Горький дым осеннего костра

      Сойдя вместе с Пэном по трапу самолёта, Киллиан проверил время. Из-за отложенного рейса агенты выбились из графика больше чем на три часа. Вот тебе и преимущества воздушного сообщения. Правда, Джонс был в плохом настроении ещё до задержки вылета. Пока агенты дожидались посадки, телефонным звонком напомнил о себе начальник, желавший услышать последние новости по расследованию. Киллиан понимал, что Локсли прессует подчинённых, поскольку на него самого нажимает директор ФБР. Увы, докладывать было особо не о чем. Последние три дня напарники угробили на опрос свидетелей, при этом мало что выяснив. Первым делом они отследили прежних клиентов и бывших парней Мериды Брейв, ища того, кто мог бы приревновать её за амуры с Френчем. Поиски в этом направлении дали нулевой результат. Хотя за свои профессиональные таланты Мерида была любимицей у клиентов, похоже, никого из них — если уж на то пошло, и никого из её бывших воздыхателей — особо не заботил тот факт, что девица занималась сексом и с другими мужчинами. Почти никто — а может, и совсем никто — не питал к мисс Брейв мало-мальски серьёзных чувств. Красотка делала то, что ей следовало по работе — судя по всему, просто виртуозно, — однако личные привязанности при этом сводила к минимуму.       Как ни странно, Киллиан действовал по той же схеме, что и Мерида Брейв. В ряде профессий, чтобы делать то, что должно, требовался определённый уровень отстранённости, некое «выключение» эмоций. Это было одной из причин, почему гневная вспышка перед репортёршей удивила самого Киллиана больше, чем кого бы то ни было: он редко терял хладнокровие, даже в наиболее напряжённых ситуациях. Хотя Эмма Свон как раз обладала чрезвычайно раздражающей способностью доставать его до печёнок.       Слово «раздражающая» без сомнений было девизом этой недели. В последнее время Джонс и двух шагов не мог ступить, не натолкнувшись на какого-нибудь субъекта, которому явно было нечего делать, кроме как доводить ФБРовца до белого каления. Их с Пэном командировка приносила одно разочарование за другим. Накануне напарники вылетели в Нью-Йорк для отработки списка людей, которые могли иметь зуб на сенатора. Список основывался прежде всего на недавнем назначении Френча главой сенатского комитета по делам банков и жилищному и городскому хозяйству. Морис Френч был ярым сторонником ужесточения регулирования и контроля деятельности финансовых учреждений, в особенности инвестиционных банков и хедж-фондов. Первой же инициативой сенатора на новом посту стало возбуждение ряда сенатских расследований в отношении недобросовестных методов торговли и коллапса фондовых рынков — шаг, сделавший политика крайне непопулярным среди «правителей» Уолл-стрит.       Киллиан не думал, что найдётся команда юристов, с которой будет иметь дело труднее, чем с адвокатами Френча. Поездка в Нью-Йорк доказала, как сильно он ошибался. Хотя в итоге ФБРовцам удалось встретиться с большинством руководителей финансовых учреждений из имеющегося списка, побеседовать с ними с глазу на глаз оказалось непросто. В конце концов многие уступили настырности Джонса, остальные — обаянию Пэна. И всё же несколько самых упёртых наотрез отказались лично разговаривать с кем-либо из ФБР. Короче, эти деньки выдались долгими.       Пока агенты находились в Нью-Йорке, Киллиан поручил одному из сотрудников следственного отдела в чикагской конторе сделать подборку фотографий всех опрошенных за последнюю неделю. Первоначально (до задержки рейса) план был таков: Джонс с Пэном заскочат в офис за подборкой, а затем подъедут к мисс Свон домой, чтобы показать ей снимки. Киллиан надеялся, что свидетельница опознает кого-нибудь, увиденного вечером накануне убийства — возможно, замеченного ею в вестибюле гостиницы, в ресторане или того лучше — на самом тринадцатом этаже.       