Уроки любви

Ветер пах скорым дождем. Тэхён вышел из машины, кивнув на прощанье Гухвану, прошел на участок своего дома и остановился у входной двери, прислонившись к ней спиной. После поездки к юристам, ужина в ресторане и бесконечных расшаркиваний с аудиторами ему отчаянно хотелось побыть одному. Хотя проверка прошла отлично, он всё равно чувствовал накопившуюся усталость. Стоя на ступеньках своего дома, Тэхён вглядывался в безлюдный пейзаж. Деревья, уже покрывшиеся позолотой, скрипуче раскачивали полуголыми ветвями. Небо было серым, без туч, но скорый дождь чувствовался в каждом вдохе. Омертвевшие листья на дорожке к его дому, постепенно превращаясь в кашу, окрасились в разные оттенки: красные, почти багровые и фиолетовые. «Жалкое зрелище», — отстранённо подумал Тэхён, и пейзаж перед глазами на миг сменился, унося его в далекие воспоминания. Эгейское море, раскаленный песок, бескрайне-синее небо, апельсиновые деревья… Он прикрыл глаза и втянул носом воздух, мечтая учуять запах греческой мастики, но легкие наполнились лишь осенней сыростью. Он мотнул головой, отгоняя сладкое виденье, и зашел в дом. Сняв верхнюю одежду, Ким плеснул в бокал ликера и развалился на диване, бездумно глядя в высокий натяжной потолок. Мысли скакали с одной на другую: теперь он вспомнил Миран и квартиру, где она жила вместе с Чонгуком, их потертые старые обои, облезлую краску в ванной, запах плесени в подъезде и ощущение неторопливой и безрадостной жизни, которая обвивала их, словно кокон. Однако они все равно были счастливы, пусть и по-своему. Тепло, которое они давали друг другу, как брат и сестра, затмевало пятна на потолке и старую мебель. Тэхён не знал этого родственного чувства, но всегда видел его в других, как нищий мгновенно понимает, что перед ним стоит богач. Ким залпом допил ликер, чувствуя легкое жжение в горле от алкоголя, и достал из кармана телефон, набирая номер. После первого гудка трубку сразу подняли. — Здравствуйте, господин Ким. Голос слегка с хрипотцой, ровный и спокойный. Тэхён прикусил нижнюю губу, отгоняя воспоминания о ночи, проведенной на одной кровати с Чонгуком. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Ким, вертя в руках пустой бокал. — Отлично, — отозвался Чон и продолжил слегка недовольно: — Врач говорит, что мне нужно остаться еще на несколько дней. Но я хотел бы уйти завтра. — Тебе стоит послушать врача, — улыбнулся Ким, представляя перед глазами его лицо: хмурая вертикальная морщина на лбу, сведенные в недовольстве брови. — Мне здесь не нужен полуживой охранник. — Но я должен охранять вас, — напомнил Чонгук. — Это моя обязанность. Я и так провел в больнице слишком много времени. — Ну, пока я снимаю с тебя эту обязанность, — нарочито недовольно отозвался Тэхён. — Можешь не беспокоиться об этом. — Не могу, — тут же выдохнул в трубку Чонгук, и Тэхён на мгновение замер, совсем как мальчишка, впервые флиртующий по телефону, а затем уточнил уже идеально ровным тоном: — Потому что это твоя обязанность? Зашуршала ткань одеяла — Чонгук, похоже, поднялся, садясь в кровати. — И поэтому тоже, — просто ответил он. Тэхён усмехнулся, вставая с дивана. Он дошел до бара и, придерживая телефон плечом, налил себе еще ликера. — Сегодня мне звонила Миран, — сообщил Чонгук после недолгого молчания. — Спасибо, что навестили ее. «Видимо, ты еще не знаешь о купленной приставке», — подумал про себя Тэхён, ухмыляясь. А вслух сказал: — Честно говоря, я думал, ты будешь злиться, что я позволил себе зайти к ней без приглашения. — А есть, за что на вас злиться? — в вопросе проступила явная улыбка. Тэхён вернулся с бокалом к дивану и сел. Настроение выровнялось, и теперь ему отчаянно захотелось улыбнуться Чонгуку в ответ. — Миран — просто точная копия тебя, — поделился он своими наблюдениями. — Я уже и забыл, какими похожими бывают братья и сёстры… Кажется, она очень скучает по тебе. — Да, наверно. Вы ей очень понравились. Спасибо, что не сказали ей о том, что я в больнице. Она… ранимая. Я не говорил ей, где я