Судьбу нельзя изменить, ведь так? REMAKE

В магазине Эдвард молча выгружал на ленту гору вредной еды: чипсы, энергетики, шоколадки. Он хотел уйти на тот свет с полным желудком, если уж выбора у него не осталось. Оплатив всё картой, он двинулся к выходу, чувствуя себя совершенно раздавленным. Каждый шаг давался тяжело, словно он шёл не домой, а на эшафот, уже смирившись с неизбежным. Эдвард открыл двери, и в его лицо тут же ударил вечерний ветер. Он не принёс облегчения. Наоборот, этот холод до ужаса напомнил тот холод, который он почувствовал в момент, когда он умер. На глазах Эдварда выступили предательские слёзы. Тело мелко затряслось, но он стиснул зубы и заставил себя идти вперёд, стараясь, чтобы дрожащие руки не выронили шуршащие пакеты. ... Мама... это то, что ты чувствовала, когда шла домой с работы? Знала, что тебя снова будут бить? Тоже... тоже ощущала эту неизбежность? ... Эдвард не хотел вспоминать те времена. Не хотел вспоминать, как отец срывал злость на матери, а он, маленький и трусливый, прятался в шкафу, зажимая уши. Но эти воспоминания всплыли сами, издеваясь над ним... или нет? А что, если в них была подсказка? Не успел он развить эту мысль, как прямо в лицо ему с размаху шлёпнулась какая-то бумажка. Эдвард раздражённо сорвал её, даже не взглянув на текст, и, скомкав, отбросил в сторону. "Мне сейчас не до этого." — подумал он. Но, подняв взгляд, он на секунду замер. В нескольких метрах от него, на скамейке сидел Эбби. Живой. Его не проткнули циркулем, его дом не ограбили. Он просто был здесь и, возможно, просто отдыхал, глядя в вечернее небо. Эдвард сжал и опустил голову, продолжая идти. "И что с того, что я помог ему? Я изменил его судьбу. Но кто, чёрт возьми, поможет мне?!" И тут, словно прочитав его мысли, порыв ветра подхватил смятую бумажку с земли, развернул её и снова залепил Эдварду прямо в лицо. Эдвард содрал её и швырнул прочь как раз в тот момент, когда поравнялся со скамейкой. Их взгляды встретились. Эдвард увидел, как Эбби вздрогнул, и в его глазах мелькнул знакомый страх. "Как был жалким неудачником, так им и остался." — с злостью подумал Эдвард, отворачиваясь и шагая дальше. Он сделал ещё два шага, и бумажка, описав невозможную дугу против ветра, в третий раз ударила его по щеке. Это стало последней каплей. Со злостью Эдвард опустил пакеты на асфальт, схватил проклятый листок и с силой швырнул его прямо в Эбби. Бумажка угодила парню в грудь, заставив того испуганно вжаться в спинку скамейки. Тяжело дыша, Эдвард смотрел на испуганного Эбби. И вдруг его накрыло странное чувство... Вины. ... Почему... Почему мне так противно от самого себя? ... Он только что напугал его. Он выместил на нём свою злость и бессилие. Точно так же, как его отец вымещал их на матери. Осознание этого ударило больнее, чем мысль о скорой смерти. Не в силах вынести этого, Эдвард молча наклонился, поднял свои пакеты и, не сказав ни слова, зашагал прочь в темноту. Эбби провожал его растерянным и полным страха взглядом. Как только фигура Эдварда растворилась в вечерней дымке, Эбби медленно выдохнул и перевёл взгляд на упавшую ему на колени листовку. Он аккуратно развернул смятый лист, начиная читать содержимое: "считаешь себя мешком гнилых костей? или думаешь, что нельзя изменить то, что предначертано? тогда тебе к нам! звони по номеру: ********* — и если твои кости достаточно крепки, мы тебе поможем." В самом низу был нарисован смайлик в виде черепа. Череп был нарисован лениво, но две точки в глазницах, словно смотрели прямо в душу, а один глаз был задорно подмигивающим. ... Эбби медленно потянулся к телефону. ...

