Г. Бармен

Придя в дом, бандиты связали руки и ноги мужчины, разбудили его, и на его же глазах, начали разливать бензин по всей комнате, пока мужчина пытался высвободиться и думал, стоит ли кричать, чтобы разбудить дочь? Ситуация давно вышла из-под контроля, потому мужчина начал кричать, выкрикивая имя своего ребёнка только для того, чтобы бандиты, некогда его коллеги и напарники во время мафиозных дел, подожгли спички и бросили сразу несколько таких на пол. Пожар тут же разгорелся крайне сильный, бандиты стремительно вышли из дома и скрылись в неизвестном месте…Связанный мужчина остался сам по себе, теперь ещё и с дочерью, которая проснулась от криков и тёплых, жгучих языков пламени. - Спокойно, солнышко! Я…Я помогу тебе! Кричал мужчина, часть огня попала на его кровать, обожгла ему бёдра, но и сожгла верёвки, которые связывали его ноги, огонь медленно собирался вокруг кровати девочки… - Папа, помоги! Папа…Мне жарко! Мне жарко! Огонь сжёг и верёвки на руках мужчины, он выбирается с койки, еле-еле тушит небольшие очаги огня на теле, а затем пытается ближе подойти к кровати девочки, думая о том, как же её спасти. - Солнышко, не…Не бойся! Папа что-то придумает, я спасу тебя! И только хотел отец пройти ещё ближе, думая о том, чтобы быстро схватить девочку и уйти, как целая огненная стена с его рост выстроилась, мешая ему пройти. Если бы он прошёл через такую “стену”, он не спас бы ни себя, ни свою дочь. Оставаясь ещё в ступоре, мужчина наблюдал, в этот самый момент -- огонь резко прорывается на кровать девочки, тут же начиная заживо поглощать и сжигать её в себя, пока сама она кричала и вопила, это было ещё более выше и громче, чем обычный крик ребёнка. Наблюдая за смертью дочери, руки мужчины тряслись, он нашёл в себе силы и храбрость, чтобы резко пробежать через высокий огонь, взять на руки горящее тело девочки, и с ней же начать спускаться вниз… Всё его тело горело, не говоря уже о дочери, быстрее самого огня, но он вышел на холодную ночную улицу, он тут же положил дочь на траву, пытаясь вручную потушить её хоть руками, хоть одеждой. Сам мужчина, уже на этом моменте, получил ужасающие ожоги, огонь с него лишь чудом сошёл, не иначе. - Постой-постой-постой…Ты…Мы…Всё будет в порядке, в порядке, слышишь?! Потерпи ещё немного.. Пытался он успокаивать её, оборачиваясь иногда на дом и замечая, как и их жилище теперь сгорает полностью. Прошло несколько минут тщетных попыток, её не удалось спасти… Проходит ещё некоторое время, дом уже сгорел и еле-еле тушится пожарными, а отец и девочка находятся в реанимации, в больнице. Мужчина, почти весь забинтованный и на правый глаз в том числе, лежал на койке под аппаратом искусственной вентиляции лёгких и жизнеобеспечения. Он не мог двигаться, а его единственный глаз был направлен лишь в одну сторону…Противоположная койка, там лежала его дочь, множество врачей кружились и двигались вокруг той койки, ей пришлось провести операцию, но отец так и не знал хотя бы визуально, что с ней происходит. Эти жестокие мгновения были прекращены, девочку и её койку вновь увезли в операционную, через час, к мужчине приходит тот же врач, что и позже будет отчитываться о благосостоянии отца. Но в этот раз, он рассказывает отцу о благосостоянии его дочери… - Сэр, извините нас…Мы потеряли её, она умерла 3 минуты назад, её термические ожоги третьей степени несовместимы с жизнью, мы пытались пересадить ей кожу несколько раз и в срочном порядке, ни донорская кожа, ни искусственная, ничего не помогло, сэр. Её маленькое тело сильно…Сильно испортилось из-за огня, всё тело сгорело, и мы сделали всё, что могли. Выслушивая врача, мужчина пристально смотрел на того, закрывая и этот глаз, пуская слезу, но не решаясь на громкий плач, хотя внутри него = рыдания пытались вырваться наружу, начав тут же винить себя. Уже несколько лет спустя, когда все бинты были сняты с прошлых мест ожогов, мужчина сидел у себя в Баре, готовясь к открытию, но прокручивая снова и снова ту быструю, скоротечную сцену о том, как он потерял единственную цель в жизни. Теперь же, ему приходилось мириться с такой потерей каждый день, просыпаясь и понимая, что только его действия прошлого привели к такому трагическому сегодняшнему исходу. Но в голове у него был и некий план… “Я нашёл их, я знаю, где они прячутся…Монако, Монако-Вилль. Прости меня, моё солнышко, я не смогу достать их…Но я знаю, кто может. И знаю, кто отомстит за меня. Она позаботиться о том, чтобы и они прочувствовали ту же боль, что и ты, моя девочка…”