Big Dawgs

С максимально отрешенным и незаинтересованным видом Тэхен листает ленту в телефоне, раскинувшись расслабленно в кресле. Ему настолько все равно, про что говорят друзья, что он развернулся к ним спиной. Пока Намджун объясняет Юнги и Хосоку про возможных партнеров и новых инвесторов, Тэхен подпирает кулаком висок и языком проходится по зубам, бессмысленно водя большим пальцем по экрану, в который раз обновляя страничку боксера в соцсетях.        Большого труда не составило ее найти, и, не прилагая особого сопротивления, Ким просмотрел все фотографии. Чон выкладывал школьные будни, студенческую повседневность, пьяные размытые селфи с вечеринок. Каждое изображение Тэхен приближал, рассматривал с точностью ювелира. Из школьника с детской припухлостью Чонгук превратился в отличного боксера с острым языком и невыносимым характером. Ким хмурит брови, заходя в пустой диалог, и порывается написать, но сам себя останавливает, словно пешеход, переходящий дорогу на красный.        Что даст переписка с Чоном? Зачем он вообще просматривает его страничку и усиленно думает о нем? Раньше все его мысли занимала лишь прибыль от сделки, а сейчас на ее месте несносный и совершенно неконтролируемый парнишка с оленьими глазами.        Жизнь непредсказуемо изменчива.        Первым не выдерживает Юнги, хлопая размашисто и резко по столу, отчего Чон и Ким вздрагивают, обмениваясь взглядами.        — У нас бизнес горит, а ему все равно! — переваливаясь через стол, Мин небрежно указывает на Тэхена.        — Пока что я вижу, как подгорает у тебя, — не обращая внимания, отвечает Ким скучающе монотонно.        Юнги щурится и обходит стол, оказываясь перед мужчиной, словно надзиратель.        — Юнги, не надо, — предупреждает Хосок на грани угрозы, буравя обоих взглядом исподлобья. Его вызвали внепланово обсудить дела насущные, оторвав от ссоры со своей женщиной, чтобы он лицезрел чужую.        — Нет, пусть продолжает шапито, — Тэхен разворачивается к другу и смотрит снизу вверх абсолютно безразлично.        Мин сжимает челюсти, сдерживаясь, чтобы не распустить руки. Последнее, что нужно всем в офисе Намджуна, — драка. Но показное равнодушие заставляет кулаки чесаться, а вены на руках напрячься.        — Шапито? Мне по-твоему смешно?        — Тебе сегодня Чимин не дал или что? — Ким по-деловому склоняет голову. — Почему такие дерганые?        — Тебе нужна причина? Я скажу, — Юнги без особых усилий выхватывает телефон из его рук и сжимает, как пластмассовый стаканчик. Но смартфон выдерживает грозный натиск. — В последнее время ты витаешь в облаках. И это проблема! — и швыряет кусок металла в дверь.        Тэхен не реагирует на очевидную провокацию. С губ срывается усталый вздох, а пустые глаза смотрят на истерящий комок злости. Хосок складывает руки на груди, теряя остатки терпения, а Намджун поднимается из-за стола.        — Тэхен, у тебя что-то происходит? — Джун выступает неким посредником между враждующими сторонами и адвокатом Тэхена. — В последнее время ты действительно несобранный. За прошедшую неделю ты отменил три сделки и две встречи.        — Видимо ты совсем забыл, как долго мы выстраивали с ним диалог, — Хосок подхватывает волну всеобщего негодования. — Не для того, чтобы проебать все из-за твоего выгорания. Соберись, иначе империю Ким постигнет участь Великой Римской империи.        Ким стреляет в друга коротким предупреждающим взглядом, но Чон не воспринимает угрозы, вздергивая вызывающе бровь. А Тэхену нечем ответить, причин оправдаться нет. Есть одна загвоздка, но озвучивать ее вслух мужчина не собирается. Она недостойна даже упоминания вслух, не то что обсуждения.        — А я знаю, что у него происходит, — Юнги усмехается, отходя от Кима. Широкая довольная улыбка знает слишком много. — Он помешан на цепном псе с подпольных боев, — вновь разворачивается к нему. — Ты совсем с головой не дружишь? Тебе мозги отшибло или током переебало?        — Какой еще пес? — искреннее недоумение переливается всеми красками на лице Намджуна.        — Цербер, — Юнги щедро подливает масло в огонь. — Мальчишка, который убивает ради денег и забавы на публику. Я повторюсь, Ким, ты в своем уме?        — Тебя не касается моя личная жизнь, — Тэхен смотрит враждебно на старого друга, который быстро переквалифицировался во врага номер один.        — Значит, он уже входит в понятие личной жизни?        — Не повышай на меня голос! — Тэхен поднимается, не выдерживая давления со всех сторон. — Низкий рост криком не компенсируешь.        — Твои проблемы со стояком подпольная крыса тоже не компенсирует.        Хосок закрывает лицо руками, не в силах терпеть этот цирк.        — Хватит! Прекратите оба, — Намджун встает между ними, не давая двум разъяренным собакам вцепиться в глотки и разорвать друг друга. — Тэхен, это правда, что говорит Юнги?        — Какое это имеет значение? Это мои проблемы, и я сам с ними разберусь.        — Ты признаешь, что он ошибка? — снова влезает Мин, выглядывая из-за Кима. — Не знал, что ты падешь так низко, чтоб общаться с падалью.        — Если ты не закроешь рот, я открою его в адрес твоей малолетней шлюхи, — последнее предупреждение вылетает искрометной пулей.        — Не приплетай сюда Чимина!        — Не трогай Чонгука!        В кабинете повисает гнетущая тишина, а воздух электризуется, словно перед грозой.        — В чем ваша проблема? Почему вы ополчились против меня? — Тэхен огладывает каждого, чистосердечно не понимая причины, по которой настроились против него. — Я все эти годы пахал не для того, чтобы сейчас выслушивать ушат дерьма. У меня все под контролем. Я ни разу не лез в вашу личную жизнь, не осуждал тебя за связь с взрослой женщиной, — камень летит в огород Хосока, и тот опускает голову, — не выпытывал подробности развода с женой, — острый взгляд впивается в Намджуна, и он понимающе кивает, — и не выступал против твоих отношений с малолеткой, — последняя претензия достигает своего адресата. Юнги хмурится, до конца не признавая своей неправоты. — Тогда к чему лицемерие?        Мужчины молчат, как отчитанные первоклассники. Все претензии заслужены и обжалованию не подлежат. Тэхен каждого одаривает взглядом в последний раз и выходит из кабинета, направляясь в место, где его не станут осуждать за связь с боксером.       

