Уроки любви

Поднявшись обратно в офис, Тэхён уселся на диван и сразу обжёгся о стакан кофе. Было три часа дня сорок минут, и оттягивать неизбежное становилось всё тяжелее. Он с раздражением подумал о том, что в этой кислой обстановке явно не хватает простого веселья, которое всегда появлялось вместе с Сокджином, и вздохнул. — Господин Ким, могу я сегодня уйти пораньше? В дверь без стука заглянул его главный бухгалтер. Тэхён бросил на него недовольный взгляд, но никак не прокомментировал его невежество. Его подчинённые считали вьетнамца странным и часто потешались над ним, но мужчина, казалось, этого не замечал. Не меняющаяся одежда — клетчатая рубашка и неясного цвета брюки — сидели на нём мешком. — Что-то случилось? — без интереса спросил Ким. Вьетнамец замешкался, но в итоге покачал головой. — Нет… То есть не думаю, что это важно. Моя дочь больна, и я… — он выдохнул накопившуюся тревогу и поправил очки. Тэхён заметил, как осунулось его лицо, а под глазами пролегли круги. — В общем, мне нужно уйти. Но все отчёты готовы. Я бы не посмел отпрашиваться, если бы… Хотя я слышал, что к нам собираются аудиторы? Едва разобрав его сбивчивую речь из-за акцента, Ким сделал глоток кофе и кивнул. — Да, но пока не будем наводить панику. Если твоя дочь заболела, то, конечно, можешь идти. — Она заболела не сейчас, — с грустью сообщил вьетнамец. — А больна уже очень давно. Он стоял в проходе, держась за ручку. Дверь была полуоткрыта, и Тэхён боялся, как бы тот по неосторожности не прищемил себе нос. К тому же он даже не знал, что у него есть семья. Казалось, его волнуют только отчёты, цифры и экселевские таблицы. Ким относился к нему, как к математическому справочнику, — с уважением, но предпочитал держаться на отдалении. — Сочувствую, — обронил Тэхён, но в голосе не проступило ничего, кроме вежливого безразличия. И всё же он добавил: — Если понадобится помощь, то обращайся. Я имею в виду деньги и медицинское обслуживание. В бесцветных глазах вьетнамца вдруг вспыхнул огонёк, похожий на благодарность. Он коротко кивнул и, не попрощавшись, скрылся за дверью, так и не ударив ей по своему носу. — Не офис якудза, а чертова богадельня… — пробурчал Тэхён в пустоту, и дверь в его кабинет снова открылась. На этот раз гость, по-хозяйски вошедший в его кабинет, удивил Кима куда больше, чем все другие события этого насыщенного дня. Изогнув правую бровь, Тэхён молча смотрел на Бэкчона, остановившегося у дивана, на котором он сидел. — И чем же я заслужил такое счастье? — не скрывая издёвки, полюбопытствовал Ким. — Надеюсь, ты про то, что приглашён на ужин к председателю, — непроницаемая маска на лице главного помощника шефа не дрогнула ни на миг. — Хотел напомнить, что встреча состоится в шесть. — Ого, какая честь, — уронил Тэхён. — Сам заместитель председателя пришёл напомнить мне о совещании. Ким не собирался показывать охватившее его на секунду волнение. Конечно, Бэкчон заявился к нему не просто ради того, чтобы спросить о его планах на вечер. Расслабленно откинувшись на спинку дивана, Тэхён закинул ногу на ногу, но ненароком пощупал в кармане не снятого пальто пистолет. Вряд ли этот крысёныш станет совершать необдуманные поступки, но не стоило слишком уповать на его рассудительность. — Я пришёл не только поэтому, — холодно сообщил Бэкчон, подтверждая опасения Кима. Бросив на стол какую-то папку, он продолжил: — Председатель знает о вчерашнем нападении. И в целях твоей безопасности он поручил мне найти тебе ещё одного телохранителя. Тэхён даже не взглянул на папку, совсем не удивившись такому повороту событий. Конечно, шеф уже знал о нападении. Старый параноик следил за каждым шагом своих подчинённых, буквально знал о том, во сколько они встают по утрам, с кем спят и когда ходят в туалет. И всё же Ким надеялся, что иногда ему удавалось избежать его пристального взора. — У меня уже есть охранник, — отрезал Тэхён. — Второй мне не нужен. Бэкчон криво усмехнулся, поправив