summer aftertaste

Мистер Грейнджер, как и обещал Беллатрикс, угощает её своими запасами вина. Это происходит ближе к концу недели, когда ни у кого нет дел и все могут спокойно собраться в гостиной. Гермиона приходит самая последняя, потому что допоздна гуляла с Гарри, который вернулся в город на два дня. Когда она заходит в гостиную, её родители уже сидят на диване, а Беллатрикс удобно сидит в кресле, положив подушку на ноги. — Как там Гарри, дорогая? — спрашивает миссис Грейнджер, когда Гермиона садится в свободное кресло напротив дивана. — Хорошо. У него осталось ещё четыре экзамена. Он сдаст их ближе к концу июня, и тогда вернётся сюда. — Когда он приедет, обязательно пригласи его к нам. Гермиона кивает. Устраиваясь удобнее в кресле, она замечает, как Беллатрикс поворачивает к ней голову, но взгляд свой оставляет сосредоточенным на стене. Мистер Грейнджер тем временем берёт со стола бутылку вина и начинает открывать её. — Этому вину двадцать лет. Я всё ещё помню, как мы с моей любимой только-только купили этот дом. В первый же год я сделал несколько бутылок вина. Прижав ноги к груди и отклонившись чуть вбок, Гермиона внимательно смотрела, как отец разливает алкоголь по бокалам. Через минуту бокал оказывается у каждого из присутствующих в руках. Мистер Грейнджер, подняв бокал для тоста, говорит: — За отличное лето! Все чокаются бокалами, но Гермиона не торопится пить. Она внимательно смотрит, как сначала отец осушает бокал, затем мама делает осторожный глоток и после этого переводит взгляд на Беллатрикс. Она смотрит на неё долго, а затем, не желая обратить на себя внимание, тоже делает глоток. Неприятный вкус покрывает язык, стекает к горлу, но Гермиона, не желая обидеть отца, осушает бокал до дна. Мистер Грейнджер довольно кивает, глядя, как гости пьют его вино. — Ну как? — Вы не обманули, — Беллатрикс отставляет бокал на стол, не допив до конца. Проводит пальцем по краю, собирая капли. — Лучше вина я не пробовала. Грейнджер смеётся, довольный комплиментом Блэк. — А тебе как, солнце? — спрашивает отец, поворачиваясь к Гермионе. Гермиона пожимает плечами. — Я не очень разбираюсь. Но… приятный вкус. — Научишься ещё, — отец подливает ей ещё, хотя она не просила. — С возрастом приходит понимание. Вечер продолжается, и Гермиона по большей части молчит, лишь иногда высказывая своё мнение или делая короткие комментарии. И каждый раз, говоря что-то, Гермиона старается незаметно бросить взгляд на Беллатрикс, чтобы увидеть её реакцию. Но та не только не реагирует на слова Гермионы, но и вовсе не смотрит на неё. Ни разу за вечер. Это не может быть случайностью, Гермиона уверена. Беллатрикс специально не смотрит на неё. Общается с её родителями, смеётся с их шуток, но существование Гермионы вовсе не замечает. Грейнджер вообще должно быть всё равно, потому что какое ей вообще дело до Беллатрикс Блэк? Но внутри всё неприятно содрогается от боли. Гермиона пристально смотрит на Беллатрикс и мысленно несколько раз повторяет: «Посмотри на меня». Но эти мольбы, конечно же, никто не слышит. Поэтому Гермиона медленно ставит бокал на стол. — Извините, — говорит она, поднимаясь с кресла. — Я лучше пойду к себе. Голова разболелась. — Это потому что ты много времени проводишь на солнце, Миона, — мать хмурится, но всё равно нежно произносит: — Приятных снов. Гермиона коротко кивает головой и выходит из гостиной, не оборачиваясь. Поднявшись в свою комнату, она ложится на кровать, устало прикрывая глаза. Она ощущает, как под спиной лежит что-то, и она чуть приподнимается, чтобы достать эту вещь. Кардиган Беллатрикс. Гермиона усмехается: «Я сбежала от неё в комнату, а она всё равно напоминает о себе». Грейнджер чуть прижимает кардиган к носу, ощущая, что он всё ещё пахнет Беллатрикс. Недолго думая, Гермиона надевает его на себя и вновь ложится на кровать. Проходит полчаса в попытках задремать. Она слышит шаги на первом этаже: родители отправляются в свою спальню. Гермиона всё ещё лежит на кровати, не раздеваясь. Через какое-то