Магический эскорт

Воскресное утро встретило Хогвартс серым небом и мелким, противным дождём, который барабанил по окнам Большого зала с самого рассвета. От вчерашнего солнца не осталось и следа, тучи затянули небо плотным одеялом, и казалось, что весь мир выцвел до оттенков серого. Молли сидела за гриффиндорским столом, лениво ковыряя овсянку, и думала о том, что вчерашний день оставил странное послевкусие. Она уже решила, что Джеймс — тупиковая ветвь. Слишком много сложностей, слишком много Лили, слишком много эмоций, которые ей не нужны. Пусть себе бегает за своей рыжей недотрогой. Пусть учит её летать. Молли найдёт клиентов посговорчивее. Так она решила. И была почти уверена, что это решение окончательное. — Эй, Пруэтт! Она подняла голову. К столу, широко улыбаясь, подходил Сириус Блэк. Его волосы, ещё влажные после душа, были небрежно зачёсаны назад, а в глазах горел тот самый огонёк, который всегда появлялся, когда он задумывал что-то интересное. — Ты идёшь с нами? — спросил он, усаживаясь напротив и пододвигая к себе блюдо с тостами. — Иду, — ответила она, откладывая ложку. — А куда? Сириус усмехнулся и покачал головой. — Обожаю тебя, Пруэтт. Спрашиваешь «куда» только после того, как согласилась. Вся команда решила выбраться в Хогсмид, в «Три метлы». Будет весело. — Вся команда? — переспросила Молли, и её взгляд невольно скользнул к дальнему концу стола, где Джеймс Поттер что-то вяло ковырял вилкой в тарелке. Вид у него был невыспавшийся. — Вся, — подтвердил Сириус, проследив за её взглядом. — Даже наш драгоценный капитан. Он сегодня с самого утра как в воду опущенный. Всю ночь ворочался и бормотал что-то про тактику. Я подозреваю, что тактика тут ни при чём. — Он многозначительно подмигнул Молли. — Ты, случайно, не знаешь, что с ним такое? — Понятия не имею, — ответила она, делая глоток тыквенного сока. — Может, объелся за ужином. — Может, — согласился Сириус, но в его глазах плясали бесенята. — А может, кое-кто вчера слишком долго обсуждал тактику в раздевалке. — Сириус, — спокойно произнесла Молли, — если ты сейчас же не закроешь рот, я расскажу МакГонагалл, кто превратил её любимый письменный прибор в игрушку для взрослых в прошлом году. — Я закрыл рот, — тут же сказал Сириус, поднимая руки в шутливом жесте капитуляции. — Уже закрыл. Так ты идёшь? — Само собой. Когда? — Через час у ворот. И надень что-нибудь потеплее — на улице льёт как из ведра. Он схватил с тарелки тост, подмигнул ей и исчез в толпе студентов. Молли допила сок и направилась в гриффиндорскую башню за мантией. По пути она прокручивала в голове вчерашний вечер. Раздевалка, Джеймс без футболки, она помнила каждую деталь. Помнила, как он смотрел на неё снизу вверх, как его пальцы коснулись её затылка, как воздух между ними накалился до предела. И как Лили Эванс всё испортила. Молли тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Никаких Джеймсов Поттеров. Через час у ворот Хогвартса собралась вся команда — семь человек в мантиях, с поднятыми капюшонами. Дождь усилился и теперь хлестал по камням холодными струями. Ветер трепал полы мантий, забирался под капюшоны, и все ёжились, переминаясь с ноги на ногу. — Отличная погода для прогулки, — мрачно заметил Марк, натягивая капюшон глубже. Его светлые волосы уже намокли и прилипли ко лбу. — Это просто вода, — отозвался Сириус. — Не сахарный, не растаешь. — Я не сахарный, я замёрзший. И мокрый. — В «Трёх мётлах» согреешься, — пообещал Сириус. — Розмерта нас примет как родных. — Розмерта, — мечтательно протянул Эдди, закатывая глаза. — Вот бы меня кто так принимал. — Она принимает всех, кто платит, — заметил Джеймс, поправляя очки, которые запотели от влажности. — Это называется «работа». — Ты просто не умеешь с ней общаться, — парировал Эдди. — Я с ней общаюсь ровно столько, сколько нужно, чтобы заказать сливочное пиво. — В том-то и проблема! Все засмеялись. Молли