карнавал мертвых масок

Дверь каюты отворилась беззвучно — так умела только она. Сайрус стоял у навигационного стола, склонившись над картой. На столе догорала единственная масляная лампа, отбрасывая длинные, дрожащие тени на темные дубовые стены. Траектория движения судна, точки расположения лабораторий, записи Братства — черные чернила въедались в глаза, а мысли по-прежнему возвращались к Заресу. Легкие, шаловливые шаги по деревянному настилу. Запах морской соли, ночной прохлады и дикого медового жара. Сайрус не успел обернуться. Тонкие, влажные от ночной мороси пальцы скользнули сзади по его плечам, прошлись вдоль шеи и ласково впились в тёмные кудри на затылке. Амайя прижалась к его спине всем телом — упругим, горячим, вибрирующим от затаенного веселья. — Всё считаешь, капитан? — прошептала она прямо ему в ухо, овеяв кожу обжигающим дыханием. — Волны снаружи притихли, а ты всё воюешь с бумагой. — Кто-то должен следить за тем, чтобы мы не налетели на скалы, пока ты гуляешь по палубе, — откликнулся Сайрус, но голос его уже потерял былую сухость. Он попытался повернуться, но Амайя не дала ему этого сделать. Она скользнула ладонями ниже, расхищая пуговицы его рубашки одна за другой с ловкостью, которой от неё трудно было ожидать. Ее ногти с нажимом провели по его груди, оставляя едва заметные красные полосы. — Скалы далеко, Сайрус, — шепнула она с нежной, задорной насмешкой. — И море сегодня принадлежит мне. А значит — и ты тоже. — Вот как? — Сайрус хмыкнул, не выдержал и резко развернулся в её кольце рук. — Разбойничаешь в моей каюте? — А ты против? — лукаво приподняла подбородок Амайя. — Нисколько, — выдохнул он. Сайрус перехватил её за талию и прижал спиной к краю массивного стола, прямо поверх разложенных карт. Карты зашуршали, приборы на краю едва слышно звякнули. В полутьме серо-голубые глаза Амайи горели нетипичным, хищным и соблазнительным блеском. — Тогда докажи, — шепнула она. Она закинула руки ему на шею, притянула к себе и впилась в его губы поцелуем — не осторожным или робким, каким он бывал раньше, а жадным, глубоким, требовательным. Амайя дразнила его, прикусывала его нижнюю губу, проводила языком, заставляя его дыхание сбиться на рваный выдох. Сайрус ответил сразу. Глухой рык вырвался из его груди. Вся сдержанность, которую он копил днями, рухнула в мгновение ока. — Ты сводишь меня с ума, — прорычал он. Его ладони, шершавые и горячие, сжали её бедра, подхватили и усадили прямо на край стола. Пальцы с пугающей уверенностью нащупали завязки её легкого платья. — Не останавливайся... — тихо попросила она, выгибаясь навстречу. Он начал раздевать её, сдергивая ткань с плеч, накрывая поцелуями обнажившуюся шею, ключицы, трепетную ложбинку между грудей. — Подожди... — выдохнула она смеясь, когда его губы коснулись её ребер, а руки беспрепятственно сбросили платье до талии. — Даже не подумаю, — проворчал Сайрус в её кожу, поднимаясь выше. — Сайрус, ну послушай, — Амайя чуть отстранилась, тяжело дыша, хотя её глаза сияли неподдельным торжеством. Она провела ладонью по своему животу и бедрам, где в свете лампы переливалась ровная перламутровая чешуя. — Я хотела сказать... она восстановилась. Ровно настолько, насколько это вообще возможно. Сайрус замер, всматриваясь в неё: — Ты уверена? Как ты себя чувствуешь? — Большинство моих сил вернулось, — в её голосе прозвучала гордая, дикая нотка. Пальцы снова вплелись в его волосы. — Я чувствую океан на сотни миль вокруг. Слышу каждый всплеск, каждую рыбу глубин. — А голос? — тихо спросил Сайрус, поглаживая ее бедро. — Тот самый, из легенд? — Нет, — Амайя чуть качнула головой, в её глазах мелькнула светлая грусть. — Петь зазывающие песни, как те сирены из древних сказок, я уже не смогу. Голос остался обычным. Так что заманить целый фрегат на рифы одним шепотом не выйдет. Сайрус коротко усмехнулся, глядя на неё снизу вверх. В его взгляде не было ни капли сожаления — только темный, густой огонь желания. — Поверь мне, сокровище, — тихо сказал он, проводя большим пальцем по ее пылающей щеке, — мне глубоко плевать на сирен. Твоего обычного голоса более чем достаточно, чтобы сводить меня с ума. — Правда? — шепнула она, чуть подавшись вперед. — А я думала, тебе нужна настоящая морская дева. — Мне нужна только ты. Сайрус подался ближе, чтобы снова поцеловать её, но на секунду замер. В полутёмной каюте, освещаемой лишь золотом догорающего масла, он четко увидел изменения. Из-за вернувшейся силы и подступившего возбуждения её внешность изменилась. Аккуратные человеческие ушки Амайи чуть заострились, вытягиваясь кверху, а когда она грациозно приоткрыла губы в улыбке, Сайрус заметил, что её верхние