работаю. — Я сказал, — беспечно отозвался Тэхён. — В инвестиционной компании. Чонгук усмехнулся в трубку: — Верно. Они снова помолчали. Тэхён чувствовал себя болваном, который впервые в жизни не знает, что сказать, и никак не может распрощаться. Обычно слова приходили сами собой, всегда нужные слова. Но сейчас ему не хотелось заполнять пространство глупой болтовней — достаточно было просто слушать дыхание Чонгука в телефоне. — Кто возит вас вместо меня? — вдруг поинтересовался Чон. — Вы взяли второго охранника? — Нет, — сообщил Тэхён, рассматривая золотистую жидкость в стакане. — Но сегодня меня подвез Гухван. — А в остальное время вы ездили один? — в голосе вновь проступило беспокойство. — Почему? — Потому что я самостоятельный, — хмыкнул Тэхён. — А ты что, переживаешь за меня? — Да, — просто ответил Чонгук, заставив Кима, всё еще не привыкшего к его открытой честности, снова замереть на секунду. — Пожалуйста, позаботьтесь о себе в мое отсутствие. Тэхён фыркнул, откидывая голову назад, на мягкие подушки. И спросил игриво и тихо: — А ты переживаешь за меня только потому, что ты мой охранник? Прежде, чем Чонгук успел ответить, в трубке послышался отдаленный женский голос. Вероятно, в палату зашла медсестра. Они перекинулись несколькими фразами, что-то обсуждая. — Похоже, тебе пора идти, — не скрывая разочарования, угадал Тэхён. — Да, мне нужно принять таблетки, — сообщил Чонгук, возвращаясь к разговору. Тэхён кивнул, поднося к губам стакан, и собрался нажать на «сброс», но Чон продолжил: — Господин Ким, хорошенько выспитесь и не пейте на ночь алкоголь. Я скоро вернусь к вам. Тэхён хмыкнул, отставив стакан с ликером. И как только он догадался? — И ещё, — продолжил Чонгук. Скрипнула кровать, когда он поднялся. — Отвечая на ваш вопрос: и поэтому тоже, господин Ким. Но не только. Тэхён нахмурился, уставившись в трубку, в которой уже слышались гудки. Что он, чёрт возьми, имеет в виду? Он отложил телефон и залпом допил ликер. Мысль о том, что Чонгук мог иметь в виду нечто большее, заставила его сердце биться быстрее. Он прогнал ее прочь.

***

Ночью его разбудил ливень. Тэхён заставил себя подняться с кровати, закрыл окно — на паркет уже попали холодные капли — и вернулся в кровать, но сон никак не шёл. Он ворочался до утра, то и дело поглядывая в телефон на время, но оно тянулось слишком медленно, будто специально издевалось над ним.  В конце концов, ему удалось заставить себя заснуть лишь в шесть утра.   Ему снова снилась Греция, соленые скалы, морской прибой и тягуче-сладкий воздух. Ему было восемнадцать, когда председатель привез его на остров Родос. Он оставил его в маленькой гостинице у моря, а сам снял большую виллу неподалеку. Тэхён знал, что с ним приехала его жена, и в тайне надеялся, что у председателя не останется на него времени. Наверное, греческие боги, глядя на маленького корейского мальчика с вершины Олимпа, пожалели его, потому что председатель действительно ни разу не навестил его за три недели отдыха, предоставив ему полную свободу. Это были лучшие три недели в его жизни. Тэхён просыпался рано утром от запаха апельсиновых деревьев, растущих в саду у гостиницы, и шел в горы. Он бродил там до обеда, пугая горных козлов и змей, иногда заходил в храмы — они располагались вдали от людского глаза, спрятанные в горах за листвой. Он долго отдыхал в них от жары, глядя на висящие прямо в пещерных выемках строгие и благочестивые лица христианских святых. Всякий раз, глядя на них, его охватывал ужас, совсем человеческий, постыдный, слезы подступали к горлу, и он давился ими, упрямо заталкивая их внутрь. А потом к нему подходил старый монах в рясе, клал руку ему на плечо, смотрел из-под кустистых бровей так внимательно, будто все понимал. Монахи никогда не говорили с ним, но, переступая порог горных храмов, он, как младенец, начинал плакать навзрыд, не в состоянии сдержать эмоций. Слабый мальчишка, запутавшийся в собственной жизни, которого дергает за ниточки бездушный кукловод… Никчемный, маленький, нелюбимый… Тэхён жадно глотал собственную боль, всякий раз обещая похоронить ее заживо, но она никак не умирала. Она росла, увеличиваясь в размерах, утаскивая его в свои липкие глубины, и он не знал, сможет ли справляться с ней и дальше. А когда слезы, соленые, как вода в море, наконец кончались, он снова поднимал голову и смотрел на святых — и ему казалось, они смотрят на него в ответ, мягко и всепрощающе, именно так, как родитель смотрит на своего бестолкового сына. С бесконечной любовью.  