стояла чуть в стороне, засунув руки в карманы мантии, и слушала эту перепалку с лёгкой усмешкой. Джеймс, заметив её улыбку, повернул голову. Их взгляды встретились. На мгновение. Но этого хватило. Молли почувствовала, как внутри что-то ёкнуло, и быстро отвела глаза. Они двинулись по дороге к Хогсмиду. Дождь барабанил по капюшонам, дорога размокла и чавкала под ногами. Идти было недалеко, но к тому моменту, когда они добрались до деревни, все промокли насквозь. Улицы Хогсмида были почти пустынны, только несколько волшебников торопливо перебегали от лавки к лавке, прячась под наколдованными зонтами. Вывеска «Трёх мётел» раскачивалась на ветру, поскрипывая. Они ввалились внутрь шумной гурьбой, стряхивая с мантий воду и хохоча. В пабе было тепло и уютно. В камине потрескивал огонь, отбрасывая золотистые блики на деревянные столы. Пахло сливочным пивом, корицей и чем-то сладким, кажется, мадам Розмерта только что испекла новую порцию пряников. — Ого! — раздался мелодичный голос от стойки. — Гриффиндорская сборная в полном составе! Да ещё и в такую погоду. Мадам Розмерта вышла из-за стойки, и Молли мысленно присвистнула. В прошлой жизни она повидала немало красивых женщин, но эта была действительно хороша. Высокая, статная, с копной золотистых волос, уложенных в высокую причёску, из которой выбилось несколько локонов. У неё были ярко-голубые глаза, которые сияли как сапфиры, и теплая улыбка с лёгкой искоркой кокетства. Одета она была в облегающее платье тёмно-бордового цвета, которое подчёркивало тонкую талию, высокую грудь и округлые бёдра. Поверх платья был повязан белый передник, но даже он не скрывал того факта, что мадам Розмерта была чертовски привлекательна. Ей было не больше двадцати пяти, и она прекрасно знала, как выглядит. — Мадам Розмерта! — Сириус расплылся в улыбке. — Вы сегодня ослепительны! — Мистер Блэк, — она погрозила ему пальцем, но было видно, что комплимент ей приятен. — Вы мне льстите. Но я не против. Проходите, садитесь, где нравится. Сегодня у нас немноголюдно — погода разогнала всех приличных волшебников по домам. — А мы, значит, неприличные? — уточнил Сириус. — Я этого не говорила, — она усмехнулась. — Но раз вы пришли, значит, вы мои любимые клиенты. Что будете заказывать? — Сливочное пиво для начала! — объявил Джеймс. — И что-нибудь погорячее. Мы продрогли. — Согреем, — Розмерта покачала головой с притворным сочувствием. — Садитесь к камину, я сейчас всё принесу. Команда заняла большой стол у окна, и Сириус тут же передвинул несколько стульев ближе к камину. Молли села у огня, с наслаждением чувствуя, как тепло растекается по замёрзшим плечам. Рядом плюхнулась Роланда, стаскивая мокрую мантию. — Ну и погодка, — проворчала она. — Если так пойдёт дальше, наш первый матч будет проходить под водой. — Ничего, — отозвался Джеймс, усаживаясь напротив Молли. — Зато мы привыкнем к дождю, и это будет наше преимущество. — Преимущество? — фыркнул Марк. — Я через пять минут после начала матча не видел ни квоффла, ни бладжера, ни собственных рук. Какое уж тут преимущество. — Значит, надо учиться играть вслепую, — сказал Джеймс. — Или просто молиться, чтобы в день матча светило солнце, — вставил Эдди. — Вы бы ещё за год гадать начали, — вклинилась Молли, — за три недели ещё сто раз поменяется. Мадам Розмерта подошла к их столу с подносом, уставленным высокими кружками сливочного пива. Она двигалась грациозно, несмотря на тяжесть подноса, и Молли заметила, как несколько пар глаз, причем и мужских, и женских, следят за её движениями. Сириус пялился откровенно, даже не пытаясь это скрыть. Джеймс тоже бросил взгляд, но почти сразу отвёл его. Марк и Эдди переглянулись и заулыбались. — Ваше пиво, джентльмены и леди, — объявила Розмерта, расставляя кружки. — И пряники за счёт заведения. — Вы — ангел, — заявил Сириус, хватая пряник. — Я — трактирщица, — поправила она с