Он полюбит все твои трещины.

***

—После выпуска из лицея уеду далеко-далеко.. - мечтательно произнес Пушкин, сидя вместе с Ваней под деревом. Вечерняя прогулка — лучшее, что можно было придумать сейчас. Ваня улыбался, глядя в ночное небо, где тысячи звездочек раскидалось по небу, а большая, белая луна висела над ними. Полнолуние. —И куда же? —А, в Санкт-Петербург! —Не так уж это и далеко. Я вот не знаю, кем хочу стать.. - Пущин грустно вздохнул. И действительно, он вообще не понимал себя. Не понимал, кем хочет быть в этом мире. Среди тысячи профессий он не мог найти себя. Во что готов был вкладывать все. Душу, эмоции, деньги. Что угодно. А пробовать, падать, снова пробовать — жутко боялся. Он ведь не такой же смелый, как Саша.. —А я точно поэтом буду. И все мои стихи вот так по миру пойдут! - Пушкин развёл руками в стороны, облокотившись об ствол дерева. —Не сомневаюсь. У тебя талант. —Да ну. Талант! - Саша рассмеялся, взявшись за живот. —Не все видят его. Ты не видишь его сам. Ваня говорил и вправду серьезно, что Пушкину пришлось перестать смеяться. Ведь по лицу видно, как его партнер переживает. И так странно теперь называть его так! Даже в мыслях. Одновременно гордо и стыдно. Интересно, а как Ваня называет его, когда думает о нем? Саша, Сашенька? Или тоже называет «партнер»? —Ты ведь такой талантливый, Саш. Безумно. Честно сказать, иногда я даже начинал завидовать тебе. Ты можешь сочинить стих на ходу, совсем не заботясь о рифме. И немногие так могут, понимаешь? - Пущин взял его за руку, улыбнувшись.

И в темноте лицо его прекраснее, чем можно было бы представить.

Подумалось Саше. —Хорошо, хорошо. Я талантливый. - скучающе пробубнил Пушкин, скорее с такой интонацией, мол «давай я скажу об этом, и мы забудем?» —Скажи честно. —Я талантливый. —Еще честнее! —Я талантливый. Этого хватит? - Саша придал голосу более счастливую нотку. —Эх, актер ты. А глаза выдают. - Ваня хитро улыбнулся и заглянул в его глаза. Рука сама потянулась к щеке поэта. Теплая. Мягкая. И.. Такая упругая! Пущин сжал теплую кожу между пальцев, слегка ее потянув. —Эй.. Эй, Ваня! - Саша раскрыл глаза, уставившись на него. Он ожидал серьезного разговора, просто теплого поглаживания, к которому обычно всегда тянулся, как щенок. А тут вот это. Приятно, но неожиданно. —Да, извини. Я забылся. - Жанно быстро убрал ладонь. Хотел спрятать ее за спину, но Саша взял его за запястье, притягивая назад. —Я просил убирать ладонь? - Пушкин выгнул бровь, гладя пальцами тыльную сторону руки Пущина. А он же в ответ смог только приоткрыть рот, через пару секунд покраснев, словно рак. Попытался закрыться копной рыжих волос, на что получил очередной нежный жест — их поправку. —Tu ne peux pas te cacher, Sasha. —j'essaie.

***

Находиться в отношениях — странно. Но чувстовать гордость за то, что завоевал этого человека собственным трудом заполняет всю эту «странность» на гордость.

Саша думал так каждый раз, как только видел Ваню в коридоре. Скрывать — не скрывали, но осторожничали рядом с одноклассниками и старались ограничиваться объятиями и лёгкими поцелуями в щеки. Кажется, этого хватит для того, чтобы никто не говорил им «Фу, романтика!», но и не «Какие вы милые вместе!» Еще в детстве Пушкин думал о том, что никогда не поженится, никогда не заведет детей и будет жить один, скитаясь по миру со своими великими поэмами. И все будут называть его недоступным! Кажется, ничего не вышло. Поэт поплыл полностью, как только увлекся их отношениями. Учеба скатилась, а вечера он проводил не за уроками, а за тем, чтобы обнять Пущина. Он мягко подходил к нему со спины, когда видел сгорбленную спину партнера и обнимал. Иногда и шептал чего. Нет, конечно, не что-то интимное и странное, просто «Выпрямись, ты как креветка». На что получал добрый смешок и идеально выпрямленную спину. А потом в эту же спину Саша утыкался носом и довольно разглаживал пальцами ночную рубашку Вани.