В обед он гулял по улочкам старого города — древние мощёные ступени, витиеватые и узкие проходы, дома, как из сказок Диснея, запах мастики и крепкого вина из изюма. Битая тысячелетняя мозаика под ногами запуталась в упавшей листве. Снова храмы и звон колоколов, ветер доносит аромат ладана и мастики. Оплот древней цивилизации с ее угасшим, но так и не сдавшимся величием, заключенным в веках.  Вечерами он блуждал по оливковым рощам и плавал в чистом, как слеза младенца, Эгейском море, пока старая гречанка, владелица гостиницы, не звала его на ужин из только что выловленной рыбы. Она нежно называла его «куклица» — Тэхён понял, что это означает «куколка», — и всякий раз гладила его по голове загорелой на солнце рукой, покрытой морщинами, как изюм, из которого делали лучшее на свете вино, и шептала православные молитвы.  Это было самое спокойное время. Самое чистое, доброе, светлое время, в котором он когда-либо жил.  И, пожалуй, мечтал вернуться туда снова. Тэхён вынырнул из своего счастливого сна так резко, будто выплыл из теплых вод Эгейского моря. Первое, что он понял: он у себя дома, в Аняне. Прекрасная Греция растаяла перед ним мечтой. Второе: его телефон дребезжал, а в дверь стучались.  Он схватил телефон с тумбочки, взглянул на номер — это был Сокджин — и взял трубку.  — Где тебя носит? — без приветствия начал друг. — Ты время видел? Двенадцать дня!  — Черт, — тихо отозвался Тэхён, проведя рукой по лицу. — Прости, я проспал. Что-то срочное?  — Надеюсь, это была хорошая ночь, — хмыкнул Сокджин. — Ладно, поговорим в офисе. Произошло кое-что… неприятное. Тэхён повторил ругательство и отключился, вставая с постели. В дверь уже не стучали, и он позволил себе сначала зайти в ванную и привести себя в порядок. Наскоро приняв душ, он накинул халат и прошел к домофону со встроенной видеокамерой. Камера показала чёрную машину, припаркованную у его дома, и хмурое красивое лицо с парочкой не заживших ссадин.  — Ого… — удивлённо уронил Тэхён в пустоту и, усмехнувшись, нажал на кнопку. Ворота открылись, пропуская человека внутрь.  Ким открыл ему дверь и дождался, пока тот зайдёт.  — Ты сбежал из больницы? — поинтересовался Тэхён и, осмотрев своего охранника, испытал странное удовлетворение. Наконец-то он видит его в смокинге, как обычно. Чонгук поклонился ему, приветствуя.  — Вчера, после нашего разговора, я настоял на выписке, — объяснил он и огляделся. — Простите, что звонил в дверь. Я подумал, что случилось что-то плохое. Тэхён уже отвернулся к шкафу, вытаскивая черный костюм и белую рубашку.  — Нет, я просто проспал. И ты ждал меня здесь с самого утра? — Да. А вы… один?  Взяв в руки чистые боксеры, Ким снова повернулся к Чонгуку и, хмыкнув, скинул с плеч халат, представ перед ним абсолютно голым. Глаза Чона на миг расширились, и он мгновенно убрал взгляд, уставившись в пол.  — Да, — запоздало ответил Тэхён, забавляясь над его реакцией. — Я был абсолютно один. Впрочем, времени на игры не было, и Ким наскоро оделся, поправил перед зеркалом волосы, надел туфли и, пройдя мимо Чонгука, похлопал его по плечу.  — Надеюсь, ты взял с собой спички. Я покурю, и мы поедем.       