очки, съезжающие на нос. — Я слышал, он импотент, — со смешком произнёс он. — Как, должно быть, тебе было обидно… Или ты уже успел оживить его увядший стручок? — Ой, как вульгарно, — язвительно скривился Ким в ответ. — И этими губами ты целуешь жену? А, прости, — спохватился он. — У тебя же нет жены. Ты целуешь только шлюх с квартала красных фонарей и трахаешь лишь самых дешёвых. Сколько же ты им платишь? Кажется, не больше трёхсот долларов за ночь? Видя, как Бэкчон замер, словно на него вылили ушат ледяной воды, Ким обаятельно улыбнулся. Шпилька попала точно в цель. — Ай-яй, какой же ты жадный, — елейным голосом продолжил издевку Тэхён, не давая ему опомниться. — С такой-то зарплатой можно было платить девочкам и побольше. Хотя, с другой стороны, если учесть то, сколько денег ты ежемесячно спускаешь на бордели… Ты ведь частый гость домов любви, верно? Захаживаешь к ним каждую неделю и не по одному разу… Ну, тогда прошу меня простить. На эти деньги можно было купить парочку хороших квартир в центре Сеула, но ты так легко отдаёшь их сутенёрам. Поэтому вряд ли тебя можно назвать жадным. Всё же бордель «Пурпур» обрёл щедрого спонсора в твоём лице. Бэкчон нервно дернулся, словно сдерживая порыв ударить Тэхёна по лицу. Он быстро справился с удивлением и наклонился над мужчиной, со злой улыбкой глядя ему в глаза. — Ты такой смелый, как будто всё тебе ни по чем, — сдерживая звенящую злость в голосе, прошептал он. От его пиджака пахло какими-то наверняка дорогими духами: смесь перца и тяжёлых древесных нот. — Однако ты слишком самонадеян. Ты заигрался, Тэхён, но даже не видишь этого. Ты ведь всего лишь пешка. Расходная фигура, на которую всем плевать. Но твоё огромное эго заслоняет всё остальное, мешает тебе понять даже такую простую вещь... Кстати, как там твой охранник? — вдруг спросил он, и его тон не понравился Киму. — Ещё не умер? Знаешь, а я только что видел его на парковке. Он так заботливо готовит тебе машину, даже заранее включил обогреватель. Ну просто мечта, а не парень. А какой красивый! Скажи честно, ты уже пробовал затащить его в постель? — он усмехнулся, пододвинувшись ещё ближе, так, что почти касался его лица своим. — Слышал, он бывший коп. Интересно, насколько хрупкие у полицейских кости? Как думаешь, выдержат ли они удары бейсбольной биты? Тэхён сжал зубы, выдерживая его взгляд. Но Бэкчон резко отодвинулся от него и, направившись к двери, по пути добавил: — К концу недели выбери себе второго охранника и сообщи мне. Если, конечно, к тому моменту у тебя останется первый... Дождавшись, когда дверь за Бэкчоном закроется, Тэхён вскочил на ноги, мгновенно хватаясь за мобильный телефон. Он быстро набрал Чонгука, но в трубке слышались лишь раздражающе длинные гудки. И, хотя очкастый ублюдок мог просто наврать, чтобы лишний раз позлить его, неприятное чувство уже раскрывалось в душе Кима, царапая грудь острыми шипами страха. Не медля ни секунды, он вылетел за дверь и понёсся вниз, к парковке, прижимая телефон к уху, но на том конце провода гудела лишь зловещая механическая тишина. Он бежал по лестнице всё ниже и ниже, перепрыгивая ступеньки. Словно не желая отпускать его, едкий шлейф парфюма Бэкчона следовал за ним по пятам. Перец, амбра, древесная кора. Чувствительный к запахам Тэхён вдруг подумал, что ему никогда не нравились мужские ароматы, сколько бы тысяч вон они ни стоили. Сбросив вызов, мужчина набрал другой номер. Он уже добрался до минус первого этажа и сейчас бежал прямиком к чёрному зеву ворот парковки. — Хосок! — крикнул он в трубку. — Возьми кого-нибудь из ребят и дуйте на парковку! Что? Да, захватите стволы... Связь на парковке пропала, но Ким был уверен, что Хосок услышал достаточно, а потому не стал пытаться позвонить ещё раз. Вбежав внутрь, он повернул налево — туда, где его охранник обычно парковал машину, и затормозил, увидев Чонгука. Он сидел на полу, прислонившись спиной к автомобилю. Белая рубашка была красной от крови.