Дома у Эдварда

"Просто охуенно, блять."— с горькой усмешкой думал Эдвард, глядя на то, как неумолимо тикают стрелки настенных часов, приближая его к неминуемой смерти. Гора вредной еды, которую он купил для последнего ужина, так и лежала на столе нетронутой. Ему не хотелось есть. Не хотелось плакать. Не хотелось в панике бегать по комнате или звонить друзьям, чтобы попрощаться. Всё это было тщетно. Единственное, чего он хотел прямо сейчас, всей своей душой — это найти Эбби и извиниться. За ту листовку. За свой срыв. За то, что выместил на нём свой гнев. "Бред. Какой в этом смысл, если через пару часов я снова проснусь в своей кровати?" — одёрнул он себя. Эдвард рухнул на диван в гостиной, плотно прижавшись спиной к подушкам. Его глаза лихорадочно бегали по углам, озираясь и боясь каждой тени. Каждый тёмный угол, казался ему тем самым размытым существом. Не выдержав этого давящего напряжения, Эдвард резко вскочил и вылетел на улицу. Он просто пошёл обратно, туда, где оставил Эбби, надеясь, что движение хоть как-то поможет обмануть смерть или хотя бы отсрочить её. Пройдя несколько кварталов, он дошёл до той самой скамейки. Но теперь она была пуста. Эбби ушёл. На скамейке лежал лишь смятый лист бумаги — та самая листовка, которую Эдвард в порыве злости швырнул в него. "Мне уже плевать." — апатично подумал Эдвард, поднимая и аккуратно расправляя лист. Ему было совершенно всё равно, что он будет делать в свои последние часы. Как итог, он всё равно застрянет в той бесконечной пустоте навечно, и никакие воспоминания за эти пару часов не смогут скрасить его вечные мучения. Он был сломлен. Так он думал ровно до того момента, пока его взгляд не зацепился за строчку, напечатанную странным шрифтом: "...или думаешь, что нельзя изменить то, что предначертано?" Эдвард замер. Он быстро пробежался глазами по остальному тексту. Его сердце, до этого бившееся вяло и обречённо, вдруг пропустило удар, а затем забилось с бешеной скоростью. Глубоко в груди, под коркой страх, вспыхнула та самая искра. РЕШИМОСТЬ. Она не хотела сдаваться так рано. У него появился шанс. Пусть этот шанс был найден в нелепой уличной листовке, но разве необычные задачи не требуют таких же безумных решений? Эдвард дрожащими пальцами потянулся к телефону. Набрал указанный номер и приложил трубку к уху. Гудок. Второй. И... — приветик. — раздался за трубкой ленивый и абсолютно расслабленный голос. — Привет... — осторожно выдохнул Эдвард. — Я... я по объявлению из листовки. — как тебя звать, малой? или мне продолжать звать тебя "эй, ты"? — в голосе слышалась лёгкая, почти издевательская усмешка. — Эдвард. — твёрдо произнёс он. На трубке на секунду повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием, словно кто-то переворачивался на диване. — рад знакомству, эдвард. ну... как рад. лежать на диване мне нравилось больше, но раз уж ты позвонил и разбудил меня... говори, чего хотел. — Мы можем встретиться? — прямо спросил Эдвард. В трубке послышался короткий смешок. — Что не так? — нахмурился Эдвард, его паранойя снова начала брать верх. — всё так, приятель. просто мне стало забавно. буквально пару минут назад один парень с точно таким же упадническим настроением звонил мне и предлагал встретиться. вот я и удивляюсь тому, насколько я стал популярен. Говорящему явно нравилась ситуация. Эдвард сжал телефон сильнее. — но отложим шутки в сторону. — продолжил голос, и в его тоне на секунду проскользнула пугающая серьёзность. — если у тебя действительно есть скелеты в шкафу, и ты готов встретиться с парочкой таких в реальности... приходи по адресу: улица ленивая кость, дом 1. чао. Щёлк. Трубку сбросили. Эдвард ещё пару секунд стоял, переваривая этот абсурдный разговор. Но, быстро помотав головой, он