❤️‍🔥🥊💵

Переступая пыльный порог клуба «Stay Alive», Тэхен направляется по коридору. Он не знает, почему ноги принесли его сюда. Всю дорогу он ехал как в тумане, переваривая слова друзей. Они были правы, хоть и криво доносили свои мысли и опасения. Но прямо сейчас Ким не принимает их правоты и заботы, быстрым шагом минуя извилистые коридоры.        В нос бьет смесь пота, пыли и крови. Сочетание вызывает рвотные позывы, и Ким уже разворачивается, чтобы уйти, но взгляд цепляется за широкую кроличью улыбку, и все перестает быть таким важным и ценным. В черных спортивных шортах, с забинтованными руками и мокрыми, торчащими в разные стороны волосами, с голым торсом и синяками по всему телу Чонгук улыбается так искренне, что хочется отдать все несметные богатства, чтобы он улыбался только ему. Спаррингуясь с неизвестным парнем, Чон заразительно хихикает, вприпрыжку передвигаясь по рингу.        Тэхен пристально смотрит на него, стоя в тени, и думает о том, как же сильно боксеру идет неподдельная радость. В голове всплывают фотографии с его странички, как он точно так же улыбался на вручении диплома, с собакой в парке, друзьями на побережье. Ким испытывает ревность, желая один видеть непритворную улыбку.        — Господин Ким, чем обязаны вашим визитом? — Чен материализуется из ниоткуда, загораживая вид на боксера своей сальной рожей.        Ким обходительно минует Янга, но тот увязывается за ним, как хвостик, раздражая лишь одним своим присутствием.        — Вспомнил про существование этой дыры и решил навестить.        — Очень благодарны вашему вниманию, — мужчина не воспринимает близко к сердцу нелестные слова.        И в любой другой ситуации Тэхен бы восхитился чужой стойкости, но понимает, что Янгу просто нужен он как спонсор, а потому приходится терпеть несладкий характер и стелиться, лишь бы получить деньги и репутацию, что есть у Кима.        Мужчина проходит мимо трибун и лавочек, расположенных близь ринга, уверенно смотря вперед, но стоит подойти ближе к огражденному помосту, где спаррингуется Чон, как Тэхен останавливается. Боксер стоит к нему спиной и не видит, как пристально за ним следит пара голодных глаз. Но чужую увлеченность замечает Чена, становясь рядом с бизнесменом.        — Чонгук хорош, — озвучивает вслух мысли Кима. Тэхен поворачивает голову в его сторону. — Он мое самое выгодное вложение. Зверь в бою, а для зрителей харизматичный любимчик.        — Гордитесь им, как сыном.        — Он и правда мне как сын, — Янг посмеивается, и в уголках глаз появляются морщины. — Дороже него у меня нет никого.        Тэхен игнорирует его слова, смотря на сильную спину и накаченные икры, урывками ловя фразы с ринга. Любоваться Чонгуком можно бесконечно. Нет смысла лукавить, его тело бесподобно, а лицо выделяется изумительной красотой. И каким бы кровожадным и беспощадным псом он ни был на ринге, но Тэхен видит в нем исключительно кроличьи черты: большие глаза, округлый нос, выступающие передние зубы.        Спарринг заканчивается безусловной победой Чона. Парень забирает полотенце, висящее на канате, и замечает Кима, улыбаясь в своей привычной нахальной манере. Тэхен закатывает глаза.        — Вы подумали о моем предложении? — зрительный контакт прерывает Чен, смотря на своего лучшего бойца.        — Я еще в раздумьях. Знаете, настолько занят, что ни о чем другом думать не могу.        Тэхен заканчивает неудобный разговор, не давая ему даже начаться, и стремительно уходит, проследив за Чонгуком. Чен отвлекается на вибрирующий в кармане телефон, только спустя время замечая отсутствие не только бизнесмена, но и боксера.       

Feist –My Moon My Man

Боксер проходит в раздевалку, лениво потягиваясь, и достает полотенце не первой свежести из шкафчика, уходя в душевую. Бодрящий душ смывает с тела грязь, пот и усталость. Тренированные мышцы ноют в месте пропущенных ударов. Пульсирующая боль притупляется под холодным градом. Чонгук запрокидывает голову и подставляет лицо стремительному потоку воды, чувствуя, как кожа покрывается мурашками.        Стоит остаться наедине с собой, как голову вновь заполняют мысли о богатом мужчине с невыносимым характером и дьявольски красивой внешностью.        Он видел, как тот болтал с Ченом, и его сжирает любопытство узнать тему беседы. Ведь если это то, о чем он думает, то простым диалогом не обойтись. Ему хватило прошлого разговора по душам, после которого всю ночь он пялил в потолок, думая о возвышенном и серьезном. Каждая встреча с Кимом заканчивается нервотрепкой внутри и совершенным бессилием снаружи. Послевкусие от Тэхена ощущается ударом тока, приходом марихуаны.        Проводя руками по телу, Чонгук вспоминает прикосновения и шепот Кима. Память еще свежа, и он четко ощущает сильные пальцы на талии и щеках. Волна возбуждения неожиданно приливает к паху и окатывает холодной водой. Чон опускает руку ниже, обхватывая твердеющий член, и водит по всей длине, закусив нижнюю губу, чтобы не застонать. Трепещущие ресницы закрываются, дорисовывая образ под веками.        — А ты хорошо работаешь руками, — голос ударяется об стены, приводя Чонгука в чувства.        Боксер резко распахивает глаза и громко выдыхает. Чон поворачивается и скользит ступнями, уже готовясь к встрече с кафелем, но поспешно хватается за невысокую перегородку, предотвращая падение. С губ срывается ругательство и облегченный выдох.        — Снова пришел смотреть на мою задницу? — Чонгук выключает душ, разворачиваясь лицом к Киму, не стесняясь наготы.        Тэхен демонстративно опускает взгляд ниже, смотря точно ниже пояса боксера, и прикусывает нижнюю губу.        — Прости, я отвлек тебя. Можешь продолжить, — спокойный, ровный голос посылает отряды мурашек вниз по позвоночнику.        — Меня пугает твоя привычка неожиданно появляться, когда я голый.        — Я не виноват, что перед встречей со мной, ты оголяешься, — Тэхен расстегивает запонки на рубашке, сокращая дистанцию. — Это мне стоит тебя бояться.        Чонгук полной грудью выдыхает, раскрыв губы, и прижимается к холодному кафелю. Его снова загнали в ловушку. Вот только эти условия его вполне устраивают. Он запрокидывает голову, смотря надменно и задрав нос, пока Тэхен медленно раздевается.        — Ты не похож на того, кто боится, — томно вздыхает Чонгук.        — Я в полном ужасе, разве не видно? — Ким усмехается, сбрасывая последнюю тряпку, и переступает через трусы. — Меня кошмарит от тебя, Чонгук.        Боксер резко притягивает мужчину к себе и затягивает в голодный поцелуй. Они оба ждали этой встречи, прикосновений и близости. Вслух говорить прописные истины не надо, чтобы подчеркнуть их значимость. Жадные руки скользят по телам, с особым трепетом проходясь по коже. Чонгука подбрасывает от разницы температур: холод стены приводит в сознание, пока горячее тело Кима возвращает в сладкий сон. Губы не размыкаются, плотно прижимаясь друг к другу, словно скрепленные самым крепким клеем. Боксер закидывает ногу мужчине на поясницу, и Тэхен ее подхватывает, сжимая упругое бедро до сдавленного стона.        — Тэ, — Чонгук затуманено моргает, роняя новый всхлип.        — Повтори. — властный голос пронизывает до костей.        — Попроси как надо.        В уязвленном положении Чонгук умудряется играть с ним. И Тэхен ведется у него на поводу, как изможденный раб.        — Чонгук, — Ким отстраняется от губ, прижимаясь своим лбом к его, — пожалуйста.        — Тэ, — Чон не выдерживает, тут же награждая.        — Еще.        — Тэ.        Ким затыкает рот языком, забываясь окончательно в боксере. Отрицать свое помешательство сложнее, когда он так близко и стонет его имя, словно молитву. Тэхен не игнорирует чужое возбуждение, накрывая его своей ладонью, а губы ловят неожиданно громкий стон. Чонгук плавится под властными руками, изгибаясь в спине. Собственные всегда уверенные руки, наносившие сотни четких и поставленных ударов, сейчас дрожаще прижимаются к мокрому кафелю в попытке ухватиться за здравый смысл. Чонгук стонет в губы Тэхена и кусает их, получая в отместку шлепки по ягодицам, как строптивый зверь, не поддающийся дрессировке.        Ким не спешит и не давит, размеренно надрачивая парню. Больше удовольствия приносит откровенно разгоряченный вид разнеженного прелюдией боксера, который стекает по стенке, словно карамель. Изведенный долгим ожиданием и влажными мыслями, Чонгук кончает в кулак с протяжным стоном.        Ким с новым порывом целует парня, но тот не дает передышки, опускаясь перед ним на колени, и берет в рот сразу наполовину, щедро благодаря за разрядку. Тэхен упирается ладонью в стену, а второй зарывается во влажные волосы, но случайно задевает вентиль и включает душ. Холодный поток не приводит в чувства и не дарит долгожданное облегчение. Оба громко стонут в унисон от окатывающего дождя. Ким откидывает голову, сжимая черные пряди в кулак, а Чонгук расслабляет горло, принимая член целиком.        Ни одной здравой мысли, объяснения, оправдания не находится в их головах. Только хаотичное неуправляемое желание обладать и быть не просто чьим-то, а именно его. Прошлый опыт обнуляется, не идя ни в какое сравнение с ощущения здесь и сейчас.        Тэхен направляет парня и сам толкается в разработанную глотку, кончая прямо в рот. Чонгук закашливается и отстраняется чуть погодя. И Ким за волосы его тянет наверх, не давая и слову вылететь из его губ. Разговорам нет места, переговорная стратегия не имеет значения. Все, что Тэхен хочет, это боксер, весь он целиком и без остатка. Так, чтобы ни одного процента другому. Чтобы сам Чонгук себе не принадлежал, а лишь ему.        Дрожащие от холода губы синеют, теряя чувствительность, но даже так мужчина не выпускает парня из своих рук, без слов говоря о том, что вслух сказать нет храбрости.       

