Big Dawgs

— Я даже не знаю, что сказать, — расслабленно раскинувшись в кресле, Хосок потирает виски.        Тэхен явился на порог особняка Мин, словно снежная буря, принеся дурные известия и тяжелый удар в челюсть для хозяина дома. Юнги, оправившись от неожиданного нападения, накинулся в ответ, но Намджун успел разнять старых друзей, прежде чем пролилась кровь.        Ким объяснил в красках причину всего визита и разгневанного поведения. Как только правда всплыла наружу, Хосок и Намджун перевели удивленные взгляды на Юнги, а Тэхен — ненавистный, полный презрения и осуждения. У него только-только начали зарождаться ростки отношений с Чонгуком, а Мин сравнял их с землей. Вина Кима тоже была, его бездействие сыграло с ним злую шутку, но большая часть на плечах Юнги.        Прислуга приносит бренди под тяжелое молчание, нависшее в зале грозовым облаком, и только звуки разливаемого по бокалам алкоголя и звон кубиков льда разрушают тишину. Намджун отпивает из своего бокала, закинув ногу на ногу. Все звучит абсурдно и комично, в контексте отношений Тэхена так особенно.        — Ты не хочешь объясниться со мной? — Ким тяжелыми шагами приближается к Мину. Тот упирается бедрами о подлокотник дивана, прижимая бокал со льдом к нижней челюсти, и отпивает, громко хлюпая.        Невозмутимость Юнги только сильнее раздражает, заставляя кулаки невольно сжаться.        Мин переводит взгляд исподлобья и вскидывает нахально бровь.        — А что я сделал-то? Отправил тебе девушек, чтобы ты совсем со скуки не помер. Кто ж знал, что к тебе нагрянет проверка. Стоит поставить понадежнее охрану.        — Ты прикидываешься конченым идиотом или родился таким? — шипит на него Ким, держа терпение на последней нитке.        — Прошу без оскорблений, — Юнги выставляет ладонь. — Я не виноват, что твой сторожевой пес нашел твой дом и устроил катастрофу.        — Ты прекрасно знал о моих отношениях с Чонгуком! — Ким не выдерживает и повышает голос. — И поэтому прислал мне ебанных шлюх!        Намджун громко вздыхает, передавая общее впечатление от сложившегося сюра. Хосок потягивает бренди, сидя в телефоне, и краем уха улавливает обрывки скандала.        — Тэхен, успокойся и пораскинь мозгами? Что такого в этом? Ты даже с ними не трахался или?..        — Да ничего не было! — Ким надрывает голосовые связки, отстаивая свою правду. — Сколько мне еще повторить? Твоя выходка окончательно испортила мои отношения с Чонгуком.        — И что с того? Теперь ты будешь полностью сосредоточен на работе, а не ездить к нему в яму.        — Мне напомнить, как ты работаешь?        Юнги прочищает горло, пропуская замечание в свой адрес. Тэхен усмехается сухо.        — Я закажу твой малолетке ебырей, и тогда посмотрим, как ты себя поведешь.        — Только попробуй, я разобью тебе телефон и ебало, — Юнги смотрит строго, не давая даже мысли подобной закрасться в голову Кима. — Хочешь моих извинений? Ты не по адресу. Молить прощения перед тобой не стану, а перед тем ублюдком тем более.        — Прекрати оскорблять Чонгука, иначе я не стану сдерживаться и выскажу все о твоей мелкой бляди.        Тэхен искренне не считает Чимина легкодоступным, но Юнги вынуждает Кима опуститься на его уровень бездоказательственных обвинений и оскорблений.        — Не смей открывать рот в сторону Чимина, — Юнги расправляет плечи и отталкивается от дивана, делая шаги навстречу. — В отличие твоего животного, мой учится и стремится к лучшей жизни, а твой загнивает в яме и даже головы не высовывает.        — Ты его даже не знаешь, но бросаешься громкими словами.        — А ты его достаточно знаешь, чтоб заступаться? А если он просто вертит тобой ради денег, не думал? Я никогда не одобрю твой выбор.        От криков стены дрожат, а прислуга замерла в ожидании бури. Всем известно, что случится, если эти двое решат снова схлестнуться.        — А ты мне отец, чтобы я дозволения спрашивал? — Ким искренне не понимает, почему должен отстаивать свою связь перед Юнги. — Мне откровенно поебать на твои отношения с Паком, но в мою жизнь ты отчаянно лезешь, как помойная крыса. И почему же?        Юнги взглядом снизу вверх испепеляет. Ким замечает, как дергается его кадык и уголок глаза.        — Мои отношения с Чимином не затрагивают ни тебя, ни наш бизнес. А вот от связи с Чоном может пострадать империя Ким. Ты ведь видел Чена. Думаешь, он не капает Чонгуку на мозги?        — Даже если и капает, у него не получится убедить меня. Я не соглашусь на сделку с Янгом, даже если Чонгук слезно будет умолять.        — Сомневаюсь. Ты потащил его к Тадаши и на аукцион. Что еще для него сделаешь? Долю в компании отдашь?        Тэхен чувствует, что борется со стеной. Упрямой, непробиваемой глыбой камней. Юнги не слушает, не понимает, а просто стоит на своем, не допуская даже иной мысли в голову. Будто его связь с Чонгуком нечто порочное и недопустимое, совсем не замечая под собственным носом своих косяков.        — А может, ты сам имеешь на него виды? — Ким ловко переводит стрелки. Если разумные слова Юнги в поле зрения не улавливает, то, может абсурд приведет в чувства. — Тебе нравится Чонгук, вот ты и бесишься.        — Что, прости? — мужчина театрально усмехается, оскорбленный одной мыслью об этом. — Твое животное меня не привлекает в роли садового гнома. А в своей постели я тем более не представляю. В ней место только для Чимина.        Тэхен складывает руки на груди и закатывает глаза. Вечное сравнение Чонгука с Чимином начинает раздражать так же, как заезженная пластинка с оскорблениями бойца.        — Твои вкусы всегда меня удивляли, но чтобы настолько не выбирать, а кинуться на ошметки, надо еще постараться.        — Вы придете к какому-то соглашению или просто хотите попиздеть? — Хосок находит увлекательную игру три в ряд и последние десять минут проходит сложный уровень. А ругань и бессвязные унижения никак не помогают. Юнги и Тэхен переводят на него взгляды. — Я устал быть слушателем ваших перепалок. Один не знает, куда ему приставить член, пока нет его любимой дырки. Второй с пеной у рта отстаивает свою дырку. Ребят, научитесь думать головой, а не шлагбаумом.        С невозмутимым лицом Чон возвращается к увлекательной игре, а Намджун потирает виски. Мин фыркает и возвращается к дивану, словно перепалки между ними не было. Вот только Кима не устраивает замалчивание. По его вине у Тэхена проблемы, но Юнги это вообще не трогает.        — Хорошо, не хочешь извиняться, ладно. Твое никчемное право, — Тэхен не может отказать себе в возможности пропустить колкость. — Но если еще раз ты будешь лезть в мои отношения, клянусь, отмалчиваться и терпеть не стану. Только жди ответа. Присматривай за школьником, а то его и увести могут.        Меж бровей Юнги залегают глубокие морщины. Предупреждение выпущено в воздух.        Тэхен удаляется из зала и чуть не сносит Чимина на входе. Парень почтительно кланяется, завидев Кима, и спешно отходит в сторону, чувствуя давящую ауру, исходящую от мужчины. А когда переходит порог, то видит взбешенного Юнги, и оборачивается, но след Ким простыл.        Чтобы здесь ни случилось, Чимин очень рад, что не застал это.       

