал он голосом, похожим на выдержанный виски. — Не позволяйте мне прерывать вас. Тело Шейна двинулось без его ведома. Он вскочил на ноги и исполнил самый глубокий поклон, который леди Торн заставила его оттачивать, задержавшись в этой позе, потому что не имел ни малейшего представления, что еще делать. — Ваше Величество, — услышал он свой голос. — Я… я не ожидал… — Очевидно, — теперь в голосе слышалось веселье. — Можете встать. Все. Шейн медленно выпрямился. Мира и Софи оставались в реверансах, пока король Аурелион не сделал небольшой жест рукой, после чего они практически убежали на кухню, опустив глаза. Король наблюдал за Шейном с нескрываемым любопытством, его янтарные глаза отслеживали каждую деталь. — Вы, возможно, ожидали кого-то более… царственного? — Я… — Шейн с трудом сглотнул. — На вас нет короны. Король Аурелион рассмеялся, так тепло и по-человечески, что страх Шейна чуть-чуть отступил. — Я предпочитаю оставлять свою для официальных государственных мероприятий. Моя шея благодарна за такую заботу. — Тяжела голова, увенчанная короной, — автоматически произнес Шейн, а потом замер, когда его мозг успел осознать сказанное. — То есть… — Воистину, — улыбка короля стала еще шире. — Я предлагал превратить Уильяма Шекспира, знаете ли. Я обещал ему бессмертие, неограниченное время для творчества и доступ к величайшим библиотекам и сценам мира. Знаете, что он мне ответил? Шейн покачал головой, не доверяя своему голосу. — Он сказал, что предпочитает ощущать свою смертность. Что писатель должен понимать тяжесть течения времени, неотложность ограниченности дней, чтобы по-настоящему использовать свои дары, — король Аурелион снял кепку и провел рукой по своим светлым волосам. — Тогда я считал его глупцом. Но теперь не совсем уверен, что он был неправ. Наступила тишина. Мысли Шейна мчались, пытаясь вспомнить все правила этикета, которым его научила леди Торн, но под прямым взглядом короля они, казалось, испарялись. — Простите, — наконец вымолвил он. — Ваше Величество, я должен был… я не поприветствовал вас должным образом… — Спокойно, — король Аурелион отмахнулся от его попыток извиниться. — Я пришел без предупреждения и нарушил протокол. Вина лежит на мне, а не на вас. Я просто… — он замолчал, и по его древнему лицу промелькнуло что-то почти уязвимое. — Я хотел с вами познакомиться. И подумал, что у вас могут быть вопросы, на которые леди Торн, при всей ее эффективности, не сможет ответить. У Шейна сдавило горло. — Ваше Величество, вы очень добры. — Я очень стар и очень избалован. Но мне было любопытно узнать о вас, и я очень забочусь о счастье своего сына, — король прошел глубже в домик, его взгляд скользнул по книгам, разбросанным на столе. — Леди Торн подготовила вас тщательно, как я вижу. Возможно, даже чрезмерно. Не прогуляетесь ли со мной, Шейн? Я заметил, что свежий воздух часто помогает успокоить ум. Фраза не была настоящим вопросом. Шейн молча кивнул и последовал на улицу за королем. Как только они вышли на небольшую веранду коттеджа, из теней выступила охрана: капитан Марлоу и его команда растянулись веером, образуя свободный периметр, а четверо королевских гвардейцев в богато украшенных доспехах появились, казалось, из ниоткуда и встали по бокам от короля. Шейн заметил, что его собственные охранники держались на почтительном расстоянии от королевских гвардейцев — так выглядело наглядное проявление иерархии, которую леди Торн объясняла ему в предыдущие дни. Король Аурелион неспешно спускался по тропе с холма, скрестив руки за спиной. Шейну показалось, что он больше походил на загородного джентльмена, вышедшего на прогулку, чем на древнего вампира-монарха. — Расскажите мне о своей человеческой жизни, — сказал король, после того как они прошли в молчании несколько минут. — О родителях, работе в старшей школе, о том, о чем вы мечтали, пока все это не прервало ваши планы. Шейн тщательно подбирал слова. — Мой отец работает в Казначейском совете Содружества. Мама тоже раньше работала в Содружестве, но сейчас трудится в некоммерческой организации, которая поддерживает