Красный и белый.

Пересилив себя, Лололошка, немного наклонился, сказав: — А ты меня точно сводишь с ума... — накрывая губы Джона своими. Тот даже немного удивился, такой недотрога всё таки соизволил перейти к чему-то поинтереснее! Гаррисман старался взять инициативу и уходил больше в страсть, у Ло это было скорее "залить нежностью". Они знакомы конечно около недели, у последнего это вызывало ощущение спешки, но когда он ощущает такое же натруженное тело в своих руках, пусть даже через сорочку, когда чужое дыхание опаляет шею, будто открыли топку корабля, когда... Таких слов нет, ни в русском, ни в английском, да даже во французском. Ни в одном языке, чтобы описать эту окрылённость, слова не найдётся. Они миловались около минуты, дыхание стало более томным, но их, вроде как, ждут, так что они отстранились, смотря на свои такие непохожие глаза. Полные противоположности, которые друг друга дополняют. Они не удержались от очередных объятий, их чувства накрыли с головой, хотелось зайти дальше, но слишком много стопоров, что делало это рискованным. Успокоив дыхание, Ло открыл дверь, впуская друзей. Те старались не подслушивать, но точно знали, что там было...

***

Тем временем в коридоре Даниил прохаживался вперёд-назад бесшумными шагами, хотя обувь и была очень гремучей. Ричард смотрел в окно, наблюдая за белыми просторами сибирской тайги. Она не такая густая, как была у их штаба, на то это и южная Сибирь, но смотрелась она всё равно величественно. Бывший подпоручик напевал что-то на родном языке, под ритм еле слышных шагов бывшего унтер-офицера. — Знаешь Ричи, — внезапно прервал брюнет, — я со своим именем как будто сбоку припёку, недавно смотрел разные иностранные имена... В общем, как тебе "Дилан"? —Звучит неплохо, даже не думал, что тебя что-то не устраивало, — повернув голову, он добавил, — Дилан. — Новонаречённый Дилан усмехнулся, одному Ричарду ничего менять не надо, когда они приедут в Америку. — И вот такая ещё штука... — смуглый потёр затылок, пытаясь подобрать слова, — Как ты относишься к бромансу Джона и Ло? Дилан резко остановился и нахмурился. — Спросил бы что по проще... Я до сих пор не сильно доверяю этому комроту... — Ди, пойми, я с ним поговорил на крыльце, когда у брата Ло остановились, храни его Господь, — теперь уже и Ричи заходил туда-сюда, — он искренен, ну нет у него цели погубить нас! Дилан на это фыркнул, подавляя ехидную улыбку. — Знаешь сколько людей я так описывал, а потом мне нож в спине оставляли? — Знаю. Но мы же как-то... — Вы другие с Ло, вы настоящие люди, от вас не ждёшь подвоха, а вот от него, — он показал на дверь, — с рыжим шарфом, ещё как жду. — То есть дело просто в том, что мало его знаешь? — Ричи — бывший унтер-офицер подошёл поближе, смотря визави в глаза, — Именно поэтому я до сих пор с тобой. — И всё таки, я про другое, они совместимы? — По знаку Зодиака или как? Потрудись выразиться яснее. — Как люди, мне кажется да, пусть всё это очень странно. Дилан на это не ответил, но подразумевалась его вечная фраза: «Время покажет». Дверь открылась и оттуда показалось покрасневшее лицо Лололошки и не менее красное лицо Гаррисмана. На вопрос Дилана, плакали ли они, Ло прошло в голову только отмахнуться. Больше его не расспрашивали, но сидеть дальше было очень скучно. Дилан внезапно вышел из купе и через пару минут вернулся с небольшой коробочкой оо проводника. Ричард тут же выдал с улыбкой: — Детство вспомнить решил? — для Джона стало новостью, что бывший унтер-офицер был когда-то искусстным картёжником, впрочем, как и любая информация о нём, ввиду его неболтливости. — А то, в "двадцать одно" сыграем? — Вот повеселее станет. — стал спускаться Ло, что уже успел запрыгнуть, чтоб не отсвечивать пунцовостью. — Уступим Дилану место банкира? — Ричи... Какому Дилану? — у Джона явно не сложилась картинка в голове. — Я понял, что с вашими именами мне неловко быть Данилой, буду Диланом. — Почему? — спросил Лололошка. — Потом объясню, долгая история. Все уселись за столик. Брюнет растасовал колоду из тридцати шести карт отдавая каждому по одному, выставляя остаток в центре. Время посмотреть материал: Дилану достался валет — он считается за два очка. Ричард получил короля — четыре очка. У Лололошки на руках номинальная десятка, а Джон располагал целым тузом! Это одиннадцать очков. Цель игры: получить двадцать одно, или больше, чем остальные, но не больше двадцати одного. — Кстати, на что играем? — поинтерисовался Гаррисман. — Без интереса... — холодно сказал Дилан. — На щелбаны! — кинул Ричард. Лучше, чем ничего, уже интересно. Потянувшись за картой, Джон, как сидящий слева от банкира, вытащил бубнового вальта, итого у него тринадцать. По теории вероятности, шанс вытащить что-то тяжёлое, достаточно велик, поэтому решил остановиться, держа невозмутимое лицо. Для всех стало понятно — точно не двадцать одно, но что угодно другое. Может двадцать, а может и меньше. Дальше был Лололошка, который вытащил шестёрку треф, шестнадцать очков... Вроде и много, но даже не двадцать. В его планах было вытащить карту ещё раз. Ричарду достался пиковый туз. Он даже немного поёрзал, всё таки пятнадцать очков, максимум, что можно было извлечь из ситуации. — Тебя туз, Ричи, не спасёт. — сказал Дилан, читая своего друга насквозь, у