«Не стать мне чьим-то женихом. Скитаться я по миру буду! Один ходить, как волк.»

«Это ты сейчас так говоришь, Сашенька. А потом и девочки, и балы начнутся. Ты же такой красивый мальчик, кто в тебя не влюбится?»

Раз за разом вспоминал он слова няни. Тот разговор случился перед самым сном. При всей любви к ней, он разозлился и не смог уснуть почти всю ночь, выдумая, как придет на бал, встанет на стол, и зачитает всем величайший стих! Поэтом он хочет стать до сих пор, только теперь не один. Теперь ему хочется написать своей рыженькой музе бесконечное количество стихов. На сколько хватит его словарного запаса, чернил и мозолей на руках от аккуратного письма. А если Ваня прочитает и скажет «Не то» Саша все сожжет и перепишет заново, только когда он будет доволен. И разве так он представлял любовь раньше? Раньше она казалась тем, что просто обременяет. Что ты должен полюбить, иначе жизнь пойдет под откос. Ты должен просто перетерпеть. Жену, быт, детей. Но чем больше поэт узнавал о любви, тем сильнее понимал — в детстве, без понятия о том, как велся настоящий быт и партнерство из-за отсутствия хорошего детства, он думал о том, что это что-то ужасное. А сейчас он готов был и за год до выпуска отвезти Ванечку на любой континент, лишь бы тот был счастлив. Показать ему все, что ему хотелось бы. Пляж, океан, достопримечательности. Главное — увидеть улыбку на его лице. А потом оторвать от разглядывания природы вокруг и перетянуть внимание на себя, конечно. Кто же его еще поблагодарит? —Ты слушаешь меня? - тихо сказал Ваня, взяв Пушкина за плечо. - Повтори то, что я сказал. —М.. не помню. - Саша пожал плечами и глянул на учебник. О чем они сейчас? Ах, точно. Из-за плохой учебы Сашки Ваня попросился его подтянуть. И зачем именно он? Ведь понятно, что вместо скучной математики, поэт лучше поразглядывает его милое личико. Перечитает родинки, веснушки, количество маленьких царапинок на лице. Попробует узнать, чем именно все же пахнет Ваня. И это не какой-то определённый аромат, это запах его тела и порошка для волос. Эх, вдохнуть бы еще разок этот сладкий.. —Саша, я говорю тебе о том, что если ты опять будешь летать в облаках, то хорошей оценки тебе не светит. И «неуд» за экзамен ты, кажется, тоже не желаешь получить. —Ну да.. Иначе я либо вылечу и останусь один, либо меня отправят опять во второй класс и я останусь один. —С твоими нынешними знаниями по математике я был бы готов отправить тебя в подготовишки. Саша скуксил недовольное лицо и уставился на Ваню слегка обиженно. —У меня есть базовые знания! Просто не понимаю, почему мы из раза в раз проходим одно и тоже, просто с более сложной формулировкой. —Это разное, уж так сложилось. Тебе неинтересна математика? —Совсем неинтересна. Только ради экзамена все равно придется пахать.. Иначе пощады не будет. - Саша посмеялся, скучающе поглядев в окно. Снег уже выпал, крупные хлопья летели на землю, укрывая собой ветки деревьев. На территории рабочие убирали снег. И на странность — залили небольшое поле для фехтования летом водой. —Смотри, заливают. - Пушкин ткнул пальцем в оконное стекло. —Да.. Каток будет, обещали же в этом году. - Ваня улыбнулся, уже замечтавшись, как будет неуклюже кататься с ним. Может быть, даже прямо в ботинках? —А где лицей то деньги на коньки возьмет? —Собирались уже в следующем году попытаться купить.. правда немного, будут только хорошим ученикам кататься. А я один не хочу. Пущин говорил с легким намеком, положив подбородок под руку. —Ой, да я им в ботинках такой номер исполню! - Саша поднялся со стула, покрутившись, изображая что-то изящное. Только вот уронил коробку со своими книгами, которые все вывалились на пол. А потом недовольно бубнил себе ругательства под нос, собирая их. Ваня весело смеялся, но позже опустила рядом. —Да уж. Если ты на ровном месте падаешь, то что будет на катке? —Ты же знаешь ответ на свой вопрос. Да, да, ты опять назовешь меня рохлей.. - Саша покивал, горько улыбнувшись. И улыбку эту Ваня знал. Опять обидел, даже не заметив. Хотя, с чего это? Саша сам надумал о том, что Пущин считает так! —С чего ты это взял? je n'ai pas eu le temps d'insérer un mot. —Все так считают. —А я — все? Саша замялся, виновато поджав губы и оставшись в такой же позе, с книжкой в руке, уже почти в коробке. Но он продолжал держать. —Скажи мне. Я для тебя такой же, как все остальные? —Не такой же. —Саша. От обращения к себе он едва не вздрогнул. Тон такой серьезный. И опять, опять началось. Разговор о том, что Пушкин ему важен.. А он все еще не может поверить. Разве легко это сделать после детства без особой любви к людям? И теперь, когда появился он? —Мне все еще тяжело осознать, что ты мой. - перебил Саша. —Что? - Жанно моргнул и раскрыл глаза, приподняв брови, что легкие морщинки выскочили на лбу. —Я имел ввиду.. Что я могу тебя коснуться, например. Что мы вместе. И мне так трудно привыкнуть, прости меня. —Нет, за что ты просишь прощения? - Пущин взял его ладонь в свои руки и мягко сжал. - Я совсем не думаю о том, что говорю. Учитывая то, что тебе было так тяжело раньше, я совсем плохо к тебе отношусь. —Главное, что ты все еще рядом. Что ты еще со мной. Саша наклонился и уткнулся носом в его плечо, после этого обняв Ваню за живот. —Мне приятно осознавать, что ты на этой планете. - еле слышен был голос в чужом мундире. —Мы отвлеклись от нашего занятия.. —Плевать! Мой интерес все еще не стал сильнее от того, что мы убили время на объятия.

