Обряд

Сердце сварено в молоке, Лист крапивы – в глазах костер. Лунный свет на твоей руке, На рубашке – красный узор. На рубашке – красный петух, А и мне ли жалеть огня? Как захватит от дыма дух, Как светло улыбнется князь! Ноги были в жирной грязи по колено, одежда в затяжках и дырах, руки в ссадинах и царапинах. Гость стоял на входе, трясущийся, мокрый от дождя и холода. — Я думал, ты раньше явишься, — протянул хозяин жилья, равнодушно глянув на юношу. В голосе слышалось скрываемое холодное недовольство. Дрожащие губы мальчишки приоткрылись для ответа, но изо рта не вырвалось ни слова. — Заходи, — шаман впустил его в пещеру и указал рукой на очаг. Гость, голодный до тепла, вбежал, оставляя мокрый след, и едва ли не кинулся в огонь. — Мокрое снимай, — тихий монотонный голос было слышно в любом уголке пещеры. Кинув гостю потрепанную, выцветшую рясу, мужчина поставил воду на огонь, — сырость не разводи. — Извините, — Мидория нервно кивнул, стягивая липнущую к телу одежду. Вещи влажной тяжестью упали на каменный пол. — Почему так долго? — Шаман недовольно прокряхтел, сгребая одежду, и подвесил ее будто в воздухе, вызывая у Изуку удивленный тихий вздох. — Пальцы запутались в петлях, вот и… — неловко промямлил он. В замёрзшие ладони всунули глиняную шершавую чашку с горячим бульоном. — Нет, — прервал шаман, — я говорю, почему ты так долго тянул. Изуку замер. — Я думал, — лепетал он, — я… — Четыре месяца прошло. О чем ты там думал? — говорил шаман спокойно, с лёгкой усмешкой и раздражением. Вода нагрелась и он залил кипятком травяную настойку, протянул Мидории. — Пей. И давай-ка я расскажу, о чем ты думал, — начал шаман, не повышая голоса. Он повернулся к Изуку, сделал несколько шагов по пещере и глянул мальчишке в глаза. Тот лишь скромно уткнулся в чашку. — Кацуки улетел и ты решил, что достаточно будет научиться обвязывать ранки — и ты станешь востребованным и нужным. Ты и настойки наделал и мазей наготовил. И меч тебя научили в руке держать, — Шаман усмехнулся, — а лучше не стало. И вот, прилетел Киришима, порадовать семью новостями, а потом и Мина, а Кацуки все нет, — он издевательски поджал губы. — Эти двое прилетали и не раз, а Кацуки так и не явился. Ты ему и мази и книжечки свои передавал, и безответные письма написывал. А все никак. — Хватит, пожалуйста… Тихая просьба неожиданно подействовала. Шаман плавно подошел к висящей полке, стянул с неё толстый книжный том. — Зачем ты пришел? — Вы же сами сказали, давно ещё… — Почему вспомнил сейчас об этом? — Кацуки ответил на моё письмо. Секундное удивление отразилось в глазах шамана. — Этого вы не знали, верно? — радостно усмехнулся Мидория. — Не все доступно вашим глазам. Книга резко захлопнулась. — Верно. Не все. И что ты хочешь? — Хочу стать сильнее, — замялся мальчишка, — если это возможно, конечно. Шаман фыркнул. — Я ненавижу ждать, а ты опоздал на три месяца. У нас много дел и мало времени. Допивай настойку и начнём. Изуку сглотнул, удивлённо вскинув глаза на мужчину, но поднялся. — Сразу? — А ты как думал? — А с чего начнём? — С того, что ты запомнишь несколько правил. Первое: ты говоришь только на общем языке, — словив непонимающий взгляд мальчишки, шаман добавил, — не хочу слышать как ты уродуешь мое прекрасное наречие. Второе: ты выполняешь все мои указания. Шаман устало потер глаза. — Может тогда вы поможете мне овладеть драконьим языком? — неуверенно спросил Изуку, словив на себе удивлённый взгляд. — Тогда у тебя будет ещё больше работы. Мидория пожал плечами, скрывая радостное волнение. — Вы не сказали третье правило. — Придумаю и скажу. Но на всякий случай — не говори, пока тебя не спросят, — раздраженно сказал шаман, злобно глянув на мальчишку. Когда омега допил остывший отвар, ему устроили проверку медицинских способностей. Несколько часов