клыки стали заметно длиннее и острее — настоящие клыки морского хищника. — Сайрус? — тихо окликнула она, заметив его взгляд. — Ты... боишься? — Боюсь? — Сайрус выдохнул с полуусмешкой, чувствуя, как по спине пробежал ледяной и одновременно обжигающий разряд тока. — Амайя, ты восхитительна. — Ты не сморишь на меня как на монстра? — переспросила она, хотя в ее тоне уже звучала уверенность. — Я смотрю на самую красивую женщину в этом чертовом океане, — ответил он прямо в её губы. Амайя тихо, грудно замурлыкала, наслаждаясь его словами и реакцией. — Тогда заставь меня забыть про этот берег, — попросила она, впиваясь ногтями в его плечи. — С удовольствием. Сайрус больше не произнес ни слова. Он накрыл её губы новым, удерживающим поцелуем, ощущая осторожное прикосновение её острых клыков к своим губам. Его руки окончательно избавили её от одежды, увлекая в темноту ночи, где сухой шум карт на столе смешался с шепотом, сорванным дыханием и ласковым, размеренным рокотом океана за бортом. Каюта наполнялась мягким, густым теплом, в котором гасли все тревоги суши. Шум волн за толстым дубовым бортом казался ритмичным стуком сердца самого океана, вторящим их ускоренному дыханию. Сайрус подхватил её на руки, осторожно, но крепко, и перенес со стола на узкую капитанскую кровать. Амайя выгнулась, когда её обнаженная спина коснулась прохладных простыней, и тут же притянула его к себе за шею, не давая ни секунды передышки. — Ты слишком долго думаешь, Сайрус, — шепнула она прямо в его губы. Ее заостренные ушки чуть вздрогнули, когда его горячая ладонь скользнула по её бедру, оглаживая прохладную, безупречно гладкую чешую. — Избавься от этой рубашки. Она мешает. — Слушаюсь, капитан, — с нежной иронией проговорил он, сдергивая промокшую от её прикосновений ткань и отбрасывая её куда-то в темноту. Когда он снова накрыл её своим телом, Амайя тихо вздохнула, зарываясь пальцами в его темные кудри. В полутьме её серо-голубые глаза казались глубокими, как сама бездна, а чуть удлинившиеся клыки слегка задевали его нижнюю губу — не больно, а дразняще, с дикой задорной грацией. — Они думали, что сломали меня, — выдохнула она между горячими, прерывистыми поцелуями. — Думали, что от меня ничего не осталось... Сайрус замер на мгновение, поднявшись на локтях. Его серо-голубые глаза встретились с её взглядом, в них горела глухая, защищающая ярость и бесконечная нежность. — Они ошибались, — жестко ответил он, осторожно проводя большим пальцем по линии её острой скулы. — Ты не сломана, Амайя. Ты сильнее каждого из них. Слышишь меня? — Слышу... — она улыбнулась, и её клыки снова блеснули в тусклом свете лампы. — Теперь — точно слышу. Потому что ты вытащил меня на свет. — Ты вытащила себя сама, сокровище. Я просто принес фонарь. — Заткнись и целуй меня, — сдавленно попросила она, сжимая его плечи. И Сайрус подчинился. Он целовал её медленно, жадно, запоминая каждый изгиб её тела, изменившегося, но ставшего ещё более прекрасным. Его руки скользили по перламутровым пластинкам, отдающим прохладой моря, и по горячей, бархатистой коже. Амайя отзывалась на каждое его движение — тихо вздрагивала, тихо вылавливала его имя сквозь сорванное дыхание и прижималась к нему всё сильнее, словно пытаясь врасти в него целиком. В ней больше не было страха. Не было тени той забитой девочки из сырого подвала. Была только древняя, незкротимая сила океана и женщина, которая точно знала, чего хочет. Когда волна страсти накрыла их с головой, все мысли о Заресе, о «Детях нового вида», об яде королевы и императоре Кайросе растворились в ночной темноте. Существовали только они двоя — и бесконечный, темный шум моря за бортом. Под утро лампа окончательно погасла. Каюту заливал нежный, синеватый предрассветный полумрак. Море за окном утихомирилось, качая корабль с ласковой убаюкивающей регулярностью. Амайя легла к нему на грудь, укрытая суконным плащом. Ее заостренные ушки вернулись к своей обычной форме, а клыки снова стали аккуратными и незаметными, но перламутровый перелив на её запястье в первом луче солнца горел ярко и уверенно. Она тихо дышала, слушая ровное биение сердца Сайруса. Он не спал. Перебирал пальцами её тёмные, чуть влажные волосы и смотрел в потолок. — О чём думаешь? — тихо, не открывая глаз, спросила она. — О том, что вечер с Рейном будет непростым, — честно ответил Сайрус, поцеловав её в макушку. — Нам придется лезть в самое пекло, Амайя. Амайя чуть приподняла голову, опираясь подбородком о его грудь. На её губах играла спокойная, уверенная улыбка: — Мы справимся. — Ты так уверена? — Я уверена в тебе, — сказала она просто. — А за нами — весь этот океан. Пусть попробуют нас остановить.