***

Зима. Холодрыга! И при такой погоде их выпихивают каждую прогулку. Лицеисты резвились, убегая от наблюдателей на замерзший каток, катаясь прямо на ботинках. Кто-то падал, царапал руки об лед и смеялся. Ваня стоял в сторонке, наслаждаясь морозным днем. Ветер иногда дул в лицо. Было интереснее наблюдать со стороны, чем резвиться с ними. И только он хотел вдохнуть новую порцию кислорода, как в его затылок врезалось что-то холодное. Ваня взвизгнул, обернувшись, и увидев Сашу, который голыми руками лепил снежки. —Саша! Ну.. Конец тебе! Пущин со злости слепил комок и попытался попасть. На удивление, Пушкин довольно быстро увернулся и кинул новую порцию снега, попав в грудь Жанно. Так и продолжалась их импровизированная "перестрелка", пока оба не выдохлись и не свалились в снег. Ваня смотрел в ясное небо, улыбаясь и тяжело дыша, что каждуе несколько секунд из его рта вылетал пар. А Пушкин тем временем развернулся на бок к нему, улыбаясь. Макушка его была в снегу, а руки все мокрые, красные. Да еще и еле чувствовались. Пальцы ног тоже слегка подмерзали, но когда он увидел профиль возлюбленного, то по телу сразу разливалось тепло. Такой счастливый. А если Ваня счастливый, то Саша тоже. —Красиво сегодня. - подметил поэт, говоря даже не совсем о прекрасном небе над их головами. —Очень. Там облако похоже на лошадь. И так они до окончания прогулки смотрели, на что похожи облака, тыкая в них пальцами. А потом Саша внезапно коснулся его щеки теплыми губами. —Ты как печка. - Произнес Жанно тихо, коснувшись холодным пальцем его губ. - Почему ты всегда такой теплый? Пушкин только пожал плечами. —Может быть, я так теплею от нашей с тобой любви? Существует такое понятие? —Не думаю. - Пущин замялся, поцеловав его щеку в ответ. - Но мне тоже тепло рядом с тобой. А откуда ты берешь тепло — я знать не знаю. Солнечная батарея.