Изуку выполнял указы, метался по пещере в поисках компонентов и делал задание шамана. — Великие предки драконов, кто учил тебя таким перевязкам? Это что, по-твоему, перетертые травы? Если ты напоишь своего мужа отваром такой температуры, ты вызовешь у него опорожнение кишечника. Помнишь, я хвалил тебя? Забудь. Это ужасно. Изуку чувствовал досаду, горечью разливающуюся в груди. Но взяв себя в руки, он готовил мазь и думал, как может исправить плохо перетертые растения. Если добавить чуть больше меда и капнуть немного редкого жгучего масла… — А вот мазь неплоха, да, — внезапно сказал шаман, — очень неплоха, — он покрутил чашку в костлявых пальцах, — пропорции соблюдены верно, травы были перетёрты скверно, но ты компенсировал другими компонентами. Я отдам банку в деревню: наверняка у какой-нибудь бабульки разболелись суставы. Острый оценивающий взгляд прошёлся по смущённому, радостному лицу Мидории. — Свои раны тоже нужно обработать, особенно бедро. Компоненты уже на столе — делай. — Как вы… Шаман ничего не ответил и Изуку стыдливо закрыл глаза. На бедре красовалась огромная ссадина, полученная на второй день пути. Он поскользнулся и скатился по каменистой горе, сильно содрав кожу. Ерунда, но доставлявшая ноющее неприятное ощущение при каждом шаге. Штаны тут же пришли в негодность, к досаде мальчишки. — Если ты сделаешь все правильно, то через три дня не останется и следа. — Всего три? — удивился омега. — Целых три! — резко поправил его мужчина и шагнул в темную глубь пещеры. — Спать будешь здесь, — донеслось до Мидории, — вода тоже почти нагрелась. *** Здесь не было животных, за которыми нужен уход. Казалось, что посторонние звуки вообще не проникают в каменную пещеру, будто она была изолирована. Очагу не требовались дрова и он не гас, если шаман был «дома». Это удивляло Мидорию и он постоянно косился то на одно, то на другое, пытаясь разгадать секрет магического жилья. Айзава устраивал Мидории тяжелые тренировки: физическая подготовка, растяжки, закаливание, оружие, стрельба, знахарство — так начиналось утро и заканчивался день. Мышцы ужасно болели, голова гудела от информации, хотелось спать или хотя бы полежать. Утро начиналось с таскания воды в пещеру. С энтузиазмом Изуку выслушал наставления и готов был отправиться немедленно, пока не увидел ведро. Маленькое, со сколом, не больше, чем на пять чашек. Натаскать бочку таким ведром — это потратить весь день. — Да это же раз плюнуть, — с досадой сказал Мидория, косясь на сосуд. М-да, тут же и носить нечего: легче легкого. Издевается шаман над ним, что ли? Но вернувшись запыхавшимся и потным, с болящими руками, Изуку понял, что ведро побольше он бы просто не поднял. — Вы всегда так добываете воду? Ведро — это совершенно неудобно, надо притащить вам кувшин, — сквозь тяжелые частые вздохи говорил мальчишка. — Какое ценное мнение, — недовольно прокомментировал шаман, — нет. Это ведро только для твоих тренировок. И вода, что ты набрал и доставил сюда — твоя. Больше у тебя не будет. Распоряжайся тем, что имеешь, с умом. После легкого, но сытного перекуса они сели на тонкий ковер и принялись за Книги и изучение драконьего языка. — Слишком просто, — цокнул языком шаман и добавил к делу растяжку. Изуку сидел едва ли не на шпагате, ощущая боль напряженных мышц. Он тяжело дышал и пытался сконцентрироваться только на языке. Сейчас он не просто повторял слова за местным жителем, он задавал десятки вопросов и ему наконец-то давали ответы. Шаман быстро дал понять, что произношение и построение фраз Мидории похоже на детский лепет умственно отсталого. Объяснялся мальчишка коряво до неприличия. — Сейчас ты говоришь примерно так, — монотонно сказал шаман, после чего неожиданно вскочил, — моя хотеть учиться! Он расплылся в идиотской ухмылке. — Книжками! Неожиданно