❤️‍🔥🥊💵

Ghostly Kisses — Clay

Мимо проносятся машины, ослепляя фарами случайных прохожих, попавших под проливной дождь. Чонгук быстрым шагом идет по тротуару, хлюпая промокшими насквозь кедами по лужам. Его не заботит, что он может легко простыть, и дискомфортное чувство от мокрых носков не гложет. Тонкая нить проводных наушников исчезает под капюшоном черного худи. Музыка в ушах помогает не забивать голову предстоящими боями и Тэхеном. Думать о мужчине уже вошло в привычку, от которой тяжело избавиться.        Поворачивая за угол, Чонгук видит палатки и направляется прямиком к ним, снимая наушники, и комкает их в карман худи. Заходя внутрь, он чувствует, как в нос бьет запах рыбы и масла. Боксер не теряется, оглядывает столики и замечает небольшую компанию друзей в самом дальнем углу.        — О, Чонгук! Сколько лет, сколько зим! — парень поднимается, приветствуя прибывшего бойца рукопожатием и объятием. — У тебя расписание плотнее, чем у президента.        — Да, вот выделил вам минуту своего драгоценного времени, — Чонгук улыбается, присаживаясь рядом с Хиро — темноволосым японцем с отросшими черными волосами, заделанными в пучок, и в очках.        — Полностью ушел в бокс? — спрашивает рыжеволосый парнишка в серой майке и с проколотым крылом носа — Бомсу.        — Да.        Раскрыть истинной причины своего ухода из университета Чон, естественно не может. Базовые отговорки в стиле «да там дела появились» или «сейчас не до учебы» парни слышали бесчисленное количество раз, но все прекрасно понимали, не задавая лишних вопросов. А когда Чон вскользь в разговоре упомянул о боксе, ребята были удивлены. Но парень не сказал, что вместо участия в выездных турнирах за звание чемпиона, он избивает людей до смерти ради денег. Хиро и Бомсу понимающие, но такое бы принять не смогли, да и распространяться Чон не может, иначе проблем не оберется, а ему их и так хватает с лихвой. Поэтому с друзьями приходится надевать маску клоуна, чтобы не разбивать их ожиданий и не расстраивать.        Официант приносит меню, если его можно так назвать. Заляпанный в масле листок с позициями в небольшой забегаловке. Вместо удобных кресел и видов на вечерний город — скрипящие деревянные стулья и прочный нейлон, куполом накрывающий небольшую территорию с пейзажем на открытую развернутую кухню. Местный колорит — не молодежь и влюбленные парочки, а работяги и запойные, буйные алкаши, которые ради бутылки соджу родную мать из дома выставят. Не самое лучшее место для уютной посиделки, но и Чонгук никогда не относил себя к нормальным. Какой он — такое и место.        Парни делают заказ, и официант удаляется, громко на всю кухню оглашая заказ, поторапливает и залипает в телефон.        — Как дела на работе? — Чонгук переводит внимание на Бомсу.        — Устроился в новую кофейню и собираюсь подавать документы на стажировку в Швецию.        — Ого, далеко собрался, — Чон усмехается, нервно отстукивая пальцами по столу.        — Хочу попробовать себя в сфере айти, но видел кучу престижных вакансий в Швеции. Там и проживание и стажировка за счет компании, так что, почему бы нет, — Бомсу пожимает равнодушно плечами, осознавая риски, но не видит в них больших потерь. — Я ничего не теряю. Даже если не получится, вернусь сюда и попробую здесь.        — А ты как, Хиро?        — Я подрабатываю в книжном магазине и попутно пишу статьи для нового журнала. Им нужны новички, а мои предыдущие работы они видели и сказали, что я им подхожу, — сколько Чон помнит, Хиро всегда был мечтательным и находчивым парнем. И сейчас приятно слышать, что у него все неплохо. — У меня все хорошо, а ты как?        Когда очередь доходит до него, сказать правду не выходит. Всегда приходится выкручиваться, извиваться как уж на сковородке и врать.        — В боксе мне нет равных. Скоро снова уеду на соревнования, вот, тренируюсь каждый день.        — Блин, завидую тебе. На спорте, все дела. Выглядишь как Ахиллес, — Бомсу хлопает его по плечу, ощупывая бицепс. — Чувак, да ты прям машина для убийств!        Чонгук усмехается. Как же Бомсу близок к истине, сам того не подозревая.        — Походи недельку в зал, и будет такой же результат, — Чон отмахивается, снимая капюшон.        — Да чтобы мне добиться такого, нужно операцию сделать.        За непринужденными разговорами время пролетает незаметно. В общей сложности говорят только Хиро и Бомсу, а Чонгук вставляет комментарии. У него нет тем для разговоров, которые он может оглашать этим двум, но в поддержании душевной беседы глупыми шутками и подколами Чону нет равных. Хиро активно доказывает свою точку зрения, поднимаясь и практически перелезая через стол, пока Бомсу перебивает его со спокойным лицом и паясничает, делая вид, что не слушает, совсем как ребенок.        Чонгук смеется под действием спиртного, не понимая, когда капюшон вновь успел оказаться на макушке. Розовые щеки и блестящие глаза контрастируют на фоне черной одежды и брутального образа бойца. Он хихикает, подпирая подбородок сцепленными в замок пальцами.        Звуки непрекращающегося дождя не давит по мозгам, а душный спертый воздух только сильнее пьянит. Чонгук и не понимает, в какой момент крики стихли, а Бомсу и Хиро задушевно стали обниматься, выпивая по стопке.        — А на личном у тебя как? — внезапный вопрос Хиро вводит в ступор.        — Есть один вариантик. Но он та еще задница, — Чонгук фыркает, морщась, а в голове всплывает образ Тэхена. И ни дня не проходит, чтобы он не посетил его мысли.        Ким — постоянный клиент его черепной коробки.        — И кто же запал в сердце нашему боксеру? — Бомсу наливает всем по стопке, разливая алкоголь еще и по столу.        — Он приходил на мои соревнования. Смотрел на меня свои надменным взглядом, — Чонгук изображает Тэхена, но не может передать всей красоты, которую излучает бизнесмен. — Потрахались парочку раз и все.        Хиро прикрывает рот в шоке от услышанного и забавно икает, подпрыгивая.        — Он тебе нравится или ты рассматриваешь его как неплохой вариант скрасить вечер? — Бомсу подпирает кулаком щеку, вникая в разговор.        — Я не знаю, — Чонгук вздыхает, пряча лицо в ладонях. Алкоголь дает по мозгам и развязывает язык, а ноющее сердце стремится рассказать всю подноготную их странных отношений, у которых даже названия или ярлыка нет. — Мне с ним хорошо, хоть он и подонок. Но мы с ним слишком разные. Он богатей.        — Возможно, ты для него просто развлечение, — Хиро вставляет свои пять копеек. Бомсу смотрит на него злобно. — Что?        — Может и он для меня тоже, не знаю, — хмыкает Чонгук.        — Если не можешь четко сказать, то он что-то да значит для тебя, даже если ты этого не осознаешь.        — Я не уверен в его чувствах, и есть ли они вообще.        — А у тебя они есть?        — Есть.        Их много разного оттенка: от ненависти и презрения до желания быть значимым и важным        — Вам нужно поговорить об этом, обсудить детали, а дальше уже двигаться, — подытоживает пьяное откровение Хиро, залпом выпивая стопку соджу.        — Это будет смешно, если я первым начну этот разговор.        — Тебе стыдно говорить о своих чувствах с ним?        И в какой момент дружеский разговор превратился в сеанс у психолога?        — Неважно с кем, это выглядит жалко, — Чонгук закипает, отказываясь говорить о том, что гложет не первый день. Грудную клетку разрывает от неопределенности. — Зачем мне говорить о том, что чувствую, выставлять напоказ свои эмоции? Не хочу навязываться.        Чон заканчивает откровение, не желая дальше делиться подробностями каши в голове. Пусть дальше варится, пока голова не закипит и его не прижмет к стенке.        — Будь осторожен. В словах Бомсу есть доля правды. Богатые люди высокомерны и любят судить других. Если этот человек играет с твоими чувствами, то не держи его близко, — заключает Хиро и переводит тему.        За сменяющимся вектором разговора Чон не поспевает. Он зависает, смотря на свою стопку с соджу. В словах Хиро есть здравое зерно, ему нужно просто обсудить с Кимом детали их «общения», но первым шаг он не сделает. Слишком гордый.        Уж лучше съедать себя мыслями о неизвестном, чем разом лишить себя груза.       