На этот раз в офисе было куда спокойнее. Уставшие после проверки сотрудники, уставившись в телефоны, пили чай. Было так тихо, что все невольно повернулись и вздрогнули, услышав звук закрывшейся за Тэхёном и Чонгуком двери. Однако Тэхён не разделял общего спокойствия. Подобная тишина напоминала ему затишье перед большой бурей. Он открыл дверь своего кабинета и, увидев сидящего на диване Сокджина, дал знак Чонгуку, чтобы тот подождал его снаружи. Джин повернулся к нему, хмуро сдвинув на переносице брови, и Тэхён сразу понял, что не ошибся: нерадостный вид друга говорил о том, что случилось действительно что-то нехорошее. — Выспался? — с порога поинтересовался друг. — Вроде того, — пожал плечами Ким. Он не собирался извиняться за свое опоздание. В конце концов, немногие из начальников обременяют себя офисной работой. — Тэхён, — сказал Сокджин весомо, подождав, пока Ким снимет пальто и сядет в кресло. — Начну издалека. Скажи мне, есть что-то, чего я не знаю? Что-то, что ты от меня скрываешь? Тэхён бросил на него удивленный взгляд. — Ты о чем? — Скажи честно, — потребовал Джин. — Не увиливай. Я знаю тебя десять с лишним лет, поэтому могу точно сказать, когда ты начинаешь темнить. — У меня нет от тебя каких-то больших секретов, если ты об этом, — недовольно отозвался Ким. Он ненавидел разговоры по душам, потому что обычно они всегда подразумевали игру, в конце концов неизбежно выливавшуюся в одностороннюю искренность. «Я буду говорить честно, но жду от тебя того же» — ну что за вздор… Никто и никогда не хочет рассказывать всю правду, однако всегда надеется вытрясти ее из собеседника. Тем не менее он действительно доверял Сокджину, а потому не хотел лгать ему. По крайней мере, очень старался не лгать. Друг со вздохом облокотился о диван и внимательно посмотрел на друга. — Почему ты не называешь меня «хён»? — полюбопытствовал он, не отрывая от Кима взгляда. — Ты ставишь себя выше меня, выше нас всех, но не то чтобы я против... Я надеюсь, что ты делаешь так лишь потому, что пытаешься взвалить все проблемы на свои плечи и защитить нас, как наш босс. Чем меньше мы знаем — тем крепче мы спим. Что-то вроде того, да? Однако я каждый раз чувствую себя полнейшим идиотом, который играет в твою игру и сам не знает об этом. Ты просто водишь меня за нос, а я позволяю тебе делать это. Поэтому ты не называешь меня «хён»? Потому что не видишь во мне старшего? Тэхён вздохнул, подавляя острое желание закурить. Что за бред он несет с таким серьезным видом? — О чем ты вообще? Джин, если не ошибаюсь, я не просил тебя проводить мне психологическую сессию… — ответил Тэхён, стараясь сдержать пробивающееся в голосе раздражение. — А разве не поэтому нужны друзья? – хмыкнул Сокджин. — Но сейчас «психологическая сессия» необходима мне. Так ты ответишь на мой вопрос? Тэхён все-таки вытащил пачку сигарет из нагрудного кармана жилетки и бросил их на стол. Спички остались у Чонгука. — Ты не прав, — холодно заявил он, осознав, что Сокджин так просто не сдастся. — Иногда я называю тебя «хён». И я очень уважаю тебя, порой доверяю тебе больше, чем самому себе, я бы с легкостью доверил тебе свою жизнь. Но всё это ты знаешь и без моих подтверждений. Так что случилось? Давай не будем ходить вокруг да около. — Вряд ли ты мне доверяешь, — с горечью сказал Джин. — Ты думал, что я привел к тебе Чонгука, скрыв от тебя то, что он якобы доносит всё председателю. И, уверен, ты подозревал меня в том, что я и есть тот самый предатель, прежде чем ты вышел на Намсу. Тэхён выругался и, уже не скрывая раздражения, бросил: — Бога ради, Джин! Ты что, с ума сошёл?! Помолчав, Сокджин осторожно спросил, игнорируя его тон: — Скажи мне честно: у тебя есть какой-то план, о котором ты мне не рассказал? План, который поможет тебе избавиться ото всех проблем? Тэхён зло фыркнул в сторону, смерив его недовольным взглядом. — План? — переспросил он вкрадчиво. — Какой здесь может быть план? Я в жопе, Джин, если ты не заметил. Бэкчон планирует стереть меня с лица земли. Человек, которого я знал долгие годы, продал меня за лимон зеленых. А председатель, с которым я спал десять с лишним лет, решил положить мою голову на плаху и триумфально войти в мир большого бизнеса, наводнив страну веществами. Он даже решил выдать замуж Айлин за своего конкурента, чтобы достичь желаемого. Он ни перед чем не остановится. Так как ты, блядь, думаешь: