Любовь с привкусом ромашек

Стук в дверь. Митчелл. Я открыла глаза и не обнаружила капрала. Всё-таки ушёл. Что ещё следовало от него ожидать? Ругая его на ходу, я краем глаза увидела записку. «Уехал на совещание. Обещаю, в следующий раз не уйду» Хм… В следующий раз? Капрал уверен, что он будет? И все же я благодарна, что Ривай остался со мной. За ночь я просыпалась множество раз: меня мучил один и тот же сон. И Ривай каждый раз поднимался и успокаивал меня. Без слов. Он просто перебирал мои волосы, и я засыпала. Не уверена, что в итоге капрал не пожалел о моей самонадеянной просьбе… Который час? Я посмотрела в окно, солнце уже высоко. Как я умудрилась столько проспать? Подойдя к двери, я выглянула, и мои догадки оправдались — передо мной стоял Митчелл. — Что случилось с твоим лицом? — он хотел тронуть его, но я увернулась. — Ударилась вчера, видно, перебрала с вином, — я выдавила из себя улыбку, но чувствовала, что он в нее не поверил. — Ты с лестницы кубарем прокатилась? — брат прошёл в комнату. — Колонны у нас не в том положении стоят, — я убрала руки за спину, чтобы он не заметил этот несчастный листок. Не хочу, чтобы он знал. И если уж говорить на чистоту — раз я не знала ничего о его личной жизни, то и ему не нужно. — Верится с трудом, учитывая, что мать вчера вылетела пулей из твоей комнаты, — он присел на кровать. Именно на этом месте спал Ривай. Пожалуйста, Митчелл, не сложи два плюс два. — Видел её, хотел тебя навестить, но, видно, это сделал кто-то другой, — он провёл рукой по смятой ото сна простыне. — Ривай был здесь всю ночь? Мурашки пробежали по всему телу, резко стало холодно. Нет, это не шутки природы, это брат. Его глаза сузились, а в руках он сжимал мятую простынь. На что он злится? Мы просто спали, но, видимо, в его глазах это выглядело по-другому. — Был, — кратко ответила я. Если уж знает, то смысла скрывать до последнего нет. — Чем занимались? — он смотрел прямо мне в глаза, хотелось спрятаться от этого взгляда. Но я не могла. Нельзя отворачиваться. — Он меня успокоил, и мы заснули, — я не стала отводить глаз и смотрела в упор. Не буду оправдываться, не хочу… Могу я хоть что-то сделать своё в этом доме и не оправдываться перед кем-то? Этот разговор начинал меня изрядно раздражать. — Интересно… — он поправил простынь. — Ничего не хочешь спросить? — опять взгляд переключился на меня. — Что за новая пассия, о которой я знать не знала? — я присела на стул. — Селена хорошая девушка, не думай о ней плохо. — Ты не ответил на мой вопрос. Почему ты не сказал о ней? — было обидно. Обидно за недоверие ко мне. — Это не мой выбор, и ты всё равно уже догадалась об этом. — Почему не Вилсон? Он старше тебя. — Если ты хочешь это выяснить, то иди к матушке, а не у меня спрашивай, — он встал с кровати, но оглядел её ещё раз. — Ты бы лучше побеспокоилась, чтобы ты не стала чьей-то пассией. — Намекаешь на Ривая? — я вопросительно на него посмотрела. Между нами будто разверзлась пропасть. И я не знаю в чём причина. Хотя минуточку… Неужели, в нем начала играть ревность? Боится, что меня кто-то захочет забрать? — Не важно, кто из них: Эрвин или Ривай — но я не хотел бы, чтобы ты связала свою судьбу с самоубийцами. Во мне нарастала злость. Как он может их так называть? Они жертвуют собой на каждой вылазке, чтобы разобраться во всём и решить уйму проблем, а он так пренебрежительно к ним относится. Может то, что они делают и правда рискованно, но этот риск оправдан. Это все ради благополучия всех остальных жителей стен! — Тебе Селена мозг промыла, что ты