❤️‍🔥🥊💵

Чонгук сидит на скамейке в раздевалке и пять минут усердно пытается завязать шнурки кроссовок, но белые лямки то и дело выскальзывают из дрожащих после изнурительной тренировки рук. Тело пошатывается, а голова ощущается тяжелым валуном, склоняющимся к бетонному полу.        Прошло несколько дней с визита к Тэхену, а переварить его и выбросить из головы не получается. Перед глазами до сих пор стоит картина Кима в окружении полуголых девиц, их руки, скользящие по его телу, и совершенно невозмутимая реакция мужчины, словно все так и должно быть. Вот только такой расклад не устраивает Чонгука. Он боялся увидеть его в ловушке людей Чена, но оказалось, есть нечто страшнее.        Здорового сна нет уже трое суток. В понимании нормального человека здоровый сон — восемь часов, а в жизни Чона — три-четыре. В его плотном графике поддержания титула непобедимого бойца нет места долгому и сладкому сну. За то время, пока он спит, его могут сместить, и тогда время пребывания в клубе «Stay Alive» прибавится.        Чонгук проводит все время за тренировками, бегает по ночам у реки Хан, бродит бесцельно по парку и снова возвращается в зал, чередуя спарринги с силовыми подходами. Все, чтобы не отвлекаться на размышления о Тэхене. Парень устал морить себя думами о том, что могло быть между ними, правильно ли он поступил или стоило выслушать Кима и поверить его оправданиям, дать снова шанс. И эти мысли постоянно крутятся в голове, забирая силы. Сомнения только множатся, когда во время тренировки он слышит «Ким».        В Корее так много людей с этой фамилией, а у Чона перед глазами каждый раз один конкретный.        Чонгук поднимается по лестнице, распутывая клубок наушников, мысленно ругая себя, когда каждый раз сам же комкает их в кармане и ждет, что они не спутаются в морские узлы снова. Небо на улице затянуло дождевыми густыми тучами. В воздухе стоит запах грядущего дождя, пыли и жженых шин. Люди спешат укрыться от непогоды в ближайших магазинах и кафе, под крышами зданий. Чон выкроил время на прогулку для поиска перекуса и для покупки дворовой малышне чего-то получше выпечки.        Парень расправляется с наушниками и втыкает один в ухо, как встречается взглядом с тем, кого не ожидал увидеть. Тэхен стоит на противоположной стороне, как всегда одетый с иголочки. Ненавистный красивый мерзавец. На его лице смятение и нервозность. Чонгук вздыхает и разворачивается обратно в клуб.        — Стой! — Ким окликает его, привлекая внимание окружающих, но плюет на них с высокой колокольни и перебегает дорогу. — Чонгук, подожди!        Боксер не слушает, стремительно поднимаясь по ступенькам. Тэхен хватает его за локоть в попытке остановить, отчего Чон дергается и отшатывается, словно от огня. Мужчина убирает ладонь, неловко поправляя манжеты белой рубашки в мелкую розовую полоску. Чонгук останавливается, но не поворачивается лицом к Киму, держась недоверчиво.        — Давай поговорим? У тебя есть время меня выслушать?        — Кажется, я услышал и увидел достаточно в особняке. Есть еще, что сказать? Если нет, не задерживай меня.        Чонгук не видит лица Кима, ему хватило того крошечного мгновения, чтобы дать слабину. Он ждал его, отчаянно и верно. И даже сейчас не прогоняет, стоит и слушает его голос. Самому себе признаться страшно, что скучал невыносимо, порываясь наведаться в офис.        Глупость этих мыслей пугает, насколько сильно он стал зависим от Тэхена.        — Прости, — Ким склоняет голову, цепляясь рукой за его черную толстовку на молнии. Жест напоминает детское желание удержать и немую просьбу остаться. — Я действительно виноват перед тобой, но, клянусь, между нами ничего не было. Я бы не поступил с тобой так. Никогда.        Сердце предательски в груди учащенно бьется, услышав заветные слова, но мозг твердит держаться стеной и не сдаваться быстро. Так просто его прощения не заслужить. Парочки слезливых слов недостаточно. Он не настолько доверчивый, чтобы повестись на ничего не значащие дешевые фразы, которые Ким наверняка пускал в ход не один раз.        Холодный ветер забирается под кофту, пуская волны мурашек по предплечьям и спине, а место прикосновения до сих пор пульсирует теплом. Чонгук вздыхает и через силу поворачивается лицом к Тэхену.        — Между нами только секс. Зачем так стараться заслужить моего прощения? Оно что-то значит? Тебе душу облегчит?        Ким сжимает губы в тонкую линию. Знал бы этот парнишка, как много значит для него. Сколько в себе таит одно пребывание рядом с Тэхеном.        — Если не простишь здесь и сейчас, я приду еще, — Ким делает настырный шаг, а Чонгук отступает назад, врезаясь спиной в кирпичную стену. Горячее дыхание опаляет приоткрытые губы, но Чон не позволяет глазам опуститься ниже. Держит остатки контроля и сдержанности при себе, чтобы не рассыпаться при Тэхене. — Буду приходить каждый день и молить о прощении.        Чонгук смотрит устало из полуприкрытых ресниц, расслабляя плечи, и ладонью касается крепкой груди, отталкивая ненастойчиво.        — Не нужно. Приходить, извиняться, делать вид, что жаль. Оно того не стоит, Ким Тэхен.        И снова называет его полным именем, выражая свою отстраненность. Но Тэхен не верит, что так просто смог одним неверным поступком отторгнуть и выжечь все чувства. Он накрывает его щеку, оглаживая нежно большим пальцем скулу, а Чонгук подается, не сводя настороженного взгляда, в любой момент готовый вырваться.        — Я же сказал, что это Юнги. Он вызвал тех девушек. Они просто выполняли свою работу.        Чонгук вздыхает и уходит от прикосновения, а вместе с тем и от Тэхена. Сбегать в зал опасно, Ким последует за ним, а Янг увидит, и вопросы только умножатся. Ему удалось увести подозрения, но его положение настолько шаткое, что каждая встреча с Кимом подталкивает его к пропасти.        Парень замирает на тротуаре, дожидаясь зеленого света, пока машины стремительно мчат по дороге. Чонгук запрокидывает голову и надеется, что дождь вот-вот нагрянет, смоет усталость и отпугнет педантичного Тэхена. Лишний раз намочить дорогие тряпки ему будет в тягость. Ким подходит к нему и открывает рот, но Чон переходит дорогу, и мужчина спешит за ним. Ему плевать, как жалко он выглядит со стороны. Тэхен ни разу не унижался ни перед кем, всегда деньгами откупался, а тут не получается.        — Чонгук, постой, — Ким перекрывает ему дорогу и выставляет ладонь. — Подожди всего минуту.        Чон складывает руки на груди, закатывая глаза, но остается на месте, пока мужчина уходит к машине и возвращается с небольшой белой коробкой и протягивает ее бойцу. Чонгук скептически выгибает бровь, осматривая подкуп.        — Я видел твои наушники. Они вечно путаются, а эти беспроводные. Достаточно заряжать.        Чонгук крутит коробку, но не открывает, а Тэхен выдыхает, видя, что подарок как минимум заинтересовал парня. И только Ким неуверенно улыбается, переводя дыхание, как Чон выбрасывает коробку в реку с совершенно спокойным лицом. Ким удивленно вскидывает брови и с реки переводит взгляд на боксера.        — Это же мой подарок. Что хочу с ним, то и делаю, — Чон пожимает равнодушно плечами. — Скинуть деньги за испорченный презент?        Тэхен вздыхает обреченно. Заслужить прощения бойца еще сложнее, чем он представлял.        — Еще подарки будут или могу идти? — закусив нижнюю губу, спрашивает Чон с вызовом. — Запасного плана нет? Думал, поведусь на подарок и прощу тебя? — парень усмехается и качает головой. — Я кажется уже дал понять, что меня не купить деньгами. Да, мой заработок подразумевает, что я ведусь на толстые кошельки, но ты понятия не имеешь, чем мне приходится жертвовать ради такой жизни.        Ким опускает понуро голову и вздыхает.        — Я уже сказал, забудь меня. Найди другого парнишку острого на язык и развлекайся с ним ночи напролет. Что ты ко мне прицепился.        — Прекрати врать. Я же вижу, что ты лжешь. Ты не хочешь, чтобы я уходил. Ты хочешь простить, но мнешься. Гордость… — мужчина не успевает договорить.        Заливистый громкий смех раздается эхом по улице. Чонгук прикрывает рот рукой в приступе смеха, а Ким видит, как заблестели карие глаза.        — Ты действительно высокого о себе мнения, Ким Тэхен. Браво! — Чонгук хлопает мужчине с улыбкой на лице, пряча за ней боль.        — Почему ты держишь на меня обиду? Как я провинился перед тобой? Я же ничего не сделал.        — Вот именно! Перед тобой танцевали голые девицы, а ты просто сидел. Одна лапала тебя, а ты не двигался. Если бы я не пришел, остался бы ты неподвижен? — Чонгука захлестывает волна злости и непонимания. — Тогда на крыше ты пел о доверии и симпатии, а после этого развлекался в компании шлюх! Как тебе верить и открываться? — широко распахнутые глаза смотрят с вопросом, на который Ким не может ответить. — Ты хоть понимаешь, как двойственно все выглядит со стороны. Ты унижаешь, бьешь, ровняешь с грязью, даешь попускать своим друзьям, и после этого поешь о чувствах. А потом заявляешься с подарком и ждешь, что я прощу тебя за безделушку! Серьезно?        Тэхен смотрит на него, сжимая кулаки и желваки, но не от желания ударить. Так легче слушать правду и сдерживать себя от колких слов, которые только дровами в костер полетят.        — Лучше уходи, пока я не применил силу.        — Ты не ударишь меня, — уверенность его слов злит сильнее.        — Да, потому что я не ты.        Чонгук спешно покидает Тэхена, не тратя ни свое, ни его время, на прощание показывая фак.       

❤️‍🔥🥊💵

Шум толпы слышен в раздевалке. Они скандируют имя главного любимчика публики, который принесет им сочное зрелище и большие деньги. Чонгук сидит в раздевалке, разминая кулаки, и готовится к выходу. Сосредоточенный и серьезный взгляд скользит по холодному полу, просчитывая все: от своего выхода до последнего удара. Ворох мыслей утихает, в голове только тактика боя.        Дверь раздевалки бесшумно открывается. Чонгук переводит взгляд, почувствовав пробежавший холодок по ногам. На пороге стоит Чен, а в руках его черный халат. Он каждый раз приходит дать напутствие перед боем и выразить, как же он рад, что нашел его — свою золотую антилопу. Чон сжимает плотно зубы и поднимается с места. Его лицо — чистый лист без единого намека на эмоции. В карих глазах пугающая пустота.        — Это всего лишь бой, каких у тебя было и будет еще не мало, почему такое серьезное лицо? Боишься проиграть? — Янг усмехается, коварно склоняя голову.        Чонгук возвышается непробиваемой скалой над мужчиной. Его обнаженное тело напоминает каменное изваяние. Пустой незаинтересованный взгляд опускается тяжестью на Чена.        — Я ничего не боюсь, — уверенно отчеканивает Чон. — Люди хотят шоу, я дам им шоу.        Янг щурится хитро и хлопает парня по плечу, ощупывая крепкий бицепс.        — В тебе я никогда не сомневался. Ты не просто боец, а мое самое лучшее вложение. Выйди и покажи им всем, кто ты, Чонгук. Не выскочка и не счастливчик, заслуживший место под солнцем, а сильный лев, пробившийся через терни. Ты заслужил свое место потом и кровью. Заставь их смотреть на тебя с жадностью, затаив дыхание. В твоих руках их деньги, их внимание. Заткни рты своим противникам, раздери их глотки в кровь, вырви победу зубами.        Чон внемлет речи, каких слышал не один раз, и высоко задирает голову. Янг помогает надеть халат и смотрит на него с гордостью, какой отцы одаривают своих детей. Боец глядит на него в ответ и кивает, обходя.        — Я вернусь с победой, — бросает через плечо.        — Не сомневаюсь, Чонгук. Уж постарайся, у нас сегодня особенные гости, — нахальная улыбка растекается, словно масло, на губах, но боец не слышит слов, не видит бахвальства.        Этот бой будет воистину потрясающим и запоминающимся.        Идя по длинному темному коридору, Чонгук накидывает капюшон на макушку и разминает плечи, слыша, как судья объявляет противника, а народ приветствует его бурными овациями. Чон качает головой, заранее жалея несчастного паренька, которого порвет на части. Что не сделаешь ради денег. Чонгук презирает себя и само существование чертовых купюр, без которых жизнь невозможна. Как какая-то бумага имеет настолько ценный вес?        Люди сами одарили ее регалиями и возвысили до самых небес. У кого больше денег, тот и близок к статусу Бога.        Чонгук слышит, как судья объявляет его выход, и с глубоким выдохом отпускает все тяготы и думы, оставляя их за спиной.       

