Уроки любви

Была уже глубокая ночь, когда Тэхён, разобравшись с накопившимися бумажными делами, открыл досье Чонгука, которое ему переслал Сокджин. Обычно он не просматривал личную информацию своих подчинённых, потому что попросту не видел в этом смысла. Для них привычная жизнь заканчивалась как раз в тот момент, когда они вступали в их семью, а всё остальное всегда уходило на второй план. Но в ситуации с Чонгуком многое было иначе. Может быть, ему было лишь слегка интересно узнать о нём что-то новое. В графе «семейное положение и отношения», конечно, стоял прочерк. Ещё больше Тэхёна удивило то, что в записях о родственниках значилось лишь имя его сестры — Чон Миран, 14 лет, — и ни строчки о родителях. Биография его охранника тоже была описана достаточно скупо: окончил полицейскую академию, работал в спецназе, а затем загремел в тюрьму. Освобождён по условно-досрочному приговору; в тюрьме характеризовался как спокойный и дисциплинированный человек. Тэхён перелистнул страницу, уставившись в «Ответы на вопросы». Помимо психологического теста, который проходили все, кого принимали в их ряды, там содержалась и информация личного характера: адрес постоянного проживания, адреса и телефоны родственников (Чонгук поставил здесь прочерк) и даже предпочтения в еде и отношениях. Итак, выходило, что Чонгук не пьёт алкоголь, ежедневно тренируется в зале по два часа, любит смотреть комедии, предпочитает чёрный, красный и белый цвета, мечтает сделать пирсинг и проколоть уши — здесь Тэхён не выдержал и рассмеялся, не ожидая такого от своего закрытого охранника, — набить ещё несколько татуировок (а у него они вообще есть?), из еды предпочитает свиной суп с рисом, морской угорь, банановое молоко, мучные изделия и итальянскую пасту. Не найдя больше ничего интересного и выключив телефон, Тэхён на миг почувствовал себя вором, проникшим в чужую спальню. Оказывается, его извечно хмурый охранник имеет много тайн и скрывает немало интересного. Например, Ким всё ещё не знал, почему тот завершил свою многообещающую карьеру в полиции, угодив в тюрьму, и почему он ничего не написал в графе о родителях. Впрочем, Тэхён и не собирался выяснять это. Чужие тайны всегда оказываются проще и уродливее, чем ожидаешь. Поднявшись с кресла, Ким выудил из шкафа спортивный костюм, переоделся, накинул на плечи пальто, засунул в карман пистолет, телефон, пачку сигарет и ключи от машины и вышел из безлюдного офиса. Вечер, клонившийся к ночи, встретил его редкими мерцающими на небосклоне звёздами и порывистым ветром. Осень по-королевски восседала на своём троне, не желая делать никаких поблажек в погоде. Тэхён, морщась от холода, спустился на стоянку и сел за водительское сидение своего Ленд Ровера. Загудел мотор — и вскоре он уже нёсся по трассе в сторону ближайшей больницы. По дороге он сделал остановку, чтобы купить еды и сигарет, а затем зашёл в ближайшее круглосуточное кафе. Потом остановился ещё раз, уже совсем рядом с больницей, и заправил автомобиль. Прислонившись к колонне на заправочной станции, он медленно выкурил сигарету, глядя на мерцающие огни больницы. Почему-то в душе было спокойно, несмотря на все неблагоприятные обстоятельства, а ещё — волнующе-приятно. Словно он ехал к старому другу, которого давно не видел, и предвкушал их встречу. Выкинув окурок в урну, он снова сел за руль и поругал себя за сентиментальность. Не это ли настоящая старость? Когда начинаешь ценить то, что не успел растерять в молодости: добрых друзей, вещи, напоминающие о прошлом, или просто нечаянных людей рядом, с которыми тебе тепло и спокойно. …В больнице царила абсолютная тишина. Тэхён поначалу решил, что здесь и вовсе