❤️‍🔥🥊💵

Лучи палящего солнца отражаются от черных стекол солнцезащитных очков. На улице прекрасная погода. Красная полоска на термометре переваливает за двадцать градусов. Легкий ветер треплет волосы, а ровно постриженные кусты белых роз радуют глаз.        В свободное от бизнеса время Тэхен любит посещать гольф клуб. Недаром говорят, зеленый цвет успокаивает, дарит гармонию и баланс. Ким испытывает спектр положительных эмоций на площадке, занося клюшку для удара. А, когда мяч падает в лунку, настроение повышается, как стрелка графика продаж.        Тэхен подхватывает новую клюшку и ждет, когда помощник принесет мяч, но отвлекается. На столе вибрирует смартфон, а на дисплее высвечивается имя Мин Юнги. Первая мысль проигнорировать входящий звонок, отключить телефон, заблокировать мужчину, но надоедливая вибрация выкидывает из головы детские идеи.        Ким подхватывает мобильный и отвечает.        — Я сейчас занят, — буднично, но в голосе сквозит обида.        — Я не удивлен, — фыркает в тон Мин. — Даже на том свете будешь занят.        — У тебя что-то важное или ты по мне соскучился? — Тэхен поправляет очки и кивает помощнику, прося удалиться с площадки.        — В общем, приглашаю тебя сегодня на ужин. Хочу принести свои извинения и обсудить предстоящие переговоры с японцами.        Тэхен знает, что эти слова дались Юнги с трудом. Мин редко идет на перемирие первым и извиняется, но сейчас не та ситуация, чтобы раздувать конфликт и обижаться, как дети малые. Особенно перед встречей с японцами.        Долгое молчание затягивается думами Кима.        — Ты там от радости прыгаешь или инсульт хватил?        — Во сколько?        — В шесть, — Мин пропускает невоспитанность, свыкшись с тяжелым характером Кима. — Мы с Чимином ждем тебя.        Тэхен сбрасывает, не удостаивая друга обещанием прийти или прощанием.        — Сокджин, — Ким набирает номер секретаря, — перенеси собрание на завтра в девять.        Но обратно на стол телефон не убирает, набирая последний контакт, сам от себя не ожидая неожиданного порыва.        Если и идти на примирительный вечер, то не в одиночестве.       

❤️‍🔥🥊💵

— Напомни, кем я у тебя работаю? — Чонгук оглядывает внушительных размеров двухэтажный особняк.        — Клоуном, — Тэхен вздыхает, не задерживая внимания на чужой показной роскоши.        Чона удивляет размах, с которым живет Мин, но он еще не видел, в каких шикарных и комфортных условиях живет Ким. Тэхен отбрасывает саму идею показать боксеру свой дом. Это не входило в его планы, как и звать его на ужин, но что-то пошло не так, и вот Чонгук стоит перед лестницей и оценивает убранство, присвистывая.        Чонгук не входил в принципе в его планы на жизнь, но материализовался из ниоткуда и занял определенную позицию.        — Ни разу не видел таких домов?        — Ты видел, где я живу, — боксер оборачивается, бросая осуждающий взгляд. — Так почему задаешь глупые вопросы?        Тэхен проходит мимо него, но на первых ступеньках замирает.        — Может у тебя есть тайный особняк, о котором я не знаю. Бабки на боях ты получаешь не маленькие, а живешь в убогом сарае.        — Спасибо. Лучше буду спать в сарае, чем здесь. И под крышкой шифера спать удобно, — Чон огрызается, поправляя воротник душащей рубашки. — Обязательно было наряжаться? Мы на поклон к графу идем?        Тэхен закатывает глаза, игнорируя возмущения, и поднимается по лестнице.        Сам мужчина одет в бордовое поло с короткими рукавами и темные брюки со стрелами, а своего телохранителя решил нарядить как любимую игрушку, которой нестыдно похвастаться и в люди вывести всем на обозрение. Но Чонгуку не впервой исполнять такую роль. Каждый шаг в серых брюках сковывает движение, из-за чего они натягиваются на бедрах и ягодицах, что Чонгук может слышать, как трещат нитки. Белая, заправленная в них рубашка без единой торчащей нитки и складки застегнута на все пуговицы и мешает дышать так же, как и жилет под цвет брюк. Он больше похож на лакея, чем телохранителя. А на боксера и подавно.        — Я разорву этот костюм в клочья, — ругается себе под нос, шагая по лестнице, и расстегивает верхние пуговицы, чтобы не задохнуться.        — Будешь платить неустойку, — отзывается сверху Ким.        — Отработаю натурой.        Вздох срывается с губ в унисон со смешком Чона.        Особняк Мин с порога встречает высоким дворецким в вылизанном костюме и с зачесанными волосами, ослепляющими количеством бриолина. Мужчина средних лет просит пройти в зал, сообщая, что хозяин поприветствует их позже.        Для Тэхена не составляет труда подождать Юнги, тем более мужчина хочет лично принести свои извинения. Видимо, собирается с мыслями и готовит отрадную речь, в которой признает свою неправоту, а для этого нужно сначала переступить через эго размером с Бурдж-Халифа. Ким присаживается в мягкое кресло и берет со стола журнал, явно оставленный не Юнги, и листает глянцевые страницы. Но взгляд удержать на новинках бижутерии не получается, когда под носом маячит дешевый, но не менее ценный алмаз низшей пробы.        Чонгук игнорирует слова дворецкого и широкий комфортабельный диван. Вместо пребывания в статичном положении он исследует зал в ожидании четы Мин. Мраморный кремовый пол переливается под ногами, и Чонгук ступает аккуратно, боясь оставить трещины и грязь. Цветы в горшках у лестницы напоминают ветви пальмы, и парень поддевает длинные листья от скуки, меряя шагами комнату. Сама лестница, величественная и широкая, ведет на второй этаж, разделяя его на два крыла. Перила переливаются золотом, и Чона откровенно начинает тошнить от показного и открытого богатства, которое даже слепой увидит и оценит по достоинству. Возможно, Чонгуку не понять, ведь он не рос в достатке и большом особняке, где самые тяжелые проблемы это выбор ужина и покупка нового авто. Он рос по средствам и посредственно. Сегодня есть деньги и едим, завтра нет денег — голодаем. И видя все богатства и излишества, он чувствует, как его передергивает. Внутренняя брезгливость не дает побороть комплексы и отпустить детские обиды.        У кого-то непереносимость лактозы, а у Чонгука — зажиточности.        Опираясь бедрами о спинку дивана, Чонгук разглядывает отражение в полу, но звук шагов заставляет поднять голову. Тэхен стреляет взглядом в сторону тихого гостя и возвращается к разглядыванию цветных страниц.        — Добрый вечер, Чимин, — приветствует его коротко и сухо, не поднимая глаз.        — Добро пожаловать, — Пак мягко улыбается. У Чонгука сводит зубы от нежности и светлости этого парнишки. — Юнги заканчивает свои дела и скоро будет, а пока я принесу чай.        — Мне с ромашкой, — Тэхен уже готовится к худшему, замечая осуждение боксера в адрес Чимина.        Парень кивает понимающе и смотрит на нового гостя, ярко выделяющегося своей неформальной внешностью. Хоть рот Пака закрыт, но удивление на лице не нуждается в словах.        — А вы какой предпочитаете? — но вежливость и учтивость в его голосе не дают слабины.        Чонгук с головы до ног сканирует Пака, поморщившись. Слишком светлый, чистый ангельский вид отталкивает.        — Обычный. Черный.        Чимин удаляется, а боксер провожает его взглядом и цокает. Тэхен продолжает молчаливо ждать чай и Юнги, мысленно надеясь, что у Чона хватит ума не выплескивать свое недовольство на несчастного парнишку. Пак возвращается довольно быстро с подносом и фарфоровым сервизом с узорами роз, как в кукольном домике.        Чимин ставит чашку ароматного чая перед Кимом, получая благодарный кивок в ответ, и только наполняет чашку Чонгука, как боксер оказывается за его спиной, нависая гнетущей мрачной тенью.        — Ты заказная шлюха или прислуга с привилегией? Если для тебя это одно и то же, можешь не отвечать, — бестактный вопрос срывается с губ быстрее, чем Ким перелистнул страницу.        Чимин разливает чай на поднос, замирая от услышанного. Но оцепенение длится недолго. Он разворачивается к Чону лицом, отставив дорогой сервиз, и смотрит с хмурым видом, но опасности от него как от котенка.        — Простите? У вас проблемы с тоном? — Чонгук вскидывает бровь, удивляясь вежливой дерзости. — Вы приглашены сюда как гость, но смеете задавать такие вопросы?        — А что такого? Тебя задевает? — интонация меняется на потешно милую. Чонгук дует губы и хмурит наигранно брови, пародируя парня. — Ты и правда исполняешь роль заботливой прислужливой сучки?        — Чонгук, — Тэхен строго отрезает. Больше похоже, что он пса учит не огрызаться на прохожих.        И справляется Цербер плохо.        Кличку Чон выбрал себе, не прогадав.        Чимин сжимает руки в кулаки до тряски и задирает голову. Чонгук превосходит его в росте, мышечной массе и гоноре. Но не ответить на провокацию Пак не может в силу своей юности и пылкости.        — А твоя какая роль? — Чимин отбрасывает вежливость, ведь Чонгук понимает только агрессию. — Ты случаем не подставляешь свой зад Тэхену? — боксер язвительно толкает язык за щеку. — Или может усердно ртом работаешь?        — Не тебе про рот говорить, малыш, — коротко бросает взгляд на пышные губы Чон.        Чимин сильнее только злится, надувая щеки. Тэхен откладывает журнал и концентрирует внимание на разгорающейся ссоре, не принимая ни чьей стороны.        — В такой пухлый рот члены только так умещаются. Сколько за раз тебе пихали?        Пак возмущенно открывает рот, но слова так и застревают в горле, а чужой громогласный голос отрезвляет всех присутствующих.       

