Он полюбит все твои трещины.

—Боже ты мой.. Вань, не в обиду. Спохватился Саша. Давно же тут не убирали. Пыль вокруг, все, что Ване не хотелось поднимать просто валялось на полу. А этих вещей была куча, и были они, видимо, подняты только тогда, когда друзья приходили убраться. Потому что он не мог заставить себя. —Да.. Ты извини, я не знал, что ты приедешь сегодня. Потому и убираться не стал.. Хотя не знаю, заставил бы я себя убраться тут. —Интересно, в моей комнате еще не завелись мыши? - Саша широко улыбнулся, распахивая комнату. - Грустновато здесь. Ты убирался? —Я не мог заставить себя зайти сюда. - Тихо признался Ваня, передав ему подсвечник. Он закусил нижнюю губу, поглядев на Пушкина в полумраке. Он все еще не мог поверить, что этот человек теперь действительно рядом. Что теперь все хорошо. Они вместе. Навсегда. Навсегда? Да, наверное, да. Главное, что сейчас. —Сейчас я хочу лишь завалиться спать.. - Саша поставил подсвечник на тумбочку и потянулся, стягивая старое постельное белье. —Оно пахло тобой. Я пару раз заходил сюда. - Жанно принял грязное постельное и бросил его в корзину возле выхода из комнаты. —Теперь ты будешь чувстовать не постельное, а меня. - Саша косо улыбнулся и расстелил новое, пригласив Пущина сюда. —Я должен переодеться.. Я.. даже не уверен, есть ли у меня чистая одежда. —Не вопрос. Перед уходом мне все постирали. - Саша протянул аккуратно сложенную ночную рубашку и брюки. —А ты? —А я имею одну одежду на восемь лет? —Ладно, понял. - Пущин посмеявшись вышел из комнаты, а через несколько минут уже нежился в чужих объятиях. Было тепло. Он не спешил смахивать огонь от свечи потоком воздуха, хотелось полюбоваться на него еще чуть-чуть. —Ты все еще такой же красивый. - Ваня разминал его кудри, накручивая их на свои пальцы. —Могу сказать о тебе тоже самое. Tu m'as vraiment manqué sans tes lettres. —Прости меня. Chaque fois que j'ai commencé, j'ai pleuré. Саша только молча прижал партнера к себе, сжав его в самых теплых, самых любимых объятиях. По которым Ваня скучал. Когда обнимал себя сам, потому что было настолько тяжело. Когда ему снились сны, где все в порядке. Или же, наоборот, Пушкин валился замертво прямо перед ним от того, что устал в ссылке настолько сильно, что смог только доехать, чтоьы увидеть своего единственного. И этот сон тревожил его сильнее всего. Просыпался он от него в холодном поту, едва ли не подскакивая в постели и прячась под одеяло. Но сейчас легко. Он уснул в теплых объятиях партнёра уже через несколько минут, а Саша только потушил свечу, целуя его макушку и утыкаясь в нее носом. —Спи. Спокойной ночи.