***

Феликс стоял в бутике «Yves Saint Laurent», скучающе глядя на новую коллекцию вещей. В этом году в моде был «polka dot» — принт в мелкий горох, от которого за милю веяло запахом нафталиновой старости. Личный консультант терпеливо ждал, пока он выберет, и Феликс взял первую попавшуюся блузку — полупрозрачную, черную. Конечно, в мелкий горох, хоть он ему и не нравился. — Отличный выбор, господин Ли, — похвалил его консультант, расцветая в улыбке. Длинные двери магазина открылись, пропуская внутрь высокого парня в серебряной кожанке. Его ладная, стройная фигура сногсшибательно смотрелась бы на любом подиуме, и, видимо, как раз об этом подумали все посетители и работники дорогого бутика, устремив на него взгляды. Один из консультантов подошел к нему, кланяясь. — Здравствуйте, господин Хван. Давно вас не видели. Постоянных покупателей — нет, скорее гостей — здесь знали в лицо. Благородные дома предоставляли соответствующее обслуживание своим благородным посетителям. Однако Хёнджин лишь кивнул консультанту, не удостоив его взгляда, и направился к Феликсу. — Ну, есть какие-то новости? — без приветствия спросил он. Феликс посмотрел в его сторону, словно метнул молнию, целясь ему прямо в сердце. — И тебе доброго дня, — холодно сказал он. Его блузка уже висела в примерочной, и он собирался отправиться за ней. Хёнджин вздохнул, буравя Феликса тяжёлым взглядом. Рядом будто из ниоткуда материализовался консультант, широко улыбаясь. — Вам помочь с выбором? — спросил он, улыбаясь так радостно, что было невозможно не поверить в его искренность. Дернув щекой, Хёнджин процедил сквозь зубы: — Исчезни. Молодой парень, быстро смекнув, что отвлекать господ не стоит, поклонился и отошел. Хван снова перевел взгляд на безучастного Феликса. — Что ты хочешь от меня услышать? — с горечью в голосе спросил он. — Ты же сам прекрасно знаешь, что у нас есть дело. И я заберу тебя, как только мы закончим. — Закончим? — зло усмехнулся в ответ Ли. — И кто это — «мы»? Ты и Минхо? Крис? Может, Сынмин? — Слушай, Ликс, — Хван схватил с вешалки такую же блузку в горошек, какую до этого взял Ли. — Ты же знаешь, что мы не сможем убрать его без тебя. Ты — тот, от которого всё зависит. Поэтому я не могу забрать тебя сейчас: мы ещё не закончили начатое. — Да, и это решение вы приняли вместе. Только я в нём не участвовал, — напомнил Феликс, вырывая из его рук блузку. — Зачем она тебе? — А тебе? — хмыкнул Хёнджин. — Чтобы старый ублюдок не сводил с меня похотливого взгляда. Или ты забыл, что сам просил меня обслуживать его как следует? На лице Хёнджина отразилось сожаление. Он осторожно забрал блузку, дотрагиваясь до пальцев Феликса своими. Вздрогнув от его прикосновений, словно они причиняли ему физическую боль, Феликс убрал руки за спину. — Пока ты наслаждаешься свободой, я сплю с этим извращением в одной постели, — с раздражением выплюнул Ли. — Позволяю его жирным рукам обнимать меня, сутками напролет слушаю его бред, беру в рот его вонючий… — Феликс, — прервал его Хёнджин. Он огляделся и, потянув его за рукав свитера, повел за собой в примерочную, кинув предупреждающий взгляд на консультанта рядом. Закрыв за ними дверь, Хван повернул