Шанс всё изменить

      Дверь зала Шреддера отворилась без стука. Восседающий на троне, как всегда, был готов. Он встал, стоило гостье зайти на порог.       В зал вошла черепаха женского пола. Плавно, грациозно, как хищница, которая знает, что её здесь ждут. На поясе — веера из ножен, при каждом шаге они позвякивают тихим металлическим звоном. За ней — трое футботов и два человека в чëрном. Она подошла к подножию лестницы и поклонилась. Не земным поклоном, а в пол пояса. Люди в чёрном сделали то же самое, только руки их были приложены к сердцам.       Один мутант остался у двери, облокотившись на косяк. Лео не поднимал взгляд, прекрасно зная, что ему ничего лестного не скажут.       Зелёные глаза, без тепла, тут же посмотрели на неë сверху вниз. Взглядом холодным, словно лёд, и твёрдым, подобно камню, но в то же время на задворках читалось удивление. На запястьях — лезвия, три штуки, острые, блестящие. Он усмехнулся, когда она выпрямилась.       Взгляд не пугал девушку, она спокойно отнеслась к этому. Волосы мутантки носили голубой цвет(как и маска) и были заплетены в косу, а у основания причёски красовалась заколка, в любой момент готовая стать оружием вроде бо-сюрикена. Заманчивое украшение, красивое, но в умелых руках, опаснее кулаков – самое настоящее оружие. — Ну, Венера? — спросил он. — Что там у тебя? — Несколько минут назад, отряд, который возглавлял Леонардо, обнаружил черепаху в серой маске, — доложила Венера. Её голос был ровным, без эмоций. — Личность не установлена, но выглядел он беспечно и в нашей боевой форме.       Огонь, жар и злость тут же окинули её с ног до головы, поскольку Раф спустился на ступеньку ниже. Его лицо оставалось невозмутимым, но глаза говорили больше слов. И в них, помимо прочего, мелькнул интерес. Теперь кланом фут правил не человек, а тот, кто когда-то положил все силы на борьбу с ним. — Отличная работа, — тихо произнёс бывший темперамент. Он ненавидел прошлое, отчаянно рвал все нити и полотна, связанные с ним, но ЭТО порвать было не в его силах. Братство, не материальная вещь, а кровные узы, которые выбирать не тебе. Это кровь, живая плоть, плечо поддержки — это твои спутники. — И? — Леонардо не смог его захватить, — продолжила Венера, и в её голосе проскользнула лёгкая усмешка. — Им помешал Тень.       Раф застыл. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, зубы скрипнули друг о дружку. — Тень, — повторил он. — Опять этот выскочка. Когда уже вы сможете его прикончить или принести мне лично?       Он спустился ещё на шаг. Теперь его и Венеру разделяло всего несколько футов. — Ты знаешь, что он мешает нашим планам уже полтора года? — Раф говорил сквозь зубы. — Он взорвал склад оружия, уничтожил схемы портала, испортил нам столько операций, что я сбился со счёта. И ты говоришь мне, что он снова ушёл? — Он сильнее, чем вы полагаете, Рафаэль, — спокойно ответила Венера. — Тень не просто тень. Он — тот, кто знает все наши ходы. Он всегда на шаг впереди. И я думаю, что я и Лео знаем, кто он на самом деле.       Голубые глаза метнули взгляд на Лео, стоящего у двери. Тот молчал, но пальцы непроизвольно до побеления сжались на рукояти уцелевшей катаны.       Раф сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, медленно выдохнул. И перевëл взгляд на брата у двери, жестом приказывая подойти, дабы не орать без толку. Футы послушно расступились перед лидером отряда, когда Леонардо неспешно подошëл. Пропустили его к Венере и наблюдали, как он поклонился. Только, в отличие от Венеры, целиком. Это правило. Лео очень уж хорошо его усвоил, чтобы спорить, если ты пришëл с провалом, то только так.       