Когда ФБРовцы шагали по терминалу «United Airlines», направляясь к многоэтажному паркингу с суточной оплатой, где вчера утром оставили машину Пэна, напарник поинтересовался: — Сейчас семь пятнадцать. Думаешь, ехать к мисс Свон уже поздно? Я ведь обещал, что мы заглянем ещё несколько часов назад. Она упоминала о планах на сегодняшний вечер — может, её уже и дома-то нет. — О каких ещё планах? — покосился Киллиан.       Пэн пожал плечами: — Она не уточняла. А что? — Ничего. Просто спрашиваю. — Джонс вытащил мобильный и набрал Джефферсона. После провального инцидента в среду ФБРовец взял номера у обоих дежурных, чтобы иметь возможность связываться с ними в любое время.       Себастьян ответил и подтвердил, что Эмма ещё дома. — И сколько-то там пробудет: к ней пришли несколько подруг и, похоже, девушки пока никуда не собираются.       Поблагодарив за информацию, Киллиан нажал отбой, не желая давать полицейскому возможности пройтись по поводу почти увиденного вечером в среду. В представлении Джонса «почти» было ключевым моментом. Если бы он действительно поцеловал Эмму, то оказался бы вынужден признать этот факт хотя бы перед самим собой. Но поскольку случился всего лишь «почти» поцелуй, можно было и дальше делать вид, будто вообще ничего не произошло. Именно так Киллиан и собирался поступить. — Почему бы не позвонить Эмме и не спросить, не возражает ли она, если мы заскочим прямо сейчас? — предложил Пэн. — Потому что она возразит, а завтра я не могу, — отрезал Киллиан. Это был первый его выходной со времени возвращения в Чикаго, и Джонс запланировал отвести племянника в океанариум. — Затем с понедельника она вернётся в офис, а я предпочёл бы не беседовать с ней в прокуратуре. Никто не должен знать, что мисс Свон работает с нами по этому делу. — Если хочешь видеть её, Киллиан, в этом нормально признаться. — Конечно, я хочу видеть её — чтобы она посмотрела все эти фотографии.       Напарник похлопал его по плечу: — Ври так и дальше, дружище.

***

      Порой ослиное упрямство Киллиана выходило боком ему самому.       И сегодня был именно такой случай. Джонс стоял перед особняком Эммы, обозревая обстановку. Судя по тому, что было видно в окна, внутри дома тусовались по меньшей мере полтора-два десятка женщин. — По-моему, вы говорили, что к мисс Свон пришли несколько подруг, — буркнул ФБРовец Джефферсону.       Вместе с Пендрагоном и Пэном они стояли рядком возле машины дежурных, наблюдая с улицы за тем, как очередная девица в джинсах, на высоких каблуках и с розовым подарочным пакетом в руках поднимается на крыльцо дома Эммы и звонит в дверь. Открыла стройная, стильно одетая блондинка. Последовал вихрь приветственных взвизгов и объятий, затем дверь закрылась, и снова всё затихло.       Полицейский пожал плечами: — На тот момент их было действительно несколько. — И вы не сочли нужным упомянуть по телефону, что в доме у мисс Свон сегодня девичник? — Кто ж знал, что вы собираетесь примчаться сюда, агент Джонс?       Киллиан заткнулся, сознавая, что сам на это напросился. — Как по-вашему, для чего эти розовые пакеты? — с благоговейным трепетом в голосе поинтересовался Пэн. — Игра такая, — объяснил стоявший рядом со столь же круглыми глазами и восхищённым видом Пендрагон. — Каждая девушка покупает комплект нижнего белья, из тех, которые обычно носит сама. Невеста должна угадать, кто какой комплект принёс. Если промахивается, выпивает шот. Если угадывает, — гостья. — Эмма опасалась, что Руби посчитает забаву пошлой, но кузины, видите ли, настояли, — добавил Джефферсон. — Парни, это дело вас явно затягивает, — покосился Киллиан.       Пендрагон осклабился: — Когда такая красотка, как мисс Свон, рассказывает про нижнее бельё, поневоле заслушаешься. — А ты, Киллиан, как? Смог бы? — полюбопытствовал Питер. — Смог бы что? — Двадцать комплектов белья. Смог бы определить, какой из них принадлежит Эмме?       