STARSET — Monster

Боец выходит из тени, а на его губах играет плотоядная улыбка, являя публике хищный оскал. Стоит только выйти в свет, как толпа сходит с ума. Их визги и радостные вопли ударяют по ушам. Они ждали его выхода и получили. Чонгук скидывает халат, и люди громче кричат, приветствуя любимчика. Боксер привык к такому вниманию, но каждый раз восторженных криков становится громче. И пускай это не те внимание и слава, о которых он мечтал, но упоенный шум и обожание всякий раз приходятся по душе, теша самолюбие.        Чонгук заигрывает с публикой, посылая им воздушные поцелуи и стреляя глазками, от чего гомон усиливается, а восторг и ликование в их глазах разгораются до необъятных масштабов. Он чувствует себя как рыба в воде, и все проблемы уходят на второй план. Это внимание приятно, но Чон не дает себе полностью в нем утонуть, напоминая, по какой причине находится здесь. Все это — лишь уловка и фальшь. Намеренное пускание пыли в глаза для достижения цели бойца. Чем больше народу его обожает и приходит сюда ставить на его победу, тем сильнее приближает Чонгука к освобождению.        Противник по кличке «Марс» морщится от перекрывающих его выход воплей и ходит, как тигр, загнанный в клетку. Чонгук краем глаза следит за ним, чтобы в любой момент отразить неожиданный выпад.        Судья объявляет начало боя и лишь одно правило — никаких ограничений. На то это и бои без правил.        Ринг-герл в голубых стрингах и лифчике, едва прикрывающем грудь, проходится с табличкой седьмого раунда. Самое вкусное припрятали под конец.        Как только девушка покидает поле боя, Марс срывается с места и замахивается, целясь Чонгуку в висок. Чон реагирует мгновенно, отступая назад, и уходит от последующего удара. В отличие от предыдущих соперников, этот действует наверняка. Он двигается не на злости и слепом желании победить, а целится в слабые места, беря резкостью. Чонгук отскакивает в сторону и получает удар по челюсти. Острая боль пронзает стрелой, а кровавая роса брызжет на пол.        Толпа удивленно ахает, а один зритель крепко сжимает поручень, ограждающий вип-зону.        Времени прийти в себя у бойца нет. Следующий удар не заставляет себя ждать, целясь в плечо. Чон перехватывает увесистый кулак и чувствует хруст, но не своих костей, а противника. Прошло несколько секунд, а Чонгук вымотан. Он не может сосредоточиться и нанести ответный удар, ему не дают передышки. Марс действует на опережение, четко и уверенно выбирая места для ударов. Чон улыбается, чувствуя, как из рассеченной брови стекает теплая струйка крови, и слизывает ее кончиком языка, дразня Марса.        Лучшая тактика — измотать в первые минуты.        Чонгук играет с крепким парнем с татуировкой на виске, блокирует удары и лавирует между резкими выпадами. Противник быстрый и решительный, но Цербер находит его слабое место — нос, который тот периодически потирает, словно от старой травмы. Но своей замечательной находки не выдает, этот козырь он припрячет в рукаве под конец представления. А сейчас прижимает парня к сетке и, нанося яростные удары в скулу и челюсть, заливает пол кровью.        Народ ликует и скандирует его имя, принося больше уверенности в победе. Марс рычит и отталкивает Цербера, разминая подбородок. Бой еще не окончен.        Пальцы на перилах сжимаются сильней, стоит сопернику повалить Чонгука на пол.        Марс кричит, как раненный медведь, колотя парня по животу и груди. Чон быстро координируется, прижимая колени к животу, а предплечьями закрывает лицо, напрягая все тело. Удары отзываются ноющей болью, но она — ничто по сравнению с тем, что пережил Чон. Он действует хитро и коленом ударяет по паху, совершая кувырок через плечо. Марс падает на колени и прижимает руки к ушибленному месту, а Чонгук заигрывает с публикой, призывая их выкрикивать свое имя громче.        На лице расцветает парочка синяков, на окровавленных губах играет ликующая улыбка, а карие глаза светятся уверенностью и решимостью.        Он смотрит на верхние трибуны, махая руками в скандируемый ритм, и замирает, встречаясь с черными безднами. Шум толпы в миг затихает, и Чонгук слышит только гул своего сердца, а внимание концентрируется на Тэхене, в чьих глазах читается тревога. Самоуверенность и нахальство сменяются на удивление.        Кого угодно, но Кима он не ожидал увидеть. Любого, но не его. Не после недавней ссоры и столкновения.        Чон смотрит на Тэхена и хмурит брови, одновременно злясь и чувствуя необъяснимое тепло от встречи. Всего пару дней назад Чон красноречиво прогнал сноба, а сейчас испытывает щемящий трепет в груди и желание провести кончиками пальцев по напряженным скулам и разгладить морщины на лбу. Он делает шаг навстречу, словно Ким на расстоянии вытянутой руки и он может до него дотянуться.        И видит, как Тэхен тянется к нему в ответ, но нежность и смятение бесследно исчезают, сменяясь скользкой паникой.        — Чонгук! — не своим голосом выкрикивает Ким, предостерегая бойца.        Но поздно.        Испуганный крик Тэхена последнее, что Цербер слышит.        Удар с ноги прилетает в висок, и Чонгук падает на колени, закатив глаза. В ушах стоит звон, а перед глазами все плывет и кружится, словно на карусели. Толпа ахает, затаив дыхание, переживая не за любимчика, а за исход боя и деньги. Чон ладонями хлопает по ушам, пытаясь прогнать назойливый писк и вернуть слух, но тщетная попытка не приносит результата. Он все так же дезориентирован.        Чонгук большими глазами смотрит по сторонам, ища пути отступления, и утирает кровь с носа дрожащими руками. Он только успевает поднять голову, как колено прилетает вновь в висок, и он падает на пол, прокатываясь несколько метров. Чонгук отлетает, как тряпичная кукла, не чувствуя собственного тела. Силы подкидают его, а глаза вот-вот закроются. Затуманенным взглядом он скользит по трибунам, пытаясь зацепиться за Тэхена, но все сливается в одну мыльную картину.        Чон вздыхает и прикрывает тяжелые веки, морщась от парализующей боли во всем теле. В темноте он видит не родителей, а Кима, вспоминает его долгие взгляды, томящие поцелуи и обещание верить в него. Чонгук не может сейчас проиграть, не когда Ким смотрит на него и надеется на его безоговорочную победу.        Калейдоскоп приятных воспоминаний проносится перед глазами, как последнее хорошее перед смертью, а Марс медленно наступает, растягивая сладкий момент выигрыша. Еще никому не удавалось обезвредить самого сильного и непобедимого бойца «Stay Alive», и на глазах у шокированной публики Марс перепишет историю. И заберет титул Чонгука, умыв руки его кровью.        Чонгук испускает последний вздох, как мелькает воспоминание в особняке Ким. Брови сводятся к переносице. Дыхание Марса совсем близко. Парень заносит кулак для сокрушительного удара, отделяющего от блистательной победы, как Чон резко распахивает глаза и прокатывается по рингу.        Толпа вновь охает, уже похоронив бойца, но Цербер восстает из мертвых и, покачиваясь, поднимается. Он не слышит восторженных криков и голос судьи. Его глаза застилает пелена гнева и ревности. Мозг сам подкинул яда, приводя в чувства.        Боец меняется, забывая, что находится на ринге и должен потешать зрителей. Неконтролируемая ненависть полыхает на дне карей радужки ярким пламенем. Чонгук срывается молнией с места и локтем ударяет Марса по носу, отправляя в нокаут. Парень держится за окровавленный нос, а хищная дьявольская улыбка расцветает на губах Чона.        Его тихий смех не предвещает ничего хорошего.        Люди прикрывают рты и глаза, когда Чонгук теряет остатки человечности и склоняется над противником, хватая его за волосы, как уличную шавку. Озорная улыбка острыми уголками практически достигает ушей, а огонь в глазах пугает. Серия ударов приходится по лицу. Чонгук превращает его в кровавую кашу. Но на этом шоу не заканчивается, он же обещал его Янгу. Каждый палец с хрустом выворачивается в обратную сторону, а пронзительный предсмертный крик застывает в зале.        Тэхен неотрывно следит за жутким зрелищем, испытывая неоднозначный коктейль эмоций. Его разрывает между ужасом и болью. Пока все боятся озверевшего бойца, он видит его скрытые мучения, и кусает губы от беспомощности. Ким сжимает перила и клянется найти тех, кто сделал из Чона монстра, и лично поквитается с каждым. Он уже видел настоящего Чонгука — саркастичного доброго юношу с горящими глазами. А сейчас перед ним чей-то удавшийся эксперимент.        Цербер ногой проламывает грудную клетку, смеясь зловеще, заразительно и отбрасывает бездыханную тушу в угол. Тишина сменяется ликованием, как только судья оглашает кровавую победу Чонгука, а с оглушительным ревом толпы звуки слышатся не сквозь водную толщу.        Он безразлично смотрит на людей, и натыкается снова на Кима. Пара секунд гляделок, и Чонгук срывается с места, исчезая с глаз публики в темном коридоре. Тэхен спешит за ним, расталкивая случайных зевак.        А Чен, стоя неподалеку, следит за удачно развязавшейся драмой на его глазах, и потирает нос. В его расчетливых глазах проскакивает задоринка.        Чонгук бежит по коридору, спотыкаясь и падая, ноги совсем не держат, а хаотично блуждающий взгляд скользит по давящим стенам. Он влетает в раздевалку и дрожащими руками проводит по окровавленному лицу, жадно вдыхая воздух. Все тело неконтролируемо трясет, а перед глазами стоит не разорванный собственными руками труп, а встревоженный взгляд Тэхена. Чонгук кулаком упирается в свой шкафчик и колотит по нему бездумно.        Дверь тихо приоткрывается со скрипом, и Чон поворачивает медленно голову, заставая спокойного бизнесмена на пороге. На его лице нет и намека на страх, разочарование или жалость. Он смотрит спокойно без оценочного мнения и в воцарившейся тишине делает шаги.        — Не приближайся, — не своим голосом хрипит Чонгук, смотря из-под челки, спадающей на лицо. — Стой, где стоишь.        Тэхен плюет на указания и стремительно пересекает порог, оказываясь довольно близко, и без брезгливости касается щеки, поворачивая лицо бойца к себе на свет разглядеть получше. Черные глаза сканируют масштаб повреждений под настороженный взгляд побитой псины. Чонгук недоверчиво смотрит на Кима, ожидая какого-то подвоха или едкого комментария, но получает сухой поцелуй в лоб.        — Поздравляю с победой, — шепчет тихо Ким, поглаживая большим пальцем по щеке.        — Сколько выиграл с меня? — усмехается Чонгук, пряча усталость и боль за шутками.        — Нисколько. Я не ставил и не буду.        — Почему? — едва шевеля губами, спрашивает Чон. — Можешь поиметь с меня крупную сумму, как и все. А процент с твоей ставки будет капать мне. Чем не премия с работы телохранителя? — голова кренится к полу, но Тэхен двумя руками подхватывает за щеки.        — Потому что для меня ты не расходный материал и не обезьяна в цирке. Я не хочу делать ставки и смотреть, как тебя избивают. Мне не нужны такие деньги, Чонгук.        Вкрадчивый шепот обжигает лицо, заставляя раны шипеть, а сердце болезненно ныть. Чонгук мысленно корит себя за глупость. Ему достаточно ласковых слов и доброго отношения, чтобы простить Тэхена и влюбиться в него сильнее. Обида на него уходит на второй план, но не исчезает полностью. Она еще внутри и скребет когтями, напоминая о предательстве, но Чон цыкает на нее и прогоняет, не портя приятный момент.        Ким держит его в своих руках, словно Чонгук самое ценное, что ему только приходилось держать. Словно без его поддержки он упадет и больше не сможет подняться. Словно без его тепла сам не может функционировать. Черные глаза смотрят с теплотой и мягкостью, от которых внутри разгораются неоднозначные эмоции.        Чонгук должен оттолкнуть мужчину, накричать и выставить за дверь, ведь обида в груди до сих пор ноет. Но вместо этого Чонгук хочет прижаться ближе, не отпускать и попросить остаться если не навсегда, то хотя бы подольше. Его злит собственная сентиментальность и слабость, из-за которых не получается здраво мыслить и принимать решения.        Но прямо сейчас он отпускает внутреннее раздражение и прикрывает глаза, отдавая себя в теплые руки Кима. Мужчина смотрит долго, прежде чем осыпать короткими мягкими поцелуями все лицо, каждую кровоточащую рану и родинку на обезображенном лице.        — Я заберу твою боль, Чонгук, — каждый поцелуй сопровождается шепотом. — Заберу из этого ада.        — Я справлюсь.        Даже сейчас, на грани обморока, показывает характер, отказываясь от помощи. Не позволяет решать за себя и давать слабину.        — Знаю, но позволь сейчас тебе помочь.        Чонгук вздыхает, негласно давая соглашение.        — Я еще не простил тебя, Ким Тэхен, — усмехается Чонгук. — То, что я еле стою на ногах и принимаю твою помощь, ничего не значит. Не выдумывай себе.        Бизнесмен качает головой, заправляя слипшуюся от крови прядку за ухо.        — И не подумаю. Так уж и быть не стану пользоваться твоим жалким положением.        Чонгук цыкает и тут же морщится. Засохшая незажившая рана на губе треснула и защипала.        Тэхен помогает бойцу сесть на лавочку, а сам рыщет в ящике в поисках аптечки. И находит ее в сумке боксера. Смоченная в перекиси ватка пропитывается кровью, но Тэхен старается аккуратно обработать каждый кровоподтек и ссадины, при этом дуя на ранку. Если бы Чон спросил, зачем он это делает, Тэхен бы не смог найти подходящего ответа. Чонгук шипит, стиснув зубы, но никак не комментирует ситуацию, не ругается. Молча сидит и наблюдает из-под полуприкрытых ресниц за мужчиной, сжимая кулаки на лавке. В бежевой рубашке и черных брюках он совершенно не вписывается в местный колорит. Слишком чистый и разодетый, словно с обложки журнала, а Чонгук напоминает отбивную не первой свежести, но почему-то Ким продолжает возиться с ним, не получая никакой выгоды от пребывания с ним. Закончив зализывать раны, Чонгук рывком поднимается и подходит к своему открытому шкафчику и закидывает на плечо серое мятое полотенце.        — Я только нанес мазь. Она еще не успела впитаться, — констатирует очевидное Ким, сидя на лавке. — Лучше подождать минут двадцать.        — У меня нет столько времени, — фыркает Чонгук и старательно делает вид занятности, рыская в сумке.        Тэхен вздыхает и подходит со спины, касаясь плеча.        — Всего двадцать минут, Чонгук. Не сбегай, а удели это время мне.        Чонгук замирает, переставая копаться в собственных вещах.        — Тем более у меня есть, чем тебя занять.       