могу ли я выйти сухим из воды, придумав какой-то «план»?! — Уверен, что да, — безапелляционно заявил Сокджин, тяжело глядя на своего босса. — Отличный план, предусматривающий парочку неожиданных смертей и изощренное предательство. Это вполне в твоём духе. Тэхён втянул носом воздух, едва не задохнувшись от злости, и усмехнулся, рассматривая Джин в ответ: — Ты считаешь, я настолько паршивый человечишка? — Нет, я считаю, что ты сделаешь всё, чтобы выжить. — Отлично, — кивнул Тэхён. — Тогда не буду тебя разочаровывать и обязательно сделаю всё так, как велел мне мой хён. Ты доволен? И сейчас мы уже можем, черт тебя дери, поговорить о настоящих делах? Что всё-таки произошло за эти гребаные пару часов, пока я спал?! — Ван До мертв, — тихо признался Сокджин и опустил взгляд в пол. — Его убили ночью в его же доме. Думаю, ты был прав, и это были люди Бэкчона. Его действительно заинтересовали результаты проверки. Но я сперва подумал, что… Тэхён удивленно замер, рассматривая хмурое лицо друга, а затем холодно спросил: — И что же ты подумал? Что это я убил его? — Ну, либо ты надеялся, что Бэкчон ебанется в край и сделает это сам, — нехотя подтвердил Сокджин. — Чтобы у тебя были доказательства его причастности… — Какие, нахуй… — Тэхён выдохнул, качая головой. Этот разговор сводил его с ума. Он дал себе пару мгновений, чтобы прийти в себя, и спросил уже спокойнее: — А что с дочерью Ван До? — Она была втором этаже. Девчонка проснулась, но не вышла из комнаты. Ван До успел позвонить Хосоку посреди ночи, прежде чем… Он не успел ничего сказать, но Хосок среагировал вовремя, и мы на всякий случай поехали домой к Ван До. Если бы мы не успели, то уроды убили бы и его дочь. Сейчас с ней все в порядке, пока мы оставили ее у тетушки Ван. — Он помолчал, обдумывая слова, и продолжил: — Мы не успели, Тэ. Но до этого я успел поставить жучок в машину Намсу. Его разговор с Бэкчоном записался. Ты был прав: он клюнул, и это он приказал Намсу взяться за нашего Ван До. Теперь у нас есть доказательства. Я отправлю тебе аудиозапись. — Ясно, — мрачно отозвался Тэхён. — Вы поймали убийц? — Одного, — сказал Джин, обречённо качая головой. — Сидит в подвале. Ребята его не знают. Второй успел прыгнуть в окно и сбежать. — Вы уже допросили его? — Нет. Так, немного попинали, но он молчит. Ты бы видел, что эти ублюдки сделали с Ван До… На нём живого места не осталось. — Понял. Я распоряжусь о похоронах позднее, — Тэхён поднялся, подойдя к шкафу. Вытащил оттуда большой молоток и снова повернулся к Джину. — Веди сюда этого героя. Сокджин поднялся и, на секунду задержав на нем взгляд, вышел. Придержав ему дверь, в кабинет зашел Чонгук. Тэхён мельком взглянул на кофе в его руках и круассан и, отложив молоток, потянулся к пачке сигарет на столе. — Дай прикурить, — велел он ему холодно, доставая одну сигарету из пачки. Поставив на стол завтрак, Чонгук подошел ближе и, чиркнув спичкой о старый испачканный коробок, зажег сигарету. Тэхён глубоко затянулся, но вместо дыма в легкие проник совсем другой запах: яблочный пирог, корица. Похоже, запах собственных сигарет выветрился с одежды его охранника, и Ким мимолетно подумал о том, что ему непременно следует это исправить. Он бесшумно выдохнул дым. Серые сгустки заволокли их обоих, скрывая от Тэхёна спокойный взгляд Чона, направленный на него. — Ты купил мне кофе и круассан? — спросил Ким, не отходя от него. Чонгук кивнул. — Вы не успели позавтракать. — Я не люблю круассаны, — бросил Тэхён и, вновь затягиваясь, немного смягчился: — Ладно, потом скажешь, сколько я должен тебе за свой завтрак. Чонгук опустил взгляд и отошел к двери, ничего не ответив. Тэхён все еще курил сигарету, запивая ее чёрным кофе, когда внутрь вошли Хосок и Сокджин, ведя за собой изрядно побитого мужчину. На вид ему было лет сорок, но возраста могла прибавлять отечность от гематом на лице. — Сюда, — скомандовал Тэхён. Хосок подтолкнул мужчину к журнальному столику возле диванов, и мужчина упал на него, становясь на колени. — Руки на