Над бухтой цунами

      Сон для слабаков… Вот всегда ненавидел эту фразу, однако же такова жизнь всякого охотника. Стоило только размечтаться о постели, благо был я уже в одном повороте от своего дома, как мой комм завибрировал — звонила Джису.       — Ты там ещё жив? — поинтересовалась она, и должно было прозвучать весело, но отчего-то не звучало.       — Условно, — честно признался я, мысленно уже прощаясь с родной кроватью. — Что-то случилось?       — Склады твои случились. Приезжай. Тут кругом вампирская кровь и… Кай, хрен его знает, ебись с этим сам.       Ебаться мне если и хотелось, то вовсе не с работой, так что я позволил себе минутную слабость, ткнулся головой в руль, пережидая приступ злости на свой род деятельности. Спать хотелось нечеловечески, мозги шевелились с трудом; ещё немного, и будут уже сутки, как я на ногах, и внутренний лис этому факту вовсе не рад.         — Трупы есть? — поинтересовался я у вежливо дожидавшейся моего ответа Джису.        — Дорогой, на хрен бы ты мне сдался на труп? Нет.       Я вздохнул снова, вскинул взгляд на часы — утро раннее, дороги ещё свободны.        — Буду через пятнадцать минут.       — Жду.        Она отключилась, я покрутил комм в руках, прикинул, сообщать ли расчудесные новости Циану. По всему выходило, что да, стоило бы. В конце концов, это его дар, талант или проклятье — пусть сам разбирается, как называть свою причуду, — указал нам на грёбаный склад. Вот только Циану я уже пообещал, что пойду спать, да и опять втягивать его в дела Управления не пойми ради чего? Ну уж нет, хватит с него. Ему за это даже не платят, а за один только прелестный поход в его компании в Мёртвый сад меня стоило бы лишить значка. А может, ещё и лишат, хах. Нет, федеральные маршалы, в отличие от копов и простых охотников, имеют право привлекать к работе гражданских — нам выдают значки в том числе и для этого. Но, как любит выражаться Марко, охуевать-то тоже не надо.       «Джису ничего не нашла. Спи спокойно», — написал я Циану, встряхнулся, силясь прийти в себя, и ответное сообщение читать не стал.       Тхэвон просыпался — вэйданцы, если они не проходят как нечисть, зачастую ранние пташки. И даже у нечисти зачастую есть свой альтернативный распорядок дня, накрепко вбитый в голову. Я вот, будучи послушной лисонькой (тьфу на тебя, Циан!), вставал не позже полудня и ложился не позже двух часов ночи… ну, пока не стал охотником и не испохабил себе весь режим. Теперь вот сплю как богини на душу положили. Или вот как сейчас — вообще не сплю, мать их так.       Я заехал в «Макбрайтс» за омерзительно-горьким эспрессо — далеко не мой любимый напиток, но самое то, чтобы взбодриться. Взял себе и Джису. Ей под конец смены наверняка немногим лучше, чем мне. Хотя вампирская кровища, размазанная по всратым тхэвонским заброшкам, взбодрит кого угодно. Меня вряд ли — мой лимит удивления на сегодня всяко закончился.        Джису ждала на улице, крутила в пальцах ножик — небольшой, перочинный, которым она, впрочем, с легкостью могла перерезать кому-нибудь глотку. Пару раз я это даже видел своими глазами, оттого иллюзий по поводу видимой хрупкости и миловидности нашей Джису не питаю.        — А где же твой хорошенький ёкай? — насмешливо вопросила она. — Я, может, только из-за него тебя сюда и заманила.       — Он свой собственный ёкай, — поправил я сварливо, стараясь не думать о том, как складно звучат «Циан» и «мой» в одном предложении. Нет, нет и нет. — И ради твоего же блага я надеюсь, что мы здесь всё-таки по делу, иначе я лягу спать прямо где стою.       Джису принюхалась, наверняка чуя на мне запах Циана, и усмехнулась краем рта.       — Ой, как всё плохо-то. Кай-Кай, ты же понимаешь, что любой нормальный человек уже давно бы с ним переспал? — Видимо, правильно расценив выражение моего лица — я, блин, отрубиться хочу, а не обсуждать с бестактной коллегой мои несуществующие отношения! — она отмахнулась и прибавила: — Ладно, ладно. Потом расскажешь, где были и чего делали. Теперь пойдём, посмотришь, какая там красотища по наши души.       Здесь и впрямь всё пропахло вампирской кровью. Она всегда пахнет по-особенному, обычно приторной сладостью, но с оттенками. Циан пахнет мятой и шоколадом, и мяты в его запахе больше — как и свежести, природной, какой не встретишь у тех, кто живет по эту сторону Барьера. Запах здесь оказался другим, куда более насыщенным, будто даже знакомым… но вспомнить, где я чуял его прежде, никак не получалось. Крови было много, но уже несвежей, и её пытались отмыть, и человеческий нюх обмануть было бы легко. Но мы с Джису уж точно не люди.       — Это место должно быть заброшено, — сообщила она. — Я проверила, собственника у комплекса нет. Но сюда явно часто захаживают. Сложно сказать, кто именно…       Ну да. Чужая органика в таких местах плохо задерживается — нет ни мебели, ни гардероба с одеждой, ни ванной с полотенцами… ничего того, на чём легко оставить свой запах. А если и были какие-то следы, то всё перебили вампирская кровь и едкий запашок моющих средств… Что-то лимонное, кажется. Фу.       — Угу, захаживают. Судя по этой прелестной картине — как минимум чтобы кого-то расчленить.       Я прошёлся до противоположной стены, постучал пальцем по губам. В Сораяме мы оказались, потому что искали брата босса и его жену. Там же у Циана случилось видение, которое привело нас в Мёртвый сад, где ни Минджэ, ни Акеми оказаться так просто не могли: для этого понадобился ногицунэ в моём лице и ёкай, на которого местная нечисть положила глаз. Через барьер инквизиции нас впустило или наше же с Цианом происхождение, или всё та же местная нечисть, но при этом барьер точно существует и работает — иначе не объясняется то, как быстро явились по наши души красножопые мудозвоны. Окажись там вместо нас губернаторская дочка, мы бы уже всем Управлением давно пили чай, пока Кимура или ещё кто из выдающихся святош получали бы внеочередные нашивки за героическое спасение Акеми. Но Мёртвый сад отправил нас уже сюда, в место, где что-то случилось с вампирами, и вот мне очень не хотелось воображать, что именно. Оставалось только надеяться, что это место облюбовали какие-нибудь вампиры под свои игрища, а видения Циана спутались из-за… обилия впечатлений, благо таковых было в достатке.        Ждать исхода, впрочем, не вариант, и идея, как всё это разрешить побыстрее, у меня всего одна. Кому, как не вампиру знать, как пахнут дети его же клана?       Я вздохнул, представив тот разговорчик, и взялся за комм.       — Босс, доброе утро.       — Утро добрым у нечисти и маршалов не бывает, — на удивление бодро отозвался Ким, хотя довольным вовсе не звучал. Оно и понятно: вампиры ещё более ночные твари, чем все прочие, и моему звонку он ожидаемо не был рад. — Что случилось?       — Я кое-что нашёл. По… вашему делу. Или нет, но точно сказать не могу. Не хотел беспокоить вас раньше, но… В общем, долго объяснять, можете подъехать?       — Адрес.       Адрес я продиктовал, услышал в ответ короткое «скоро буду», и повернулся к Джису.       — Ты кому?        — Готовься встречать нашего любимого босса. — Она удивлённо моргнула. — Долго объяснять.       — Да у тебя вообще с объяснениями сегодня туговато.       — Ты себе даже не представляешь.       «Скоро» в исполнении босса обернулось в минут семь, не больше, и прошли они явно не в поспешных сборах — Тэмин явился перед нашими с Джису глазами отвратительно свежим, собранным, одетым в шёлковую рубашку и тренч. Ну хоть сейчас на ковер к высоким лицам, а не таскаться по подворотням.       — Рассказывайте.       Просвещать Тэмина на тему происходящего на складе я доверил Джису, поплёлся за ними, когда она повела его к следам крови, что мы обнаружили на полу и стенах. Подробности были не нужны: Тэмин не был дураком, и быстро свёл одно к одному — мою поездку по указанному им адресу, следы вампиров и подозрительную во всех смыслах локацию.       — Здесь не пахнет ни Минджэ, ни Акеми, — заключил он, в голосе послышалось призрачное облегчение; я тайком выдохнул тоже. Повернулся к группе Акеми. — Но здесь явно что-то происходило, нужно выяснить, что именно. Возьмите образцы крови, сдайте на анализ. Попробуем узнать, кого здесь разделали.       — Есть у меня одно предположение, — протянул я, намекая на своё текущее дельце. Хотел бы ошибиться или нет, сам пока не знаю.       — У меня тоже, но доверимся экспертизе. Вы, — он подозвал к себе охотников, Ли и  и Арана, — остаётесь здесь и наблюдаете. Появятся гости — задержать, доставить на допрос в Управление. Джису, свяжись с полицией, пусть предоставят записи камер с этого района. — Она кивнула, тут же отошла выполнять распоряжение. — Кайто, с тебя подробности. Как ты нашел это место?       — Циан нашёл. — Ким свёл брови в немом вопросе. — Он проходит как… свидетель по нашему делу об убитой паре вампиров. Долго объяснять, сэр. Если вкратце — мы нашли квартиру вашего брата и девушки в Сораяме, у Циана случилось видение — и да, я понимаю, как это звучит, — местная нечисть привела нас в долину Цаньин, а потом сюда. Я бы не стал вас дёргать без причины, и хотел сначала проверить сам, но…       Босс в несколько нервном жесте потёр лоб, вздохнул, видимо смиряясь с тем бредом, что я нёс — а я нёс, в пересказе звучало ещё хуже, чем было на деле. Но ответ мой принял.       — Хорошо, потом расскажешь. Ты поступил правильно, — успокоил он, — особенно учитывая обстоятельства.  Кстати, хреново выглядишь.       Если бы я его не знал, решил бы, что издевается. Но босс был… боссом, ещё и вампиром — участливым, внимательным, и, как это обычно бывает у их породы, с лёгким сдвигом на контроле.       — А уж как себя чувствую…       — Возьмёшь завтра выходной.       Я благодарно кивнул, прикинув, что выделенные мне деньки я безобразно проваляюсь в постели, и нет, сообщать своему семейству о неоценимой щедрости своего начальства ни за что не стану. Ещё предстояло выяснить отношения с Кирой и Айрин по поводу моего эпичного появления на их пороге с ёкаем за плечом, и делать это точно лучше на расстоянии и без родительских ушей.       — И ещё, — вспомнил я важную деталь, — в Мёртвом саду мы пересеклись с инквизицией. Рады встрече они не были.       Тэмин снова нахмурился, подобрался.       — Думаешь, они как-то замешаны в этом деле?       — Нет. — Я задумался было, но мотнул головой. — Они явились на охранку, это точно. Но что-то происходит в тех краях, или в самой инквизиции. Будьте в курсе. И если что, в курсе вы были ещё до моего явления туда. Про Циана тоже.       Тэмин вздохнул, но понятливо кивнул, обернулся на Джису, а потом снова глянул на меня.       — Иди уже домой, мне на тебя смотреть больно. Мы сами тут закончим.       Спорить я, разумеется, не стал, послушно кивнул и поплёлся к своей машине с твёрдой надеждой, что доехать до дома получится без происшествий. Когда доплёлся, а потом и доехал-таки, лишь разок проморгав зелёный на светофоре, буквально силой затащил себя в душ, чтобы смыть могильную пыль, и упал в кровать. Заснул я, кажется, ещё до того, как голова коснулась подушки.        

