Метки
Драма
Повседневность
Психология
Ангст
Повествование от первого лица
Неторопливое повествование
Смерть второстепенных персонажей
Смерть основных персонажей
Неозвученные чувства
Нелинейное повествование
Философия
Россия
Мироустройство
Songfic
Воспоминания
Прошлое
Депрессия
Психические расстройства
Боязнь привязанности
Character study
Война
Ссоры / Конфликты
Самоопределение / Самопознание
Подростки
Трудные отношения с родителями
Стихотворные вставки
Принятие себя
Нервный срыв
Религиозные темы и мотивы
Социальные темы и мотивы
Привязанность
Грязный реализм
Стихи
Апатия
Выбор
Стереотипы
Борьба за справедливость
Преодоление комплексов
Реабилитационные центры
Разрушение стереотипов
Интерсекс-персонажи
Описание
Аннотация: Вы когда-нибудь задумывались о том, насколько сложна наша жизнь? Каждый её этап. Что вы слышали о жизненном опыте? А о проблемах человечества? Или же всего одного человека?
Стас смотрит на жизнь через призму депрессии, боли и ненависти к себе. На своём пути Стас всё-таки встречает людей, которые помогают не думать о суициде. Но пришёл ли конец мучениям на самом деле? Позабыто ли далёкое прошлое? И главный вопрос: получится ли выжить, если ты — псих для российского общества?
Примечания
К созданию этой книги меня подтолкнула замечательная композиция Людовико Эйнауди "Experience". От композиции и пришло название книги.
https://youtu.be/hN_q-_nGv4U?si=SZ_fEjx3LxiOvrmF
Посвящение
Благодарю всех, кто поддерживал меня в написании этой книги, особенно моих постоянных читателей)
Посвящаю книгу подросткам, которые столкнулись с похожими проблемами, что описаны в работе.
И Лине... О тебе узнает мир, тебя будут любить, ты будешь любима... ♡
Глава 4. Вера.
10 августа 2024, 10:03
Двенадцать дня. Ну, для субботы я поспал достаточно.
Мать ещё спит и чтобы её не разбудить, я просто залипаю в телефоне.
В TikTok все рекомендации завалены видео с вальсом под песню Sia — «Snowman». Парочки на экране такие счастливые. Как грустно осознавать, что я никогда не окажусь на их месте. Такого, как я, никто никогда не полюбит. Да я сам себе противен.
Из соседней комнаты послышались шаги — мать встала.
«Не заходи сюда, не заходи!»— как мантру повторял я.
Шаги удалились в ванную. Пронесло.
Через несколько минут мать, всё же, зашла в комнату. Чёрт...
— Чё лежишь жопой кверху?! Вставай давай и уберись в своём свинарнике! Если через 10 минут я зайду, и ничего не изменится, полетишь на хер отсюда, ясно?! - накинулась она на меня.
— Пасмурно, — съязвил я, хмуро глядя на мать.
— Ты мне ещё пререкаться будешь?!! — голос её поднялся на октаву — явный признак, что она очень зла. Конечно, ведь я только что задела её самолюбие.
— Уберусь я, уберусь, только уйди уже, — холодно произнёс я, вставая. — «И из дома я тоже уберусь» — невесело думаю я.
Мать последний раз метнула в меня свой грозный чёрный взор и удалилась из комнаты, напоследок громко хлопнув дверью. Пронесло.
Я нехотя убрал со стола пару кружек с недопитым кофе и поставила их в раковину. Положил на полку учебники и тетради, перекрестя алгебру с физикой. Выбросил листы самостоятельных. Протёр салфеткой стол. Готово.
«Надо сваливать.» — подумал я.
Я умылся, оделся и вышел на улицу.
«Боже, как же холодно!» — думаю я, уже стуча зубами.
Я надеваю наушники и поплотнее застёгиваю свою куртку.
«Вороны» играли у меня в ушах. Люблю минор и грустные песни. Просто обожаю.
Иду по заснеженным улочкам Москвы. Я живу в спальном районе, поэтому у нас здания старые, детские площадки старые, всё старое. Как будто в Советском Союзе. Людей ходит немного. Только компании подростков, на всю врубающих Моргенштерна, да местные алкаши.