стол. Мужчина положил руки на прозрачную поверхность и поднял на Тэхёна злой взгляд. — Я ничего не скажу такому, как ты! — выплюнул он, без страха смотря Тэхёну в глаза. — Грязный содомит! Тэхён усмехнулся, пожевывая сигарету. Он взял со стола молоток и, поигрывая им в руках, удивленно приподнял бровь: — Ты знаешь такие умные слова… Как же такой интеллектуал мог опуститься до того, чтобы превратить невинного человека в кашу? — он наклонился над ним, смотря ему в глаза. — А, дай угадаю: деньги? Конечно, понимаю… За хорошие деньги можно сделать всё, что угодно. Тэхён усмехнулся, глядя в лицо напротив. Кривя губы в презрении, мужчина сплюнул ему под ноги. Тот не обратил на это внимания и продолжил шепотом, почти касаясь его уха губами: — А что, если я дам тебе столько денег, сколько ты захочешь, и велю тебе переспать со мной? Ты ведь сделаешь это, верно? И глазом не моргнешь. Так и кто из нас по-настоящему «грязный»? Мужчина дёрнулся, как от удара: Тэхён медленно провел языком по его испачканной в крови щеке и рассмеялся, выпрямляясь. Губы его улыбались, но глаза оставались холодными и пустыми. — Кто дал тебе этот заказ? Назови имя и умрешь быстро, — тон Тэхёна мгновенно изменился, из вкрадчивого став ледяным. — Пошёл ты! — снова сплюнул ему под ноги убийца. Отбросив дальнейшие пререкания, Тэхён поднял молоток и безжалостно опустил его на указательный палец мужчины. Он тут же взревел от боли, пытаясь убрать руки, но Хосок удержал его за плечи, блокируя движения. Тэхён снова ударил — на этот раз по левой руке, снова по указательному пальцу. Брызнула кровь, тонкая трещина поползла по стеклянной поверхности кофейного столика. Мужчина закричал еще громче, вырываясь, но Хосок не отпускал его. — Тэхён… — Сокджин шагнул к боссу, но тот едва качнул головой, запрещая ему вмешиваться. — Кто. Дал. Тебе. Этот. Заказ? — раздельно повторил Тэхён и снова ударил, метя в безымянный палец на правой руке. Кровь окрасила прозрачную поверхность бурыми разводами, смешиваясь со слюной и слезами, стекающими с лица убийцы. Мужчина плакал, шипя проклятия, и неотрывно смотрел на обрубки своих пальцев с торчащими из мяса белесыми костями. — Намсу! — взмолился он, когда Тэхён снова замахнулся. — Чхвэ Намсу! Он сказал, что это просто нечистый на руку бухгалтер! Нужно было узнать, куда он дел материалы проверки… Намсу сказал, что этот мужик много знает! Мы думали, он тюфяк, и сразу всё выложит… Но он ничего нам не сказал, клянусь! Ничего! Только… только умолял не трогать какую-то Туен. Мы правда ничего не узнали, правда! Ким усмехнулся, зажав сигарету между зубов испачканными в чужой крови пальцами. Хосок вопросительно посмотрел на босса, а Сокджин выругался, проведя по лицу рукой. — И вам было приказано убить его? — задал новый вопрос Тэхён. — Да… — всхлипывая, прошептал мужчина. — Намсу встречался с вами лично? С ним был ещё кто-то? — Нет, мы всегда брали заказы через него. Он хорошо платит… — Как он вас нашёл? Вы из его бывшей банды? — Чего? — изумленно переспросил убийца и покачал головой. — Нет! Он нашёл нас сам. Мы занимались рэкетом в Кояне, а он вышел на нас… Клянусь! — В Кояне? — уточнил Ким. — Далековато. Что он там делал? — У него там сын и бывшая жена… Вроде. — Вот как, — хмыкнул Тэхён и снова опустил молоток на пальцы. Мужчина заорал, но больше не пытался вырваться. Кровь уже достигла краев стола и стекала с него вязкой струей. Обрубки пальцев рвано дёргались от болевого шока. — Перестаньте! Пожалуйста! Прошу! — Я постараюсь, — легко, даже доброжелательно пообещал Тэхён. — Но мне всегда трудно остановиться, когда я сильно возбужден. Хруст — новый удар переломил мизинец, а последующий пришелся на большой палец уже левой руки. Белая костяная крошка усыпала грязный стол. Брызги осели на черном жилете и светлой рубашке Тэхёна, но он не обратил на это внимания, пожевывая сигарету. Он выглядел абсолютно спокойным. — Где мы можем найти твоего напарника? — спросил он, не меняя вежливого тона, словно разговаривал с другом. — Я… я не