никого нет, но затем рассмотрел за стойкой дремлющую девушку лет двадцати пяти на вид. Выудив из пакета коробку дорогих конфет, он остановился возле стойки и откашлялся. Девушка захлопала глазами и выпрямилась, глядя на него с удивлением. — Вы так прелестно выглядите, когда спите, — обаятельно улыбнулся Тэхён, но по обыкновению глаза остались внимательными и холодными. — Не боитесь, что сюда зайдёт одинокий мужчина и без памяти влюбится в вас? Девушка перевела взгляд на коробку конфет в его руках и нахмурилась. — Больница закрыта, — сообщила она, сложив на груди руки. — До семи утра мы оказываем только неотложную помощь. Тэхён, не переставая улыбаться, указал на свою повязку на голове. — Я тоже, можно сказать, пациент, — он положил коробку конфет на стол. — Но я к вам по другому поводу. Мне очень нужно пройти в 520 палату, там лежит мой друг. К сожалению, я очень занят и у меня нет времени, чтобы посетить его в другое время. — К сожалению, не могу вам помочь, — с жалостью глядя на красивую коробку, сказала девушка. — У нас везде камеры. Если вас увидят, то мне сильно достанется. — А вы поднимите коробку, — посоветовал Тэхён мягко. Мужчина, который пришёл к ней в час ночи, безусловно, был очень хорош собой. Отказывать такому красавчику было тяжело, к тому же он совсем не был похож на плохого человека, и девушка сдалась. Поколебавшись с секунду, она приподняла коробку конфет и ахнула. Толстая пачка денег лежала под разноцветным дном. — Что это… — изумлённо прошептала девушка. — Вознаграждение, — тут же ответил Тэхён. — Я понимаю, что не имею права беспокоить вас, а тем более доставлять вам неприятности. Думаю, этих денег хватит, чтобы я смог загладить свою вину. — Но камеры… — пролепетала она, поднимая взгляд на мужчину. — К тому же здесь ходят дежурные медсёстры… — Думаю, вы сможете отблагодарить каждую из них, — тонкие пальцы выудили из кармана пальто ещё одну пачку денег и положили её поверх коробки. — А камеры… Полагаю, охранник нечаянно удалит ненужные записи, если вы любезно поделитесь с ним вознаграждением. Не стоит давать много — большую часть вы должны оставить себе, таковы законы бизнеса. Девушка покусала губы, глядя на две пачки денег и коробку конфет в замечательной упаковке. Такую сумму она не получит и за несколько лет работы. Наступив на хвост своей совести, она вздохнула и ответила, глядя на загадочного мужчину: — Хорошо, но вы должны покинуть палату до пяти утра. В это время прибудут наши доктора, они не должны вас заметить. И запишите здесь свои данные, я оформлю вам пропуск утром. Тэхён улыбнулся ещё раз и написал на протянутом листочке своё имя и телефон, а затем, подняв сумки, прошёл на пятый этаж. Вскоре он уже стоял у палаты Чонгука, глядя в маленькое окошко, врезанное в дверь. Сквозь его размытое стекло он видел его лицо: опущенные веки и растрёпанные тёмные волосы. Казалось, он крепко спал, не подозревая о своём посетителе. Хосок позаботился о том, чтобы Чона положили в одноместную палату, подальше от любопытных глаз. Эта больница получала хорошие деньги от председателя, который был одним из её спонсоров, и персонал обычно не задавал лишних вопросов о характере полученных травм, поэтому Тэхён не беспокоился о своём охраннике. И всё же, глядя на его беззащитное спокойное лицо, что-то кольнуло в грудь и неприятно, волнительно затрепетало внутри. Спустя несколько минут Чонгук пошевелился. Он поднялся на локтях, сонно поправляя подушку. Одеяло сползло с его голого торса, открывая вид на белые полоски бинтов, ползущие по его груди. Тэхён смотрел на его сильную спину и выступающие лопатки, не зная, стоит ли нарушать его покой. Но Чонгук решил за