Раф усмехнулся. — Ты проиграл. Снова, — слова прозвучали как приговор, но Рафаэль сделал то, чего не сделал с Венерой. Он спустился целиком, вставая почти вплотную к брату. Мутантка поëжилась, подавляя в себе маленькое желание сделать шаг назад. Еë не пугало происходящее, оно еë раздражало, пусть девушка прекрасно знала, что Раф никогда не станет выбирать между ней и братом. — Шедоу ушёл, а ты пришёл с пустыми руками. Скажи мне, Леонардо, зачем ты мне нужен, если не можешь поймать одного-единственного призрака?       Лео попытался поднять голову, но быстро понял, что сейчас лучше замереть. — Легче, Лео. Не заставляй меня делать это снова, — Раф положил ладонь на голову. — Спокойно.       Первое предупреждение.       Тело Лео вздрогнуло по старой памяти, но никакого давления не последовало. Он давно не вздрагивал, ему казалось, что больше никогда не сможет вздрогнуть от простого прикосновения. Не после всего.       На секунду в горле пересохло, фантомная боль резанула по солнечному сплетению, воздух застыл в горле. Это было неожиданно, Лео растерялся, но вместо того, чтобы бежать, замер. Замер, как делал всегда.       Сердце колотилось как бешеное, каждая мышца напряглась, место вывиха заныло. Он ничего не слышал и не видел несколько секунд точно, подавив тошноту с безупречным мастерством.       — А теперь скажи, Лео, кто я.<i>       <i>Голос Рафа эхом отдаётся в голове. Но это не тот Раф, который стоит перед ним сейчас. Это тот, из прошлого. Суровее, холоднее, азартнее. Из комнаты без окон. Из времени, когда Лео ещё пытался сопротивляться.       Рука на его затылке сжимается сильнее, вторая ладонь лежит на горле и повторяет тоже самое. Лео не может дышать, не может сопротивляться, потому что крайне трудно провернуть подобное, будучи в цепях. Он знает, что будет дальше. Он знает каждое движение, каждый звук. Рука на горле разжимается, воздух кажется блаженством.       — Ты — мой брат, — шепчет Лео, и голос срывается.       — Неправильно, — улыбается Раф, усмехаясь. — Попробуй ещё раз.       Резкий выдох. Лео моргает, картинка понемногу возвращается. Он снова в зале, смотрит на пол. Раф стоит перед ним, рука на его голове — просто лежит, не давит. Ладони на шее нет.       Лео проморгался и выдохнул, набирая полную грудь воздуха просто чтобы убедиться, что он всё ещё может дышать. — Говори.       Второе предупреждение.       Лео отмахнулся от физической реакции, которой иногда приходилось давать место. В глазах мелькнула тень — слабая, почти незаметная, но мелькнула. К счастью, Рафаэль не заметил этого и даже не хотел замечать, он ждал ответ, сверля брату затылок. Не с гневом или обидой, а с чем-то, чего сам не понимал.       Лео собрал себя так быстро, как сумел. Куски, осколки, россыпь пыли. Он надел маску — ту самую, пустую, безжизненную, которая позволяла ему существовать в этом мире. — Он сильнее меня, — ответил Лео ровно, когда смог нормально сопоставить ответ в голове. — Он знает все наши укрытия, все наши маршруты.       Повисла тишина. И в этой тишине Венера сделала шаг вперёд. Раф кивнул ей, но Лео этого не видел, рассматривая трещины в полу и ощущая, как вместо того, чтобы убрать руку, Рафаэль решил слегка погладить. Он не убрал руку и Лео не знал, что это значит. — Ты прекрасно понимаешь, что время расставить точки над i, — сказала Венера из-за спины, и в её голосе появилась сталь. — И мы оба знаем, кем является Тень, верно? — Мы не знаем наверняка! — оскалился Леонардо, сжав ладонь в кулак. — К тому же, он мёртв, а даже если и жив, мы не знаем, где искать. — Два года... — Венера покачала головой, в еë голос проскользнула насмешка. — Два грёбаных года, Леон, ты отказываешься верить в единственного подозреваемого! Это так глупо. Мы будто чёртовы полицейские ищейки без мозгов. Я была на том месте, Леон. Я видела его кровь, мы все видели записи с моментом убийства. Но я видела также и то, что тела не было. Ты держал его на руках, но ты не видел, что случилось после того, как ты ушёл. После того, как ушли мы.       