парня лицом к себе и сжал его плечи. Казалось, Феликс израсходовал весь запас накопившихся эмоций и теперь просто стоял, понуро опустив голову. — Я знаю, как тебе тяжело, — мягко сказал Хёнджин. — Точнее, я догадываюсь. Но я не отказываюсь от своих слов, Ликс. Никогда не откажусь. Когда всё будет сделано, я обязательно заберу тебя. Уже скоро. Я прошу тебя лишь ещё немного помочь нам. Феликс смотрел в одну точку, куда-то себе под ноги, и будто не слышал его. — Ты обещал, что мы уедем, — тихо напомнил он. — Что мы уедем к моим родителям в Австралию, купим дом и поженимся. Что будем только мы вдвоем. Никаких наркотиков, оружия и старых мудаков с их пачками денег. Ты обещал мне… Хёнджин прикусил губу и притянул его к себе, заключая в объятия. Феликс схватился за него одной рукой и уткнулся носом ему в шею, жадно вдыхая его запах. Запах, который он мог больше никогда не услышать. — Я помню, — в голосе Хвана вновь проступило сожаление, смешанное с болью. — И я сдержу обещание. Ты же знаешь, Ликс, что на всём белом свете мне нужен только ты. И доверять я могу только тебе. Поэтому и прошу тебя… о таком, — он помолчал, не желая разрывать объятий и отпускать его. — Сегодня у них общая встреча. Мы заставим его заплатить. — Может, есть другой вариант… — прошептал Ликс, отстраняясь первым. — Другой? — удивился Хёнджин. — Да, — Феликс подал ему блузку, и парень, помедлив, забрал её, снимая с себя кожанку и футболку. — К старому ублюдку недавно приходил его бывший любовник. Я считаю, что он может нам помочь. — Тот, про кого я думаю? — хмуро поинтересовался Хван, застёгивая пуговицы на блузке. Феликс кивнул. Его большие глаза, кажущиеся двумя бездонными колодцами, сверкнули азартом. — Если сможем договориться с ним, то, в таком случае, мы перевернем всю игру, а не оставим после себя пепелище. Хёнджин повернулся к зеркалу, оценивая вид. Смотрелось неплохо. — Я и не собираюсь оставлять им ничего, кроме пепла, — мрачно ответил он. Феликс перевел на него задумчивый взгляд. — Как знаешь, — сказал он в итоге. — Но всё же присмотритесь к нему. А блузку оставь. Она тебе не идёт. С этими словами он развернулся и вышел из примерочной, не замечая тяжелого взгляда Хёнджина, устремленного ему в спину. Наконец оказавшись на улице, он вспомнил, что так и не выкупил блузку с новомодным принтом, и беззвучно выдохнул накопившуюся усталость. Объятия Хёнджина, ради которых он, как ему казалось раньше, мог уничтожить целый мир, теперь причиняли лишь боль, нестерпимо горькую, смешанную с острым, невыносимым одиночеством. Он чувствовал себя опустошенным сосудом, разбитым на тысячи осколков. Ненужным. Брошенным. Феликс обнял себя руками, ежась на ветру, и поспешил к машине, в которой его ждал водитель. Уже сев в салон, он увидел выходящего из бутика Хёнджина и до крови прикусил внутри щеку, провожая его взглядом через затонированные окна автомобиля. Нет, всё же боль не может уничтожить чувства. Только не ту любовь, которую он испытывал к этому эгоистичному человеку, так легко отдавшему его в руки своего врага. Здесь его боль была бессильна. Как и он сам. — Поехали, — глухо сказал Феликс водителю, сдерживая слезы, и закрыл глаза.