него — словно почувствовав на себе взгляд, он поднял голову — чёлка упала ему на глаза — и вгляделся в окошко в двери. Тэхён улыбнулся ему и толкнул дверь, заходя внутрь. Маленькая палата утопала в ночной темноте, ветер качал тонкие занавески, едва касающиеся одноместной кровати. Бегло оглядев пространство, мужчина поставил сумки на пол и посмотрел на своего охранника. — Господин Ким? — прошептал Чонгук так, как будто не верил в то, что его босс действительно стоит перед ним живой и настоящий. — Чонгук, — также тихо ответил Тэхён и, передвинув стоящий в углу стул, поставил его перед кроватью и сел. — Прости, что пришёл так поздно. Я уйду, если ты не в настроении принимать гостей. — Нет, — тут же ответил Чон, продолжая рассматривать его. — Что с вашей головой? — Я принёс тебе чистую одежду, бритву, книгу и немного еды. Хотя, кажется, Хосок уже передал тебе всё необходимое, — продолжил Ким, вытаскивая из пакета вещи. — Не знаю, подойдёт ли тебе моя пижама. В тот раз у меня дома ты её так и не надел… Холодные пальцы Чонгука резко обхватили запястье Тэхёна, останавливая его руку, и сжали его. Ким поднял на охранника удивлённый взгляд. — Что с вашей головой? — с нажимом переспросил Чонгук, не отрывая от него цепкого взгляда. Ким вздохнул, но не стал убирать руку. — В доме председателя на совещании произошло кое-что неприятное, — нехотя рассказал он. — Случился небольшой взрыв. Меня слегка задело, но я уже в порядке. — Взрыв? — переспросил Чонгук, хмурясь, и осторожно убрал руку. — А господин Ким Сокджин и председатель?.. — С ними всё хорошо. Давай не будем говорить о проблемах, Чонгук. Поверь, их предостаточно. Когда ты поправишься, мне будет нужна твоя помощь, так что выздоравливай поскорее. — Я уже здоров, — бросил Чон раздражённо. — Но врач говорит, что мне нужно ещё пару дней на восстановление. Если вы поговорите с ним, то я смогу уйти уже сегодня. — Нет, ты будешь отдыхать столько, сколько потребуется, — в тон ему ответил Тэхён, и Чонгук, морщась, поднял корпус, а затем склонился в поклоне, головой почти доставая Киму до колен. Тэхён обязательно бы пошутил о двусмысленности этой позы, не будь Чонгук в больнице. Ладони, на которых он держал вес тела, мелко подрагивали от напряжения. — Прошу простить меня, — хриплый голос был едва слышен. — Я не был с вами у председателя, не смог защитить вас, поэтому вы пострадали. Это моя вина. Тэхён поднял ладонь, неуверенно касаясь пальцами волос Чонгука. Этот парень не перестаёт его удивлять… — Твоё присутствие ничего бы не изменило, — сказал он мягко. — Никто не ожидал, что такое случится. — Я мог бы защитить вас, — упрямо продолжил Чонгук, не собираясь разгибаться. — И вы бы не получили эти травмы. — Прекращай, — велел ему Тэхён, хмурясь. — Или ты хочешь, чтобы я силой уложил тебя на кровать? Я уже сказал, что в этом нет твоей вины. — Господин Ким… — прошептал Чонгук и собрался сказать что-то ещё, но Ким, устав уговаривать его, схватил его за голые плечи и заставил распрямиться. — Чонгук, мне нужен охранник не для того, чтобы бросаться за меня на бомбы, — терпеливо объяснил он, глядя ему в глаза. Его руки всё ещё лежали на его плечах, и Тэхёну пришлось привстать, чтобы заглянуть ему в лицо. — Мне нужен тот, кто сможет предотвращать смерти, в том числе и свою собственную. А от того, что вместо меня подорвёшься ты, мне не будет никакого толку. Я не хочу себе другого охранника и не собираюсь его искать. В глазах Чонгука явственно виделось упрямое несогласие, однако он медленно кивнул, расслабляя плечи. Тэхён помог ему прислониться спиной к подушке и сел обратно, чувствуя себя воспитателем в детском саду для крайне непослушных