Лео побледнел. О да, он помнил запись... Ту самую, на которой меч без стыда и совести рассекал уже мëртвому Донателло гортань. Уверенность в том, что герой мëртв, еë приказ, еë визитная карточка. Также, как она поступила с... Язык не поворачивался сказать, с кем, поскольку имени той девушки Леонардо уже не помнит. Вроде как эмоционально это был кто-то знакомый, но мозг уже не воспринимал ту боевую девушку как подругу или родного человека. Его голос стал тише, статичным, почти безжизненным: — Ты не была там, Венера. Ты не видела, как он умирал. Ты не держала его. Ты не чувствовала, как остывает его кровь. — А если я права? — Венера присела рядом с ним на корточки, пытаясь заглянуть в глаза. — Если Тень — это Донателло? Что тогда, Леон? Ты убьёшь его во второй раз?       Она смотрит на него. Лео чувствует её взгляд. Она не просто спрашивает — она изучает, ждёт, когда он сломается. Она хочет увидеть, как он плавится под её словами. Она то ли завидует Рафаэлю, то ли хочет забраться также глубоко под кожу, как это уже сделал еë возлюбленный.       Лео молчал. Ногти впились в ладонь, наверняка останутся следы. Но только он уже давно перестал что-либо чувствовать ладонями, на них скопилось достаточно рубцов и мазолей.       Венера смотрит на него. Она всегда просто смотрит и готова ждать бесконечность.       Ладонь Рафаэля остановилась, больше он не успокаивал и не забавлялся. — Я не знаю. — Тогда проверь, — сказала она тихо. — Начни с квартир ваших друзей.       Раф нахмурился, переводя взгляд с одного на другого. Венера почувствовала его взгляд, подняла глаза. — Дон мëртв, Вен, — рявкнул он. — Повтори, Лео. Громче. — Он умер! — ответил Лео отчëтливо. И, к сожелению, даже глубоко в себе он уже был уверен, что это действительно так. Чуда не бывает. Младшие братья мертвы. — Я видел это. — Тогда нет смысла тратить время на его поиски, — приказал Раф. — Оставьте нас наедине.       Венера махнула рукой футботам, отзывая их прочь из зала. Девушка поднялась и подошла к Рафаэлю, нагнувшись к уху, говоря шëпотом, чтобы Лео не услышал хотя бы всего: — Он знает, кто здесь главный. Вопрос лишь в том, как долго он сможет это терпеть. Помягче.       Раф не ответил, но девушка кивнула, будто он мог понять, что она имеет в вижу. И сначала шаги подчинëнных скрылись за дверью, потом еë мягкая поступь растаяла за дверью. Они оставили их в зале вдвоëм.       По хребту Лео пробежал неприятный холодок. Он уже и забыл, как ощущается находится просто с мастером наедине. Условным мастером, все его так звали, но Лео был единственным, кто наедине мог назвать брата Рафом. Как и Венера. Только, в отличии от Венеры, Леонардо никогда не называл его так. Он уже много дней и часов не называл его Рафом. Слишком часто он кричал это имя в прошлом, которое до сих пор снится в кошмарах, чтобы также легко произносить его сейчас.       