Fleurie — Love And War

— В моем доме никто не посмеет оскорблять мое сокровище, — Юнги медленно спускается по лестнице. Четкие вымеренные шаги разбивают тишину вдребезги. — По какой-то хуй Тэхен притащил тебя сюда, так будь добр вести себя как гость, а не псина.        Чонгук смотрит на главу дома и склоняет голову, не в почтении, а по нормам этикета. Уважением здесь и не пахнет. Пристыженно опустив взгляд, он прикусывает губу. Мин с недовольным взглядом осматривает боксера, а затем коротко глядит на Кима. Мужчина не выражает никакого удивления или раскаяния. Чимин тоже склоняет голову, но за подбородок Мин поднимает его лицо и смотрит строго, но при виде любимого смягчается. Теплое касание губ на лбу успокаивает и дарит чувство защищенности.        Юнги переводит внимание на боксера и подходит к нему вплотную.        — Чимин — моя драгоценность. Если не хочешь остаться без зубов, выбирай выражения. На ринге ты хорош, но вне — ты никто. Ничтожество, пыль под ногами, — каждым словом вдавливает в пол, указывает место и получает удовольствие от унижения. — Ты — неконтролируемое животное, у которого нет принципов и целей в жизни. Из тебя неплохой шут для публики, но большего ты не представляешь. Тебе повезло понравиться Тэхену, только поэтому я не выставляю тебя за дверь. Это первое и последнее предупреждение, мусор.        Ким смотрит на боксера, не испытывая ни жалости, ни сожаления. В словах Юнги есть истина, потому он не перебивает, и дает Чону почувствовать суровую реальность, в которой он не пуп земли. Но, смотря на его унижение, он чувствует, как в груди неприятно ноет и скребет. Тэхен списывает все на выгорание и усталость, не придавая большого значения своим чувствам.        Юнги приглашает Тэхена пройти на кухню, и мужчина проходит за ним, бросая взгляд на Чона, неподвижно стоящего на месте. Парень смотрит в одну точку, сжав желваки, и не двигается. Стоит, как скала, и, кажется, даже не дышит.        Весь ужин боксер стоит в зале, не поднимая головы, и обдумывает слова Юнги. Каждое слово прилетело точно в цель, словно удары на ринге. Мин уверенно попал в него, задел каждую надежно зашитую рану. Но прямо сейчас Чонгук стоит обнаженный со всеми недостатками и шрамами и чувствует свою слабость. Больно не столько от слов, сколько от их правоты и бездействия того, кто привел. Тэхен не просветил его, кто такой Чимин, не сказал, куда они едут и зачем. Привел как шута, и свою роль Чон выполнил, но гадкое послевкусие осталось на языке горечью. В голове всплывают слова друзей держаться подальше от Тэхена, и прямо сейчас Чонгук желает больше никогда не пересекаться с ним. Не знать его, не встречать, не ждать звонка и сообщений. Не думать о нем перед сном, не приходить, не интересоваться его жизнью. Чон прикусывает язык, гоняя мысли в сотый раз по одному кругу.        По окончании ужина Тэхен прощается с Юнги и Чимином, благодаря за приглашение и гостеприимство. А отдельное спасибо получил шеф-повар за великолепный ужин. Извинения Мина приняты и собственные услышаны. Обид никаких никто не держит.        Или Тэхену так показалось.        Чонгук стоит на улице и курит, смотря на ворота. Ким бесшумно спускается и равняется с боксером.        — Давно ты тут?        — Только вышел, — безжизненно и сухо.        Парень губами обхватывает фильтр, и маленький тлеющий огонек вновь загорается яркими всполохами.        Чувство пустоты и недосказанности повисает в воздухе.        Прохладный вечерний воздух треплет волосы и царапает кожу. И вместо того чтобы согреться в машине, Ким стоит рядом с боксером по неведомой причине. Странность и необоснованность действий рука об руку идут с Тэхеном, когда он наедине с Чонгуком. А разбираться в себе и искать ответы слишком муторно. Легче позволять этому происходить, чем избавляться.        — Так сильно задели слова? — Тэхен первым нарушает обет молчания.        — Мог бы вставить свое и заступиться за меня, — облако дыма растворяется над головой. — Я же дама в беде, — губы трогает горькая усмешка.        — Тебе указали на твое место. Не вижу в этом ничего такого.        Чонгука вымораживает чужая бесчувственность и отрешенность. Но вместо слов и злости он выбирает молчание. На сегодня он достаточно наговорил. Лимит исчерпан.        — Ты прав, все на своих местах, — прозаично тихо и устало. Чонгук бросает окурок на каменную дорожку и смотрит серьезно на Кима. — Вот только какое место в твоей жизни занимаю я?        Тэхен замолкает от вопроса, не ожидая откровения под покровом звезд. Каждая клеточка тела напрягается, как в ожидании удара, а дыхание перехватывает. Он смотрит на боксера, как на диковинку, и даже слова вымолвить не может. Они оседают на языке и растворяются, словно никогда их и не было. Тэхен теряется, внешне не выдавая своей растерянности. Смятению на лице не место.        — Красноречиво, как всегда, — поджав губы, Чонгук качает головой. — Мое почтение, — поклон скорее как насмешка. — Спасибо, что вывели крестьянина кривозубого в люди.        Боксер стремительно идет к воротам, не желая оставаться в компании Тэхена ни секунды. Разочароваться сильнее, чем сейчас, невозможно.        Но Ким пробивает все допустимые пределы.        — А чего ты ждал? — выкрик останавливает на полпути. Но Тэхен продолжает: — Не понравилось слышать правду? Так сложно принять, что ты просто ничтожество?        Чонгук медленно проводит языком по верхнему ряду зубов. Он не поведется на очередную провокацию. На сегодня хватит.        — Ты кривишь нос от денег, но разве не их ты получаешь за бои? Деньги не пахнут, но когда они достаются не тебе, то запах мерзкий, не так ли?        Чон закрывает глаза и мысленно считает до десяти, глубоко дыша. Плечи напрягаются.        Раз. Два. Три. Четыре..        — Строишь из себя крутого, но на деле ты просто жалкий!        Пять.        — В чем разница между мной и тобой? Ты тоже убиваешь людей, как и я, но только почему-то себя выставляешь рыцарем. Не раздражает?        Бомба взрывается. Терпению приходит конец.        Чонгук не разворачивается, смотрит темными глазами перед собой на грани злости и отчаяния.        — Не сравнивай себя со мной! — Ким продолжает на повышенном тоне доносить свою правду. — Я не убиваю ради забавы перед зрителями на потеху. Между мной и тобой колоссальная разница. Я убиваю в крайнем случае для достижения цели, а ты ради удовольствия.        — А ты не думал, что у меня есть своя цель? — Чонгук выкрикивает свою истину в надежде достучаться до Тэхена. — Думаешь, мне в кайф разбивать морды и получать удары в ответ? Ты с виду умный, но сейчас не догоняешь, — и усмехается несладко.        — Какая у тебя цель? Что привело тебя к Чену? — Ким делает шаги ему навстречу в попытке достучаться.        — По-твоему, я сам к нему пришел? — в голосе обида и горечь разбитых ожиданий. — Прекрасно. Продолжай так думать. Дальше собственного носа не увидишь ни черта.        — Так расскажи мне о своей несладкой жизни. Пожалею тебя, бедного, — Ким наигранно умилительно сюсюкает.        Как в замедленной съемке Чонгук оборачивается и смотрит стеклянными глазами на Кима. В карих безднах затухают маяки. Их разбивают сильные волны отчаяния. Боксер не выражает своего разочарования, но блеск в глазах угасает. Напряжение в теле сменяется безвольной расслабленностью. Чон ожидал чего угодно, но не ножа в спину. Предательство поджидало его там, где не ждали.        Расстояние в вытянутую руку ощущается извилистой дорогой в сотни миль.        — Забудь все, что я говорил на аукционе, — ни эмоций, ни взгляда Ким даже не достоин. — Беру свои слова обратно. Ты великолепный мерзавец.        Чонгук скрывается за воротами быстрее, чем Тэхен осознает, что натворил. Но сказанного не вернуть. Время назад не отмотать. Стоя в одиночестве и холоде, Ким глотает вину и обиду на самого себя. Всегда холодный с маской на лице, он дал треснуть своему образу безразличия и выплеснул эмоции на того, кто не должен этого увидеть. Злости как и не было, а вот стыд накрывает плечи. Тэхен ощущает себя на публичной казни, где каждый тычет в него пальцем и выкрикивает гадости. И каждую он заслуживает.        Чонгук прав. Он тот еще мерзавец.       