детей. Больше не глядя на своего охранника, он достал из сумки нож, яблоко, одноразовую тарелку, банановое молоко и ещё несколько блюд из ресторана. Чонгук наблюдал за его действиями, удивлённо глядя на появляющуюся еду на столике, приделанном к кровати. Тэхён открыл крышки двух тарелок, положил на стол палочки и ложку, а затем принялся чистить яблоко. Недовольно глянул на Чонгука и сказал, фыркнув: — Ну и что ты смотришь? Приступай к еде. Не зря же я покупал всё это. Чонгук действительно взял палочки и заглянул в тарелки. — Морской угорь и паста? — уточнил он, растерянно уставившись на своего босса. — А что, не нравится? — хмыкнул Тэхён и, отчего-то злясь на себя, пододвинул тарелку с пастой к себе. — Тогда съем я. — Нет, мне нравится! — спохватился Чонгук, и Ким, сжалившись, подтолкнул ему тарелку. — Но не стоило — здесь хорошо кормят. Тэхён подождал, пока Чонгук расправится с пастой, нарезал яблоко и отправил одну дольку в рот. — Кстати, я попросил Джина присмотреть за твоей сестрой, — вспомнил он. — С ней всё хорошо. — Да, я звонил ей. Благодарю вас. Но если вы отправили к ней мужчину, то вряд ли она впустила его… — отложив палочки, сказал Чонгук и замолк, не собираясь продолжать эту тему. Тэхён мазнул по его лицу внимательным взглядом. — Я бы не стал отправлять к девочке никого из наших головорезов, — сообщил он слегка обиженно. — К твоей сестре заходит тётушка Ван, она убирается у нас в офисе. Замечательная женщина, очень добрая. Чонгук кивнул и перевел взгляд на босса, рассматривая его. Тэхён надеялся, что в темноте не было видно незаживших порезов на его подбородке и щеках. Не хватало ещё, чтобы Чонгук снова начал бить челом об его колени… Тэхён не стал отводить взгляд, даже когда их молчание затянулось. Обычно Ким смотрел на своего охранника лишь на работе — когда он был в идеально выглаженной одежде, с уложенными волосами и с хмурым, нечитаемым взглядом на суровом лице. Сейчас же Чонгук выглядел донельзя странно, даже беззащитно: растрёпанные чёрные волосы, бледное, всё ещё сонное лицо, обветренные губы и глаза — яркие, полные каких-то глубоких, но скрытых эмоций. Словно он видел или пытался увидеть в Тэхёне что-то, чего не могли рассмотреть другие. — Ты так смотришь на меня… — хмыкнул Ким и не продолжил предложение. — Как? — поинтересовался Чонгук одними губами, но не разорвал зрительного контакта. И добавил следом: — Мне запрещено смотреть на вас так же, как и влюбляться? Тэхён приподнял правую бровь, вспоминая про то, что действительно ляпнул нечто подобное ранее. — А что, ты собираешься нарушить этот запрет? — поинтересовался он буднично, но в голосе проступила улыбка. — Если так, то я не стану ругать тебя. И Чонгук отвернулся, уставившись куда-то в стену напротив кровати. Тэхён пожалел, что ночь скрывает от него румянец на щеках его охранника. Как вежливый человек, он просто обязан был покраснеть. — Вы поможете мне принять ванну? — вместо ответа спросил Чонгук. — Боюсь, мне всё ещё трудно сделать это самостоятельно. Тэхён проглотил очередную шутку о том, не страшно ли ему будет оставаться в ванной наедине с ним, и покорно поднялся, подав Чону руку. Тот достал из-под подушки полотенце, закинул его себе на плечо и, опираясь о руку босса, осторожно встал. Ким уже успел забыть, насколько фигура его охранника отличалась от его собственной. Широкие плечи, накачанные руки с прожилками вен… Он был в одних лёгких штанах, не скрывающих сильные и стройные ноги. Да уж, зря он запретил своему охраннику влюбляться в него. — Пойдём, — придерживая Чонгука за талию, Тэхён отвёл его к двери в ванную комнату и нажал на выключатель. Неприятный холодный свет проник в маленькую