женщин в профессиональном спорте. Наверное, я мечтал работать в профессиональном хоккее, но пошел по другому пути. Мне нравится преподавать и учить молодых ребят. — Вы изучали этику в университете. Я читал вашу дипломную работу о вассальной зависимости и согласии, — улыбка короля была многозначительной. — Мистер Джозеф Тэтчер включил ее в ваше досье. Вы утверждали, что истинная верность требует добровольного подчинения, основанного на осознанном понимании. Интересная работа, особенно с учетом нынешних обстоятельств. Шейн почувствовала, как жар залил ее щеки. — Я не… это не было задумано как комментарий к… — Конечно, нет. Вы написали ее до того, как узнали, что вам предстоит воплотить свою гипотезу в жизнь, — король Аурелион сделал паузу, чтобы рассмотреть пучок полевых цветов, растущих у тропы. — Почему вы приняли это предложение? И, пожалуйста, прошу вас быть со мной честным. Я узнаю, если вы соврете. Шейн вздохнул. Что ж, тогда правду. — Потому что кто-то должен быть Трибутом-Консортом. По крайней мере я пошел на это, понимая, на что соглашаюсь. Более или менее. — Более или менее, — повторил король. — Да, полагаю, реальность значительно отличается от теории, — он снова зашагал, его сапоги тихо хрустели по гравийной дорожке. — А что вы думаете о нас? О вампирах и других сверхъестественных существах. Ваша диссертация свидетельствует о том, что вы верите в неотъемлемое неравенство, обусловленное дисбалансом сил. — Я думаю, — медленно и осторожно сказал Шейн, — что вампиры сильнее, быстрее и фактически бессмертны, что создает безусловный дисбаланс сил по отношению к людям. Но я также считаю, что власть можно осуществлять как справедливо, так и несправедливо. Структура может быть неравной, но обращение не обязательно должно быть жестоким. Король Аурелион усмехнулся, бросив на Шейна косой взгляд. — Это был очень дипломатичный ответ, Шейн. А вы сами в это верите? Шейн встретил его янтарные глаза. — Я еще не определился, Ваше Величество. К его удивлению, король Аурелион рассмеялся искренним смехом, полным восторга. — Хорошо. Вы должны решить сами. Илья оценит, что вы не притворяющийся дурачок. Упоминание о наследном принце Илье заставило сердце Шейна забиться чаще. — Ваше Величество… можно мне спросить о нем? О наследнике престола? Выражение лица короля изменилось, став сложным: гордость смешалась с печалью, надежда смягчилась беспокойством. — Что бы вы хотели узнать? — Что угодно. Все, — Шейн вдруг почувствовал отчаяние. — Я читал официальную биографию и доклады леди Торн, но они все такие… формальные. Они дошли до небольшой смотровой площадки, где тропа расширялась, превращаясь в естественную обзорную площадку. Король Аурелион остановился, его взгляд был устремлен вдаль, на дворец, видневшийся впереди. — Мой сын — гениален и раним. Он сильнее, чем сам думает. Его превратили в то время, когда от сыновей-вампиров ждали, что они будут воинами и ничем больше. Эмоции считались слабостью. Доброта — обузой. Я воспитывал его в этой традиции, потому что не знал иного пути, — голос короля понизился. — Его смертная мать была прекрасной и доброй. Она научила его любви и состраданию. Но ее убили во время восстаний 1452 года, и после этого… — Мне очень жаль, — тихо сказал Шейн. — Илья стал именно тем, кем я его воспитал. Эффективным, — король Аурелион повернулся лицом к Шейну. — Но на протяжении веков я время от времени видел проблески того человека, которым он мог бы стать, если бы обстоятельства сложились иначе. Он любит музыку, хотя редко в этом признается. У него есть озорное чувство юмора, которое проявляется, пожалуй, раз в десятилетие. И он яростно защищает тех, кто находится под его опекой, даже если сам никогда не употребил бы этого слова. — Я слышал, что он справедливо относится ко всем своим подданным. Король протянул руку и с удивительной нежностью положил ладонь на плечо Шейна. — Я говорю это все не для того, чтобы оправдать его поведение или сформировать у вас какие-то ожидания. Я говорю вам это потому, что я старый вампир, который больше всего на свете хочет, чтобы