улыбкой. — Но спасибо. Если что-то понадобится — зовите. Она отошла, и Эдди проводил её долгим взглядом. — Чтоб меня гром разразил, — пробормотал он. — Как она вообще ещё не замужем? — Потому что она слишком умна для этого, — ответила Молли, беря свою кружку. — Или потому что никто не может сравниться с её красотой, — добавил Сириус. — Я, например, пытался. Безуспешно. — Ты пытался за ней ухаживать? — удивился Марк. — А ты думал, почему я так часто хожу в «Три метлы»? — Я думал, ты любишь сливочное пиво. — И сливочное пиво тоже. Все рассмеялись. Молли отхлебнула из кружки и почувствовала, как тепло разливается по телу. Сливочное пиво было густым, сладковатым, с лёгкой горчинкой. Оно согревало изнутри, и она чувствовала, как напряжение последних дней понемногу отступает. — За начало сезона! — поднял кружку Сириус. — За начало сезона! — подхватили остальные. Они выпили. За столом завязался оживлённый разговор. Марк и Эдди снова заспорили о тактике, но теперь их спор был громче и веселее. Том, который обычно молчал, вдруг начал рассказывать о своей девушке из Хаффлпаффа и о том, как она заставила его учить гербологию. — Гербологию! — возмущался он. — Мне, вратарю! Зачем мне гербология? — Чтобы знать, какие растения ядовитые, и не приземляться в них после особо жёсткого матча, — предположила Роланда. — Или чтобы выращивать цветы для своей девушки, — добавила Молли. — Цветы я могу купить, — буркнул Том. — Но нет, ей нужно, чтобы я «понимал её интересы». — Это называется «отношения», — сказала Роланда. — Привыкай. — Лучше бы я остался холостяком, как Сириус. — Эй! — возмутился Сириус. — Я не холостяк. Я свободный художник. — Свободный от чего? — От обязательств, от скуки, от гербологии в конце концов. И от секса. Хм. А если… Все снова засмеялись. Молли слушала эту болтовню и чувствовала себя почти счастливой. Почти потому что её взгляд то и дело возвращался к Джеймсу. Он сидел напротив и смотрел на неё. Не так, как вчера в раздевалке с неприкрытым голодом, но всё равно пристально. Она делала вид, что не замечает. Он тоже делал вид. Но между ними уже натянулась невидимая струна, и она вибрировала при каждом взгляде. — Кстати, — сказал Сириус, осушив вторую кружку, — мы все уже совершеннолетние, верно? Может, перейдём на что-нибудь посерьёзнее? — Отличная идея, — тут же поддержал Марк. — Я — за, — кивнул Эдди. — Я тоже, — неожиданно подала голос Роланда. — Сливочное пиво — это прекрасно, но оно не согревает так, как нужно. — Вот! — Сириус торжествующе поднял палец. — Женщина сказала! Пойду договорюсь с Розмертой. Он поднялся, поправил воротник и направился к стойке с видом человека, который собирается совершить великое дело. Остальные с интересом наблюдали. Сириус облокотился на стойку и одарил Розмерту своей самой обаятельной улыбкой. Та, протирая стакан, подняла бровь. — Мистер Блэк, — произнесла она. — У вас такое лицо, будто вы собираетесь попросить что-то незаконное. — Незаконное? — Сириус картинно прижал руку к груди. — Мадам, вы меня оскорбляете. Я всего лишь хотел заказать огневиски для своей команды. — Огневиски? — она отложила стакан и скрестила руки на груди. — И скольким из вашей команды уже есть восемнадцать? — Всем! — не моргнув, соврал Сириус. — Мы все совершеннолетние. Честное слово. — Честное слово Блэка, — задумчиво протянула Розмерта. — Звучит как название для дешёвого романа. Нет, мистер Блэк, я не буду вам наливать. — Но почему?! — искренне возмутился он. — Потому что вы — команда Гриффиндора, а это значит, что вы будете шуметь, орать и, возможно, бить посуду. А у меня и так мало клиентов сегодня. Я не хочу, чтобы те, кто остался, сбежали от вашего шума. — Мы будем тихими, как мышки! — Вы? Тихими? — она рассмеялась. — Мистер Блэк, за те три года, что я здесь работаю, вы ещё ни разу не были тихим. — Это потому, что я не пил огневиски, — нашёлся он. — Может, оно меня