Rihanna — Kiss it Better

Чонгук выгибает бровь и разворачивается лицом к мужчине, но не успевает возразить, как Ким опускается на колени и стягивает с парня боксеры. Карие глаза удивленно таращатся на Кима, а дыхание резко спирает, стоит Тэхену провести по всей длине ладонью. У Чонгука пропадает словарный запас, а каждая клеточка тела напрягается под умелыми движениями рук. Стоя на коленях, Тэхен умудряется выглядеть властным и уверенным, будто просматривает отчет, а не дрочит боксеру в грязной раздевалке с подтекающей трубой.        В любой момент может зайти Чен, но ни Тэхен, ни Чонгук об этом не думают, отдаваясь во власть животному желанию.        Чонгук вжимается лопатками в холодящий металл, запрокидывает голову и цепляется пальцами за полки, пока волна возбуждения окончательно не затуманит разум. Тэхен старательно водит по члену, чувствуя, как плоть твердеет, головка наливается кровью, а из уретры проступают капельки предэякулята. Для резкого порыва не находится слов, оправдать себя Ким не может, ведомый одним только желанием. Он облизывает губы, надрачивая, а свободной рукой касается бедра боксера. Чонгук смотрит, нахмурив брови и ожидая дальнейших действий. Тэхен поистине умеет удивлять, и Чон с предыханием следит за каждым движением кулака. Ресницы дрожат, а язык то и дело скользит по губам.        Судорожное дыхание слетает с губ вперемешку с мычанием. Тэхен подогревает интерес, встречаясь взглядами: Чонгук — помутненным от желания, Ким — покорным и решительным. Татуированная рука скребет ногтями по железу, а глаза закатываются от царапающего грудную клетку предвкушения. Тэхен опаляет горчим дыханием набухшую головку и на пробу проводит языком, смотря точно в карие, сияющие возбуждением глаза. Чонгук заламывает брови и протяжно стонет, резко ударяя кулаком.        — Возьми уже в рот, — тараторит Чонгук, медленно сходя с ума от томления. — Или у тебя не было опыта?        — Обычно все у меня брали за щеку, — рычит Ким, не терпя спешки. — Если будешь торопить, я откушу тебе придаток.        — Побереги рот, — Чонгук растягивает саднящие уголки губ в подобии улыбки. — Откусишь мне член, я твой в бантик замотаю. Будешь носить вместо той ублюдской бабочки.        Тэхен закатывает глаза и принимается всей длиной языка оглаживать гладкую головку. Слюна смешивается со смазкой, капая на пол. Чонгук дышит громко и, не вынося этой пытки, опускает ладонь на голову мужчины. Тэхен поднимает вопросительный взгляд.        — Тэхен, это не эскимо. Попробуй сосать как чупа-чупс. Обхвати головку губами и посасывай.        Ким хмурится, но совету следует. Губы смыкаются вокруг крупной головки, а язык круговыми движениями водит по чувствительной коже. Чонгука прошибает током. Он усилено стучит по двери в попытке заглушить приятные ощущения, чтобы позорно не кончить на прелюдии. Тэхен прикрывает глаза и отбрасывает предрассудки, отдаваясь единственному верному проводнику — страстному желанию. Язык скользит по головке, дразнит уретру, получая в ответ сдавленное мычание и отрывистые выдохи как одобрение.        Но этого слишком мало, и Ким это понимает, медленно опускаясь ниже. Губы ощущают проступающие венки, а язык прижимается к мягкому небу. Не рассчитав свои силы, Ким закашливается и отстраняется. В уголках глаз собирается влага, но новое чувство заполненности отдает негой внизу живота. А собственное возбуждение, давящее на ширинку брюк Тэхен отбрасывает. Он стоит на коленях и ублажает Чонгука, чтобы заслужить прощение самым действенным способом. Раз деньги своевольный терминал не принимает, то от оральных ласк точно не устоит и смилуется.        Тэхен обильно смачивает губы, переводит внимание со ствола на боксера и под его внимательный взгляд опускается на половину, беря член в плотный захват губ. Чонгук закатывает глаза и ударяется затылком о дверцу, роняя прерывистый стон. Тэхен не медлит, не насаживается глубже, чтобы поразить бойца глубиной глотки, а уверенно, хоть и впервые, скользит по длине вперед-назад. Головка задевает небный язычок, и Ким замедляется.        Румянец ложится на щеки, а частое дыхание сопровождается трепетом ресниц. Тэхен меняет угол проникновения, толкая член за щеку, а Чонгук смотрит на проступающий бугорок и закусывает нижнюю губу со стоном. Это выше его сил — видеть, как властный и непреклонный мужчина стоит на коленях и делает минет.        Переведя дыхание, Тэхен продолжает насаживаться на ствол, вспоминая, как именно это делал Чон. Губы плотно смыкаются, создавая вакуум, а язык скользит по длине, очерчивая венки и головку. Чонгук одобрительно скулит, запуская ладонь в волосы мужчины, и сжимает у корней. Не подталкивает, не ускоряет, не берет грубо, а поглаживает ласково, подбадривая.        — Тэхен, — выдыхает Чонгук, заломив брови от приятной судороги в ногах, — продолжай. Это ахуенно для первого раза.        Ким усмехается от похвалы. Он возобновляет движения, подключая ладонь, водя вокруг части, не поместившейся в рот. Чонгука подбрасывает от удовольствия. Едва сдерживающийся от желания толкнуться в рот глубже, он прикусывает ребро ладони, глуша стоны. Приятная патока окатывает все тело в дрожащем блаженстве. Ноги бойца подкашиваются, и опора за спиной в виде железного шкафчика не кажется такой устойчивой. Чонгук не сдерживает своего восторга, громко и сбивчиво дыша, запрокинув голову к потолку, где пляшут и кружатся яркие вспышки под закрытыми веками.        Тэхен настойчиво толкается, расслабляя глотку в попытке взять глубже, но сталкивается с протестом собственного организма. В голове всплывают вопросы, как боец так легко смог взять целиком его член? Но ответ приходит моментально — практика. Но мысль, что Чон делал кому-то еще минет, злит. Тэхен не ханжа и не искал невинного и нетронутого девственника. Чонгук не подходит под это описание совершенно. Вот только, что у него был богатый опыт, неимоверно раздражает. Тэхен отвлекается от ревности, возвращаясь к толстому и крепкому члену, от которого уголки губ саднят и краснеют. Выступившие слезы смешиваются со смазкой и слюной, стекая на пол, где образовалась приличных размеров лужа.        Тэхену все равно, как униженно и разбито он сейчас выглядит со стороны. Пока слышатся стоны бойца, значит, он делает все правильно.        Губы и язык немеют от усердных движений, а нижняя челюсть затекает. Ким прикрывает глаза, следуя инстинктам и желаниям, лаская ствол и получая от этого кайф. Чонгук сжимает его волосы в кулак, свободной рукой царапая и ударяя по шкафчику. Его накрывает волной оргазма, и он даже не пытается отстраниться, изливаясь в рот мужчине. Тэхен, не ожидая завершения, кашляет и отстраняется, проглатывая вязкую солоноватую сперму, смакуя ее на языке. Сносно.        Колени ноют от долгого пребывания в одном положении, и с кряхтением мужчина поднимается и, не давая бойцу прийти в себя, притягивает для поцелуя, проталкивая в его рот остатки спермы. Чонгук отвечает на долгожданный поцелуй со вкусом собственного эякулята. Улыбка тонет в настойчивых сминающих губах, продлевая оргазм. Судорога в ногах щекочет внизу живота, словно щупальца осьминога, и Чонгук поддается этому приятному чувству.        Мужчина проводит кончиками пальцев от груди к животу, где скапливается комок возбуждения, и задерживает пальцы, пока вторая ладонь по-собственнически вплетается в волосы, оттягивая у корней. Они оба скучали и ждали этого, хоть вслух сказать слишком откровенно, но это желание считывается в касаниях.        — Я прощен? — с пошлым звуком и ниточкой слюны отстраняется Ким.        — Так сильно старался заслужить прощения? — Чонгук хитро улыбается, облизывая губы, и сжимает ягодицы, обтянутые тканью брюк. — Я подумаю, богач. Но если еще раз увижу шлюх с тобой, и попрощаешься со мной навсегда.        Тэхен усмехается и затягивает в очередной долгий поцелуй с пристрастиями.        Они отрываются, только когда Чонгук делится желанием смыть с себя остатки крови после боя. Тэхен следует за ним и прислоняется к противоположной стенке, складывает руки на груди и следит, как боец моется. Голодный изучающий взгляд скользит по подтянутым ягодицам и сильным икрам. Но задерживается Ким на широкой спине. Эта нерушимая каменная стена, за которой можно укрыться от ужаса, творящегося за стенами раздевалки.        Тэхен запоминает расположение родинок, представляя, как будет пальцами водить по ним. От резкого представления Чона в своей кровати Ким вскидывает удивленно брови, но одна эта мысль не приносит дискомфорта. Никого в его постели до этого не было, но пригласить в нее Чонгука и попросить остаться хочется до жути. Это чувство похоже на детский каприз получить желаемую игрушку любой ценой. Плевать, что у родителей нет денег или она не продается — Ким хочет заполучить Чонгука. И пойдет на все, чтобы тот стал постоянным гостем его особняка и делил с ним постель. Он разрешит ему все: завести цирк на заднем дворе, полностью перепланировать дом под его вкус, пусть только возвращается не в убогий район без намека на лучшую жизнь, а к нему. В его объятия.        За размышлениями Ким не замечает, как Чонгук повязывает полотенце на бедрах и кивком указывает на выход. Боец наспех натягивает чистые вещи на влажное тело, а Тэхен продолжает быть тихим зрителем.        — Я тебя еще не простил полностью, если что, — комментирует Чонгук и застегивает ширинку джинсов, не обременяя Кима взглядом. — Ртом ты поработал, конечно, неплохо. На троечку, — хитрый блеск в глазах и улыбка прилетают голом в чужие ворота. Ким закатывает глаза, сложив руки на груди. Гордость не задета. Она растоптана и унижена.        — Что сделать, чтобы подтянуть результат?        Чонгук натягивает футболку на тело и разглаживает складки по рельефному торсу.        — Ты. Я. Свободный вечер, — уже полностью одетый, Чон сокращает расстояние, сталкиваясь с лакированными туфлями белыми носками. — Картошка фри. И глупая американская комедия десятых годов.        — Еще что-то?        — Ничего не надо.        Тэхен смотрит расслаблено на боксера и усмехается, запуская ладонь во взъерошенные волосы. Чон морщит нос, жмурится и вскидывает подбородок.        — Если у тебя намечены какие-то важные встречи…        — Для тебя я всегда свободен, Чонгук.        Чон прикусывает язык, чтобы не сболтнуть глупость.        — Тогда пошли, — развернувшись на пятках, боец наспех завязывает шнурки кроссовок и тянется за сумкой, но мужчина перехватывает ее первым, закидывая себе на плечо. — Я в силах нести свои вещи, — хмурится недовольно Чон.        — Я в курсе, — коротко отрезает Ким, подталкивая к выходу. — Идем. Нас ждет картошка фри и американская комедия.        Чонгук усмехается.        — Ты же не думаешь, что мы поедем к тебе?        Тэхен останавливается на пороге и вопросительно сводит к переносице.        — Я пригласил тебя к себе, богач, — закатив глаза, словно говорит самую очевидную вещь на свете, Чонгук двигается на выход, но замирает, оглядываясь на мужчину. — Ты хотел узнать, где живу. Я тебе покажу. Свой мир.       