❤️‍🔥🥊💵

Mackeson — Falling Apart

В подвешенном состоянии Чонгук томится несколько дней. Злиться на Тэхена нет никакого смысла, как и ждать от него извинений. Он не тот человек, который признает свою вину и искренне, без задней мысли извинится. Чтобы Киму попросить прощения, нужно пройти все круги ада и переступить через гордость, а этого он сделать не может. Да и приходить с повинной мужчине нет смысла. Того, что Чонгука глубоко задели его слова, недостаточно. И это проблемы только Чонгука.        В зале витает стойкий запах пота и железа, давно въевшийся под кожу. Несколько бойцов отрабатывают приемы на матах для новых боев. Тренеры контролируют, чтобы подопечные не травмировались раньше срока, но все это выглядит до боли смешно. Они скорее присматривают за скотом, который в скором времени пойдет на убой. В «яме», как Чонгук привык звать это место, нет друзей. Это не детский лагерь и не школа, здесь нет понятия «дружба». Каждая тренировка может быть последней. Каждое неверное действие и взгляд могут обернуться поражением ценой в жизнь.        Но чего не сделаешь ради денег.        Потому Чонгук и находится здесь. Виной всему жалкие купюры, которые не пахнут и в жестоком мире значат до безобразия много. Он всего лишь винтик в системе, от него зависит не так много, он лишь развлекает народ и всеми силами пытается выжить. И в этом ему нет равных. Если его убьют, то найдут замену, более артистичную и крепкую, но ровным счетом ничего не поменяется. Люди как убивают ради денег, так и продолжат это делать, несмотря на его смерть. Плакать и хоронить никто не будет. Светлой памяти никто не удостоит.        Сидя на лавке, Чонгук неторопливо бинтует руки для тренировки. Бой на носу. А разбитых костяшек ему хватает на ринге. Раниться на тренировке — последнее, что он хочет. Карие глаза следят за тем, как легко бинт катится по ладони, накрывая предыдущий тур. Боксер уходит в свои размышления, но чужие голоса и знакомое имя отвлекают от раздумий.        — Смотри, че, — парень с капой во рту тычет в свой телефон. — Тэхена заметили с какой-то моделью.        — Да это же Ким Сурен! Известная женщина, — второй боец подходит ближе, заглядывая в экран. — На телеке часто мелькает. Большие шишки встретились.        — Желтая пресса приписывает им роман.        — Да ты гонишь!        — Читай. Тут пишут, что их видели выходящими из ресторана, а какая-то девушка подтвердила, что они сняли номер в отеле.        — Нихуя себе!        Чонгук слушает обрывки разговора и сжимает напряженные желваки. Зубы скрипят от раздражения. Внутри закипает не просто злость, а разверзается нешуточных размеров вулкан, бурлящий лавой. Стоит услышать его имя, как все переклинивает, подстраиваясь под другую волну. Эмоции в узде удержать не получается, и на лице проступает негодование, сменяющееся настоящим гневом.        Чон резко поднимается с насиженного места и идет через весь зал. Все оборачиваются, не преграждают путь лучшему бойцу, замечая его не в лучшем расположении духа, и перешептываются. От него буквально исходит раздражение и неподдельная ярость, словно черное грозовое облако нависло над головой. Хмурые густые брови сведены к переносице, а глаза грозно метают молнии. Потревожить Цербера никто не решается. Это чистой воды самоубийство. Чонгук останавливается у боксерской груши, разминает плечи и со всего размаху бьет. Мешок срывается с петель и падает на пол с громким звуком. Замершие в ожидании люди вздрагивают и смотрят, как из дырки сыплется песок. Чонгук громко дышит, чувствуя, как кровь в жилах закипает, и сжимает кулаки до мелкой дрожи. Он давно не испытывал такой ненависти и ревности. Она имеет неприятный горький привкус желчи и выжигает все внутри, не оставляя после ничего.        Без слов боксер покидает тренировку под многозначительную тишину, хлопнув громко дверью, и народ отмирает, как после стихийного бедствия. Чонгук действительно прошелся ураганом по залу, выместив злость на груше, и все обошлось малой кровью, ведь мог пострадать кто-то.        На улице глубокая ночь. Холодный воздух забирается под кожу и усмиряет гнев, выталкивая из головы неприятные мысли. Звук проезжающих машин и гомон проходящих мимо людей действуют на нервы. В черной кожанке и мятых бэгги джинсах цвета хаки Чонгук бредет бездумно по тротуару, прокручивая в голове услышанное в зале.        Тэхен — свободный мужчина и волен выбирать кого угодно. Солидный, статный, красивый. Чонгук может придумать еще много слов, но всех не хватит, чтобы описать, насколько невероятен Ким. Даже его неприятный характер не меняет того, что он чертовски привлекательный и харизматичный в своем образе холодного и недоступного принца. Его проницательный серьезный взгляд пробирается под кожу и в самую душу, царапая когтями до кровоточащих ран. Строгие ровные черты лица и созвездия родинок на лице и теле притягивают космической необъяснимой силой. А его редкая, но довольная ухмылка режет без обезболивающего на живую. Чонгук попал под его острое и опасное обаяние, что чревато самоубийством.        Тэхен по собственной инициативе отталкивает грубыми словами, но следом же притягивает в жгучем поцелуе, доказывая Чону его же увлеченность. Ему нравится втаптывать его в грязь и языком ее слизывать, доказывать, что он ничто. Он играет с ним в пинг-понг, но только Чонгук не отбивает шарик, а играет его роль.        