комнату, посеребрив кафель на полу и стенах. Они дошли до душевой кабинки, и Тэхён, одной рукой придерживая Чонгука за талию, открыл дверцу другой, пропуская его вперёд. — Спасибо, — тихо сказал Чонгук, шагнув внутрь. Он перекинул полотенце на дверь и включил душ. — Дальше я сам. Тэхён прислонился к стене у раковины, наблюдая за тем, как Чонгук, прикрыв дверцу, снимает свои хлопковые штаны. Полупрозрачные стенки кабинки начали запотевать, покрываясь мутными разводами, в которых белели очертания тела его охранника. Шум воды нарушил тишину больницы, и в замкнутом пространстве стало тепло и душно. Всматриваясь в стекающие капли со стенки кабинки, Тэхён лениво подумал о том, что, возможно, ему стоит вернуться обратно в палату. В конце концов, таковы были правила приличия, да и Чонгук не просил его подождать. Однако чувство, преследующее его всю дорогу сюда, словно сковало его цепями. Ему хотелось уйти — и вместе с этим он чувствовал острое желание остаться. Ему хотелось выстроить между ними стену — и в то же мгновение сломать её. — Вот чёрт… — усмехнулся Тэхён в пустоту, злясь на себя. Он не был уверен, но это давно забытое, закопанное глубоко внутри чувство заставило его страх всколыхнуться, обдав его горечью прошлых сожалений, и напомнить ему об опасности. Нет, он просто не мог позволить себе желать любви Чонгука. Даже простые эмоции, а тем более чувства, всегда тянут за собой последствия. Судьба пристально следит за каждым и никогда не прощает любого проявления слабости. А Тэхён был прилежным учеником Жизни и всегда выучивал её уроки. Дверь кабинки открылась, выпуская облако пара, и Ким перевёл взгляд на выходящего из неё охранника. Чонгук успел надеть штаны, которые сейчас, при ходьбе, прилипали к его ногам. Он не намочил торс — на нём были бинты, — но несколько капель всё же попали на грудь, застревая в ложбинках ключиц и стекая вниз по животу. — Поможете помыть мне голову? — глядя на Тэхёна, хрипло спросил Чонгук, передавая ему полотенце. Фраза прозвучала тихо, почти интимно, будто он просил Кима совсем не о простом одолжении. — В раковине? — также негромко уточнил Тэхён и, дождавшись его кивка, включил воду. Он надеялся, что не выглядит растерянным, когда Чонгук подошел ближе и, задержавшись на секунду, всё же наклонил голову, придерживая бинты на груди. Тэхён включил воду и, хорошо намылив руки, осторожно коснулся ими волос Чона. Пальцы на мгновение замерли в чужих волосах, когда взгляд Тэхён упал на левую сторону его шеи — там, за ухом, была маленькая татуировка, цифра семь. Ким не видел её раньше, потому что его охранник обычно прятал её за высокими воротниками рубашек и пальто. А может, Чон просто не хотел, чтобы другие люди видели эту татуировку… Тэхён дотронулся до неё, обведя по контуру. Он хотел спросить, что значит эта цифра, но не стал. Некоторые вопросы лучше оставлять без ответов — особенно в три часа ночи, когда ты держишь в руках мокрые волосы человека, которому ты, возможно, небезразличен. Струи воды потекли по шее Чонгука, застревая в волосах сверкающими каплями, намочили пальцы и смешались с мыльными брызгами на краях раковины. Тэхён выдохнул, оторвав взгляд от татуировки, и, будто ныряя в пропасть, провёл руками по чужим волосам… Это было ещё более странно, чем Ким мог представить. Лучше бы они просто занялись здесь сексом — по крайней мере, Тэхён делал это в ванных комнатах десятки раз до этого и никогда не чувствовал себя настолько неуверенно. — Всё, — сказал Тэхён, отходя на шаг, и снова прислонился к стене. Чонгук покорно распрямился, мотая головой. Брызги разлетелись в разные стороны, часть из них осела на лице Тэхёна, застав его вздрогнуть