него самого выпал валет черви. — Да как ты это делаешь, Ди?! — Глаз набит. Джон отказался от забора, в отличии от Ло, у которого теперь была пиковая дама. Меньше имеющихся девятнадцати, его смутила сама карта, вспомнилась одноимённая мистическая повесть Александра Сергеевича. Дальше Ричард... вытягивает и тут же бросает карты. Семёрка черви — это уже перебор, двадцать два очка. — Проклятье! — Потише, с кем ни бывает? — Ну не честно, же... Пока бывший подпоручик терпел поражение, Дилан тоже взял семёрку, но уже бубновую. Теперь у него одиннадцать. Всё ещё мало... — Мой черёд! — внезапно Гаррисман решил добрать, скорее из жадности, всё таки для него сейчас губительны только девятка, десятка и туз. Рука проходится по красной рубашке, поворачивая рисунок к глазам. — Каналья... Девятка. У нас тобой одна беда, Ричи. — на что смуглый рижанин лишь разочарованно качнул головой. Остались Ди и Ло. Первый тоже решил пойти по их стопам, всё таки только туз его предаст, а гарантированный выигрыш — десятка. Рывок к карте... — Это шутка какая-то? — гримаса недоумения на лице картёжника всех смутила. Он умудрился проиграть? Развернув карту рисунком к друзьям, они увидели бубнового туза. — Правильно мой учитель говорил, не очко обычно губит, а к одиннадцати туз, а этот точно мне в назидание попался... — А у меня девятнадцать! — радостно воскликнул бывший поручик, — Кстати, Ди, про назидание, ты это к чему? Ты воровал разве? Названный сразу помрачнел, прикрывая глаза, от сего момента, его очень внимательно слушали. — Ну, как сказать, — вертя злополучную карту, символизирующую воровство, начал рассказ, — я переиграл со всей Москвой наверное, за пару месяцев, пока там жил после ранения, помнишь, Ло? — Помню... Точно! Ты тогда без лица ходил ещё с месяц. — Вот, однажды, когда была череда поражениий, деньги очень были нужны, а как назло постоянные переборы. Я рисковал разориться и с одного стола взял... Бубнового туза. — рассматривая рубашку, Дилан заметил крошечную метку на рисунке — это ввело его в ступор. — Занятно, тут ровно такая же метка, какая была на нём... — Ты хочешь сказать, что этот туз тот самый? — спросил Джон, — Но это же... — Невозможно... — Да, вероятность того, что эта колода оказалась на поезде, какой-то шулер её забыл тут, она поехала по Транссибирской... — тараторил бывший красный командир, — Доехала до Иркутска... Её никто не украл или по ошибке не взял... Боюсь числа идут в соотношении одному к триллиону и это ещё оптимистичная оценка. А такая метка, может, какая-то типичная? — Нет, даже если метят, то не так, это тот самый. В общем, с этим тузом, со ставкой в пару тысяч, которые таки выиграл каким-то чудом... Я выиграл целых десять — впятером играли. Я поспешил смыться и незаметно обронил туза у стола, откуда забрал. Никто ничего не заметил. Но меня беспокоит другое. — Дай угадаю, один из игроков играл на последние? — Джон, ты тебе говорили, что ты больно умный? — с раздражением процедил Дилан. — Стало быть, я не ведаю, что с тем блондином случилось... Деньги я отдал на нужды фронта, оставил себе свои же две. Кстати... — Что? — Помните тот червонец? Он и был частью той ставки... — Ты конечно может и был неправ, что смухлевал, — начал Лололошка, — но тот парень сам решился на ставку, он мог уйти, но азарт — ответственность лишь самого игрока, а не его партнёров по игре. Главное ты осознал вину, не дай ей себя съедать и дальше. Ты хороший человее, Дилан. Картёжник просидел так ещё пару минут осознавая, что позволил себе рассказать о таком позоре. Его друзья почти никогда такого Ди не видели. Но с другой стороны, ему стало легче, Дилана не отвергли, да и найдя силы, признаться себе вербально о таком, становится гораздо проще пережить. Переродиться. Проиграв в очко остаток дня, где все наполучали по лбу до стойкой красноты, они к вечеру оказались в Харбине. Город в самом центре северо-восточной провинции Китая — Маньчжурии. Достаточно крупный город, где есть даже православные храмы, так как его основали в 1898 году при постройке Маньчжурской железной дороги. Здесь было много русских, тоже эмигрантов, они даже издавали здесь газеты. Но парням Китай был не по душе, так что следующая станция: Дайля́нь она же Дальний на Ляодунском полуострове, там есть порт, легендарный Порт-Артур. Лололошка даже спел несколько строк из песни: "Врагу не сдаётся наш гордый Варяг", как вспомнил про этот порт. У них было ещё пару часов от отъезда поезда, поэтому они решили разменять деньги, на доллары. Оказывается, этим много кто занимался, курс особо не регулировался, ведь царские ассигнации принадлежали несуществующей стране, поэтому каждый разменьщик был кто в что горазд. Скорее совесть не позволяла обменивать в сто к одному. Один предлагал три к двум, так и сделали, 1300 рублей стали 434 доллара США. В целом хорошие деньги, билет третьего класса на пароходе в Америку стоил десять долларов, достаточно терпимо. Но деньги не бесконечные, стоило озабоиться заработком заграницей... Оставшийся час они провели в небольшом ресторане, были запечённые рябчики, салат, и каждый выпил по рюмке водки. Ло отпирался, но когда немного захмелел, хотел продолжить бражничать, но его остановили, скоро отъезд. До Дайляня ещё часов 8, так что приедут они только утром.