Джонса пытали, угрожая ножом, пистолетом, да пожалуй, всем, что только можно себе вообразить, но ни от одного чёртова вопроса Киллиан не вертелся ужом на сковородке так, как от этого.       Потому что теперь он думал о её нижнем белье. — Не понимаю, с какой стати я должен в этом разбираться, — буркнул он в ответ. — Думаешь, ты определил бы? — Нет, но ведь не я же три дня назад пытался её поцеловать, — подначил напарник. — Ваша парочка сплетничает всем подряд обо всём без разбору, да? — свирепо зыркнул Киллиан на полицейских и кивнул Пэну: — Нам пора.       Тот мотнул головой: — Ну уж нет. Мы приехали, чтобы показать мисс Свон фотографии, и мы это сделаем. — Ты же не всерьёз собираешься заявиться туда? — Джонс указал на особняк. — О, ещё как собираюсь, — воодушевлённо заблестели глаза Питера. — И ты со мной, напарник. — Не ты ли считал, что рыться в дамской сумочке — святотатство? Вторжение на девичник вообще переходит всякие границы.       Пэн азартно потёр руки. — Знаю. Но вдруг мне больше никогда не представится такой возможности? — Питер, ты же агент ФБР, — напомнил напарник. — А ещё я холостяк, Киллиан. А внутри этого дома два десятка шикарных девиц надираются и выставляют напоказ свои трусики. Тут даже думать нечего. — Пэн оттолкнулся от машины и направился к калитке. — Тебе легко говорить, добрый коп. Это ведь мне сейчас намылят шею за твою затею, — проворчал Джонс, шагая следом. — Знаю, — ухмыльнулся Питер. — Вот почему ситуация просто идеальная.

***

      Эмма стояла перед открытым холодильником, пытаясь отыскать место, чтобы втиснуть все тарелки с оставшимся сыром, фруктами и шоколадом. — Ну, и когда явится стриптизёр? — выдвинувшись бочком из-за дверцы, поинтересовалась Эльза, двоюродная сестра невесты.       Покачав головой, Эмма приглушённым голосом ответила: — Я же сказала — никаких стриптизёров.       Сто́ит Руби сегодня вечером хотя бы услышать это слово, и мало не покажется. В качестве почётной свидетельницы Свон получила подробный перечень приемлемых занятий и развлечений на девичнике, и обнажённые мужчины в нём безоговорочно отсутствовали.       Следующей из-за дверцы холодильника высунула голову Анна, что было вовсе не удивительно. Сёстры, как подтяжки, шли в комплекте: если видишь одну из них, наверняка поблизости окажется и вторая. — Мы думали, ты сказала это не всерьёз, просто чтобы Руби ничего не заподозрила, — надулась девица. Эмма заметила, что сёстры имели странную оборонительно-наступательную манеру использовать местоимение «мы», выражая своё персональное недовольство чем-либо. — Да, мы думали, ты притворилась, чтобы всех потом удивить, — добавила Эльза. — Если вопрос в деньгах, мы с удовольствием поучаствуем, — вставила Анна.       Эмма вынужденно прикусила язык. Ну да, на голых мужиков сестрички готовы потратить и время, и деньги — хотя до этого момента не торопились предложить ни то, ни другое. Но во имя сохранения мира в стане подружек невесты пришлось нацепить улыбку. — Дело не в деньгах. Я обещала Руби. Извините. — В обмен Свон добилась от подруги аналогичного обещания на тот случай, если сама когда-нибудь окажется невестой. Хотя в свете последних событий такое маловероятно, учитывая, что у неё нет (а) никакого парня и (б) никаких перспектив. В личной жизни определённо потянулась полоса неудач: сначала Нил, затем этот странный почти-поцелуй с Киллианом на крыльце. «Посттравматический стресс», — решила Свон. Несомненно. В конце концов, она же своими ушами слышала убийство — а после таких переживаний странные и противоречивые поступки практически ожидаемы.       На кухню зашла Руби: — Эмма, там кто-то стоит под дверью. Какой-то мужчина.       