от нечаянной прохлады. Чон медленно повернулся к нему — мокрые волосы упали ему на лоб, капли воды затрепетали на ресницах, но никак не решались сорваться вниз. Глаза, загораживаемые чёлкой, сверкали чернее ночи. Тэхён выдержал его взгляд, рассматривая Чонгука в ответ. Но тело, обмануть которое всегда было куда тяжелее, чем собственное лицо, выдало его с потрохами: он слишком поздно обнаружил, что вжимается спиной в кафель стены, словно отчаянно чего-то боится. Чонгук сделал шаг — совсем как в доме Кима до этого, — медленно и осторожно. И Тэхён не отвёл от него взгляда даже тогда, когда ладонь Чонгука упёрлась в стену рядом с его правым ухом. Он склонил голову над лицом Тэхёна, почти касаясь его своим телом, и посмотрел на его шею. Прямо в то место, где остался след от грубого засоса Намджуна. Тэхён вздрогнул: тело кольнул электрический разряд, и красное пятно на его шее запылало, как от ожога. Он хотел прикрыть его рукой, спрятать, сделать вид, что этого не было. Но он не мог шелохнуться. Он просто стоял и ждал — осуждения, отвращения, чего угодно. Но Чонгук ничего не сказал, лишь продолжал сверлить его тяжёлым взглядом, его рука сжалась в кулак над головой Тэхёна. Несколько капель с его ресниц дрогнули и, очертив изгиб носа, сорвались на лицо Кима. Тэхён хотел бы… Нет, он отчаянно желал этого — ещё полушаг, одно чёртово движение. «Прижми меня к себе, скажи, что хочешь оставить на мне такой же след, ещё тысячу чёртовых засосов», — пронеслось в голове отчаянной, раненой птицей. Но в чернильных глазах напротив не было и намёка на жадную похоть, которую хотел бы увидеть Тэхён. Напротив, в них было нечто противоположное этой быстрой и эгоистичной эмоции, но Ким не хотел угадывать природу этого чувства. Последняя капля с лица Чонгука нехотя сорвалась вниз, разбиваясь о губы Тэхёна. Он вздрогнул, моргая, и Чон резко отстранился, словно выдернув себя за шкирку с самого края пропасти. — Полотенце, — односложно произнес он и, снова приблизившись, схватил с плеча босса белую ткань. А затем, шлёпая голыми ногами по полу, зашёл в палату, даже не взглянув на Тэхёна. Ким прислонился затылком к кафелю и посмотрел на одинокую лампочку на белом потолке ванной комнаты. И тихо рассмеялся, слыша лишь гулкое биение собственного сердца, застигнутого врасплох. Нервы дребезжали, как ржавые струны, засос на шее горел так, словно взгляд Чонгука выжег его вместе с кожей. Однако не было никакого смысла стоять здесь, изображая отринутую императором наложницу, и Тэхён всё же зашёл в палату вслед за своим охранником. Не глядя на Чонгука, который сидел на кровати, вытирая волосы полотенцем, он схватил со стула своё пальто и уже открыл дверь, но чужой хрипловатый голос заставил его остановиться. — Вы уже уходите? — спросил Чонгук, и Тэхён спиной почувствовал направленный на него пристальный взгляд. — Я выйду покурить, — бросил Ким, не оборачиваясь, и прикрыл за собой дверь. Он спустился на первый этаж, прошёл мимо регистратуры и вышел на улицу. Прислонившись спиной к стене больницы, он перевесил пальто на руку, достал из кармана зажигалку — подарок усопшего господина Кана — и закурил, щуря глаза от удовольствия. Свежий воздух медленно остужал гудящую голову, приводил в чувство разрозненные мысли. Тэхён затянулся и, подняв взгляд, посмотрел вверх. Из-под серой крыши больницы была видна кромка тёмного неба. Отсюда, за тысячи километров до космоса, оно казалось бескрайним и чернильно-синим, даже желтоватым в тех местах, куда отбрасывали тень мелкие пуговицы-звёзды. Ночь была безлунной, но света в ней было достаточно. Звёзды плавились под облаками, стекая на небосвод позолотой, словно таящий в