начал так говорить? — Она тут не причем, — он положил руки на мои плечи и несильно надавил на них. — Викки, вылезай из этих сказок, в которых ты живёшь. Мир отвратителен. Разведка не для тебя, прекрати хвататься за то, что не твоё. — Убери от меня свои руки, — процедила сквозь зубы я и встала, вылезая из этой тюрьмы. — Я так хотела встретиться с тобой и обо всём рассказать, но ты говоришь такие ужасные вещи. Что случилось с тобой за это короткое время? — Не со мной, Виктория, — меня передёрнуло от того, как он меня назвал. — Что за выходка вчера была? Кто тебя вообще надоумил это сделать? Ты маленький ребёнок, которому не хватило родительского внимания, и теперь ты отыгрываешься, портя всё, что мы имеем? Стыд — упрек за мою выходку. Злость за «маленького ребенка». Отчаяние, что меня не понимает самый родной человек. И, наконец, разочарование — похоже этот самый близкий человек никогда меня и не знал. Почему он так говорит? Что я сделала не так? — Выйди из комнаты и не смей больше заходить, — столько боли было в этих словах. Как я не хотела, чтобы это было адресовано именно ему. Но другого выхода нет. — Викки… — я его перебила. — Уходи, Митчелл! Если тебе так противно видеть меня с разведчиками, то больше не увидишь, — мой голос сорвался на крик. Впервые я кричу на брата. — Дай мне прожить эту грёбанную жизнь самой! Без мамы, без папы и в таком случае без тебя! Ты, и правда, всегда считал меня маленькой. Но это твоя проблема, а не моя. Ты же попросту не даёшь мне вырваться! Ты привязал меня к себе, а сейчас отталкиваешь, как какую-то девочку на побегушках. — Ты сама не понимаешь, что говоришь, — он хлопнул дверью и ушёл. Митчелл был зол. И не он один. Я быстро переоделась в удобную одежду, хотелось бы отдать предпочтение брюкам, но иначе я нарвусь ещё на один «выговор» от матушки. Надев на себя простое летнее платье, я выбежала из поместья и направилась в конюшню. Никто меня здесь не найдёт. Что происходит? За эти несчастные два дня произошло слишком много событий. Я снова даю волю слезам — обычное дело. Главное не привыкнуть к этому состоянию. Отвратительно себя чувствую. Хуже некуда. Не знаю, сколько я здесь просидела, но солнце уже садилось за горизонт. А значит наступил вечер. Нужно идти обратно. Я зашла обратно в дом. Такое странное слово «дом». Не могу я назвать это место своим домом. По сути, я ничего не могу назвать домом. Жалко и унизительно. Наверняка люди, которые живут беднее, и то посчастливее будут. Да и какая разница? Богатые, бедные — разница лишь в голове. Открыв дверь, я увидела, что прислуга вновь мельтешила. Ещё один ужин в этом месте. Хочется скрыться и не появляться здесь вообще. Как я могла предполагать, что останусь здесь на значительное время? Люди, атмосфера, вся эта показушность дико раздражала. Я пробежала на кухню и попыталась найти Сиэля. Он разговаривал с Агатой, главной по кухне, хорошая женщина и очень вкусно готовит. Работает здесь чуть меньше, чем Сиэль. Я подошла к ним. — Сегодня опять какой-то приём, о котором меня не предупредили? — выпалила сразу я. Дворецкий рассматривал моё лицо, но ничего не сказал, сделав вид, что не заметил. — Можете возрадоваться, — Сиэль отошел от Агаты, и мы прошли обратно в зал, — Миссис Грейс сегодня уехала по важным делам, и на ужине её не будет. — Селена, надеюсь, тоже уехала? — Нет, она будет присутствовать. — А жаль, — с пренебрежением ответила я. — Капрал Ривай около часа назад искал вас, — он повернулся ко мне. — Стоило ему говорить, что вы в конюшне? — Ничего от тебя не скроешь, — я