Он полюбит все твои трещины.

***

Знакомство с Костей прошло спокойно. Ваня состроил его образ в своей голове: 1. Явно стрессоустойчивый, следить за таким мальчишкой, как Саша. 2. Упертый, как баран. Когда они спорили за обедом, учителя подошли их успокаивать. И все равно они продолжали настаивать на своих мнениях, словно бодаются. 3. Рационален. Наверное, здесь не стоит объяснять? Все эти пункты нужны для того, чтобы терпеть выходки Пушкина. За столом Саша сидел насупленный, когда после спора с Костей он все-таки победил. Дуэль друзьям он не предлагал, и то хорошо.. — Может, прогуляемся после обеда? - предложил Ваня. Даже удивился, что предложил это первым. — А потом на математику. - Саша недовольно закатил глаза, тяжело вздыхая. — Нужная наука, между прочим. - встрял Костя, улыбнувшись. Поглядел на Сашу, который свел брови к переносице. — Не позорь меня перед новыми друзьями. - запыхтел Сашка. А Ваня по-доброму улыбнулся. Друг.. Друзьями он назовёт только самых близких. Ему нужен был друг. Очень. Пущин считал дружбу крепкой эмоциональной связью. Пониманием с полуслова. Когда молчать не стыдно. Когда ты без стыда заплачешь, обрадуешься, разозлишься. Ваня душой чувствовал, что все эти пункты сочтутся в одном образе.

В одном маленьком, но одновременно таком большом дураке. В Саше.

Не сейчас, но может, чуть позже? Ваня все еще не может открыться ему до конца, но чувствует нить, связывающую их души. — Я разбираюсь в математике. Помогу, чем смогу. - произнес Ваня. — Он на лету схватывает. - ответил Костя, похлопав Сашку по спине. — Правда? - Ваня перевел взгляд на Костю. — Ленится только. — Ты как моя бабушка! - Саша демонстративно очень громко выдохнул, от чего опять получил грозный взгляд учителя. Сделал довольную мордашку и уставился в тарелку, съев порцию с вилки. — Саш, ученье — свет, неученье — тьма. - Ваня немного успел поругать его. А Саша только глянул на Пущина. Так злобно, что Ваня смутился, опуская глаза в тарелку, но иногда поднимая взгляд на Пушкина из-под ресниц. — Злой. Не любит, когда упрекают. - шепнул Данзас. Ваня лишь кивнул и стыдливо коснулся указательным пальцем руки Саши, дабы привлечь его внимание. — Прости. Не хотел наругать. - извинился Ваня. Что-что, а извинялся он только тогда, когда правда провинился. Еще и всегда с такой нежностью. Саша молчал пару секунд, а для Вани это было вечностью. Потом все же вздохнул и поумерил свой пыл. — Ладно... Ничего. - пробубнил Саша. Костя от удивления приоткрыл рот и растопырил глаза. — Это, Сашка, ты когда успел так? Магния, что ли, выпил... - Данзас усмехнулся. — Просто не хочу злиться на новоиспеченных друзей, вот и все.

«А.П.»

Саша поздно вечером после ужина сидел за своим письменным столом. Где-то за тоненькой стенкой сидел Ваня. Ваня, Ванечка. Саша улыбнулся глупой улыбкой. Пушкин уже сейчас готов был рассказать Пущину обо всех своих секретах. О проблемах с родителями, о том, что он не получает родительской любви, как его занесли в доску позора, как Ваня явился как ангелок. Безусловно, Костя тоже был его другом, но он скорее был тем, кто поумерит пыл Пушкина в самый роковой момент. Или кто согласится на шалости, кто достанет вещь, которую, как кажется, достать невозможно! И не отличался Данзас красноречием, часто не извинялся, когда Сашка считал его виновным. А Ваня с такой жалостью извинился перед ним, словно сделал ему нечто ужасное. Безусловно, Пушкин разозлился! Но как только услышал этот мягкий голос, эту сладкую на слух речь, то сразу успокоился. Он уже чувствовал, что еще немного, и те станут лучшими, самыми лучшими друзьями! Так и появилось маленькое, но такое душевное стихотворение.