***

      Кровь с портовых складов действительно принадлежала вампирам — тем самым, с которых началась вся эта муть и моё знакомство с Цианом. Первому я, конечно, рад не был, прямо шкурой чувствовал, что всё это нам ещё аукнется. Второе, то бишь знакомство, доставило куда больше приятных минут.       В последнюю неделю мы не виделись — на обоих навалилась работа, — зато переписывались, и делать это могли часами. И ведь казалось бы: о чём нам вообще трепаться? Оказалось, что много о чём, от сериалов (каюсь, грешен, но откуда бы взять силы на свершения после смены?) до вэйданских красот и красоток. Одной из таких была его подруга Майя — тоже оборотень, но из кошачьих, фотку которой Циан мне прислал однажды, а Марко увидел и полдня уговаривал познакомить. Я на это только закатывал глаза и напоминал, что Майя, может, и оборотень, вот только вряд ли ей по душе придётся собака: всем известно, что кошки и собаки враги похлеще, чем Греймор и правительство республики. Помогло не особо.       Вот и сейчас, едва я уткнулся в документы, в очередной раз пытаясь отыскать хоть какую-то мелочь, которую упустил в прошлую сотню раз, комм завибрировал, отвлекая.       Разумеется, писал Циан.       «Ты просил, я предупреждаю», — гласило сообщение. Следом в чате появилась фотография картины, выставленной возле огромного панорамного окна.        Я пригляделся.       На меня с экрана комма смотрел я сам. Только какой-то слишком красивый. Портрет был выполнен в почти монохромной гамме, в цвет моей лисьей масти, — лишь глаза ярко сияют, точно янтарь в солнечных лучах. И, конечно же, цветы. Циану нравятся цветы (особенно ядовитые). И, боги знают почему, нравлюсь я. И…       И это что, он вот так меня видит? В его глазах я настолько красив? Щекам мигом стало горячо, и я поблагодарил Владычицу, что позволила мне родиться вэйданцем, не умеющим краснеть.        «Спасибо, что предупредил», — отправил я, силясь справиться со странным волнением внутри. Будто бы я… не должен был видеть этот рисунок. То есть да, на нём изображён я, и я помню те слова Циана, ту шутку про вероятность портрета, но…       «Это же хиганбана?»       Риторический вопрос. Эти причудливые ярко-красные соцветия сложно не узнать. Хиганбана — цветок смерти. На фоне белых лилий, любимых Цианом, они так ярко выделяются… Точно брызги крови.       «Хиганбана. Ликорис лучистый. Паучья лилия. Согласно местным легендам, растёт на могилах самураев, что погибли в бою».       Не самая жизнеутверждающая икебана, это я и без пояснений понял. Но, как объяснял мне намедни всё тот же Циан, такие вещи можно трактовать по-разному.       «Ты очень красиво рисуешь», — ответил я, не придумав ничего лучше.       «Это всё вина модели. Ты сам таким родился, я не виноват!»       «Циан», — только и выдал я, закатив глаза.       «Просто будь осторожен», — неожиданно серьёзно попросил он. Разумеется, я никак не мог считать эмоции Циана по сообщению, но отчего-то со странной ясностью ощутил, что он… волнуется?       Так и не найдясь с ответом, я поспешно отложил комм, завидев идущего ко мне Марко. Объяснять ему смысл собственного портретика было последним, чего мне бы хотелось. Хватало и прежних подколок — Джису растрепала Марко о моëм «барбекю» в то же утро, пока я отсыпался, и теперь приходилось отбиваться от всяких непрошенных советов.       — Воу-воу, а что с лицом у моего щеночка? Опять переписываешься со своей рогатой напастью?       — Нет, — соврал я, на что тот расплылся в этой своей улыбочке, до жути похабной, если честно.       — Лисичка ты моя непрокрашенная, кому вот ты пиздишь? Я тебя за два года столько с коммом в руках не видел, сколько за эти пару недель! А никого нового у тебя на горизонте точно не появилось, воняешь ты точно так же. А это знак!       — Знак, что у нас до хрена работы, ликвидатор Сальвадори. Какое соджу? Упасть и сдохнуть, вот и всё моё расписание.       — Ну да, ну да. Упасть в объятия гайджина-переростка и сдохнуть в койке счастливым.       — Марко, — отрезал я, чувствуя, что начинаю заводиться. — Хватит, у нас ничего нет… Ничего особенного. Мне вообще женщины нравятся!       Тот, почуяв настроение, примирительно вскинул руки. Улыбаться, правда, зараза, не перестал.       — Да-да, а я служитель Светозарной. Мы же оборотни, щеночек! Ты у нас, конечно, омежка, но оборотень из оборотней. И хищник. Нагнуть чью-нибудь выебистую задницу для нас святое!       — Светозарной? Ну надо же, ты наконец научился! — отозвался я, нарочито пропуская мимо ушей остальной пассаж. Думать о чьих-либо задницах на работе — очень плохая идея.       — Звучит красиво. — Марко пожал плечами и наконец отстал. — Ладно, будь по-твоему. Я сматываюсь из этой богадельни, удачного дежурства!       На прощание он потрепал меня по волосам, тактильная сволочь, и свалил, оставляя наедине со своими мыслями. И с перепиской с Цианом, да.       Вызов прилетел уже под утро, перед самым рассветом, вынуждая распрощаться с надеждами на возвращение домой вовремя. Нет, я люблю свою работу — не любя её, невозможно делать то, что делают охотники, и оставаться в здравом уме. Но утренние вызовы всегда какое-то особенное зло. Тем более когда в деле замешаны грёбаные сидхе.       На этот раз, по счастью, без мёртвых детей. Зато с развесёлой перестрелкой в самом обожаемом районе всех копов без исключения (а заодно и парамедиков с пожарными, да) — Водных Садах. Довольно поэтичное название для гетто, которое давным давно облюбовала группировка сидхе «Белый коготь», ходившая под местной якудзой. И которое столь же давным-давно хотели вернуть себе предыдущие владельцы из местных оборотней-волков. Не оставался в стороне и клан Аматэру, которые страсть как хотели заполучить землю в двух шагах от центра по сходной цене и обустроить там своё вампирское лежбище. Губернатор Вэйды уже который год клялся именами всех трёх богинь, что непременно выдаст карт-бланш на ликвидацию всех причастных к вечным беспорядкам, однако клятвы свои не держал: в верхах было немало тех, кто симпатизировал то первым, то вторым, то третьим и почти наверняка имел с того свой куш.       В общем, перестрелки в Водных Садах чем-то особенным не были, но надежда на спокойную смену у меня всё же была. Вот только сдохла в муках, стоило остановиться у въезда в район, где уже дежурили три патрульные машины, включая одну нашу, из Управления. Въезжать в Водные сады они не спешили. Совсем рядом раздался звук выстрела, заставивший схватиться за пистолет на поясе. Я подъехал к патрульным, опустил стекло.       — Кто там?       — Наш любимый набор, — отозвался Ли, наш охотник, которому тоже выпало дежурство. — Волчары решили в очередной раз показать зубы, ублюдки из «Когтя» не оценили визита гостей и устроили пальбу на территории старой футбольной площадки. Чего на рога не насадили, хрен их поймёшь.       — С рогами можно и присесть после экспертизы, а оружие тут у каждого первого, — отметил я. — Сколько их?       — Звонивший сообщил о пятерых.       — Хорошо. Ли, вы за мной. Рация? — Он кивнул, и я проверил свою. — Патрулям ждать здесь, в район не соваться.       Когда-то здесь и впрямь было красиво, и даже сейчас, в сумерках, можно рассмотреть высаженые вдоль тротуаров магнолии вперемешку с ивами — через район тянулся один из притоков реки Хан. Здания, застройка времен аркадианской экспансии, тоже еще сохранили в себе черты западного стиля в виде колонн и кованых балкончиков. Вот только вся эта красота заметно обезображена уродливыми граффити, тегами, объявлениями о разного вида незаконных услугах. Много где были побиты окна, в некоторых домах и вовсе забиты фанерой.       