незатейливо улыбнулась. — Да, ему ты мог сказать. На этом наш диалог был закончен, и я сразу же побежала в его покои. — Лучше надень чёрную, — я сидела на кровати и наблюдала за раздраженным капралом, который не мог определиться, какого цвета рубашку ему надеть. — Разницы нет в них, — коротко ответил он. — С чёрной рубашкой ты можешь не надевать галстук, расстегни верхнюю пуговицу, и дело с концом. Ривай начал расстёгивать пуговицы своей рабочей рубашки, я быстро отвернулась к стене. Почему это нельзя было сделать, когда я выйду? Или ему вообще всё равно, что я здесь нахожусь? Лицо зарделось — это слишком для меня: находиться в комнате с полураздетым мужчиной. И совсем не имело значение, что вчера этот самый мужчина успокаивал меня в моей кровати. Это совершенно другое! — Неужели испугалась? — ехидно спросил Ривай. Спорю на пригоршню монет, что на его лице красуется улыбка. — Я не собираюсь смотреть на чужое тело, — я взмахнула рукой, чтобы он ускорился. — Можешь поворачиваться. Я оглядела его с ног до головы. Чёрный цвет всё-таки очень ему подходил. Но выглядел так, будто на похороны собрался. На похороны моей спокойной жизни. — Время почти семь, — начал Ривай, я посмотрела на часы. — Ты опять опоздаешь. — Ты прав. Я направилась в свою комнату, чтобы привести и себя в порядок. Ужин прошёл в безмолвной тишине, как и последующие дни. Я всё время проводила с отцом за разговорами, Ривай сделал все свои дела за несколько дней и теперь ждал моего решения: когда мы вернёмся обратно в штаб. — Виктория, я верю в тебя, — отец подбадривал меня, как мог. — У тебя всё обязательно получится, — я рассказала ему обо всём, что произошло за это время. Но как только я зашла к нему после разговора с матушкой, он всё сразу же понял. Кто и когда это сделал со мной. И отговорки, что я упала с лестницы, не помогли. Страшил лишь его ответ — отец разберётся в этой ситуации после моего отъезда. — Я хочу отказаться от права наследовать часть имущества, — я повернулась к окну, чтобы не смотреть отцу в глаза, но сказала это с облегчением. Эти слова я обдумывала слишком давно. Намного раньше, чем поехала на учения в Разведкорпус. Я перевела взгляд снова на него, ожидая слов возмущения, криков, но ничего этого не было. Одна лишь улыбка, которая меня не пугала. — Не тебе решать это, — отец взял мою руку в свою, она была тёплая, словно майский вечер. И чувство, будто не я посещаю его при болезни, а он отдаёт мне всю свою любовь и заботу. — Уезжайте с капралом сегодня же, — тон отца стал твёрже. — Когда будешь паковать вещи, то загляни в дальний правый угол своего шкафа, где ты прятала военную форму, — мои глаза округлились от удивления. Он знал всё, но позволял мне заниматься тем, что я хочу, и хранил мой секрет. Но знает ли матушка? — Я вижу все вопросы, которые у тебя возникли, но давай, я отвечу на них в следующую нашу встречу, ведь эта же не последняя, — отец улыбнулся, он сжал мою ладонь в знак одобрения и утвердительно качнул головой. Но только я хотела продолжить диалог, как в дверь постучали. — Входите, — отец снова надел на себя маску важного аристократа, а я выпрямилась, изучая того, кто нам помешал. Если это будет Митчелл, то в него сразу же полетит что-то тяжелое, но дверь отворилась, и в неё зашёл тот, кого я совсем не ожидала увидеть. Ривай. Я покинула комнату со странным чувством: будто всё было разложено не по своим полкам. Голова ходила кругом, и были странные непередаваемые ощущения какой-то пустоты. Ривай тихо шёл следом до тех пор, пока я не открыла шкаф в