Stereo Honey — A Place Called Home

Чонгук проводит Тэхена через черный выход, чтобы не попасться на глаза Чену. Лишние вопросы и разглагольствования ему сейчас в тягость. Он настроен провести вечер с Кимом. Оказавшись на свежем воздухе, мужчина направляется к машине, но Чон отрицательно качает головой.        — Я понимаю, ты старый, но до моего дома мы дойдем пешком.        Тэхен закатывает глаза на неуместную шутку. Чонгук посмеивается и накидывает капюшон на голову. На улице глубокая ночь, людей практически нет, но ходить и светить избитой мордой Чонгук не горит желанием. С сумкой на плече Тэхен шагает рядом с боксером, то и дело задевая пальцами его ладонь.        Молча склонив голову, Чонгук рассматривает асфальт под ногами, стараясь найти нужный ритм, чтобы ноющие раны не пульсировали так сильно. Густая листва под порывами ветра шелестит, перекликаясь с пением птиц, под ногами хлюпает слякоть, а бледный свет фонарей освещает путь до забытых развалин.        Чонгук шмыгает носом, оттягивая сжатыми кулаками низ кофты. Затянувшееся молчание не тяготит, а расслабляет, помогая навести порядок в голове.        — Как твои раны? — тихий обеспокоенный вопрос слетает с губ мужчины.        — Уже получше, — Чонгук не поднимает головы. — Зачем ты приехал на бой? Тебе прислали приглашение или кто-то сказал?        Как бы боец не был рад видеть Кима, но его присутствие и подкосило его.        — Янг хотел поговорить по поводу сотрудничества. А местом встречи стал клуб. Я пришел под конец.        Чон сжимает кулаки в карманах сильней. Янг намеренно провоцирует Чонгука, хочет узнать, что между ним и бизнесменом. И сегодня позволил увидеть свою слабость, не просто дал намек, а красной тряпкой показал, что нет никаких деловых обязательств и случайных встреч. Их связывает нечто большее, настолько крепкое и глубокое, что не поддается объяснению и логике.        — Когда дашь свое согласие?        — Я не горю желанием сотрудничать с ним. Чен Янг — мелкая вошь, возомнившая себя Богом. А я не сотрудничаю с мерзкими типами. Он хочет денег и власти, но не укрепляет свой авторитет, а метит на мое место. Это заведомо проигрышная стратегия. И ему нечего мне предложить. Доли в клубе недостаточно, чтобы меня заинтересовать.        — Значит, откажешь ему?        — Уже отказал. И хотел уйти, но увидел тебя, и внутри все замерзло, — Чонгук переводит на него взгляд, а внутри разливается согревающее тепло. — Ноги сами приросли к полу, и я уже не мог сдвинуться.        Чонгук гулко сглатывает.        — Да, мои представления всегда самые зрелищные. Я умею привлекать публику.        — Не могу возразить.        Тэхен периодически поглядывает на парня, следя за его состоянием. На лице расцветают синяки, но даже эти недостатки не портят красивой внешности, на которую Ким откровенно заглядывается.        — Я хочу, чтобы ты больше не приходил на мои бои. Остальных смотреть не запрещаю, но мои под запретом.        — И почему же? Не хочешь, чтобы я видел тебя избитым? Раздражает, что вижу слабым?        — До этого мне нет никого дела, — небрежно фыркает Чонгук, стиснув зубы. — Просто не ходи. Не ищи здесь оправданий. Это моя просьба.        — Прости, но не могу дать обещания. Не скажу, что мне нравится смотреть, как тебя мутузят в мясо, но после всего кровавого шоу я хочу быть единственным, кто встречает тебя в раздевалке и залечивает раны.        Мелкая крошка камней хрустит под ногами. Прохладный ветер ласкает горящие щеки. Желание Тэхена кажется невыполнимым. Для Чонгука оно значит много, а отказ застревает поперек горла, словно кость.        — Ты хочешь слишком много, Тэхен, — Чонгук грузно вздыхает.        — Ты просишь от меня не меньше, Чонгук. У меня к тебе уже есть чувства. Не могу сказать, что это любовь, но интерес и симпатия точно.        — Вот именно, интерес может угаснуть, а симпатия пропасть. Ничто не вечно, даже любовь.        Как бы больно ни было признавать, но в словах Чонгука правда.        — Ты прав. Люди еще не изобрели вечный двигатель, но могу сказать точно, что мои чувства к тебе не угаснут и не пропадут. Они сильные и крепкие, и ничто не сможет их разрушить. Даже если ты решишь меня предать, я не избавлюсь от них.        Чонгук опускает голову, упираясь подбородком в грудь.        — Твоя романтичная сторона меня начинает пугать, — усмехается сухо Чон. — Где же твои крики и унижения? — насмешливый взгляд упирается в Кима.        — Я бы с радостью ударил, но на твоем лице нет живого места. Оно похоже на отбивную, — Тэхен усмехается в ответ, толкая плечом его плечо.        — Ты просто больной, раз целовался с куском фарша.        — Если тебе так будет легче, то ладно.        Пока дорога освещена светом, а асфальт под ногами не сменился на рыхлую землю, Чонгук заходит в небольшую забегаловку. С порога встречает запах фаст-фуда и жирного жженого масла. Тэхен морщится с непривычки, разглаживая складки на рубашке, а Чонгук подходит к кассе и делает заказ, не спрашивая мнения и вкусовых предпочтений мужчины. Он уже озвучил свои планы и меню, а изыски Кима его не интересуют.        Чон присаживается на высокий стул и прикрывает глаза, опираясь локтями о стойку позади. Тэхен тихо подходит к бойцу и наклоняется, осматривая кровоподтеки и синяки. Вблизи выглядит плачевно, но Кима не отпугивает. Он достает из кармана пластыри и клеит на нос, над бровью и на скулу. Чонгук ощущает прикосновения к лицу, но не может себе отказать в необходимой заботе. Не обращая внимания на посетителей кафе, Ким целует Чонгука в лоб и ерошит волосы под капюшоном.        Тэхен забирает заказ в бумажном пакете и тянется расплатиться картой к терминалу, но Чонгук бросает смятые купюры на стол.        — Без сдачи, — коротко и сухо отрезает Чон, толкая Кима на выход. — Еще раз увижу — сломаю карточку.        — Что такого в этом?        — За своих друзей можешь платить, сколько хочешь. Я пригласил — я плачу. Уяснил?        Тэхен вздыхает, потирая веки. Спорить с бойцом нет смысла, только себе нервы поберечь.        Фонари на бульваре сменяются на кромешный мрак улиц вдали от цивилизации. Чонгук не ведет его извилистыми тропами, а идет по простому маршруту, по которому ходил множество раз. Но последние годы нет никакого желания пораньше вернуться домой. Хочется оттянуть момент возвращения, как можно дальше.        Ровный асфальт меняется на каменную неровную плитку. Тэхен чуть не падает несколько раз на мокрых скользких камнях, хватаясь за плечо боксера. Чонгук вздыхает и вместо того, чтобы взять Кима за шкирку, как нашкодившего котенка, переплетает пальцы и тянет мужчину на себя. Черные глаза цепляются за замок скрепленных рук, сжимая ладонь Чонгука крепче. Кожа на руках боксера грубая, с мозолями, трещинами и разбитыми костяшками, но не потеряла своего тепла. Тэхену далеко за тридцать, и его не должно разрывать на части от обычного прикосновения, которых в его жизни было не счесть.        Он жал ладони бизнес-партнерам, целовал милым дамам, но прикосновения Чонгука отличаются.        Они чувствуются чем-то близким и родным, особенно теплыми и важными. Напоминают цветные стикеры на холодильнике с заботливо оставленными указаниями второй половинки. Несмотря на каменную броню с острыми шипами, Чонгук совсем не такой, каким пытается казаться. Он на ринге не тот, каким его привык видеть Ким. То свидание на крыше изменило между ними многое, расставило по местам. Та ночь небольших откровений стала отправной точкой их негласных отношений.        К кому попало, не ревнуют.        Кого любят, не бьют.        Для кого-то важные встречи не отменяют.        Они поднимаются в небольшую горку, а сразу за поворотом Чонгук останавливается, забирает сумку у мужчины, разрывая замок пальцев, и рыщет в карманах в поисках ключей. Тэхен осматривает небольшой домик с плесенью и густой растительностью на серых грязных стенах. Рядом стоят разбитые и залитые дождем горшки для цветков. Черепица крыши старенькая, местами дырявая. Чон краем глаза наблюдает за мужчиной и ждет его реакции, но тот даже нос не морщит, разглядывая аварийное жилье боксера.        — Я редко дома бываю. Так что, если пыльно, извиняй, — бросает Чонгук, отпирая входную дверь, и заходит первым.        