— Здрасьте, дядь Максим, — здороваюсь я с одним из них.
Максим не такой злой и придурковатый, какими были большинство его собутыльников. Я вообще не переношу алкоголь и пьяных людей, но Максим мне помогал и не раз. Когда мать кричала, и я в слезах убегал из дома, желая, наконец, свести счёты с жизнью, Максим останавливал меня снова и снова, говорил, что жизнь не заканчивается на ссорах и боли. В жизни бывают и хорошие моменты. И у меня когда-нибудь обязательно настанут счастливые моменты. Надо только верить и ждать. Ещё Максим говорил, что нужно строить свою жизнь с самого начала, чтобы всё было в порядке. Чтобы не быть, как он. Максим повторял, что готов отдать всё, чтобы жить нормальной жизнью, чтобы был дом, работа, семья. Он так мечтал о любящей семье. И я его понимал. Но не понимал, почему у него не получается. Просто надо перестать пить, просто надо найти работу, просто надо жить, как нормальный человек. Но для Максима это было очень сложно. Он был обречён на это жалкое существование. И мне было его жаль. Мне всех и всегда было жаль! Только вот никому не было жаль меня.
Под эти грустные мысли, усиливаемые грустной музыкой, я побрёл дальше по безлюдным улицам. Подошёл к школе.
— Ей, сучка, чё ты забыла на моём районе? — услышал я сзади.
— Панфилов, если название улицы сходно с твоей фамилией, это ещё не значит, что улица твоя. — небрежно бросаю я через плечо.
Данька и его друг Пашка Пятифанов с самого первого дня в школе не давали мне нормально жить.
— Ей, ты чё, оборзела так со мной разговаривать, шавка?!
Я слышал хруст снега, значит он наступал. Я обернулся. Из-за стены я увидел ещё кучку смеющихся ребят. И мальчики и девочки.
«Они меня поджидали...» — подумал я, прежде чем меня силой повалили в снег и начали бить со всех сторон. — «Когда же это, наконец, закончится?...»
***
Резко провожу остриём ножа. По руке льётся струйка тёплой алой крови. Нет, селфхарм или мазохизм не приносят мне удовольствия. Я не пытаюсь вызвать ранениями жалость и сострадание людей. Порезы заставляют меня чувствовать себя живым человеком, а не просто мешком с костями. И нет, я не испытываю мучений. Люди не заводят со мною знакомств, обходят меня стороной. Иные говорят, что я чуть ли не самый ужасный человек на свете, я такой, я сякой, что я не заслуживаю жизни. Чему тут удивляться? Каким-то там порезам не сравняться по силе с той болью, которую может причинить простое людское слово. Люди. Как же я их всех ненавижу! Но верю. Верю, что они когда-нибудь изменятся, когда-нибудь станут добрее, поймут, что надо жить правильно, достойно и честно. Когда-нибудь, надеюсь, это произойдёт... Обращаю свой взор на икону Ангела, мирно покоющуюся на прикриплённой к стене полке. Беру икону в руки. Минуту смотрю глазами в глаза Ангела. — «Ангел мой святой, услышь! Услышь мои к Тебе молитвы! Поставь меня на истин путь, Ведь не выношу ночей тоскливых. Ангел, знаешь, мне так плохо... Признаюсь, хочу я руки опустить. Но я знаю, Ты-то мне поможешь! Ты поможешь мне не отступить. Ты всегда мне помогал, Ангел, Ты всегда меня спасал! Ангел, я хочу, чтоб Ты вовеки Никогда меня не покидал!» Прошептал я свой собственный стих, который служил мне молитвой. Да, я пишу стихи. И да, я верю. Нет, не в Бога, он давно уже не навещал Россию. Я верю в своего Ангела-Хранителя. Я знаю, она всегда рядом со мной, она всегда меня защищает и спасает. И я очень ей благодарен. Я знаю, что она девушка. Мудрая, спокойная и прекрасная. Все Ангелы прекрасны. Но моя в особенности. — Спасибо тебе за всё, Ангел... — шепчу я, смахивая непрошенную слезу, и убираю икону на её законное место на полке.Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.