***

Пущин проснулся, потянувшись и поняв, что кто-то обнимает его в районе живота. Посмотрел, а Саша все еще сопит у него где-то на груди. Ваня улыбнулся. Все-таки, это не сон? Реальность? Может, он попал в другую вселенную? Он легонько ущипнул себя, морщась от боли. Значит, он правда здесь. Переложив руку на чужую голову он потрепал его волосы, а уже через пару секунд появилось сонное лицо Саши. —Доброго утра. - слегка хрипло послышался его голос. Он перекатился на другой бок, разминая спину и шею. Ваня понял, что все это время Пушкин спал на краешке, а Жанно почти всю ночь либо толкался и закидывал на него ноги, либо прижимался, едва не скидывая с кровати. —Поспали же мы.. так долго. Я впервые так высыпаюсь. - Саша улыбнулся, поднимаясь и сонными глазами пытаясь скорректировать зрение. —И правда. - Ваня поднялся, встав рядом и уткнувшись носом в его плечо. - Ты правда рядом. —Нет, это все сон. - Саша ущипнул Пущина за плечо, заставив того вскрикнуть и подпрыгнуть. —Ай, рассчитывай силу! - Ваня взялся за плечо. —Ладно, извини. Я погорячился. Как мне загладить вину перед своим единственным любимым? - Пушкин повел его в сторону ванной, но вместо нее очутился в прачечной. - Ой.. Либо я забыл местонахождение комнат.. —Я сделал перестановку. Мне было так трудно жить в том же доме, с той же мебелью, с тем же расположением комнат.. Только уже без тебя. Мне было одновременно тревожно и так странно.. Пушкин улыбнулся уголками губ и коснулся ими его виска, стиснув в крепких объятиях. —Ну, ничего. Теперь я рядом. Тогда покажи мне расположение комнат? —Да, конечно. Пущин на протяжении получаса водил его по дому и параллельно рассказывал о том, как чувствовал себя. Он не мог описать это на бумаге, лишь ощутить внутри. Когда твою грудь сдавливает от того, что ты видишь комнату. Но не видишь человека в ней. Который всегда внутри был. И как бы не любил ты эту комнату, как бы она тебе не нравилась, ты не захотел бы возвращаться туда. Потому что там нет этого человека. Без главного комната кажется пустой. Будто из нее выдрали кусок и забрали. Но пропал всего-то один объект. Но он был чем-то самым главным, что несет в себе огромное значение. —Постараюсь не перепутать. Но мне все еще ломает голову, что ванная комната теперь в другом конце дома. —Если хочешь, мы могли бы переставить все как было. - Ваня взял его за руку. —Перемены должны случаться. Это нормально. - Пушкин улыбнулся и протянул руку, касаясь Ваниного лица, залившегося теплым розовым цветом. —Да, наверное. Ты прав. - он кивнул, прижавшись носом к его плечу, получив поглаживания по затылку. Это его шершавые пальцы. Это его запах. Это его тело. Это всё он. И нет больше слез по ночам, нет больше кошмаров. По крайней мере, в первую ночь. Теперь есть только его тепло. От которого Ваня таял, опять чувствуя себя тем подростком, который объявлял Сашке бойкот, а потом сам же плакал из-за этого. —Но перемены в доме — нормально. А вот сменить партнера я бы не желал. Всю оставшуюся жизнь. - Прошептал Саша на ухо. Пущин покраснел, слегка сжав пальцы на его груди. Он улыбнулся, медленно поднимая голову. Хотелось сказать что-нибудь, что он говорил бы всегда. «Засмущал», «Я бы тоже не хотел». Но он лишь поцеловал его, слегка сминая его губы собственными. Чувствуя ответную нежность, которую он не чувствовал столько лет, захотелось плакать. Ваня глубоко вдохнул носом и продолжил нежно прижиматься к партнеру, обнимая его за шею, пока руки Пушкина покоились на его спине. И все-таки, было так хорошо. И приятно. И опять это чувстовать. И опять, опять, при каждом поцелуе чувстовать себя словно в первый раз. Хотя в первый они целовались так неумело и по-детски. А теперь Саша вырос и научился целовать так, как того желал Ваня. С легким наклоном головы для углубленности поцелуя. С нежным нажимом, словно говорящий о немой любви к человеку. Когда после поцелуя будет еще несколько по лицу. Саша помнил все, и понимал, чего Пущин желал Потому что научился читать его. Понимать.

***

Они стояли, смотря на огни фейерверков и салютов в ночи. —Все же, я сначала совсем не хотел ехать в Петербург. А сейчас понял, какой это все таки красивый город. - Завороженно говорил Ваня. - Красиво, правда? —Да, очень. - Саша плевал на салюты и фейерверки. Да, они были редки. И нечасто они ходили на праздники вдвоем. Но ему было интереснее разглядывать профиль партнера, чем смотреть на яркие огоньки в небе с тысячей звёзд. —Вань, ты любишь меня? - Саша выгнул одну бровь, улыбаясь. Пущин же перевел на него взгляд. Их лица освещались легким светом от неба и фонарей. —Я люблю тебя. Всего тебя. Все твои трещины. - Он улыбнулся, взяв его руку в свою, поднеся ее к устам и заботливо поцеловав каждый палец. —Трещины? На пальцах? - Саша расхохотался, через пару секунд замолкая. —Нет же. Вот тут. - Пущин приложил руку к его груди в районе сердца. - Пускай у тебя там будут трещины размером в километры. Я обещаю заботливо их заклеить.. или сделать с ними хоть что-то, лишь бы тебе стало легче. —Мне легче, когда ты рядом. - Прошептал Саша, быстро притягивая его к себе и целуя. Слушая, как стучит Ванино сердце. Тук-тук, тук, тук-тук.. Ритм менялся так быстро, что он не успевал следить за ним. Отлипнув, когда звук фейерверков затих, Ваня улыбнулся уголками губ.

Всё же, весна счастливое время года.