Ким усмехается, но никак не комментирует. Если снаружи такой ужас, то что ждет его внутри? Но на свой страх и риск он идет следом за Чоном и оказывается в небольшом коридоре с мятым грязным ковриком. Несколько крючков висят на стене, рядом небольшой шкафчик, на котором стоит пепельница с сигаретами. Чон бросает ключи на этот шкафчик и, не снимая обуви, проходит внутрь.        Ким следует его примеру и в туфлях заглядывает в скромную кухню. Белый столик с потрепанной скатертью ютится у маленького холодильника, напоминающего больше холодильный шкаф в отеле. Кухонный гарнитур бежевого цвета с пустыми открытыми ящиками, отходящие от стен обои, небольшое окно с тонким тюлем не создают уюта. Чонгук даже не включает свет. Только наливает воду в чайник и щелкает в розетку, уходя в свою комнату.        Тэхен замечает закрытую дверь и тянется к ручке, но Чон выставляет ладонь, преграждая путь.        — Не советую туда ходить, — строго отрезает тот, щурясь подозрительно.        — Трупы там держишь?        — Хуже, — скупая усмешка трогает губы. — Скелеты прошлого.        Тэхен не идет напролом. То, что Чонгук доверился и привел его в дом, уже о многом говорит. И пока он находится на территории бойца, то не может ослушаться и подвести. Лимит доверия у Чона не бесконечный. Мужчина заходит в его комнату, и, пока боксер переодевается, Тэхен разглядывает убранство. Среди всех остальных комнат, что Ким видел, эта самая чистая и обжитая. Небольшая кровать у стены с серыми смятыми простынями, маленькая плазма на тумбочке и шкаф с одеждой. Скромно, в духе минимализма. Нет медалей и грамот на стенах, из чего Ким делает вывод, что боями Чонгук занимается недавно. Никаких фигурок или плакатов любимых исполнителей. Монотонные светло-зеленые обои без принта и хоть одного намека на увлечения Чонгука помимо боев.        Комната — это отражение души жильца. А у Чона пусто и холодно.        Мужчина присаживается на кровать, а пружины под тяжестью тела поскрипывают.        — Здесь тебе не отель пять звезд. Не веди себя как дома, ты у меня в гостях, не забывай, — напоминает боец и уходит на кухню за едой, купленной в забегаловке.        Тэхен качает головой и смотрит по сторонам, замечая старую монетку на тумбочке. Ким вертит ее в руках, рассматривая при свете из окна. Чонгук быстро возвращается и с едой и кружками чая, а увидев монету в руках мужчины, тяжело вздыхает.        — Не знал, что ты нумизмат, — Ким подбрасывает монетку в воздух.        — А я не замечал у тебя признаков клептомании.        Ким снова подбрасывает ее вверх, и Чон перехватывает, убирая на место.        — Откуда она у тебя?        — Старик отдал за помощь. Помог донести покупки, — Чонгук устраивается поудобнее на кровати и протягивает пакет мужчине. — Выбор фильма на мне. Если не нравится — молчи. Захочешь в туалет — терпи. Уснешь — я тебя ударю.        Чонгук выставляет свод правил, а Ким лишь посмеивается и достает из пакета картошку фри, но боец быстро выхватывает ее и сверлит Тэхена недовольным взглядом.        — Это мне.        Пока боец ищет подходящую комедию для просмотра, Ким смотрит, что ему осталось. Еще одна коробка картошки фри, бургер и жирные пончики в сахарной посыпке. Чонгук включает торшер у двери, двигает тумбу с телевизором поближе, падает рядом с Кимом и, ерзая на месте, устраивается поудобней.        Под шуршание упаковки и чавканье пролетает половина фильма, который на удивление захватывает Кима. Он не фанат комедий, но эта картина достойна внимания. Чонгук жует картошку фри, подтянув колени к груди, и смеется с тупых шуток, в то время как Ким посмеивается с редких колкостей, которые Чон не понимает. Мужчина протягивает ему чай, перекладывая чайный пакетик в свою кружку, и смотрит, как парень, не отрываясь от экрана, смачивает губы и громко хлюпает. Чонгук выглядит забавно в серых домашних штанах и широкой черной футболке с супергероями. Такой уютный и родной, словно несколько часов назад не забил насмерть человека. Но Кима не пугает его работа. Он точно знает, что его Чонгук не тронет. У него было столько возможностей, много раз гнев застилал глаза, но даже в самом порыве злости Чон не бросался на него с кулаками. Будто накрывал его куполом от своей злобы. Чонгук доедает картошку и достает масляные пышные пончики, протягивая один мужчине.        — Бургер для тебя. Я не люблю их.        Тэхен впервые ест подобную еду. Он привык питаться в ресторане, где приносят кулинарные изыски с красивой подачей и оформлением. А сейчас он ест бургер, соус стекает по пальцам на рубашку, и его совершенно не трогают правила этикета. Рядом с Чонгуком он тоже другой. Живой и настоящий. Без стискивающих рамок приличия и оценочного мнения окружающих. Он облизывает пальцы и ест пончики из грязной забегаловки, отпивая дешевый чай из магазина, а не импортный из Тайваня.        Фильм близится к концу, еда заканчивается, кружки пустеют, а голова боксера опускается на плечо бизнесмена. Чонгук позволяет себе отдохнуть, забывая, что еще зол на Кима. Но, когда он сидит рядом и перебирает его волосы, массируя пальцами у корней, хочется расплыться в лужицу. Чон и не помнит, когда последний раз расслаблялся. Его жизнь в постоянном движении, а сейчас он чувствует себя черепахой, медленно ползущей по земле до травы.        Еще никогда родимый дом не казался таким родным и теплым. Только сейчас с присутствием в нем Тэхена он стал живым. В него хочется возвращаться, только если внутри будет ждать он.        За окном начинается дождь, стуча каплями по стеклу, а Чон прикрывает глаза и утыкается холодным носом в шею Кима.        Титры сменяются черным экраном, и Чонгук тянется за пультом, но Тэхен перехватывает его ладонь и валит на постель, прижимая к стенке. Боец не сопротивляется, позволяя мужчине ощутить вкус победы. Если бы не усталость и множественные травмы, он бы дал отпор, но сейчас беспомощно смотрит на Кима. Горячее дыхание ложится на губы, заставляя бойца свести колени, а зрачки расшириться. Он читает желание в глазах мужчины, видит не полыхающее пламя, а яркий блеск, который отражается в его глазах для Кима.        В тесном пространстве с приоткрытыми губами и стучащими громко сердцами они смотрят друг на друга, впервые не зная, что сказать. У Чонгука не находится колкостей, а у Тэхена оскорблений. Мужчина накрывает талию под футболкой, проводя бережно по увеченной коже, и чувствует, как под пальцами бегут мурашки.        — Я не хочу тебя, — сбивчиво шепчет Кима. — Не хочу трахнуть тебя. Не хочу быть грубым и властным. Я хочу тебя иначе.        Боец облизывает губы, смотря в черные омуты, и вздыхает.        — Как это иначе?        — Я не могу объяснить.        — Так покажи.        И Тэхен показывает. Он накрывает губы боксера в трепетном поцелуе, в котором смешались все чувства, которые так долго скрывал. Любовь, презрение к себе и Чонгуку, жалость, удивление, страх, наслаждение, зависть, облегчение. Все смешалось в одном поцелуе, от которого нега разливается по двум телам, пульсируя по венам. Чонгук закатывает глаза, принимая новые чувства, разделяемые Кимом, и стонет тихо.        В этом поцелуе нет пошлости, руки не бродят беспорядочно по телу в попытке распалить желание. Они безжалостно вжимаются в щеки, боясь отстраниться.        Чонгук переплетает ноги и не напирает, отдавая бразды правления Киму, а сам плывет по течению блаженства. Отрываться приходится, чтобы вдохнуть воздух и вновь нырнуть в неизведанные чувства.        — Я тоже хочу тебя иначе, — часто дыша, шепчет Чонгук с улыбкой. — Не уходи. Останься со мной. Здесь.        Банальная просьба пронизана интимностью. В словах бойца нет былой наглости и грязных откровений. Лишь искреннее желание разделить время под покровом ночи. Чон открывает уязвленную сторону, а Тэхен принимает новые для себя грани личности боксера.        Тэхен бережно проводит по щеке и улыбается в ответ.        — Я всегда здесь, Чонгук, — и затягивает в новый поцелуй.        Вся ночь дана, чтобы изучить новое чувство, возникшее между ними. Но до самого рассвета причину и подробные детали собрать не удалось.       