успокоит? — Может, — она покачала головой, но в её глазах плясали смешинки. — А может, наоборот. Нет. Извините. Только сливочное пиво. Сириус вернулся к столу, изображая глубокую скорбь. — Отказала, — сообщил он, падая на стул. — Сказала, что мы слишком шумные и что она не хочет проблем. — Я же говорил, — заметил Джеймс. — Надо было не врать про возраст. — Я не врал! Я… творчески интерпретировал. — И как? Помогло? — Нет. Повисла пауза. Все переглянулись. Потом Том, который обычно молчал, откашлялся и сказал: — А «Кабанья голова»? Там бармен вообще не спрашивает, сколько тебе лет. Ему всё равно, хоть первокурсники, хоть авроры. Идея повисла в воздухе. «Кабанья голова» была заведением с мрачной репутацией — грязным, тёмным, с подозрительными личностями по углам и барменом, который, по слухам, держал в подсобке нелегальное огневиски и общался с контрабандистами. Но именно это сейчас и требовалось. — А что? — Сириус оживился. — Это мысль. Там точно нальют. И никто не будет спрашивать, шумные мы или нет. — Там вообще ничего не спрашивают, — заметил Марк. — Вот и отлично. Идём? — Идём, — решил Джеймс, поднимаясь. Они скинулись монетами, и Сириус, отсчитав нужную сумму, подошёл к стойке. Розмерта приняла деньги и проводила их до двери. — Уже уходите? — спросила она с лёгким удивлением. — У нас дела, — туманно ответил Сириус. — Но мы вернёмся. Обязательно. Я так точно вернусь. — Не сомневаюсь, — она улыбнулась. — Только в следующий раз постарайтесь не промокнуть до нитки. А то простудитесь, и кто тогда будет выигрывать кубок? — Мы будем выигрывать кубок в любом состоянии, — заявил Джеймс. — Вот это настрой, — Розмерта одобрительно кивнула. — Удачи вам, гриффиндорцы. Они вышли из «Трёх мётел» и тут же попали под ливень. Дождь, который во время их посиделок превратился в настоящий потоп, хлестал как из ведра. Улицы Хогсмида превратились в реки грязи. Где-то вдалеке гремел гром, и молния на мгновение осветила серое небо. — Бежим! — крикнул Сириус и первым бросился вперёд. Они побежали. Молли бежала вместе со всеми, чувствуя, как вода затекает за шиворот, как мантия становится тяжёлой, а волосы прилипают к лицу. Лужи разлетались под ногами, и холодные брызги попадали в лицо. Рядом бежал Джеймс — она слышала его дыхание, видела краем глаза его силуэт. На одном особенно скользком повороте она поскользнулась, и он машинально схватил её за локоть, удержав от падения. — Осторожнее! — крикнул он сквозь шум дождя. — Спасибо! — крикнула она в ответ. Их глаза встретились. Всего на секунду. Но этого хватило. «Кабанья голова» встретила их тёмным, прокуренным залом. Внутри пахло дымом, старым деревом и чем-то кислым — то ли пролитым элем, то ли немытыми полами. Несколько подозрительных личностей сидели за дальними столами, низко надвинув капюшоны. Бармен — высокий, сутулый, с длинной седой бородой и мрачным взглядом — окинул вошедших оценивающим взглядом и ничего не сказал, только кивнул в знак того, что их заметили. — Ну и дыра, — пробормотал Марк, оглядываясь. — Зато наливают, — ответил Сириус. — А это главное. Они расселись за большим столом у окна, за которым дождь продолжал хлестать по стеклу. Сириус, взявший на себя роль лидера, подошёл к бару, обменялся с барменом несколькими словами и через минуту вернулся с целой батареей стаканов и бутылкой огневиски. — Огневиски! — объявил он. — Как заказывали. — Наконец-то, — выдохнул Эдди. Он разлил янтарную жидкость по стаканам. Молли взяла свой, чувствуя, как тепло от алкоголя уже начинает согревать ладони. — За нас! — провозгласил Сириус. — За лучшую команду Хогвартса! — За Гриффиндор! Они выпили. Огневиски обожгло горло и провалилось в желудок горячей волной. Молли закашлялась, она отвыкла от крепкого алкоголя, её тело не знало этого ощущения, но почти сразу почувствовала, как внутри разливается приятное тепло. После второго глотка стало совсем хорошо. После