знаю, куда он сбежал, — прошептал мужчина. Его трясло от потери крови, лицо, усыпанное сине-красными гематомами, было бледным, как смерть. — Но ты знаешь, где его найти, ублюдок… — прорычал Хосок, всё еще удерживая его. — У него есть жена и дочка, — сдался убийца. — Они живут недалеко от Аняна. Я скажу вам адрес, только не бейте меня больше, пожалуйста! — Конечно, — легко согласился Тэхён и кивнул Джину. Тот достал телефон и записал продиктованный адрес, угрюмо поинтересовавшись: — А с ним что делать? Тэхён улыбнулся и, сделав вид, что отступает, снова нанес два точечных удара, по очереди ломая большие пальцы. Он ударял и ударял, пока трещина на столе не расползлась неровной широкой полосой. Жалобно затрещала поверхность, заскрипела, вторя крикам мужчины, и стол наконец раскололся. Большие и маленькие осколки с грохотом осыпались на пол, и человек повалился на них, вопя от ужаса, страха и боли. — Вот теперь можете избавиться от него, — холодно бросил Тэхён, отбросив молоток в сторону. Хосок дёрнул мужчину за ворот рубашки, ставя его на ноги, и потащил к выходу. Сокджин задержался, глядя на Тэхёна. — Не стоило делать всё самому. У нас достаточно людей для грязной работы. Тэхён ничего не ответил и отвернулся к окну, докуривая сигарету, пока не почувствовал, что ее кончик обжигает губы. — Тогда, пожалуй, мы поедем искать второго урода, — добавил Джин, с жалостью глядя на безвозвратно утраченный кофейный столик. В кабинет постучали, не дав Тэхёну ответить, и на пороге показались Сонхён и Гухван. — Господин Ким, можно мы поедем тоже? — поклонившись, спросил Сонхён. — Ван До был тем еще психом, но он не заслужил такого. Всё-таки он был нашим человеком. — И он часто угощал нас нэмами, — добавил Гухван. — А ещё всегда смешно ворчал, когда мы курили в офисе... Мы найдем второго убийцу, господин Ким! — Хорошо, — не оборачиваясь, согласился Тэхён, нисколько не удивившись, что они подслушивали. — Возьмите с собой Чонгука. Как бывший полицейский, он отлично умеет выслеживать людей. — А если мы не найдем его? — спросил Сокджин, не поддавшись всеобщему энтузиазму. — Что тогда? Тэхён повернулся, затушив сигарету в пепельнице. — Тогда прикончите его жену и ребенка. Сокджин просто кивнул, давая знак парням идти на выход. Чонгук, стоявший у входа, посмотрел на Тэхёна. — Господин Ким, я не смогу выполнить ваш приказ, — вдруг сказал он глухо, но уверенно, а затем поклонился ему. Ким медленно подошел ближе. Спросил прямо, смотря на него в ответ: — И почему же? — Ван До убили двое мужчин, — ровным голосом объяснил Чонгук. — Женщина и ребёнок не имеют никакого отношения к убийству. — И что? — холодно отозвался Тэхён. — Это бесчеловечно и жестоко, — в голосе Чона прорезалась сталь. — Я не стану убивать невиновных. Тэхён откинул голову назад, не спуская с него взгляда, и рассмеялся. Сонхён и Гухван замерли возле Чонгука, опасливо косясь на босса. — Так ты отказываешься? — не переставая зло улыбаться, уточнил Тэхён и, когда Чонгук кивнул, вдруг приблизился, хватая его за горло окровавленной рукой. Припечатав его к стене, он посмотрел в его невозмутимое лицо и, приблизившись, сказал, чеканя слова: — Может, ты на секунду забыл, где работаешь… Так я тебе напомню, Чон Чонгук. Ты, мать его, работаешь на убийц и наркоторговцев, а не в небесной канцелярии. И, если ты забыл еще и условия своего контракта, я тоже напомню их: ты должен выполнять приказы своего босса, какими бы они не были! Поэтому ты берешь в руки свою задницу и идешь делать всё, что я скажу! Ты понял меня?! Лицо Чонгука покраснело — рука Тэхёна перекрывала ему доступ к кислороду, — но глаза оставались внимательными и серьезными. — Нет, господин Ким, — хрипло произнес он. — Я не стану этого делать. Лицо Тэхёна исказила гримаса разочарования, и он отпустил его, отступая на шаг. А через секунду, замахнувшись, отвесил Чонгуку звонкую пощечину. Голова Чона дернулась в сторону, но взгляд остался прежним — ни злости, ни обиды. Он не поднял руки к лицу, только провёл языком по