Я припарковал кар возле футбольной площадки, притаившись за старым деревянным забором. Патрульный кар охотников свернул в проулок неподалеку. Здесь ожидаемо уже пусто — зачинщики беспорядков наверняка разбежались, заслышав полицейские сирены. Ушли вряд ли далеко: это я понял, когда открыл окно и учуял запах крови — как минимум один из них был ранен.       На заднем сиденье уже ждал арбалет с железными болтами; я схватился за него, после чего выбрался из кара и аккуратно прикрыл дверь. Разумеется, это не имело особого смысла — слух, как и нюх, у сверхов любого вида весьма развит, но таковы правила игры: ты охотишься, твоя добыча старается не дать себя поймать.        Я прошёлся вдоль площадки, двинулся дальше, к жилым домам; запах крови усиливался, и я потянулся за ним. Вскоре нашёл его источник — один из волков держался за живот. Был ещё жив, но если оставить его здесь, то это временно. Я наклонился, чтобы ощупать рану, медленно отодвинул чужие пальцы. Рассмотреть, впрочем, толком ничего не успел — совсем рядом раздался щелчок предохранителя, и я обернулся.       — Отошёл.       Ну вот почему здесь всегда так?..       — Твой друг умирает, — сообщил я, медленно поднимаясь. Пригляделся — второй потенциальный смертник тоже ранен, и, судя по всему, также серебряной пулей, которая, на его везение, попала в ногу. — Тебя, кстати, тоже ничего хорошего не ждёт.       — Я сказал, отошел!       Я примирительно вскинул руки, демонстративно щелкнув затвором предохранителя. Из рук пистолет не выпустил, впрочем.       — Вам обоим нужна медицинская помощь. У меня здесь недалеко кар, могу подбросить…       — Э-э, нет, легавый, никто с тобой никуда не пойдет! Ключи от машины.       — …или я могу оставить вас обоих здесь, и сидхе охотно подадут вас на ужин своему боссу.       В подтверждение моих слов откуда-то сверху раздался выстрел. Стрелок промахнулся, но это было совсем рядом. Мой собеседник дёрнулся, оборачиваясь на звук, а я воспользовался случаем и выбил у него из рук пистолет, ногой отправил его далеко за себя, наставил свой. Вскинул руку с арбалетом.       — Бери дружка и за мной. Живо.       С «дружком» справиться в одного у него не получилось, пришлось помогать, и я мысленно застонал, вспомнив, что практичные чёрные футболки в моем шкафу уже заканчиваются, а эту точно придётся отправить на помойку. Волчий запах, как известно, не вывести ничем. Звук выстрела раздался ещё раз, я обернулся. На втором этаже дома мелькнул силуэт, я выстрелил из арбалета — не целясь толком, будто под руку что-то толкнуло, а перед глазами как живой встал тот самый сидхе с пистолетом, прячущийся за истлевшей шторой.       Попал — на прогнивший пол упало что-то тяжёлое.       — Сколько их?       — Ещё один, — отозвался мой спутник. — Одного мы грохнули. Но третий наверняка ушел за дружками.       — Ясно.       Мы добрались до моего кара, я усадил обоих шерстяных неудачников на заднее сиденье, заблокировал дверь. Взялся за рацию, чтобы сообщить Ли о ситуации, велел им выезжать за мной. Один живой сидхе не проблема, но если он и впрямь убрался за подмогой, живыми нам отсюда не выбраться.       Что ж. Не убрался.       Стоило мне вывернуть обратно на дорогу, как я заметил движущийся нам наперерез кар.       — Что за… — услышал я по рации, в следующий же момент стекло с моей стороны оказалось пробито пулей.       И не только оно — выстрел пришёлся в многострадальное плечо, я мигом ощутил жжение серебра, и одна Владычица знает, чего мне стоило не выпустить руль из рук.        Ещё один выстрел пришёлся по машине нашего патруля, за ним ещё. Я крутанул руль, но было поздно — кар сидхе врезался в мой, безжалостно сминая обе двери. Я успел поднять голову, и увидел, как Аран направляет пистолет, стреляет, попадает, судя по окрасившей лобовое стекло крови.       — Ликвидатор Рэй, вы в порядке?        — Серебро, — коротко отозвался я и не сдержался: — Подежурил, блядь. Вызывайте парамедиков, на заднем без пяти минут труп. Оборотень, около тридцати лет, ранение в живот, тоже серебро. У второго ранение в ногу.