своей комнате и не начала судорожно вытаскивать оттуда все, зная, что где-то вдали лежит ещё несколько комплектов военной формы. — Самое время, чтобы устроить уборку, — отозвался Ривай, садясь на тот же красный стул. Видно, он ему приглянулся. Я пропустила мимо ушей его лестный комментарий и продолжил искать то, о чём говорил отец. Спустя некоторое время я сидела в горе дорогих платьев, которые окружали меня со всех сторон. Но совсем ничего не нашла. Ко мне приблизился капрал и оглядел беспорядок, который я навела. По его взгляду было ясно, что ему это не по душе. Конечно, мистер чистюля не любит беспорядок. — Ты что-то искала, но твои поиски не увенчались успехом? — он приподнял правую бровь. — Я тебе уже говорила, что ты стал слишком разговорчивым? Капрал присел рядом с кучей вещей и отбросил платье нефритового оттенка, поднимая незатейливую шкатулку. Я сразу же обратила на неё своё внимание — не помню, чтобы у меня была такая. И как я могла упустить такой предмет из виду. Ривай раскрыл замочек и приподнял крышку. Я заглянула внутрь шкатулки и осторожно вытащила содержимое. В моих руках оказались ключ и записка, перевернув ее лицевой стороной, я увидела лишь выведенный адрес, о котором раньше никогда не слышала. — Знаешь, где это? — я протянула листок капралу. — Дальний район Митры, около стены Сины с восточной стороны. — Хм, — я положила всё обратно в шкатулку. — Нужно съездить туда как-нибудь. Ривай отошел от меня и с недовольным видом сел на стул. Ему изрядно надоело здесь находиться. — Чего сел, капрал, мы выдвигаемся домой. Дни пролетали с неимоверной скоростью, но возвращение в штаб Разведкорпуса я запомню надолго. Как только моя нога ступила на аллею, что расстилалась до входа в замок до меня долетел крик Ханджи, которая бежала на всех парах к моей персоне. Она, не смотря ни на кого, чуть ли не сбила меня с ног, когда кинулась обниматься. Позади оказался Эрвин, но он шёл в своём репертуаре — спокойно и статно. Время близилось к ужину, поэтому разведчиков на тренировочном поле почти не было. Хоть и вечерело, но это не помогло мне скрыть потрёпанный вид и моё разбитое лицо. — Ривай! — главный исследователь отпрянула от меня и начала тыкать указательным пальцем в грудь капралу, — Ты опять взялся за своё и тренировал Викки?! — я хотела вставить хоть несколько слов о том, что он не виноват, но эта женщина не хотела слушать ни единого моего слова. — Ты же понимаешь, что это совсем не её! Зачем ты покалечил Викторию?! Ривай, сохранявший прежнюю невозмутимость, начал слегка раздражаться от надоедливости Ханджи. Пусть выкручивается, ведь сам сделал себе такую репутацию. Я не смогла сдержать хихиканье и сразу же прикрыла рот рукой, побоявшись, что это может услышать капрал. — Пока она его допытывает, — начал Эрвин, он стоял позади меня, сложив руки у себя на груди. — Расскажешь откуда у тебя новые побои? По моим догадкам, это всё же сделал не Ривай. — Вы, как всегда, правы, командор, — я повернулась к нему и в шутку сделала лёгкий реверанс. — Но это длинная история. Пока Ривай и Ханджи ругались, Эрвин взял меня под руку и тихо увел от них. Подняв глаза наверх, я увидела, как мириады звезд уже начинали рассыпаться по тёмному небу. Именно в штабе их было так хорошо видно, но от моих мыслей меня отвлёк командор. — Ночь длинная, как и история, поэтому я обязан услышать ее. Я поведала всё, что было у меня на душе. И это была глобальная ошибка, потому что в этот раз не только я сидела в кабинете у командора. Эрвин, Ханджи и Ривай… Двое смотрели с сочувствием, и