его сын был счастлив. Разве не этого хочет каждый отец? Шейн подумал о своем собственном отце, о его суровой, но нежной любви и неизменной поддержке, которые сформировали его жизнь. — Да, — сказал он. — Да, именно так. — Тогда мы понимаем друг друга, — король Аурелион опустил руку. — Я не буду говорить вам, Шейн, что счастье Ильи — ваша ответственность. Это было бы несправедливо по отношению к вам обоим. Но я скажу, что надеюсь, позволяю себе надеяться, что именно вы станете тем человеком, который напомнит ему, что он вправе желать чего-то большего, чем просто исполнение долга. Они стояли в тишине мгновение, и тяжесть слов короля обрушилась на Шейна, словно что-то осязаемое. — Я очень постараюсь, — сказал Шейн, насколько честно насколько мог. — Как супруг-трибут я постараюсь быть тем, в чем нуждается наследный принц. — Это все, о чем можно просить, — улыбка короля была одновременно грустной и теплой. — Пойдемте. Нам пора возвращаться, пока леди Торн не обнаружила, что я вмешиваюсь в ее тщательно выстроенные протоколы. — Да, она довольно устрашающа, особенно учитывая, что выглядит так, будто могла бы быть одной из моих студенток. Король Аурелион снова рассмеялся. — Да, она действительно пугает. Ни в коем случае не говорите ей, что я так сказал. — Да, Ваше Величество, — сказал Шейн, тихонько хихикнув. Они шли обратно к коттеджу в дружеском молчании, а охрана незаметно следовала за ними среди деревьев. Дойдя до входной двери, король Аурелион остановился. — Первое представление, — сказал он, вглядываясь в лицо Шейна. — В основном это церемониальный ритуал. Я задам вам официальные вопросы о вашем согласии быть Трибутом-Консортом, вы ответите в соответствии с протоколом, которому вас научила леди Торн, а затем мы выпьем чаю и крови, пока я буду оценивать, принесете вы моему сыну больше вреда, чем пользы, — в янтарных глазах мелькнула искорка юмора. — Надеюсь, вы справитесь. — Спасибо, Ваше Величество, — Шейн поклонился, и на этот раз жест показался естественным, а не заученным. — Еще одно, — выражение лица короля стало серьезным. — То, что я рассказал вам об Илье, о его ранах и потерях, останется между нами. Он пришел бы в ярость, если бы узнал, что я рассказал даже столько. Когда вы встретитесь с ним, позвольте ему раскрыться в своем собственном темпе. Понимаете? — Да, Ваше Величество. — Хорошо, — король Аурелион снова надел кепку, наклонив ее под задорным углом. — С нетерпением жду завтрашнего представления. Вы интересный молодой человек, Консорт Холландер. Вы устроите хаос при моем дворе, и я, как никогда раньше, буду развлекаться. Вам просто придется потакать старому вампиру. Король ушел без лишних церемоний, и его королевские гвардейцы растворились в тени так же внезапно, как и появились. Шейн стоял на крыльце, наблюдая, как высокая фигура исчезает вдали на тропе, пока капитан Марлоу вежливо не кашлянул и не указал на дверь коттеджа. Внутри Мира и Софи делали вид, что не подслушивали из кухни. Шейн проигнорировал их и вернулся на свое место за обеденным столом, где книги по-прежнему лежали, раскрытые на страницах о королевском протоколе и правильных формах обращения. Но Шейн не мог прочитать ни строчки. Вместо этого он смотрел в окно на далекий дворец, каменные стены которого окрасило в золотой цвет послеполуденное солнце, и думал о принце-вампире, который любил музыку, но редко в этом признавался. У которого было озорное чувство юмора, проявляющееся раз в десятилетие. Который был блестящим, ранимым и потерянным. Неделю назад Шейн был учителем средней школы и помощником тренера, и единственное, о чем беспокоился, — это обновление учебной программы и региональные соревнования. А теперь он сидел в тщательно охраняемом убежище в королевстве вампиров, готовясь стать супругом наследного принца, с которым никогда не встречался, после того как у него состоялся разговор в духе: «обидишь моего сына, будут последствия» с отцом принца, королем-вампиром, который был самым старым и могущественным существом из всех существующих. Как так вышло, что его жизнь превратилась в его?