Он не любовница Рафаэля и точно так его называть не будет. Уже и не брат, он перестал быть братом в тот момент, когда не одобрил Венера в приоритет. Леонардо не знал и знать не хотел, почему Раф просто не прикончил его. Почему не ревнует к своей девушке, и что у них вообще за отношения? Если так подумать, Лео не помнит, когда в последний раз Венера и Раф вообще уединялись. Или его просто на шоу больше не звали, за что спасибо, но это было очень на них не похоже. — Итак, Леон. Лео-Лео-Лео, — Раф убрал руку, присев на корточки перед лицом брата. И мягким, но твëрдым движением, потому что лезвия были всë же острыми, заставил Лео наконец поднять голову и посмотреть на него вблизи. Строгие зелёный глаза уже не были такими же, как несколько мгновений назад, и Лео не знал, к худу это или к добру. — Что с рукой?       Тот же вопрос. Всегда один и тот же.       Лео закрыл глаза, снова проваливаясь туда. В темноту. И в тот же самый вопрос. Тогда по ноге стекала кровь, руки давно онемели, мозг на повторе прокручивал одну и ту же мысль. — Нет, — пробормотал Лео, приоткрыв глаза. Это всë, что он помнил оттуда. Но Раф сделал паузу, и за несколько секунд мутант исправился, потерев висок. — В смысле, не болит. — Что, Лео. — Вывихнул, когда вмешался Тень, — Лео надел привычную маску, не позволяя брату увидеть даже мимолëтное сомнение на своëм лице. — Простите, мастер. Знаю, вам это не нравится. — По горло сыт уже, — Раф хотел просто полоснуть по горлу, на секунду и впрямь появилось желание так сделать, но он быстро одëрнул себя. — Да у вас прямо мазохистская любовь с этим ублюдком. В прошлый раз он сломал тебе правую руку, в этот раз... Неужели я переборщил пару лет назад? Почему меня не попросишь, раз так нравится постоянно лежать под кем-то?       Лео понимал, что Раф не ударит. Прошли те времена. Но слова резали не хуже лезвий, поэтому он ждал. — Не ревнуйте. Мне не нравится, — холодно фыркнул Лео, тщательно выбирая каждое слово. — Мастер. Я привык к ней. — Раф, — голос Рафаэля стал таким же холодным, но более наступающим. — Повтори.       Лео сглотнул. Только не снова. Не снова. Он не удержался, впервые за год, будто Майки что-то в нëм сломал, просто лëг. В последний момент не накрыл голову руками, будто это когда-то его спасало. — Повтори, кто я, — потребовал Раф.       Лео не может. Не может повторить это имя.       Потому что уверен в том, что это – кто угодно, но не Раф. Раф — это тот, кто ощущается теплом. Мастер — тот, кто пахнет железом и ощущается страхом. А этот мутант, стоящий перед ним, уже давно перестал быть тем, кого Лео знал. И Лео не мог произнести его имя, потому что это было бы предательством самого себя.       Время шло. Рафаэль молчал.       Ждал.       Лео тоже ждал. Просто лëжа, и ему плевать, как это выглядело.       Он лежит на холодном, каменном полу. В зале тихо. Слышно только его дыхание и далёкий гул города где-то за стенами.       Но в его голове — другая тишина.       Там, в той комнате без окон, вода капала с потолка. Иногда с крана. Кап. Кап. Кап. Он считал их, потому что больше считать было нечего, он всегда их считал, чтобы успокоиться. — Скажи мне, кто я, — голос Рафа тогда звучал иначе. Не моложе, а как-то звонче и жëстче. Без той усталой боли, что появилась позже.       Лео молчал. Он не мог говорить — горло пересохло, язык прилип к нёбу. Не из-за Рафа, нет. Скорее всего, дело было в воде, которую принесла Венера. В последний раз он послал еë в четыре буквы. Что ж, теперь она посылала его, прекрасно зная этот трюк. Может, надеялась, что жажда как-то побудит Лео таки сказать верный ответ. Да не рассчитала, что чтобы сказать, в горле должна была быть хотя бы слюна.       