третьего она перестала мёрзнуть. Разговор за столом стал громче и бессвязнее. Марк и Эдди уже не спорили о тактике, а громко обсуждали, кто из них лучше играет. Сириус травил анекдоты, от которых все стонали и смеялись одновременно. Роланда, раскрасневшаяся и взлохмаченная, что-то эмоционально доказывала Тому, который слушал с ошарашенным видом. Джеймс сидел напротив Молли. Он пил меньше других, его стакан всё ещё был наполовину полон, но его взгляд то и дело возвращался к ней. Каждый раз, когда она поднимала голову, их глаза встречались. Он не отводил взгляда сразу, как вчера. Он смотрел долго, изучающе, с тем же выражением, что и в раздевалке. И Молли чувствовала, как внутри всё переворачивается. После четвёртого стакана она поняла, что ей нужно выйти. Не потому, что захмелела, она всё же привыкшая и держалась хорошо, а потому, что напряжение стало невыносимым. Ей нужно было глотнуть воздуха. Умыться. Хоть на минуту перестать чувствовать его взгляд. Она поднялась, пробормотав: «Я сейчас», — и направилась в сторону туалета. Проходя мимо Джеймса, она чуть задела его плечом. Он вздрогнул. Туалет в «Кабаньей голове» был крошечным и тускло освещённым. Пахло сыростью и дешёвым мылом. Молли включила ледяную воду и плеснула в лицо. Капли потекли по щекам, по шее. Она подняла голову и посмотрела на себя в зеркало. Раскрасневшиеся щёки, влажные волосы, глаза горят. Дверь скрипнула за её спиной. Она обернулась. В дверях стоял Джеймс. Очки запотели, волосы растрёпаны. Он закрыл дверь и запер замок. — Это женский туалет, Поттер, — сказала она. — Я знаю, — ответил он. Они смотрели друг на друга. Между ними было не больше пяти шагов, и воздух в этой крошечной комнате накалился добела. Молли чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, как кровь бежит быстрее. Она не отступила, когда он сделал первый шаг. Не отвела взгляда, когда он сделал второй. — Вчера… — начал он. — Забудь про вчера. — Не могу. Он подошёл вплотную. Теперь она снова смотрела на него снизу вверх, как вчера в раздевалке, и снова чувствовала запах его кожи и парфюма. — Ты мне весь мозг вынесла, Пруэтт, — прошептал он. — Своими взглядами. Своими финтами. Своей… манерой двигаться. — Это просто квиддич, Поттер, — ответила она, но голос её дрогнул. — Ничего это не просто. Он наклонился. Она закрыла глаза. Его губы коснулись её, сначала осторожно, почти невесомо, словно он всё ещё спрашивал разрешения. А потом она подалась вперёд, и поцелуй стал жёстким, жадным, полным подавленного напряжения. Его руки обхватили её талию, прижали к себе. Её пальцы зарылись в его волосы. Она чувствовала вкус огневиски на его губах, чувствовала, как его тело дрожит от желания, и где-то глубоко внутри у неё всё запело. Вот оно. То, чего она ждала. Это было чертовым сумасшествием. За дверью гремели голоса. Сириус, кажется, завёл какую-то песню, и остальные подхватили. Но здесь, в крошечном туалете «Кабаньей головы», существовали только они двое. Джеймс нехотя оторвался от её губ и прижался лбом к её лбу, тяжело дыша. — Пруэтт… — прошептал он. — Молли, — поправила она. — Когда ты меня целуешь, зови по имени. — Молли, — повторил он, и от того, как он это сказал, у неё подогнулись колени. Она улыбнулась. За дверью кто-то — кажется, Сириус — заорал: «Где эти двое? Опять тактику обсуждают?» — и остальные расхохотались. — Нам, наверное, пора возвращаться, — сказала она, не двигаясь с места. — Наверное, — согласился он, тоже не двигаясь. Они постояли так ещё несколько секунд, потом Джеймс нехотя разжал руки и отступил на шаг. Его лицо было раскрасневшимся, очки съехали набок, и он выглядел так, словно его ударили по голове. Молли поправила волосы, одёрнула блузку и бросила на него последний взгляд. — Иди первой, — сказала он. — Я выйду через пару минут. А то Сириус начнёт задавать вопросы. Что ж, план «забыть про Джеймса Поттера» провалился. Но она пока