только у последнего в глазах я увидела удивление. После рассказа была тишина, которая разъедала меня изнутри, хотелось провалиться сквозь землю после осознания того, что история про Митчелла был излишней. Не выдержав этого натиска громкой и давящей на меня тишины, я вышла из кабинета под предлогом, что сильно устала и мне нужен отдых. И последующую неделю я провела в этой же тишине. Они молчали. Пытались меня не беспокоить, даже Эрвин перестал заносить мне отчётную работу, с которой я ему помогала. Думали, что это поможет, но делали этим только хуже. И с каждым днём я повторяла себе, что всё наладится, но следующие сутки были похожи на предыдущие. Мы сидели за завтраком. Звук исходил только от соприкосновения вилки и тарелки. Остальные разведчики были вплетены в паучьи сети разговоров, но только не наш стол. Стояла гробовая тишина. Ну, поговорили бы о работе! Да хоть, о чем угодно! Я всё испортила. Опять… Я запустила пальцы в свои распущенные волосы, чтобы хоть немного отвлечь себя от всего. — Тебе пришло письмо, — я взглянула на командора, и он протянул конверт через стол. Взяв его в руки, перевернула, чтобы увидеть от кого же оно. Митчелл Грейс. Открыла, прочитала «лестные» слова о том, что я не права и закрыла. Хватит. Второе, третье, пятое, одиннадцатое… Пятнадцать писем о том, что мне нужно вернуться в поместье, занять свое место на бархатистом стуле и ждать своей смерти в шелках. Множество строк с гневными комментариями в мой адрес и ни одного «прости». Тысяча слов, что я не права и ни одного «я тебя люблю». Ему промыли мозги, он изменился, и с каждой новой строкой ненависть к нему становилась всё больше и больше. Я начала осознавать, что любила лишь ту его часть, что он показывал мне все эти годы. Но сейчас явилась и другая его сторона, там только агрессия и желчь… Снова одна в комнате читаю последнее по счёту письмо и уже нет ни слез, ни желания видеть его почерк. Почти каждое утро Эрвин давал мне письма и сам же наблюдал за моими мокрыми глазами, когда я зачитывала их. Без Митчелла у меня не осталось никого. Он был самым родным и близким мне. Брат забрал последнее, что помогало мне идти дальше и стараться бежать вперед к своей мечте. Он не верит в меня и дал мне повод усомниться в самой себе. Прошёл месяц. Писем больше не поступало, и всё вставало на те же места. Ривай возобновил наши тренировки по маневрированию, Эрвин завалил работой с отчётами, а Ханджи все-таки разрешила помогать в её мастерской. И только сейчас я почувствовала себя живой. На моём лице снова заиграла та невинная улыбка, по которой соскучился даже Ривай. Пусть он и не подавал вида, но явно был рад, что «бестолковая аристократка» наконец-то пришла в себя. Я читала книгу у себя в комнате. Погода сегодня совсем не задалась, и командор устроил для всех разведчиков выходной, раз тренировки провести не получается. Небо укутали серые облака, а капли плавно стекали по моему окну, но это никак не мешало заняться любимым делом. Наконец-то я дочитала книгу по маневрированию и уже хотела начать читать новый роман, который прихватила с собой из поместья, но у капрала были другие планы на мой счёт, и он принёс мне десятки книг из своей маленькой библиотеки личного кабинета о службе в Разведкорпусе со словами: «Если хочешь стать солдатом, то читай и вызубри всё наизусть». Я хотела перевернуть страницу, но в мою комнату ворвалась Ханджи. Она была вся запыхавшаяся и еле-еле пыталась отдышаться. — Что случилось? — я закрыла книгу и отбросила её на кровать. — Ривай… — она прервалась, чтобы