Рука на затылке сжалась, прижимая лицом к полу. Бетон был холодным, шершавым, с мелкими трещинами, которые чувствовались кожей. Это не первый раз, когда он лежит на полу, но, пожалуй, первый, когда ненавидит не брата. — Ты будешь лежать здесь, пока не вспомнишь, — голос Рафа звучал откуда-то сверху. Предсказуемо, немного изменëная излюбленная фраза. — Я не тороплюсь.       Лео не знал, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Он перестал считать капли, когда их стало слишком много, а постоянное напряжение довело до судороги.       Когда Раф ушёл, Лео попытался встать. Но колени не слушались. Они онемели, будто их не существовало. Он упал снова, ударившись локтем о бетон, и просто лежал, глядя в потолок.       Плакать он не плакал, такое было только несколько раз, и тогда оно было оправданно. Между глаз до сих пор иногда горело, наверняка останется рубец. Но тут он сам виноват, на что рассчитывал, когда при Рафаэле посылал Венеру даже стоя на коленях?       Он запомнил это чувство — когда тело не слушается, когда ты не можешь подняться, даже если хочешь. Когда ты ждёшь разрешения на банальное действие. Сначала ты не можешь потому что страшно, потом потому что знаешь исход и идëшь по пути наименьшего сопротивления, а затем это становится привычкой и рефлексом собаки Павлова. — Поднимайся.       Голос из настоящего. Лео моргает, приходя в себя. Он снова здесь. Раф стоит над ним, смотрит сверху вниз. И Лео не знает, сколько прошло на самом деле — секунда или вечность.       Раф не повторяет. Он просто ждёт. Терпение его фишкой никогда не было, но он потихоньку научился терпеть, если знал, каким будет результат.       Лео поднимается. Медленно, потому что колени всё ещё помнят ту комнату. Он садится на колени, потом встаёт.       Раф смотрит на него без гнева. Без тепла.       Просто смотрит.       Сейчас он знал, что Раф не ударит, но это могла сделать Венера, и потом, как всегда, говорить, что он мог этого избежать. Он знал, что это выглядит как поражение. Но ему было плевать. Единственное, чего он хотел — чтобы Раф перестал смотреть на него так, как будто он что-то ему должен. — Ты найдёшь Майки, каким бы он ни был, — спустя бесконечность Рафаэль поднялся, разминая шею. — Ты и твой отряд. И когда ты его приведешь — ты принесёшь мне его живым. Это ясно? — Ясно, мастер, — ответил Лео, скорее по рефлексу, чем осознанно, нервно поправив повязку. — И, Леонардо... — на своë полное имя Лео поднял глаза. — Ты нужен мне живым, не забывай это. Если Тень снова появится или попытается помешать — убей его. Мне не нужны никакие объяснения. Просто убей. — Как скажете, — ответил Лео.       Леон уходил из зала, не оглядываясь. Спокойным шагом, но на слегка дрожащих ногах. Сколько ему нужно будет выпить успокоительного, чтобы просто заснуть, он ещë понятия не имел.       Раф остался смотреть в пустоту. В его глазах читалась странная смесь злобы и вины. Тени прошлого не отпускали его. Он отстегнул металлическое оружие Шреддера с рук. Сначала одно, затем другое. Сложил их на трон и замер на пару мгновений.       Он убил Микеланджело. Сам. Будучи в здравом уме и трезвой памяти. И теперь тень мёртвого брата преследовала его в каждом углу, следовала по пятам при каждом шаге. Брат преследовал его даже в лицо Лео. Стоило тому увидеть Майки один раз, как он сломался гораздо быстрее, чем в прошлый раз.       Раф подошёл к окну, взглянул на ночной город. Где-то там, в темноте, бродил тот, кого он убил. Или его призрак. Или клон. И он понятия не имел, что ему скажет, когда увидит вживую.       Под крышей мелькнула незамеченная тень. Чёрная, бесшумная. Она скрылась также быстро, как и появилась, не оставив после себя ни запаха, ни следов. Раф не видел еë. Но она видела его и узнала всë, что ей было нужно.