зашёл в карты, вбил странный адрес и зашагал в указанном направлении под глухой, но настойчивый стук своей души, которая отказывалась умирать. Она будет жить. Проходя тёмные, плохо освещённые кварталы, Эдвард начал анализировать слова загадочного собеседника. По тону речи, ленивым интонациям и колким комментариям, тот звучал как... комик. "Я что, иду на сеанс терапии к комику? До чего меня довела моя жизнь." — горько усмехнулся про себя Эдвард, понимая, насколько глубоко он пал, раз доверяет свою судьбу голосу из листовки. Но тут он застыл. Впереди, под мерцающим светом разбитого фонаря, шла знакомая фигура. Нет, это был не тот монстр, что убил его. Это был Эбби. "Эбби?! Почему он..." В голове Эдварда резко всплыли слова из телефонного разговора: "...один парень с точно таким же упадническим настроением звонил мне..." "А... так это тот самый парень, о ком говорил голос!" — догадался Эдвард. Движимый странным чувством, он ускорил шаг и крикнул: — Эбби! Эбби вздрогнул. Он резко развернулся, его глаза расширились от ужаса. Увидев Эдварда, он не обрадовался. На его лице отразилась паника, и он, резко развернувшись, в панике рванул вперёд, переходя на бег. "Блять." — мысленно выругался Эдвард. Не раздумывая ни секунды, он ринулся за ним, их шаги гулким эхом разнеслись по пустой ночной улице. — Эбби, постой! Я не хочу тебе вредить! — кричал Эдвард, но Эбби не слушал. Он лишь быстрее бежал вперёд, захлёбываясь слезами и спотыкаясь на кочках. "Почему... почему Эдвард бежит за мной?! Сейчас вечер, он может... может..." — думал Эбби, всё сильнее плача и боясь того, что может сделать хулиган в ночное время в безлюдном переулке. Его воображение рисовало самые страшные картины. "Чёрт, да стой же ты!"— подумал Эдвард и ускорился, желая прояснить ситуацию и всё-таки извиниться. Но почему он так сильно хочет извиниться? Почему ему так важно, чтобы этот парень ему поверил? Но бежали они не абы куда, а именно туда, где находился тот, кто решил помочь этим двум. И через пару минут отчаянной погони они пришли по нужному адресу... ну как пришли — прибежали. И первым у крыльца оказался Эбби. — Прошу... прошу, впустите меня! — кричал Эбби, изо всех сил стуча кулаками в деревянную дверь. Эдвард, тяжело дыша, приближался к нему. — Пожалуйста!!! — слёзы заполонили всё лицо парня, когда Эдвард подошёл к нему на расстояние трёх шагов. Эбби вжался в дверь, закрывая голову руками, ожидая удара. Но то, что сказал Эдвард, стало чем-то поистине удивительным: — Прости меня, Эбби. — тихо прошептал он и слегка наклонил голову. — Я... я поступил слишком импульсивно тогда, с листовкой. И... прости, что напугал сейчас. Я не хочу причинять тебе вреда. Слова удивительно легко вылетали из его уст, смывая тяжесть с души. ... Эбби медленно опустил руки и отошёл от двери на шаг, смотря на него удивлённым и неверующим взглядом. Эдвард... извиняется? Именно в этот момент дверь со скрипом отворилась, и за ней показался тот, кто разговаривал с ними по телефону. Эдвард и Эбби взглянули на него и обомлели. Это был живой, мать его, скелет. В синей толстовке с капюшоном, чёрных шортах с двумя белыми полосками по бокам и нелепых розовых тапочках. На его черепе застыла широкая улыбка, а две точки в его глазницах смотрели на них с неподдельным интересом, который тут же сменился шутливой ленью. — слушайте... я, конечно, люблю драму, но не на холодном пороге. — с спокойным смешком произнёс Санс. — я пойду допью кетчуп. если решите зайти — дверь открыта. если нет — тоже вариант. Сказав это, скелет развернулся и неспешно пошёл внутрь дома, оставляя дверь гостеприимно распахнутой. ... Что это было? И... они серьёзно будут проходить терапию не у просто комика, а у скелета-комика?! ... Продолжение следует...