перевести дух. — Вначале аллеи… Митчелл приехал и Ривай… — она не успела продолжить, и я как можно быстрее выбежала из штаба. Капли стекали по лицу, одежда насквозь промокла, но я не могла остановиться и бежала так быстро, как только могла. Вдалеке виднелись два силуэта, и чем ближе я подбегала, тем сильнее страх сковывал сердце. Шёл уже совсем не дождь, твёрдые стеклянные капли обратились в настоящий ливень, слепящий глаза, пробирающий до дрожи. Бежать стало сложнее. Ноги тонули в размывающихся лужах грязи. Я обернулась, чтобы увидеть хоть какую-нибудь подмогу, но никого. Ханджи не успевает. Может, я напрасно себя накручиваю? Главный исследователь точно не сказала, что у них там произошло, но я чувствовала, что это необычный разговор. Жестокие порывы ветра выбили из колеи, капли, казалось, раздирали лицо, но я не могла останавливаться. Силуэты, что я видела раньше, стали смутными и еле различимыми за стеной бушующей стихии, но я все-таки смогла выбрать верное направление, разраженные водой веки зудели, а размытая дорога склизко утекала из-под ног. Подобравшись ближе, я выдохнула, ведь парни просто говорили. Митчелл хоть и не был высоким, как Эрвин, но по росту превосходил Ривая. Я чуть замедлилась, и это было еще одной ошибкой. Капрал сжал кулак так, что его костяшки побелели, и молниеносно ударил в щёку брата. После первого удара последовал второй, третий… Митчелл упал, потирая переносицу, в которую попал Ривай. Хоть у брата и была военная подготовка, но не имелось столько сил, чтобы и отбиться от тренированного годами военным. На негнущихся ногах я подбежала и в страхе встала между капралом и братом. Митчелл лежал у меня за спиной, а я чётко смотрела Риваю в лицо. Слезы готовы были сорваться с моих глаз, но я старалась делать всё, чтобы они не пролились. Сейчас не то время, чтобы распускать сопли. — Мешаешь, — капрал обратился ко мне и поправил рукой мокрые волосы, которые прилипли к его лицу. — Не забывай, что бьёшь лицо поганому аристократу, — я подошла ближе. — Переживаешь за него? — он покосился на уже стоящего Митчелла. Я посмотрела на брата, изучая его побои: разбитая губа, возможно сломанный нос и будущий синяк под глазом. Зря ты нарвался. Я снова взглянула на капрала. — Нет, он получил по заслугам, — Ривай довольно фыркнул и опустил плечи, расслабляясь от моего ответа. Я резко повернулась к Митчеллу. — А теперь ты! Какого чёрта ты тут забыл?! — Ты не отвечала на письма, что мне ещё оставалось делать?! — брат вскинул руками, выражая своё недовольство. В этот момент он был так похож на мать… — Ради этого ты ломанулся? — я была зла на него за все те слова, раньше приходилось молчать, но изменения произошли не только в нём, но и во мне. — Тебя никто не ждёт здесь, можешь быть спокоен. Я не вернусь в поместье, и, хотя мне страшно за своё будущее, но до тех пор, пока бьётся мой пульс, я буду делать, то чего боюсь. — И как мне спать по ночам, зная, что ты делаешь всё, чтобы умереть как можно скорее? — в Митчелле пропала вся злость, и на его лице была лишь одна эмоция — разочарование. Я прижала руки к груди, не зная, как реагировать на эти слова, и сделала несколько неуверенных шагов назад, упираясь спиной в Ривая, и вместо того, чтобы отойти, он придвинул меня ближе к себе, согревая моё продрогшее тело. — Может, ты и не веришь в себя, но целеустремлённости в тебе больше, чем во всех нас, — продолжал брат. — За многое, чтобы ты не бралась, то, что даже ненавидела, у тебя получалось превосходно, и я думал о том, что ты прибежишь через месяц