разбитой губе, пробуя кровь на вкус. — На колени, — велел ему Тэхён, чувствую возрастающую ярость. Чонгук вёл себя так, словно видел его насквозь. — Гухван, подай мне молоток. Чонгук поправил пиджак и покорно опустился на колени у стены перед Тэхёном, глядя в пол. — Но, господин… — пробормотал Гухван, переводя взгляд с босса на Чона. — Молоток! — рявкнул Тэхён так, что парень дернулся и, подпрыгнув, побежал поднимать молоток. — Сонхён, какое наказание следует за неисполнение приказов начальства? — Казнь, — быстро и тихо ответил Сонхён. Он тоже опустил голову, краем глаза наблюдая за тем, как Гухван дрожащими руками передает Тэхёну молоток. — Но, босс, может, на этот раз обойдемся мизинцем? Это ведь первый раз, когда… — Нет, — отрезал Ким, глядя на молчавшего Чонгука сверху вниз. Тэхён поудобнее перехватил в руке молоток, словно раздумывая, куда лучше нанести удар. Взгляд его был непривычно серьезным, на хмуром лице играли желваки. Сжав в руках холодное железо, Ким, прицелился, но Чонгук встретил свою участь с поистине раздражающим хладнокровием. Он продолжал смотреть в глаза Тэхёну, будто не испытывал никакого страха. Или точно знал, что он не сможет причинить ему боль. Это бесило — ужасно, болезненно, страшно. Тэхён сжал зубы и замахнулся. Послышался треск. — Бля-я… — шумно выдохнул Гухван, отворачиваясь, а затем на несколько секунд в воздухе повисло молчание. — Босс, не надо!.. — раздался запоздалый возглас Сонхёна, но быстро оборвался, утонув в зловещей тишине. Набравшись смелости, Гухван всё же заставил себя повернуться, боясь увидеть то, чего видеть совсем не хотелось. И снова выдохнул. Удар пришелся в стену, на несколько сантиметров правее от лица Чонгука. Алые брызги, оставшиеся на железе, упали на левое ухо Чона, однако он не убрал голову и даже не вздрогнул: он продолжать сидеть на коленях, словно равнодушная каменная статуя божества в старом монастыре, и лишь неотрывно смотрел на Тэхёна. Сокджин, всё это время стоящий у двери рядом с парнями, вздохнул и сделал шаг вперёд, хватая босса за руку. — Тэхён, тебе нужно успокоиться, — мягко, но требовательно сказал он, не отпуская его запястья. — Мы все расстроены смертью Ван До, но это не повод бросаться на своих, как взбешенный тигр. Мы не враги. Посмотри, это же Чонгук… Он только пришёл к нам и многого не знает, верно? Я возьму его с нами и позабочусь о том, чтобы он выполнил твой приказ, а ты пока отдохнешь, выпьешь кофе и позавтракаешь. Он ведь принес тебе завтрак, так ведь? Давай, отпусти этот чертов молоток, Тэ… Сокджин разжал его пальцы, забирая окровавленный молоток, и кинул его на пол. Бросив взгляд на мрачного друга, он похлопал Чонгука по плечу, приказывая ему подняться. Когда Чонгук не отреагировал, он снова посмотрел на своего босса. — Тэ, черт тебя дери! — прошипел он. — Что на тебя нашло?! Скажи ему подняться! Что вы за два упертых барана, ей-богу, детский сад! Тэхён сжал зубы, унимая ревущую внутри злость. Сплюнул под ноги Чонгуку, глядя на него с презрением, а затем отошел к окну. — Поднимайся, — бросил он через плечо. И Чон действительно поднялся, отряхивая брюки. Сокджин схватил его за шиворот и, не стесняясь, потащил к выходу. Осознав, что опасная ситуация закончилась, Гухван и Сонхён, поклонившись, пулей вылетели из кабинета, обгоняя Сокджина. Тэхён устало выдохнул, слыша громкие причитая друга за дверью: — Ну ладно этот, но ты-то, Чонгук! — кричал Джин, дав волю чувствам. — Своя жизнь не дорога?! Он ведь не хотел тебя убивать и не стал бы делать этого! Но как ты мог взять и брякнуть такое перед остальными?! Как, по-твоему, он должен был отреагировать на твой протест при других подчиненных?! В ноги тебе поклониться и расплакаться от счастья? Он наш босс, а ты пытался подорвать его авторитет! Небо, какой же ты упертый идиот! Крики отдалялись, эхом оседая на стенах. Тэхён вгляделся в серую дождливую пелену за окном и усмехнулся, задумчиво касаясь окровавленными пальцами оставленного Чонгуком круассана, который уже давно успел остыть.