И вот он появился вновь, но не так, как Чон хотел. Не на пороге зала, а в новостной сводке, пойманный с поличным на любовной интрижке, как на месте преступления. Вместо звонка и смс заявился достаточно красочно и произвел хорошее впечатление. Лучшего способа и придумать нельзя.        Чонгука гложет неопределенная ревность, а кулаки в карманах кожанки сжимаются. Он не должен ее испытывать, ведь Тэхен по сути никто ему. Богатый сноб с высоким эго и большим кошельком. Но его деньги никогда не волновали Чона, даже полученные с работы телохранителя лежат смятой пачкой в ящике комода, спрятанные долой с глаз. Изначально он появился в его кабинете и озвучил свои желания, а Ким ищет в них подвох, отдуваясь деньгами, как привык.        В новостях всегда приукрашивают, приписывают несуществующие отношения, так почему Чон ведется на откровенную провокацию? Ему ведь должно быть все равно на Тэхена и его личную жизнь. Между ними взаимная ненависть и жаркий секс. Ничего больше. Пускай порой ему и казалось, что это ничего значило намного больше.        Мысли о Киме не выходят из головы несколько дней. Чтобы окончательно не упасть в пучину самобичевания, Чонгук заходит в бар в темном переулке. Только светлая неоновая вывеска служит единственным лучиком в кромешной темноте. Уличные кошки прячутся среди мусорных баков, соревнуясь с крысами за объедки. Теплое освещение внутри смягчает морщины на лбу, разглаживая тень недовольства. Грузные бородатые мужчины с черными банданами, похожие на закоренелых байкеров, сидят за барной стойкой, попивая виски, как крепкий чай. Ненавязчивая мелодия из динамиков разбавляет монотонные разговоры и цоканье рюмок. Чон присаживается с краю стойки и заказывает абсент. Бармен не завязывает с ним диалог, чему боксер благодарен. На поддержание беседы он сейчас не настроен. Заглушить боль и переключить внимание может только алкоголь.        Ядреная изумрудная жидкость обжигает горло с первым глотком. Чонгук перебивает горечь долькой лимона с сахарной крошкой и удрученно вздыхает. Еще несколько глотков, и гул голосов на фоне перекликается с мыслями в голове, превращая все в одно сплошное бессвязное марево. Пошатываясь, Чонгук достает телефон из кармана и кое-как разблокирует экран. Всплывающие уведомления из чата с друзьями и других приложений мелькают перед глазами, но одним взмахом Чон очищает все ненужное.        Он набирает номер и слушает длинные гудки, прикрыв глаза. За секунду до сброса в динамике раздается голос.        — Ты время видел? — как всегда недовольный тон. Чонгук совершенно не удивлен и усмехается.        — У тебя комендантский час? — язык заплетается и тяжелеет. Донести свои мысли становится сложнее.        А еще труднее объяснить внезапный ночной звонок на хмельную голову.        — Ты пьян? — Тэхен замолкает, слыша в трубке чужие голоса и музыку. — Где ты? Скинь адрес.        Чонгук хихикает, подпирая голову кулаком, чуть не стекая по столу бесформенной лужей.        — Хочешь подвезти, как джентльмен? Не нужно, я сам доберусь, — Чон говорит с большим трудом и паузами. — Лучше оставайся со своей новой пассией.        — Чонгук, скажи, где ты? — голос звучит встревоженно, словно Киму есть до него дело.        Боксер слушает его голос и запоминает, чтобы потом вспоминать на трезвую голову.        — Я в отчаянии, Тэхен.        Звонок прерывается. Чон откладывает телефон и утыкается лбом в стол.        — Какой же идиот, — он вздыхает громко и стонет измученно, изведенный собственными мыслями.        Когда ученые придумают способ не убиваться по человеку, Чонгук будет первый в очереди получить панацею.        Бармен поглядывает в его сторону, протирая бокал, а мужчины смеются с перебравшего абсента бедолаги. Чонгук проваливается в дрему, совершенно не заморачиваясь, что его могут ограбить или просто вынести из заведения. Измученный разум отключается в бессилии.        Музыка из колонок затихает, и на импровизированную сцену выходит местный музыкант с гитарой наперевес. С первыми аккордами Чон лениво открывает глаза, замечая, как в зале темнеет, и только стул, на котором сидит гитарист, освещен софитами. Мягкий тембр и пленительное звучание струн погружают в отдельный мир. Звук гитары гипнотизирует и успокаивает, а Чонгук чувствует себя как лодка в штиль. Только покачивает его не на волнах, а от алкоголя, играющего с ним злую шутку.        Теплое прикосновение к спине отвлекает от выступления. Чонгук медленно оборачивается и видит перед собой Тэхена. Мужчина в свободном кофейном лонгсливе и светлых рваных джинсах выглядит сногсшибательно. Простой, но такой недосягаемый.        — У меня уже белка, — Чонгук смеется, дергая плечами. — Откуда ты взялся?        — Поехали домой, — Тэхен смотрит на него серьезно. Складка меж бровей и напряженные губы не могут еще более красочно описать его эмоции. — Тебе уже достаточно на сегодня.        Чон не вступает в спор, совершает попытку подняться со стула, но голова внезапно кружится, как на карусели, а собственное тело подводит, занося вбок. Крепкая хватка на плече не дает упасть. Тэхен подхватывает его, закидывая одну руку себе шею, а второй держит парня за талию, выводя из злачного кабака.       

Arctic Monkeys — Why'd You Only Call Me When You're High?