время раздаётся лёгкий скрип, который Гермиона сначала путает со случайным звуком с улицы. Грейнджер чуть приподнимается, увидев, что дверь, соединяющая её комнату с комнатой Беллатрикс чуть приоткрыта. — Не спишь? — шепчет Беллатрикс, и её лицо мелькает в дверном проёме. Гермиона не отвечает. — Я знаю, что не спишь, — так же тихо. Гермиона вновь не отвечает. А потом встаёт, подходит к двери, но не открывает её сильнее. — Зачем ты пришла? — Не знаю, — голос Беллатрикс звучит устало. — Ты ушла слишком неожиданно. Пауза. — Тебе не плохо, — утверждает Беллатрикс. — Нет. — Тогда зачем ушла? Гермиона опирается плечом о косяк, смотря в щель и не отвечая на вопрос. Пусть Беллатрикс помучается. Пусть поймёт, каково это, когда тебя игнорируют. Беллатрикс смотрит на Гермиону, её взгляд опускается ниже, пробегается по чужому силуэту и вдруг замирает. Гермиона не сразу понимает, что так удивило Беллатрикс. Но опустив взгляд и заметив кардиган, Гермиона всё понимает. — Я тебе как раз собиралась его вернуть, — быстро снимая его через голову, Гермиона комкает его и небрежно всовывает в руки Беллатрикс. Грейнджер рада, что темнота в комнате может скрыть румянец на её щеках. Блэк молчит, принимая свою одежду. Гермионе хочется сказать ещё что-то. Например, «Почему ты игнорировала меня весь вечер?» Или: «Почему ты резко стала так холодна, хотя ещё вчера была так нежна?» Или… — Спокойной ночи, Гермиона, — поняв, что диалог дальше у них не получится, говорит Беллатрикс. — Спокойной. Гермиона отходит от двери, садится на кровать. Смотрит на щель — там загорается свет. Через минуту он гаснет. Дверь между их комнатами так и остаётся приоткрытой.

;;;

Свою обиду Гермиона гордо вынашивает три дня. Когда она видит Беллатрикс — неважно где: в доме, в бассейне или в городе, — Грейнджер не обращает на неё никакого внимания. А когда Блэк обращается к ней, то Гермиона незаинтересованно отвечает ей. Грейнджер хочет отомстить Блэк. Но Беллатрикс как будто бы всё равно. На холод Гермионы она реагирует спокойно, и даже во взгляде её ничего не меняется, когда девушка колко отвечает ей. Её жизнь продолжает идти своим чередом, тогда как Грейнджер не может вытравить из головы воспоминания о том, как Беллатрикс её игнорировала. Все эти три дня Гермиона перед сном вновь и вновь проживает тот вечер. Сначала она представляет, как могла бы обратить на себя внимание Беллатрикс: например, задать вопрос, который она не могла бы проигнорировать. Потом Гермиона представляет, как вцепилась бы в запястье Беллатрикс и заставила бы посмотреть на себя. В какой-то момент Гермиона ловит себя на мысли, что слишком часто думает о том вечере. И о Беллатрикс в частности. И тогда, по прошествии трёх дней, Гермиона решает, что обижаться на Беллатрикс — это глупо. Общаться они продолжают так, как будто паузы в виде трёх дней вовсе не было. Беллатрикс делится с Гермионой своими наработками для диссертации. Кое-где Грейнджер исправляет ошибки Блэк, помогает более красиво сформулировать мысли. Они работают в прекрасном симбиозе и за несколько дней заканчивают целых две подглавы. За помощь Беллатрикс предлагает Гермионе сходить вместе в город и обещает купить всё, что захочет Грейнджер. — Всё, что захочу? — Гермиона хитро улыбается. — Опасное обещание. — Я знаю, что ты не станешь злоупотреблять, — улыбается в ответ Беллатрикс. Они отправляются в город до обеда, когда на улице ещё не так жарко. Сначала они заходят в маленькую книжную лавку, где Беллатрикс сразу выбирает себе несколько потрёпанных книг по истории античности, а Гермиона долго ходит среди стеллажей, не зная, что ей выбрать. Замирает Грейнджер перед толстой книгой со сборником японских мифов. Цена сильно кусается, и Гермионе остаётся лишь смотреть на этот красивый переплёт и белые страницы. — Хочешь? — раздаётся у уха, и кожа Гермионы практически сразу покрывается мурашками. — Я н-не знаю, — от неожиданности Гермиона теряет дар речи. — Она дорогая. — Я же сказала, что куплю всё, что ты захочешь, — всё так же