«К Пущину»

***

Будни этих троих ребят стали такими обыденными. Если Костя еще редко участвует в шалостях, то вот Пущин теперь был хвостиком Пушкина. После очередной глупой шутки Саши его вновь запрягли в карцер. Поздно ночью Пущин пробрался в его камеру. Совсем осторожно и тихо он открыл дверь ключом-дубликатом, который Данзас не пойми откуда взял. Боже, Ваня благословит Костю за его находки в самый нужный миг! Он словно герой, который всегда вовремя появляется. Пущин тихо вошел, и сразу получил улыбку в полумраке свечи. — Ваня. - Саша улыбался слегка сонно. Рядом с едва горевшей свечой валялся блокнот и перо, сложенное внутрь. — Говорил же я тебе... - Иван опустился рядом и взял его руку в свою. Теплая... — Да, да, хотя бы ты не читай мне нотации. - Саша покивал головой. — Саш, послушай меня. Хотя бы минуту! - Ваня вздохнул и стал совсем аккуратно его ругать, но чтобы Саша не вспыхнул как спичка. - Я переживаю за тебя. И Костя переживает. Мне знаешь, как на занятиях тебя не хватает? Очень-очень! Руки Пущина непроизвольно сжимали пальцы Саши каждый раз, когда тон его голоса сменялся на все более беспокойный. — Говорил же я, ну не лезь ты! Дуэли — это плохо, как ты не понимаешь? Можно ведь решить словами, в конце концов. — Он задел тебя! - все-таки Пушкин не выдержал, говоря шепотом, но так эмоционально. — Я ведь даже не был обижен... - Ваню перебили.

— Он задел тебя.

Саша произнес это уже серьёзнее. — Я не хочу, чтобы честь моих друзей задевали! Ведь этот... Oh, bon san! - Саша отвернул голову, не то злясь, не то обижаясь. — Сашенька, перестань. Пожалуйста. Лучше решить все словами или отсидеть в карцере? — Отсидеть в карцере! Ваня устало вздохнул. И что же с ним делать, с таким непослушным мальчишкой? — Неугомонный... Пущин осторожно достал из сумки сверток еды и положил между ними. — Держи. Но позже передачек за свое поведение не дождешься. - Ваня улыбнулся. А потом улыбнулся и Сашка. Довольный. Приобнял друга за плечо и положил щеку на второе. — Дружище! — Ешь давай. Я буду ждать тебя на занятиях. Ваня вздохнул и положил щеку на его кудрявую макушку, замолчав. И Саша молчал. И было так хорошо на душе. Если перед тем, как войти, Пущин еще боялся того, что его заметят, то сейчас уже было все равно. Он все ещё умел хорошо оправдываться. Оправдывал Сашу от того, что он совершил в то время, когда Ваня отвлекался. А потом получал слова благодарности. И было так хорошо, так приятно. Что тебя видят. Что твою помощь замечают. Это не так, как раньше. Вроде бы родители есть, а в то же время их нет. Вроде бы они заботятся, но в то же время не замечают. И было так странно так жить. Везде быть между.

А Саша... Саша замечает. Интересно, а в его семье его замечают?

***

— Саша, а я вот... все спросить не решался... - сказал однажды Ваня. Они сидели на лестнице во время перерыва. Учителя метались по лицею, некоторые ученики обходили их, но их было ничтожное количество. Мда уж, умел Пущин найти место для разговора. — Что? — Как в твоей семье дела? Саша замолчал. Молчал столько, что Ваня почувствовал себя неловко.

«Зачем я спросил?»

А если бы Саша спросил в ответ, Пущин бы, наверное, не ответил. Ему так страшно было бы открыться. А зачем он спрашивает, когда не может ответить также? Дурак.. Пушкин закусил нижнюю губу, покусал щёки внутри. Стал так нервно перебирать пальцы. Ваня никогда его таким не видел. Обычно он был либо слишком рад, либо слишком зол. — Мне не стоило. - Ваня вздохнул. - Прости. Не хочешь — не надо. А Саша молча перевел взгляд на Ваню. Потом же тихо произнес. — Так себе. В подробности вдаваться не охота, но отношения холодные. Мне всегда угрожают отцом. - Пушкин вяло улыбается. Ваня сразу забеспокоился. Приобнял его, погладив по плечу рукой. — Мне жаль. Правда, я не должен был спрашивать это. — Да ладно. - Сашка махнул рукой. - Хочешь рассказать о своей? Я бы послушал. Пушкин правда готов был выслушать, а Ваня огляделся назад, потом по сторонам. Сразу стало... нервно. Он не привык делиться проблемами, и в том его главная проблема.

Он силён в поддержке, но кто поддерживал его?