воздухе фейерверк… Это была чудесно красивая ночь. Тэхён отбросил мысли, отключил мозг и просто позволил себе смотреть на небо. Моментов, когда он мог ни о чем не думать, оставалось всё меньше. Жизнь текла бурной рекой, порой беспощадной, порой обыденной, шли годы, однако он так и не понял, чего хочет от самого себя. Провести жизнь так, как сейчас, — неплохая идея. Он многого добился, у него есть деньги и, если повезёт, ему выпадет шанс не сдохнуть ещё пару грёбаных лет. Но разве этого ему хочется по-настоящему? А чего тогда? Ким не успел ответить на свой же вопрос — тяжёлые двери больницы скрипнули, открываясь, и на пороге показался Чонгук. Он успел набросить на голые плечи пальто и надеть тапочки, но так и остался в мокрых хлопковых штанах. Тэхён приподнял бровь, вопросительно глядя на своего охранника. — Ваши спички у меня, — объяснил Чонгук, протягивая ему измазанный в его крови коробок. — Оставь себе, — лениво отозвался Тэхён, снова переводя взгляд на небо. — И нечего расхаживать на ветру после душа. Я не собираюсь продлевать твой больничный. Чонгук подошёл ближе и остановился на расстоянии шага. — Кто-то подарил вам зажигалку? — поинтересовался он, глядя на зажжённую сигарету в пальцах босса. Тэхён вытащил из кармана дорогую зажигалку броского золотого цвета. Задумчиво пощёлкал ей несколько раз и, размахнувшись, беспечно выкинул в кусты. — Сделай так, чтобы у меня не было нужды в таких подарках, — хмуро ответил он и прошёл мимо Чона, толкая дверь больницы. — Пойдём обратно, иначе ты заболеешь. Дежурной девушки на регистратуре не было — вероятно, её сон как рукой сняло из-за внезапно свалившихся на неё денег. Больница безмолвствовала, впитав в себя ночную темноту. Они молча поднялись на пятый этаж по лестнице и снова оказались в палате. Чонгук снял с плеч пальто и, смахнув остатки еды на столике в мусорное ведро, покорно лёг в постель. Тэхён прошёл мимо него в ванную, быстро плеснул в лицо холодной воды — ему ещё предстояла дорога до дома — и вышел, остановившись у изголовья кровати. Чонгук лежал на боку, прикрыв глаза, и снова казался совсем мальчишкой. Тэхён хмыкнул, подходя ближе, и осторожно протянул к нему ладонь. Висящее на другой руке пальто с тихим шелестом сползло на стул, когда пальцы дотронулись до всё ещё влажных волос Чона. И в следующий миг Чонгук открыл глаза, а затем, не дав Тэхёну возможности отпрянуть, положил свою ладонь поверх чужой руки. — Ты не посушил волосы, — укоризненно прошептал Тэхён, глядя на непослушного пациента. Чонгук неотрывно смотрел на него. — Вы собираетесь домой? — спросил он, проигнорировав его реплику. — Да, — кивнул Тэхён. Чужие пальцы сжали его руку, словно не хотели отпускать его. — Тебе надо отдохнуть. — Как и вам, — произнес Чонгук, не отнимая взгляда от лица Кима. — Вы устали, а у нас ещё есть время до открытия больницы, не так ли? — У нас никогда не будет времени, Гук, — горько усмехнулся Тэхён. — И, пожалуйста, отпусти мою руку. — Я не могу позволить вам ехать одному после всех нападений, тем более ночью, — в голосе проступило привычное упрямство. — Господин Ким, отдохните вместе со мной. Тэхён снова усмехнулся, вырывая свою ладонь из чужих пальцев. Чонгук привстал на кровати, морщась от плохо скрытой боли, и посмотрел на Кима. В его глазах промелькнули искры, и на этот раз Тэхён прекрасно их распознал. На этот раз он не собирался покорно выполнять приказ своего босса. Чёрт побери, сколько же в нём упрямства… — Я не отпущу вас, — голос Чонгука звучал глухо и решительно. — Или вы хотите, чтобы я силой уложил вас на кровать? Тэхён удивлённо уставился на него и тут же рассмеялся: подумать только, он вернул ему собственные