что и не жалела. Иногда проигрыш бывает слаще победы. Молли вышла из туалета первой, чувствуя, как всё ещё горят губы. Джеймс должен был подождать пару минут. Она пересекла зал «Кабаньей головы», лавируя между столиками, и плюхнулась на своё место рядом с Сириусом с грацией, которой сама от себя не ожидала после стольких порций огневиски. Зал был полон шума. Том, раскрасневшийся и отчаянно жестикулирующий, изображал, как его девушка заставила его пересаживать колючие кактусы, и все ржали в голос. Даже мрачный бармен за стойкой, казалось, прятал ухмылку в седую бороду. Молли пододвинула к себе стакан, на дне которого ещё плескалось немного янтарной жидкости. Она сделала большой глоток. Огневиски больше не обжигало, оно растекалось теплом, но мысли были далеко не спокойными. Они горели. Чёртов Джеймс Поттер. Этот поцелуй… он был жадным, отчаянным, словно он пытался наверстать семь лет за одну минуту. И её тело всё ещё помнило это. Между ног было влажно, пульсирующе и невыносимо. Ей казалось, что ещё немного, и предательская влага потечёт по бёдрам, выдав её с головой. Это была пытка. Самая настоящая, сладкая пытка. Тело требовало разрядки здесь и сейчас. Не завтра, не через неделю. Сегодня. Её взгляд невольно скользнул вверх. Над их головами, под самым потолком, темнел проём лестницы, ведущей на второй этаж. Молли знала, что в таких заведениях, как «Кабанья голова», всегда есть пара комнат, которые сдаются за наличные и без лишних вопросов. Она представила, как было бы просто снять номер, запереть дверь, забыть об отбое в замке, о комендантском часе, о завтрашних уроках, о Лили Эванс, обо всём на свете. Оно того стоило. Определённо стоило. Провести ночь с Джеймсом Поттером не в грязном туалете, а в нормальной постели, пусть даже скрипучей и продавленной, и пусть весь мир подождёт. И план идеален. Джеймс вышел из туалета через пару минут, стараясь выглядеть как ни в чём не бывало. Его взгляд сразу же нашёл её, и Молли увидела в нём то же самое. То же пламя. Те же мысли о втором этаже. Она чуть заметно кивнула, и он, кажется, понял. Его губы дрогнули в лёгкой улыбке. Сейчас. Ещё немного, и они что-нибудь придумают. Дверь «Кабаньей головы» с грохотом распахнулась, впуская порыв ледяного ветра и мелкие брызги дождя. Все головы повернулись к входу. На пороге, отряхивая мокрый зонт, стояла Лили Эванс. С её рыжих волос стекала вода, а голубое платье под мокрым плащом прилипло к ногам. — О, вы здесь! — воскликнула она, оглядывая компанию. — А я уж думала, где вы все. Розмерта сказала, что вы ушли, но не сказала куда. Я вас обыскалась! Внутри у Молли всё оборвалось. Нет. Только не сейчас. Только не она. — Лили! — радостно завопил Марк, который был уже изрядно пьян. — Иди к нам! Мы тут огневиски пьём! Наслаждаемся жизнью! — Огневиски? — Лили подошла к столу, стягивая мокрый плащ. — И кто же вам налил? — она обвела взглядом собравшихся, и её глаза чуть расширились при виде количества пустых и полупустых стаканов. — Это неважно! — заявил Сириус, поднимая свой стакан. — Садись, Эванс, у нас тут как раз место освободилось. Рядом с нашим капитаном. Он как раз заскучал. Место, конечно же, освободилось рядом с Джеймсом. И Лили, не колеблясь ни секунды, села на него. Джеймс бросил на Молли быстрый, полный отчаяния и злости взгляд. В этом взгляде четко отразились рухнувшие планы и острое разочарование. Чёртова Эванс. Чёртова правильная девочка, которая появляется в самый неподходящий момент и всё портит. Молли допила остатки виски залпом, даже не поморщившись. Стакан с глухим стуком опустился на стол. Внутри закипала ярость. Она была готова. Ещё немного и она бы уже сжимала в руке ключ от номера наверху. А минутой позже член Поттера своей рукой. Да и не только рукой. Черт. А теперь вместо этого она сидит и смотрит, как Лили Эванс что-то горячо доказывает Джеймсу, а тот рассеянно кивает, то и дело