службы, потому что поймёшь, что такой девушке, как ты, здесь не место! Но нет же, — Митчелл начал приближаться ко мне. — Ты опять хочешь довести это дело до конца, как и многие другие, не подозревая, что единственный выход из Разведкорпуса — это смерть. Чем тебя не устроила военная полиция? — он вскинул руками. — Или дело уже не в службе? А знаешь, возможно, ты права. Может, дело и, правда, не в этом, а в том, что ты самая настоящая трусиха, которая убежала от надзора матери, которая так тебя ненавидит. Он попал в точку. Та правда, которую я не озвучивала даже у себя в голове. Слёзы, которые я так не хотела, чтобы вышли наружу, всё-таки пролились. Что ещё может пойти не так? У меня больше не было слов, чтобы противостоять ему. Голова стала пустой, будто все опилки оттуда унёс ветер, но как только я хотела использовать немного обсценной лексики, которую узнала от Ханджи, меня прервал Ривай. — Убирайся отсюда и забудь этот адрес, — он сжал мою талию, и я чувствовала всем телом его напряжение, и если Митчелл скажет еще хоть одно слово, то вывозить его будут на гробовой тележке. Брат поднял руки в знаке, что он сдаётся, сел на лошадь и уехал, не обернувшись. — Пойдём, — капрал отпрянул от меня и сразу же пошёл в штаб, а я всё смотрела на уже опустевшую тропинку с не стихающим шумом дождя. — Я сказал живо в замок! — его тон стал намного твёрже, от чего я инстинктивно дёрнулась, и всё же выполнила приказ. Вернувшись в штаб, я быстро взяла всю необходимую одежду и побежала принимать горячий душ, чтобы хоть как-то согреться. После навела себе душистого чая и попыталась заснуть, но сон не приходил, а время уже было далеко за полночь. Открыв дверь из своей комнаты, я решила попытать удачу и наведаться к Риваю, чтобы отблагодарить его, поэтому навела свежий чай, взяла небольшой поднос и направилась к нему в кабинет. — Почему не спишь? — я прошла в знакомую комнату и поставила поднос ему на стол. — Работы много, — он отошёл от двери, которую галантно открыл мне и сел на свое место, утыкаясь носом обратно в бумаги. Я разлила по ажурным кружкам горячий чай и поставила одну рядом с ним, а другую напротив для себя, взяла стул и забрала половину бумаг, которые он разбирал. Капрал посмотрел на это, но ничего не ответил. Так и прошли сорок минут полного молчании, пока он всё-таки не начал разговор. — По тебе не видно, что ты расстроена, — он поставил на блюдце чашку, из которой отпил давно остывший чай, и убрал от своего лица несколько листков, чтобы увидеть меня. — Без разницы уже, что сделано, то сделано. Это был не мой выбор, — я также посмотрела на него. — Только не говори слов, что «всё наладится», «всё будет хорошо» или «это пройдёт». — И не собирался, — он сделал небольшую паузу, но вскоре продолжил. — Это пустые слова. У тебя внутри сейчас пропасть, и она будет разрастаться с каждым предательством или смертью близкого. Единственный твой выход — это заполнить её чем-то другим. — Ты ведь потерял множество своих разведчиков и чем же заполняешь свою пропасть? — я откинулась на спинку деревянного стула. — Алкоголя у тебя я не вижу, книг, чтобы уйти в другую реальность тоже, так чем же? — Работа над собой, отчёты, маневрирование, — кратко ответил капрал. — Если я начну копаться в себе, то могу уйти и не вернутся. — Иди спать, и завтра начну мучать тебя полётами, — он взглянул в окно, заканчивая диалог, но я должна ещё кое-что сказать… — Ты обещал не уйти в следующий раз, — это было произнесено тихо, но он услышал и сразу же повернулся ко мне. — В следующий раз и не уйду.