же слова! — Чонгук… — продолжая улыбаться, мягче сказал Ким, но в следующую секунду его охранник протянул к нему руку и, схватив Тэхёна за запястье, рывком потянул на себя. Не ожидавший подобного Ким покачнулся и начал падать вперёд, но Чонгук поймал его в свои объятия, и они оба повалились на кровать. — Чёрт тебя дери… — проворчал Тэхён, перевернувшись на больную спину. Кровать была тёплой, но пододеяльник не шёл ни в какое сравнение с шёлковым постельным бельём у него дома. Повернув к своему охраннику голову, он прямо поинтересовался: — Ты хочешь меня трахнуть, поэтому затащил меня в постель? А как же твоя болезнь? Чон присел, потянувшись к его кроссовкам. Развязал шнурки, скинул с чужих ног обувь и, не поворачиваясь, ответил: — Я не трахаюсь, господин Ким. Мне не нравятся случайные связи. Я занимаюсь только любовью и только с тем, кого люблю по-настоящему. Голос прозвучал, как обычно, без намёка на обман. Честно и прямолинейно. Тэхён ненавидел такие обезоруживающие ответы. — Тогда в какую игру ты играешь? — снова задал вопрос Ким, чувствуя ничем не объяснимое раздражение. Чонгук лёг обратно, повернувшись к Тэхёну. Он едва умещался в том маленьком пространстве, которое оставил ему босс. — Я не играю, — просто ответил Чон. И снова — правда, давно набившая оскомину. Проще было услышать ложь. Тэхён резко повернул к Чонгуку голову и схватил его за шею, припечатав к прутьям кровати. — Тогда чего ты добиваешься, мать твою?! — хрипло прошипел он, щуря сверкающие гневом глаза. — Чего ты от меня хочешь?! Это председатель сказал тебе сделать это? Заставить меня поверить, что… Он замолчал, вглядываясь в спокойное лицо Чонгука. Вены на его шее вздулись под ладонями Тэхёна, но в глазах не было и намёка на страх или раздражение. Тэхён склонился над его лицом, крепче сжимая пальцы. — На кого ты работаешь, Чонгук? — спросил он тише, сдерживая клокочущую в горле злость. — На меня или на председателя? Чон смотрел на него в ответ, и в его чернильных, до удивительного ясных глазах застыло отражение самого Тэхёна. Он приподнял голову, глядя на своего босса с явным вызовом, а затем хрипло усмехнулся. — А как считаете вы, господин Ким? — произнес он ледяным тоном, не скрывая презрения к заданному Кимом вопросу. Тэхён задержал на нём взгляд ещё на секунду и устало выдохнул: — Чёрт с тобой… — и, отпустив его, вновь уставился в потолок. Его просто выворачивало от злости, но сил заниматься самокопанием сейчас не было. В одном Чонгук был прав: он слишком устал за эти дни. Проблемы не отпускали его, решения не складывались в план, а страх внутри продолжал расти в геометрической прогрессии. В конце концов, каждый день для него мог стать последним. Бэкчон, Намсу, Бродяги или сам председатель могли перекрыть ему кислород в любую секунду. Тэхён снова тяжело выдохнул и сжал зубы, чувствуя себя мишенью, на которую устремлены сотни пар глаз. — Постарайтесь уснуть, — послышался спокойный голос Чонгука рядом. Тэхён недовольно пошевелился, устраиваясь поудобнее, а Чон привстал, укрывая их одеялом. Он лёг обратно, снова повернувшись к нему лицом, и закрыл глаза. Спустя пару мгновений Тэхён почувствовал тепло на своей руке под одеялом — и с удивлением обнаружил, что Чонгук сжимает его пальцы в своей ладони. Почти нежно, почти наивно — именно так, как должны прикасаться к тем, с кем не хотят просто трахаться. — Знаешь, Чонгук, — Тэхён надеялся, что не говорит это вслух. Злость не прошла, но отступила, будто прикосновение Чона заставило её спрятаться. Усталость закрывала ему веки, тело казалось невесомым, как пушинка. — У сегодняшней ночи твои глаза. И я бы хотел, чтобы она никогда не заканчивалась.