***

Я всегда считал себя самодостаточным, да и сейчас тоже. Приходилось много месяцев отсутствовать дома, спать даже не в казарме, на какой-никакой кровати, а часто просто на соломе. Я не привык жаловаться, точнее, не мог и это было непозволительной роскошью. Спасибо матушке с батюшкой! Буквально неделю назад, познакомился о очень интересным, но нескольно надоедливым парнем, он был в чине унтера, когда я — ефрейтор. Звали его Алексей Злобин, он, кажется, жил в Петрограде. Пара разговоров и стал понимать, что мой запас разговоров с ним исчерпан на годы вперёд. Он не заваливал речами, как некоторые. Он сам заставлял говорить, стоял, всем видом показывая, что ждёт от меня хоть сло́ва. Впервые вижу такое, казалось, он считал, что все читают его мысли и на них нужно вербально отвечать. Выше моих сил... Но я продолжал по неведомой причине сие общение Но, когда спустя много времени, уже будучи поручиком, он попал в госпиталь, а его спаситель получил Георгия IV степени, решил узнать подробнее о последнем. Это был латыш не самого высокого роста, но блестяще говорящий по-русски: Ричард Тру́манс — смуглый брюнет со смелым, но не пафосным взглядом. Он тоже любитель поговорить, но уже в привычном смысле. В некоторой степени, после Алексея мне было с этим проще. Никто меня никогда не хотел слушать, но эти двое будто что-то видели, чего я сам уже проглядеть не мог. И даже солома под головой казалась безопаснее, чем мягкая постель. Не привык жаловаться, точнее, не мог, да и было это непозволительной роскошью...

***

Дилан открыл глаза. Вокруг тьма постепенно рассинялась, сейчас примерно четыре утра или полчетвёртого. Вокруг снова купе... Они уже три дня то и делают, что живут в этих вагонах! Жалоба? Ни в коем случае, просто констатация того, что это бегство, какое бы ни было оно спасительное, надоедало. Но вокруг спокойно и тихо, что, и радует, и напрягает. Тишина на войне — признак скорой беды. Эта чуйка несколько раз спасала, когда были обстрелы, внезапные засады и даже химическая атака немцев. И в этот раз, хотелось, чтобы она подвела... От войны устали все. Так прошло часа два, Дилана уже было начало клонить обратно в сон, как состав с визгом начал тормозить, это тотчас разбудило всех в купе. Приехали? Или их кто-то остановил? Через пару минут к ним заявились солдаты азиатской наружности, но по форме не китайцы. Японцы. Порт-Артур после Русско-Японской войны оказался под властью японского императора. Один из военных, видимо командир, обратился к ним на сностном русском: — Ваша конечная? — Это Дайлянь? — спросил с верхней полки Ло. — Да, мы остановири дря досмотра. К ним уже прямо вошли, осматривая внимательными узкими глазами, и показывали, что нужно показать сумки. Что они искали? Черт их знает, но револьверы они не нашли. Они закончили и пошли дальше. Нашим героям ничего не оставалось, как выйти в город. Как только парни ступили на перрон, они заметили у одной из колонн, небольшую, исхудавшую фигуру, чем-то очень знакомую. Фигура развернулась и показалось осунувшееся юношеское лицо, что явно было очень радо видеть их. — Тришка?! — почти синхронно воскликнули они.