бросая виноватые взгляды в её сторону. Ладно. Ладно. Она не будет устраивать сцен. Она не доставит этой рыжей заучке такого удовольствия. Вместо этого она повернулась к Сириусу, который сидел слева, и, воспользовавшись тем, что все были заняты разговором, подалась к его уху. Её дыхание было тёплым, а голос низким и интимным. — Молодой человек, — прошептала она, почти касаясь губами его уха. — Говорят, вы из аристократов. Однако ваши манеры оставляют желать лучшего. Почему у симпатичной дамы рядом с вами пустой стакан? Она отстранилась ровно настолько, чтобы увидеть, как расширились его серые глаза. В них заплясали черти. Сириус посмотрел на её стакан, потом на её губы, потом снова в глаза. На его лице медленно расплылась понимающая, голодная ухмылка. — Прошу прощения, — сказал он, поднимаясь. — Моё вопиющее упущение. Сейчас исправлю. Он подошёл к бару, обменялся с барменом несколькими фразами, небрежно бросив на стойку несколько монет, и через минуту вернулся с целой бутылкой огневиски. Открыл её с громким хлопком и налил Молли до самых краёв. Она подняла стакан, глядя на него поверх золотистой жидкости. — Благодарю. — К вашим услугам, — ответил он и сел обратно, на этот раз чуть ближе, чем раньше. Молли пила и наблюдала. Атмосфера за столом стала ещё более хаотичной и громкой. Марк и Эдди уже не спорили, а почти орали друг на друга, с хохотом доказывая, кто из них лучший игрок. Том, поддерживаемый Роландой, пытался перекричать их. А напротив, прямо перед Молли, Лили что-то втолковывала Джеймсу, дёргая его за рукав. — Я тебе говорю, Джеймс, ты должен больше думать о защите! — горячилась она. — В прошлом матче ты трижды оставил ворота открытыми! — Лили, — устало отвечал Джеймс, не глядя на неё, — я ценю твой интерес к квиддичу, но, может, не сейчас? — А когда? Ты вечно занят! То тренировки, то тактика, то ещё что-то! Он не отвечал. Его взгляд был прикован к Молли и Сириусу. Молли поймала его взгляд, ухмыльнулась и медленно, демонстративно провела рукой под столом по ноге Сириуса. От колена вверх, к бедру, сильно, по-хозяйски. Сириус вздрогнул и поперхнулся виски, закашлявшись. — Пруэтт, — прохрипел он, отставляя стакан, — ты что творишь? — Ничего, — ответила она невинно. — Просто сижу. Джеймс сжал челюсти так, что побелели костяшки пальцев, вцепившихся в стакан. Молли улыбнулась шире. Пусть смотрит. Пусть знает, что он потерял. Или что мог бы получить, если бы не его драгоценная Лили. — Ну что, народ! — внезапно проорал Марк, с грохотом поднимаясь на ноги. — Ливень почти стих. Бежим до замка, пока опять не зарядил. До отбоя полчаса, а МакГонагалл нас живьём съест! Идея была встречена одобрительным, хотя и пьяным, гулом. Все зашевелились, застёгивая мантии, допивая остатки, роняя стулья. — Я не хочу бежать под дождём, — заныл Эдди. — У меня и так мантия мокрая. — Ничего, добежим, — хлопнул его по плечу Том. — Заодно протрезвеем. Лили встала первой и сразу же вцепилась в руку Джеймса. — Джеймс, ты идёшь? Ты ведь проводишь меня? Я не хочу одна бежать под дождём. Могла не приходить вообще. Раз не хочешь, зачем приперлась? Он бросил на Молли последний, долгий, полный сожаления взгляд. Она прочитала в нём всё: «Прости. Я не могу иначе. Не здесь. Не сейчас». И в этот момент он показался ей не капитаном команды, а просто мальчишкой, запутавшимся в своих чувствах. — Да, — глухо сказал он. — Иду. Он поднялся, и Молли увидела, как он сжимает кулаки. Ему не хотелось уходить. Но он уходил. Один за другим члены команды вываливались в дождливую ночь. Роланда на прощание махнула рукой и шепнула Молли: «Не скучай». Том пробормотал что-то про то, что его убьют, если он опоздает. Вскоре в зале остались только трое: Молли, Сириус и бармен, протиравший стойку с таким видом, словно ничего необычного не произошло. Сириус сидел, вальяжно развалившись на стуле, и даже не думал вставать. Перед ним стояла начатая