Сестрички с загоревшимися глазами обменялись жадными взглядами: «Прибыло мужское тело». — Ты же обещала, — обвиняюще ткнула пальцем в хозяйку дома невеста. — Если это то, что я думаю, имей в виду: в своё время поплатишься сторицей.       Проскальзывая мимо подруги, чтобы открыть дверь, Свон улыбнулась: — Успокойся. Это наверняка водитель лимузина хочет дать знать, что он уже подъехал.       Лукас пошла было следом, но затем резко свернула налево и ринулась по лестнице наверх. — Ну серьезно, Руби — это не стриптизёр, — расхохоталась Свон. — Просто поправлю макияж, — отозвалась подруга, молниеносно исчезая из виду.       Эмма посмотрела в глазок. Как ни странно, это оказался не водитель лимузина. Она открыла защёлку, выскользнула наружу и притворила дверь обратно для пущей секретности. — Агент Пэн… Всё в порядке?       ФБРовец улыбнулся: — А у вас, похоже, сегодня вечеринка. По какому-то конкретному поводу? — Девичник моей подруги Руби. — Да вы что? Правда, девичник? Надо же, жаль, что мы не знали. — Мы? — переспросила Эмма. — Да ещё Киллиан где-то тут ныкается. Сказал что-то насчёт проверки наружного периметра. Это такой ФБРовский код для отлынивания. Вообще-то мы приехали, чтобы показать вам фотографии, как и договаривались. — Агент сдвинулся в сторону, пытаясь заглянуть за дверь. — По-моему, мы договаривались посмотреть снимки гораздо раньше. — Чёртовы задержки рейсов. Ну да ладно, я понимаю, вы заняты. Можем заехать как-нибудь в другой раз. — И Питер ослепил хозяйку дома одной из лучших улыбок доброго копа, которые ей доводилось видеть. — Неплохо, — одобрительно кивнула Свон. — Сегодня вам даже не потребовалось приносить мне кофе. В двадцать минут уложимся? — В пятнадцать, — пообещал ФБРовец.       Свон жестом пригласила его в дом. — Скажу гостям, что вы пришли по одному из моих судебных дел. Разумеется, я ничего не говорила остальным девушкам. Знает только Руби, которая, как и Грэм, в курсе, что в качестве меры предосторожности за мной установлено защитное наблюдение.       Дверь за её спиной распахнулась, и на пороге возникли Эльза и Анна. — О чём это ты не говорила остальным девушкам? — требовательно вопросила Эльза, но тут заметила Пэна и расплылась в улыбке: — Так я и знала! Эмма, ты всё же нас обманула. Мы верили, что ты нас не разочаруешь. — Она смерила агента придирчивым взглядом с головы до пят: — Хм-м, какой-то вы щуплый. Надеюсь, хоть раздеваетесь полностью. — Простите? — Они думают, что вы стриптизёр, — объяснила Свон.       Похоже, Питеру такое предположение польстило. — О-о, прошу прощения, мэм, но я всего лишь агент ФБР. — Ну конечно, — игриво подмигнула Анна. — А разве вы не должны быть в форме? — прищурилась Эльза. — С формой правдоподобнее. — Я же специальный агент. А форму носят только стажёры. — Это что-то новенькое, — обменялись взглядами Эльза и Анна.       Эмма как раз собиралась предложить, чтобы Пэн предъявил сестричкам свой ФБРовский значок, но тут на крыльцо поднялся Киллиан, остановился на пороге и вежливо кивнул: — Извините за опоздание.       При первом же взгляде на новоприбывшего, одетого в джинсы, кожаную куртку и рубашку с расстёгнутым воротом, у кузин Руби отвисли челюсти. Объективно Свон знала, на что уставились девицы: высокий, тёмноволосый и так далее, и тому подобное; мужественное лицо и всё такое; сексуальное, поджарое тело, словно специально созданное для всевозможного греха, — ну и что с того? Лично она, конечно же, не обращает на подобные вещи никакого внимания.       Ухватив хозяйку дома за рукав, Эльза оттащила её в сторону. — Мама дорогая — и сколько тебе пришлось за него отстегнуть? — шёпотом поинтересовалась она. — Видишь ли, — Эмма помедлила, — в агентстве не назвали точную цену. Наверное, кому-то придётся спросить у этого парня, сколько он берёт за полное раздевание.       Сёстры переглянулись: — Мы в доле, — и двинулись к Киллиану.       Эмма про себя ухмыльнулась.