раздаётся у уха, и Гермионе приходится отойти, чтобы создать между ними безопасное расстояние. После книжного они останавливаются у кафе с открытой верандой. Там Беллатрикс заказывает им по лимонаду, и они долго сидят, глядя, как город живёт своей медленной жизнью. Гермиона пролистывает несколько страниц своей новой книги и всё никак не может нарадоваться подарку. Домой они возвращаются, когда начинает становится невыносимо жарко. Беллатрикс сразу уходит к себе — работать над следующей подглавой. Гермиона остаётся в гостиной одна. Сначала она обедает первым, что попадается под руку, а затем, чуть размяв руки, садится за пианино. Грейнджер начинает с мелодии, которую за долгие годы довела до идеала: «Лакримоза» Моцарта. Когда Гермиона начинает играть, не остаётся ничего, кроме пианино, приятных клавиш под пальцами и мелодии, которая лилась по просторной гостиной. Гермиона так увлеклась, что не сразу заметила, как кто-то зашёл в гостиную. Чужое присутствие она ощутила ближе к концу мелодии. Резко повернув голову, она заметила знакомые тёмные кудри, и этого хватило, чтобы Гермиона сбилась. Она взяла не тот аккорд и замерла, как будто позади неё стоит строгий учитель, а не Беллатрикс. — Не останавливайся, — тихо сказала Беллатрикс. — Мне нравится. Гермиона сглотнула и продолжила. Но пальцы больше не слушались. Она чувствовала взгляд на своих плечах, шее и руках, и потому мелодия звучала не так уверена, как до этого. Когда мелодия кончилась, Гермиона опустила руки на колени. Беллатрикс продолжила стоять за её спиной. — Научи меня, — вдруг сказала она. Гермиона подняла голову. Беллатрикс уже обходила скамейку сбоку и садилась на неё так близко, что их бёдра почти соприкоснулись. — Научить? — Да. Покажи. Гермиона выдохнула — тихо, чтобы Беллатрикс не услышала, как дрожит её дыхание. Потом встала у неё за спиной и наклонилась, беря её руки в свои. Пальцы Беллатрикс были тёплыми. Гермиона поставила их на нужные клавиши — указательный на ре, средний на ми. Пальцы Беллатрикс уверенно легли, как будто ей не впервой было прикасаться к пианино. — Вот так. Нажми. Беллатрикс нажала. Звук вышел глухим, неуверенным. — Сильнее, — прошептала Гермиона около уха Беллатрикс. Беллатрикс нажала сильнее, но её палец соскользнул. Гермиона сразу же поймала его, ставя обратно на клавишу. Она нажала ещё на несколько клавиш, прежде чем начала учить Беллатрикс играть начало «Лакримозы». Всего несколько первых нот, которые Гермиона повторила несколько раз, прежде чем Беллатрикс заиграла сама. Пальцы Беллатрикс были умелыми. Она несколько раз повторила одно и то же сочетание нот, а затем повернула голову к Гермионе, желая увидеть её реакцию. Их лица оказываются в нескольких сантиметрах, и Гермиона ощущает чужое дыхание на своей щеке. Сердце на мгновенье пропускает удар. Гермиона, заметно краснея, смотрит на чужие губы секунду, другую, а затем резко отворачивается, опустив взгляд на клавиши. Она видит боковым зрением, как Беллатрикс сдержанно улыбается. — Я не самый способный ученик, если честно, — будто бы забыв о том, что было несколько секунд, говорит Беллатрикс. — Надеюсь, моя игра тебя не разочаровала? Гермиона машет головой, отходя от пианино. — Нет. Всё в порядке. Беллатрикс медленно поднимается со скамейки. Она останавливается около Гермионы, внимательно рассматривая её лицо, но ничего не говоря. — Извини, — зачем-то говорит Гермиона, встречаясь взглядом с Беллатрикс. — За что? Мне понравилось. И Беллатрикс направляется к лестнице, чтобы подняться на второй этаж. Гермиона хочет спросить: что понравилось? Понравилось играть? Понравилось находится здесь с Гермионой? Понравились… прикосновения? Вместо вопросов Гермиона, резко повернувшись к Беллатрикс, уверенно говорит: — Ты ведь умеешь играть на пианино. Беллатрикс замирает на первой ступени лестницы. Она не оборачивается, когда произносит: — Я и не говорила, что не умею. И выходит, не оборачиваясь и оставляя Гермиону стоять посреди комнаты с горящими щеками и бешено колотящимся сердцем.