бутылка. — А ты не идёшь? — спросила Молли. В её голосе звучал вызов. — Я хочу допить, — ответил он, поднимая стакан. — Не пропадать же добру. И вообще, — он бросил на неё быстрый взгляд, — я не тороплюсь. — И то верно. Молли поднялась, поправила юбку, и, не удостоив его взглядом, направилась в туалет. Она не собиралась уходить вместе со всеми. Она не собиралась возвращаться в замок и лежать в холодной постели, сходя с ума от неудовлетворённого желания. Пусть Джеймс Поттер катится к чёрту со своей Лили. У неё был запасной план. И этот план снова смотрел на неё своими серыми глазами. Она стояла у раковины, опершись на неё руками, и смотрела на своё отражение. Раскрасневшиеся щёки, горящие, как угли, глаза, припухшие от поцелуя губы. Она плеснула в лицо ледяной водой, но это не помогло. Возбуждение, злость и алкоголь смешались в гремучий коктейль. Ей хотелось крушить, кричать, сжимать кого-то в объятиях. Она чувствовала себя дикой, необузданной, готовой на всё. Дверь за её спиной скрипнула. Она не обернулась. Она знала, кто это. Сириус подошёл сзади бесшумно, несмотря на скрипучие половицы. Она почувствовала жар его тела раньше, чем его руки легли на её плечи. А потом он прижался к ней всем телом, и она ощутила его твёрдый, горячий стояк, упирающийся ей в ягодицы. Её дыхание перехватило. Он наклонил её голову вбок, освобождая доступ к шее, и прошептал прямо в ухо. Его голос был низким, почти рычанием: — Какого чёрта ты творила за столом? Его пальцы впились в её бёдра. Она почувствовала, как он трётся об неё, и едва не застонала. — А что? — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты ведь сам сказал, что ты свободен. — Да, но… — он замолчал, тяжело дыша, и прижался ещё сильнее. — При всей команде, мать твою. Я встать не мог после этого. От слова совсем. Ты хоть понимаешь, что я чувствовал? Я сидел и молился, чтобы никто не заметил. — Я не так уж много сделала, Блэк, — она чуть повернула голову, чтобы видеть его лицо, искажённое возбуждением. — Настолько голодный? Вместо ответа она прижалась к нему спиной ещё сильнее и медленно, дразняще потёрлась ягодицами об его член. Сириус зашипел сквозь зубы, впился губами в её шею и укусил, не больно, но достаточно, чтобы она застонала в голос. Его руки скользнули вверх, накрывая её грудь через блузку, сжимая сильно, почти грубо. — Чего ты хочешь? — спросил он напрямую, оторвавшись от её кожи. Его голос был хриплым, низким, пробирающим до мурашек. — Секса? Отношений? Выноса мозга от моих драгоценных родственников? Я должен знать, во что ввязываюсь. Молли покачала головой и улыбнулась. — Давай проще. — Это как? — Двадцать три галлеона. И я твоя на всю ночь. Без отношений, выноса мозга и знакомства с родственниками. Правда, желательно не ночевать в туалете этого вонючего паба. Сириус даже бровью не повёл. Он посмотрел на неё и на его лице расплылась медленная, опасная улыбка. — Хорошо, — сказал он, и это прозвучало так просто, будто она попросила его передать соль. — Двадцать три галеона. Идёт. Он поцеловал её в шею ещё раз, на этот раз мягче, задержавшись губами на бьющейся жилке, и вышел из туалета, не сказав больше ни слова. Молли осталась одна. Она смотрела на своё отражение в зеркале и улыбалась. Губы припухли, глаза горели. Двадцать три галеона. Сириус Блэк. Она думала о том, что этот вечер мог закончиться совсем иначе — с Джеймсом, с его дурацкими очками и дурацкой нерешительностью. Но судьба распорядилась по-своему. И она не собиралась жалеть. Джеймс Поттер был бы нежным, может быть, даже романтичным. Сириус Блэк будет жёстким, быстрым, опытным. И это именно то, что ей сейчас нужно. Да чёрт с ним, с этим Поттером. Дверь открылась. Сириус вернулся. В одной руке он держал всё ту же бутылку, в другой тусклый железный ключ. — У старика есть пара комнат наверху, — сказал он, показывая ключ. — Значит, сегодня мы больше не промокнем.