❤️‍🔥🥊💵

Fleurie — Love and War

Холодные капли очерчивают крепкое тело, в конечном итоге исчезая в сливе на полу. Боец зачесывает влажные волосы назад и смотрит перед собой взбудоражено. Там, за стенами раздевалки, его ждут преданные зрители. Они жаждут кровавого зрелища, за которое заплатили, и Чонгук не может их разочаровать.        С прошлого боя прошло достаточно времени. Видимые раны затянулись, синяки приобрели болезненно желтоватый оттенок, но тело еще помнит болезненные удары и потаенный страх. После того боя Чонгук осторожен. Предостеречь Кима он не смог, все никак не находилось подходящего момента. Да и выдать свои подозрения, значит, признать авторитет Янга, а, как Тэхен сказал, Чен — мелкая вошь, которая не сможет до него добраться и навредить. Чонгук решил прислушаться к мнению бизнесмена, но встречи после тренировок перенес на более безопасную территорию — свой дом и офис Кима.        Мелькать перед глазами Янга лишний раз и подпитывать подозрения рискованно. Тэхен не стал задавать вопросы, молча принимая решение боксера. Как и обещал, в прошлое не лез, не выпытывал подробности, как Чон оказался у Чена, да и Чонгук бы не рассказал. Это его личные дела, с которыми он поквитается и распрощается с Янгом навсегда, хоть внутри и росла мысль, скованная тревогой, что просто так его никто не отпустит. Обстоятельства пребывания могут смениться, Чен найдет другой повод и рычаг давления, чтобы Цербер оставался в клетке и веселил толпу, пока его место не заменит кто-то другой.        За время каждодневных встреч с Кимом Чонгук привязывался все сильней. Сначала это были простые прогулки по парку в три часа ночи у реки и изучение звездного неба на лавочке под ночные философствования. Чонгук сидел на диване, листая глянцевые журналы под клацанье клавиатуры и разговоры о бизнесе, в котором ничего не понимал и не хотел вникать, а вот Ким не боялся обсуждать поставки оружия и намечать встречи с потенциальными инвесторами при Чоне. В доме бойца они болтали на маленькой кухне за чашкой чая, а в спальне смотрели комедии и ели картошку фри. За столом она была не такой вкусной, как в постели, между поцелуями. Крыша заброшенного полуразваленного дома стала уединенным местом, где на парапете, свесив ноги, Чонгук рассказывал истории из студенческой жизни под сигарету, а Тэхен делил табачный дым на двоих и слушал, не перебивая.        Эти встречи стали для обоих чем-то необходимым. Они не назначали их и не сговаривались, просто оказывались вдвоем в самый нужный момент и проводили время.        Под стремительным напором воды боец не слышал, как дверь душевой открылась, и прохладный воздух лизнул лодыжки. Чон мгновенно поднимает голову и натыкается взглядом на Чена.        — У тебя бой через пятнадцать минут, а ты решил устроить водные процедуры?        — Холодный душ помогает освежиться, если не знал. А еще помогает прогнать пот, это просто как факт.        Янг незаметно принюхивается, а Чон посмеивается, водя мыльными руками по телу.        — Сегодня присутствуют влиятельные люди, — Чен откашливается, придавая голосу собранность и строгость. Чонгук фыркает, не воспринимая всерьез. — Этот бой не просто показательное выступление, но и привлечение спонсоров. Раз Ким Тэхен не хочет вкладывать деньги, то найдем другие варианты.        Чон совершенно незаинтересованно ведет головой в сторону Янга. Ему нет дела до гостей. Главное, что он получит большие деньги, а кто их заплатит, не имеет значения. Тэхен ставит на него, этого достаточно. Он привык быть цирковой мартышкой, так что новых зрителей заинтересовать будет проще простого. Тем более Янг наверняка уже успел расписать его как лучшего бойца, а на ринге, Чон подтвердит приписанные титулы.        — Ты знаешь, кто твой противник?        Чонгук принимает водные процедуры, не стесняясь, что Чен смотрит на его голую задницу. Это уже проблемы старика, раз он заглядывается на нее.        — Марко Санти. Это привезенный подарок потенциальных спонсоров? — сухая усмешка трогает губы. — Не видел его в наших краях.        — Чтобы доказать, что бои не подставные, они решили привезти своего бойца. Но это же не проблема?        — Мне нет равных, — Чон пожимает равнодушно плечами, меняя напор и температуру воды. — Они привезли живую гориллу, а заберут то, что от нее останется.        Боец голышом проходит в раздевалку и вытирает тело, нанося ядреный одеколон на тело. Янг прижимается плечом к стене и следит за каждым действием, словно стервятник. Чонгук предпочитает думать, что его здесь нет.        — Еще советы и пожелания будут? — громко хлопнув дверцей шкафа, Чон смотрит на мужчину. — Мне нужно еще помолиться перед боем.        — Ты — атеист, Чонгук.        — И что? Я верю в себя, чем не религия?        Янг закатывает глаза и достает сигарету из кармана брюк. Кожаный ремень с золотой бляшкой держит те на выпирающем животе, а рукава белой рубашки закатаны до локтей. Вспыхнувший огонек зажигалки затухает, а в табачный едкий дым заполняет раздевалку, перебивая сырость.        — Не хочешь рассказать о ваших отношениях с Ким Тэхеном?        Лениво склонив голову, Чонгук медленно переводит непроницаемый взгляд на Янга.        — О каких отношениях идет речь? Можно поподробнее, просто я не в курсе.        — Не прикидывайся дурачком, Чон, — качнув головой, мужчина цыкает. — Думаешь, я не видел, как вы переглядывались во время боя, а потом он рванул за тобой в раздевалку? За тупого меня принимаешь?        Чонгук толкает язык за щеку и копирует позу Чена, прижимаясь плечом к шкафу. Это не те наставления, которые он привык слышать перед боем. Не те слова, которые ему нужны для боевого настроя.        — Я понятия не имею, о чем ты. Если тебе что показалось…        — Показалось? — Янг усмехается и выдерживает паузу, за которую у парня перед глазами проносятся все возможные безопасные выходы из разговора. — Ты крутишься вокруг Кима, как шлюха на шесте! — громкий возглас ударяет по стенам. — Твои сказки, что переманиваешь его на нашу сторону, пыль в глаза. Он не согласился на партнерство, а ты до сих пор ошиваешься с ним. Думаешь, я не знаю, что ты ходишь к нему в офис и подставляешь зад?        — Как я провожу свободное время, тебя не касается, — с нажимом произносит Чон, ласково намекая, что пересекать черту не стоит.        Чонгук сейчас не в том настроении, чтобы адекватно реагировать, а когда тема касается Кима, мыслить здраво не получается. Он его слабость, и Чен давит на больное.        — Ты говорил, что между вами ничего нет, — медленной поступью он приближается к бойцу, — и мне все привиделось, а сейчас выясняется, что ты с ним спишь.        — Как это касается наших с тобой соглашений? — Чонгук вытягивает голову, наклоняясь в ответ. Оба показывают свое превосходство: боец — физическое, Янг — авторитетное. — То, что Тэхен отказал тебе в спонсировании, меня не касается. Твоя оплошность, что не хватило навыков переманить на свою сторону. Прокачай коммуникабельность.        — Щенок, ты слишком много себе позволяешь. Ваши отношения сказываются на моем бизнесе. Чем больше ты проводишь с ним время, тем велик шанс поражения. Ты еще не выплатил мне долг. Думаешь, его погасит Ким?        — Не приплетай его сюда. Я сам разберусь со своим долгом! — Чонгук яростно ударяет кулаком по шкафу, оставляя вмятину. — А ты не лезь в мою жизнь.        Чен замирает на своем месте. Его не пугает сила бойца. Он взрастил ненависть в нем, научил драться, обернул его слабость в оружие, заменил фигуру отца, а сейчас этот сын идет против него. Переломный момент нагрянул неожиданно, словно гром среди ясного неба, но Чен был готов.        В его рукаве всегда припрятан козырь.        — Как скажешь, — вскинув ладони в знак капитуляции, Янг медленно отходит. — Ты прав, это не мое дело, я не могу вмешиваться в личную жизнь своих бойцов. Прости, перегнул палку, — приторно сладкая манера напрягает. Янг словно успокаивает ребенка, которому не купили конфету в магазине. Вот только Чонгук давно не дитя и не поведется на дешевые манипуляции.        Мужчина не спеша обходит бойца, вынуждая Чона развернуться на пятках и затаить дыхание. Парень чувствует себя зайцем на охоте в ожидании выстрела. Чен давит затянувшимся гнетущим молчанием. Чонгук нервно кусает губу изнутри.        Так просто победа не достается, он знает не понаслышке.        — В любви и на войне все средства хороши, не так ли?        Чонгук сводит напряженные брови к переносице, и медленное осознание окатывает ледяным градом по спине.        — Да и тем более, — Янг тушит сигарету о стену на выходе и оборачивается с победной улыбкой. — Ты же знаешь, что так просто я не оставляю тех, кто мне отказывает, — бычок приземляется на пол вместе с рухнувшим сердцем в пятки Чона.        Карие глаза широко распахиваются в парализующем ужасе.        — Удачного боя, Цербер. Не подведи меня.        Топот каблуков за закрытой дверью эхом разносится по коридору, а мир для бойца замирает, но только одна мысль не дает податься панике.        Тэхен в опасности.        Парень подрывается и распахивает шкафчик, рыща в сумке в поисках телефона. Дрожащими пальцами он находит номер Кима и слушает долгие гудки. Но родной голос не раздается в динамике, лишь бездушный ответчик, предлагающий оставить голосовое сообщение.        — Да кому нахуй нужен голосовой почтовый ящик?! — Чонгук вновь и вновь набирает номер, но Тэхен не берет трубку.        Со злости Чонгук сжимает мобильник и проматывает в голове последний разговор с мужчиной. Тот что-то говорил про порт, но боец не помнит, о каком именно. От бессилия и беспомощности парень стучит по шкафчику и медленно опускается на колени, прижимая сжатые кулаки к глазам.        Через несколько минут у него важный бой. Через несколько минут будущие спонсоры ждут выхода Цербера. Через несколько минут он выйдет на ринг и одержит блистательную победу.        Через несколько минут Чонгук может потерять Тэхена.        Эта мысль удушающе сжимает глотку и не дает спокойно думать и дышать. Чонгук жадно хватается за горло и громко делает попытки вдохнуть поглубже, но оцепенение стискивает в холодных объятиях. Загнанно дыша, Чонгук поднимается на ноги и смотрит бегло в поиске правильного решения, вот только стены давят, а подтекающая труба отсчитывает последние секунды.        Ни секунды ни думая, Чонгук натягивает штаны с кофтой и босиком выбегает из раздевалки через черный ход, по дороге вызывая такси и параллельно просматривая ближайшие порты, пытаясь в памяти откопать точный адрес. Его не волнует бой, и какие неустойки придется заплатить. Гнев Янга не пугает, как потеря Тэхена. Он может потерять кого угодно, но не его. Собственная жизнь без него цены не имеет. Сейчас нет ничего важнее Ким Тэхена.        И, будь он в опасности, Ким сделал бы то же самое, боец уверен.        Под покровом ночи, под шум бьющих о берег волн и крики чаек, Тэхен закуривает, коротая затянувшиеся минуты ожидания. В окружении приближенных и доверенных лиц мужчина спокойно выпускает сизый дым.        — Не нравится мне это место, — Джихан оглядывается по сторонам, держа наготове кобуру с пистолетом. — Зачем нужно было ехать так далеко? Не лучше ли встретить в городе? Ни людей, никого нет. Подозрительно.        Ким стряхивает пепел с сигареты и делает затяжку, хмурясь не то от холодного ветра, не то от едкого дыма.        — Ты уже ответил на свой вопрос, То. Чем меньше людей, тем лучше.        — Вы доверяете им?        — Я не доверяю людям, с которыми сотрудничаю меньше десяти лет, поэтому взял с собой много охраны.        Огромные цветные контейнеры с товаром готовятся к отплытию. Осталось только увидеть документы о переправе их в Джакарту и встретить людей, которые займутся транспортировкой оружия.        — Что-то они задерживаются, — Джихан нетерпеливо меряет шагами от одного контейнера к другому.        — Ты прочесал территорию?        — Несколько раз. Здесь только мы. Пьяных портовых сторожей вырубили. Опасности нет, но что-то мне не дает покоя.        Верный телохранитель весь на иголках косо смотрит по сторонам, словно только и ждет подвоха из-за спины. На всякие сделки Ким всегда берет именно Джихана. Его дисциплинированность и организованность не раз спасали из передряг. А организованность и умение быстро просчитывать план в сложных ситуациях на вес золото.        — Успокойся уже. Твоя нервозность передается по воздуху, — Ким тушит сигарету и окурок прячет в карман. Нельзя оставлять следов. — А я не люблю нервничать, ты знаешь.        Крики чаек стихают. Только всплеск волн и гудки отплывающих судов слышатся в ночи. Тэхен нервно теребит пальцы в карманах брюк. Встреча должна была состояться еще полчаса назад, но прибавления в порту не появилось. В голове Ким просчитывает возможные исходы, отметая банальные «задержались» и «случились непредвиденные обстоятельства». С каждой лишней потраченной минутой терпение кончается, а тревога нарастает комом в груди, но мужчина не дает ей разрастись до масштабов паники.       