Свежий ночной воздух ударяет в голову, заставляя немного протрезветь, но выпитый абсент не выводится из организма окончательно. Ким доводит его до машины, помогает сесть на переднее сиденье, самостоятельно пристегивая, и хлопает громко дверью, отчего Чонгук морщится. Но долго ворчать ему не дают, Тэхен садится на водительское место и заводит мотор, покидая неблагополучный переулок.        Легкий ветерок из приоткрытого окна треплет черные волосы. Чонгук прикрывает глаза и расслабляется, благодаря свой организм за отсутствие желания опорожнить пустой желудок прямо в салоне. Мир под веками перестает кружиться, и многострадальческий вздох срывается с влажных губ.        — Скажи, вот зачем нужно было так много пить? — Тэхен следит за дорогой, сбавляя скорость. Специально, чтобы боксера не укачало, и он не облевал здесь все. И к чему только эта забота?        — Мозг мне не делай, — парень потирает переносицу. Только нравоучений сейчас не хватает. — Как ты узнал, где я? Следил за мной?        — Слишком много на себя берешь, — едкая усмешка украшает тонкие губы. — Думаешь, один такой умный? Мои люди отследили твой звонок.        — Ты чокнутый, — Чонгук фыркает, отворачиваясь к окну и огням ночного Сеула. — Мог бы просто проигнорировать, — и бурчит неразборчиво. Но внутри благодарен, что Ким приехал за ним, хоть и не показывает этого. Ждал с трепетом и надеждой, как щенок.        — Прямо как ты? — вздернутая бровь летит камнем в чужой огород.        Чонгук вопросительно хмурится, а Тэхен дает подсказку, отвлекаясь от дороги на секунду и показывая трубку телефона пальцами. Боксер устало запускает руку в карман джинсов и проверяет телефон, замечая тридцать пропущенных от Кима.        — Да ты параноик, как я посмотрю, — Чон смотрит на внушительное количество звонков и прикусывает губу, допуская совсем ненужные подозрения. Это уже его личная паранойя.        — Мне нет до тебя никакого дела, — Тэхен отсеивает все предположения, не давая поселиться мечтательной мысли в голове. Даже зерну засесть и прорости.        — Да что ты. А зачем тогда приехал за мной? — вид ночного города быстро наскучивает, а оправдывающегося Кима заманчиво привлекает. — Неподалеку был и заскочил?        — С тобой бестолку разговаривать, — мужчина сжимает руль крепче и вздыхает, закатывая глаза. — Ты пьян.        — Может и пьян, но вполне могу говорить, — Чонгук ослабляет ремень безопасности на груди, откидывая голову на подголовник. — Так почему ты приехал за мной, Тэхен?        На нетрезвую голову его имя звучит как сахар. Мгновенно тает на языке и приносит удовольствие получше любого алкоголя. Но последствия гораздо хуже, чем пишут на пачке сигарет.        — Тебе так нужна причина? — вместо ответа Чон внимательно смотрит, замерев в ожидании. — Ее нет.        — Спонтанные действия самые опасные.        — От тебя это слышать смешно, — с каменным лицом причитает.        — Посмейся, — искренне просит Чонгук, смотря слишком очевидно. Пьяные искры в глазах не скрыть. — Хочу услышать твой смех.        — Ты пьян, — напоминает ему и себе в очередной раз.        Эти слова звучат как предостережение и убеждение. Шаткая причина убедить себя, что все лишь последствие алкоголя, а не истинные слова.        — Сколько еще раз это повторишь? — Чонгук раздраженно вздыхает. Тэхен начинает бесить своим безразличным поведением. — Думаешь, от этого скорее протрезвею?        Прямо сейчас Ким борется с самим собой, чтобы не включить радио и не перебить чужой поток мыслей. Слушать их все сложнее, а принимать тем более. Откровенный Чонгук — открытие для Кима. Он опаснее бомбы замедленного действия.        — Почему ты напился в хлам? — спрашивает Ким, меняя тему разговора в безопасное поле.        — Захотелось.        — А если честно?        — Отметил твои новые отношения.        Тэхен чуть не ударяет по тормозам. Такого ответа он явно не ожидал. Вопросительный колкий взгляд устремлен на боксера, а тот копирует его жест с телефоном, добавляя натянутой короткой ухмылки.        Но Ким все равно не понимает, не имея малейшего представления о причине пьянства Чона.        — Ким Сурен, — озвучивает вслух нервно. — Вас видели вместе в отеле и ресторане. Решил переключиться на женщин? — за язвительной усмешкой скрывает свою обиду.        Тишина в салоне повисает на несколько минут, но разрушается тихим смехом Тэхена.        — Напился из ревности? Интересно, — мужчина бросает взгляд на напряженные плечи боксера, не переставая улыбаться. — Но в следующий раз сначала набери мне, а потом ищи весомый повод выпить. Каждый год мне приписывают роман с моделью, актрисой, телеведущей. Так что это не новость.        — Значит, все фейк? — с едва скрываемой надеждой в голосе спрашивает Чон.        — Между мной и Сурен только деловые отношения и любовь к гольфу.        — Любишь шары в лунку загонять?        — Ты неисправим.        Тихое хихиканье боксера и покачивание головой бизнесмена с улыбкой создают свою атмосферу. Напряжение спадает с плеч, а гнетущие назойливые доводы покидают салон с новым порывом ветра.        — Я бы хотел извиниться за свои слова после ужина, — Тэхен поворачивает на перекрестке, держа внимание на пустой трассе.        — Не нужно.        — Мне не стоило кричать на тебя. Мои обвинения были беспочвенны. Я просто разозлился.        Самые искренние извинения, которые Чонгук слышал. В них нет пафоса и выбеливания репутации. Ким не сваливает на него вину, выставляя врагом. И этого достаточно, чтобы принять чужое сожаление.        — Ты так сильно меня ненавидишь?        И снова обезоруживающе искренний вопрос, от которого невозможно увернуться. Тэхен поскорее хочет закончить эту правдивую поездку. Ощущение, словно он на детекторе лжи и за каждый неправильный ответ его будут бить током.        — Чонгук, ты пьян.        — Плевать, — раздраженно срывается с губ. — Я терпеть тебя не могу, но какой же ты, сука, невероятный. У меня дыхание перехватывает. Богатый, неприступный и холодный Ким Тэхен. Ты прав, мы действительно разные.        — Чонгук, — он останавливает не только его, но и себя, прежде чем они совершат ошибки и оступятся. Но Чон не слушает.        — Ты не любишь грязь, а меня к тебе так и тянет, — откровение льется потоком. Но Тэхен не чувствует свободы и счастья от пьяной честности. Лишь липкий груз вины. — Завтра я пожалею о своих словах. — Так не говори, чтобы мы оба не жалели.        Руки на руле сжимаются до скрипа, служа последним предупреждающим звонком для Чонгука.        — Пообещай мне одно, Тэ. Ненавидь меня дальше. Ты красивый, когда злишься и презираешь меня.        На светофоре загорается красный, и Ким резко останавливается, смотря на пустую дорогу, переваривая услышанное. Это не просто нужно усвоить, а отложить на отдельную полку и прокручивать в бессонную ночь на повторе, ища скрытые смыслы. Ремень безопасности щелкает, и Ким поворачивает голову, а Чонгук уже хлопает дверью, избегая возможности услышать ответ.        — Куда ты? — Ким опускает стекло машины и наклоняется, чтобы увидеть не только спину, но и разглядеть лицо боксера. Уловить каждую эмоцию на его лице.        — Не нужно тащить хлам в дом. Я доберусь сам, — боксер дарит фирменную самодовольную ухмылку и скрывается за поворотом в темном переулке.        А Тэхен откидывается на сиденье, смотря перед собой, словно впервые в жизни сидит за рулем. Сердце усиленно стучит в груди от своеобразного признания. Его нельзя иначе интерпретировать или понять не так. Чон красочно выразил свои чувства, а Ким до сих пор отойти не может. Перед глазами точно крушение самолета произошло, иначе не описать, что творится внутри.        Время переваливает за три часа ночи. На светофоре давно горит зеленый. А Тэхен прикрывает лицо руками, утыкаясь в руль, задаваясь одним вопросом, на который уже знает ответ:        «Почему Чонгук позвонил ему, когда был пьян?».