Tommee Profitt, Fleurie — There`s A Hero In You

Хруст щебня под шинами и свет фар привлекают внимание. Джихан тянется за пистолетом, готовый в любой момент пустить целую обойму в дело, но Ким легким жестом останавливает его, прося попридержать коней. Машина высаживает пассажира и скрывается из поля зрения, а Ким щурится, пытаясь разглядеть незваного гостя в темноте.        Уловив знакомый силуэт, зрачки расширяются. Губы распахиваются, так и не успев обронить имя.        — Это ловушка. Бегите! — каменная крошка до боли впивается в голые ступни, но Чонгук продолжает бежать в страхе не прочь от опасности, а к ней. К Тэхену.        Первые выстрелы раздаются в ночной тишине.        Затихшие птицы предчувствовали неладное.        Джихан резко достает пистолет и выпускает несколько пуль в воздух. По наушнику телохранитель передает координаты, и Кима окружает охрана в бронежилете и наставленными в боевой готовности винтовок. Несколько снайперов прячутся на крыше контейнеров, разведуя обстановку. Но Тэхен не оглядывается в панике по сторонам, ища крыс, он налегает на плотное кольцо рук охраны, смотря на бегущего к нему Чонгука. Сердце ускоренно бьется, а страх за парня сжимает в тисках, не давая вдохнуть. Все его существо замерло в панике.        — Чонгук! — кричит тот и пытается разорвать не выпускающие его руки в отчаянном желании броситься навстречу. — Чонгук!        Сорванная сделка и предательство отходят на второй план.        На первый выбегает беззащитный боксер.        Выстрелы продолжаются. Несколько стрелков падают с контейнеров бездыханными трупами. Джихан приказывает защищать Тэхена, а сам, увидев пробегающую тень, бросается за ней. Чон бежит что есть силы к мужчине. Из его глаз льются слезы, а судорожное дыхание вырывается хрипами из груди, но он не останавливается. Крик Тэхена стоит в ушах, придавая сил. Он дал обещание его защищать и не может подвести, не оправдать доверия.        Охрана отстреливается от обидчиков, и все больше тел падает замертво. Но и в рядах Кима есть потери. Прямо перед Тэхеном мужчина опускается на колени, словно сломанная кукла, прощаясь с жизнью, и Ким выбегает из круга, несясь навстречу бойцу.        — Чонгук!        — Тэхен!        На тело бизнесмена наводят десятки красных точек. Винтовки находят главную цель, ради которой и затевалась вся сделка. Чонгук видит намеченные для пуль места, и в ужасе кричит, срывая голос.        — Не-е-ет! — боксер из последних сил бежит, держась за силуэт Тэхена, как за последнюю ниточку, удерживающую в этом мире. Глаза не моргают, боясь пропустить одни взмах ресниц, и увидеть, как изрешеченное пулями тело падает замертво.        Чонгук настигает Тэхена и валит на холодный асфальт, закрывая собственным телом. Ким хватается за него и в ужасе распахивает глаза, когда слышит очередь выстрелов. Пальцы сжимаются на лопатках бойца, а глаза застилает пелена слез. За всю жизнь он никогда не боялся до такой степени, что пульсация в висках давит на мозг. Болезненный стон срывается с губ боксера. Ким замирает, судорожно скользя руками по крепкой спине, боясь наткнуться на открытую рану.        Охрана вовремя прикрывает, не давая ни одной пули и шанса попасть в Кима. Джихан выбегает между контейнерами. Окровавленные руки сжимают пистолет, а с виска стекает струйка крови, но То лишь стирает ее небрежно кулаком. Глаза выхватывают лежащего на земле Кима и Чонгука. Парень срывается стрелой к ним и протискивается сквозь охранников.        — Господин Ким? — Джихан пытается отцепить Чонгука, но тот не дается, сжимая Тэхена крепко. Но видя, как так же сильно мужчина сжимает руки на спине Чона, Джихан облегченно выдыхает.        Тэхен не знает, как долго длится перестрелка и скольких людей он потерял, но пока сердце Чонгука заполошно бьется в грудной клетке, в один испуганный ритм с его, все остальное неважно. Звуки выстрелов стихают. Охрана разделяется: часть разбегается в поисках крыс, а оставшиеся защищают Кима. Чонгук поднимается с кряхтением и осматривает Тэхена на предмет ранений, пока тот делает тоже самое. Оба напуганные обследуют друг друга, боясь наткнуться на следы крови. Но причин для волнений нет — целы и невредимы.        Боксер вздыхает, отпуская камень с души, и ладонью стирает с лица тень страха, как получает звонкую пощечину. Охрана напрягается, переглядываясь.        — Идиот! Что ты здесь делаешь? — громко дыша, с нескрываемой обидой спрашивает Ким и стучит кулаками по груди бойца. — Как ты узнал, что это ловушка?        Чонгук заторможено моргает и смотрит на Кима, словно впервые видит. Он не ожидал теплого приема, но чтобы настолько его были не рады видеть, не представлял. Перехватив за запястья, ослабевшие и дрожащие руки, Чонгук скидывает их с себя, смотря пораженно.        — Это твоя благодарность? Я спас тебе жизнь? Ты совсем страх потерял? — Чон широко распахивает глаза, крича в ответ. — Да ты знаешь, на что я пошел ради тебя? — в глазах рождается боль, а голос дрожит. — Ты… понятия не имеешь!        Но Ким не дает злости и обиде вылиться в полном размере, притягивая для отчаянного горького поцелуя. Чонгук обмякает в его руках и вздыхает, смакуя болезненность и страх на языке. В поцелуе нет страсти или спокойствия, лишь шаткое облегчение и тревога. Ким не обращает внимания на своих подчиненных, которые отворачиваются, увидев слишком личное.        Джихан подгоняет машину и, громко кашляя, намекает уходить быстрее.        Всю дорогу до особняка Чон смотрел на ночной Сеул, прислонившись щекой к стеклу, измотанный переживаниями и долгим бегом. В его пустом взгляде смешалось облегчение и легкость. С Тэхеном все в порядке и можно расслабиться, но тут же на дне карей радужки вспыхнула злость.        За покушением на Кима стоит Чен Янг — его босс.        Стиснув челюсти, Чонгук грыз ноготь большого пальца, продумывая в голове возможные исходы. За спиной сорванный бой, а перед глазами ненависть за попытку убийства любимого человека. Чонгук просто так это не оставит. Чен заплатит с полна за одну мысль, что может повелевать жизнью Кима. Он обрубит ниточки непутевого кукловода и обрушит на него весь гнев. Чонгук терпел достаточно, не позволял Янгу влезать в личную жизнь, но тот приоткрыл дверь и решил обернуть увиденное в свою пользу.        Чен сделал из него чудовище — теперь Чонгук станет им для него.        Прислуга обрабатывает раны охранников, Минги зашивает плечо Джихану под его шипение и отборный мат. Чонгук выходит на улицу подальше от начищенного до блеска великолепия и устремляет суровый взгляд на ночное звездное небо. Ким тихо подкрадывается, касаясь мощной спины.        — Останешься здесь? Сейчас небезопасно возвращаться домой, — голос пропитан нежностью и просьбой. — Чонгук, кто сказал тебе о засаде?        Чон не оборачивается. Неподвижная фигура каменной стеной закрывает мужчину от лунного света и врагов. Стрекот кузнечиков и шум в особняке возвращают в реальность из раздумий о мести.        — Чен Янг.        Тэхен напрягается, но руки со спины не убирает. Глаза цепляются за Чонгука, а в голове, словно факелы, вспыхивают вопросы. Боец медленно разворачивается, перехватывая ладонь, и большим пальцем массирует запястье с внутренней стороны в месте переплетения синих вен.        — Я не замешан в его делах, сразу говорю, — Чон спешит оправдаться, чтобы Ким не надумал себе лишнего.        — Я знаю, — Чон замирает, словно на прицеле. — Иначе бы не приехал меня спасти.        Ким поднимает свободную раскрытую ладонь и прижимает к своей щеке, прикрыв глаза, нежно и спокойно льнет к шершавой коже, словно кот, ждавший ласки. Чонгук смотрит, раскрыв рот, и сам гладит по фарфоровой коже, видя, как плечи расслабленно опускаются.        — Останься со мной, — тихий вкрадчивый шепот доносится с шелестом листвы. — Я хочу тебя в своем доме.        Пошлость уступает место заботе и деликатности.        — Сегодня я не могу остаться, — в голосе горечь сложившихся обстоятельств.        Тэхен раскрывает широко глаза.        — Пожалуйста, только не ходи к Янгу сейчас. Это опасно.        — Он уже знает о нас, Тэхен, — как гром среди ясного неба, говорит Чон. — Я соврал ему, что хочу переманить на его сторону, но после твоего отказа правда всплыла. Я не стану прятаться и убегать.        — Но хотя бы не сейчас, — мужчина делает шаг и смотрит решительно, умоляя остаться и не творить глупостей. — Пережди у меня. Я смогу защитить тебя.        — Это я обещал тебя защищать, помнишь? — Чонгук усмехается и приближается к красивому лицу, искаженному переживаниями. — Я стану твоим личным телохранителем, буду двадцать четыре на семь рядом, подставлю свою грудь под пули, а ты будешь в безопасности.        Тэхен прикрывает глаза, расслабляясь во властном шепоте. Это обещание у него на подкорке, под закрытыми веками вытатуировано.        — Сейчас ты нужен мне здесь. Какое обещание тебя держит у Чена? Что ты ему должен, раз не можешь остаться со мной? — Тэхен продолжает копать в прошлое бойца.        — Это мои дела с ним. Тебя не касается.        — Меня касается все, что связано с тобой, — твердость в голосе крепче стали.        — Правда? — Чонгук усмехается, а широкая кроличья улыбка трогает губы. — У нас же только симпатия, а говоришь так, словно я твой муж.        Тэхен забавно морщится, сведя брови к переносице, и несильно пихает кулаком в плечо боксера.        — Я серьезно, Чонгук. Расскажи мне, иначе я сам узнаю.        — Я расскажу тебе позже, а сейчас мне нужно идти, — но руки не отпускает, запоминая любимое тепло, которое долго согревает и будто снится в бреду.        — Обещай, что не отправишься к Янгу.        Тэхен смотрит серьезно на бойца. Он знает Чонгука не первый день. Его вспыльчивость и решительность не имеют границ. Но обещаний своих он не нарушает.        — Тэхен, ты за кого меня принимаешь? — Чонгук усмехается оскорбленно и дергает бровью. — Я, что, у тебя, совсем поехавший?        — Чонгук, обещай.        — Не доверяешь мне?        — Чонгук.        — Обещаю, что не поеду к Янгу сейчас посреди ночи, — закатив глаза, как заученное стихотворение без чувств и интонации, монотонно произносит Чон.        Несколько томительных секунд Тэхен смотрит ему в глаза, ища подтверждение на дне карей радужки, но Чонгук притягивает его за талию для тягучего долгого поцелуя, забирая тяготы и сомнения на свои плечи. Ким живой, целый, здоровый и невредимый, значит, со спокойной душой он может вернуться домой. Здесь о нем позаботится прислуга, а Джихан и Минги будут защищать ценой своих жизней. Им он доверяет, хоть вслух и не скажет. Как и те не произнесут вслух благодарностей.        Нехотя отстраняясь от излюбленных губ, Чонгук покидает территорию особняка Ким под строгий и долгий взгляд его хозяина. Приобняв себя за плечи, Тэхен возвращается в дом, подзывая Сона и То.        Чонгук идет по выложенной из белого камня тропинке, а на губах растягивается дьявольская улыбка, не сулящая ничего хорошего.        — Нет, Тэхен, я пойду к нему на рассвете.        Цербер достанет свою добычу из самой преисподней.