посветлевшее лицо тут же угасло под маской равнодушия. — Так плохо? Не может быть… — разочарованно промямлил Изуку. — Если тебя устраивает речь как у слабоумного, ты только скажи, — невозмутимо говорил шаман, — и мы займёмся изучением чего-нибудь другого. Мидория опустил голову и нервно извинился, сминая пальцами ткань рясы. Когда теория заканчивалась, снова начинались физические упражнения и растяжки. Шаман гнулся, будто состоял из мягкой глины, складывался пополам, держал баланс на пальцах и локтях, заставляя Мидорию чувствовать себя куском дерева. Держать оружие получалось лучше, но фехтование было слабым донельзя, и шаман пока запретил брать деревянный тяжёлый меч. — Такое чувство, будто вы меня к аду готовите, — устало прошептал Мидория сквозь стиснутые зубы, упав на пол после отжиманий. — Так и есть, — отозвался мужчина, — сегодня твоя очередь готовить. Мидория издал глухой стон и медленно встал с холодного пола. Поздней ночью, когда глаза уже слипались, Изуку вдруг позвал шамана, вырывая его из лап сна. — Как вы думаете, учитель, если добавить в ту мазь для суставов барсучьего жира… это будет хорошей идеей? Шаман молчал, подняв глаза в потолок. — Можно ещё пыльцы, — рассуждал мальчишка, — или… — Спи. *** Недели шли за неделями. С утра Изуку спускался за водой, куда резвее, чтобы успеть сходить второй раз. Тело так же болело и ныло. Днём он учил язык и занимался чтением — читал в основном о растениях. Коллекция книг шамана была действительно огромной. Казалось, в них было все о животных и травах, и Мидория ждал теоретических занятий больше других. — Здесь есть кто? — послышался женский голос снаружи, когда Мидория вслух читал о змеях и ядах. Изуку встрепенулся и вскочил с пола, не заметив закатившихся к потолку глаз шамана. — Какими судьбами? — лениво спросил он, увидев на пороге Мицуки. — Да вот, соскучилась по Изуку, — она крепко обняла мальчишку и протянула ему маленький мешочек, — там немного сладостей, дорогой. Знакомое лицо обрадовало омегу, и он, не отпуская рук Мицуки, радостно улыбался. — Я так рад вас видеть, — пролепетал мальчишка, — как вы добрались? Долго шли? Погода сейчас… — А я не одна! — похвасталась женщина. Сердце пропустило удар и Мидория очень старался не выдать своё волнение. Может ли быть, что это Кацуки? — Всем привет! — в пещеру зашёл ещё один гость. — Ох, давненько я здесь не был. Мидория! — Киришима радостно помахал забинтованной рукой. Изуку улыбнулся, едва сдерживая разочарованный вздох. Шаман раздраженно повёл плечами и нахмурился, лениво поднимаясь с пола. — Как многолюдно, — он устало потер переносицу, — Киришима, какие вести? — без приветствий спросил шаман. — Да какие вести, все так же… Они пили чай со сладостями и Мидория внимательно слушал истории Киришимы, не понимая половины названий и имён. Все они бегло говорили на драконьем, и Изуку в очередной раз понял, что его знания слишком малы, чтобы принимать участие в беседе. Он счастливо глядел в знакомые лица, ведь он так соскучился по госпоже Бакугоу, расспрашивал её о любимых козочках и задерживал дыхание, когда говорили о Кацуки. Сам же он спрашивать не решился. — Твой сын справляется лучше, чем я думал, — протянул шаман, — я до последнего сомневался в его умениях командной работы. — Да я сама сомневалась, чего греха таить, — отмахнулась Мицуки. — А ты что скажешь? — она пихнула локтем всадника. — Не без сложностей, — подмигнул Киришима, едва не разлив травяной чай. Гости уже собирались уходить, когда Эйджиро окликнул Мидорию. — Это тебе, — он протянул помятый клочок бумаги, — сказал мне не читать. Видимо, забыл совсем, что я не умею, — усмехнулся варвар. Изуку дрожащими пальцами выхватил листок и впился глазами. Две строчки корявым почерком, с ошибками, были самыми желанными словами. Кацуки будто был здесь, в этих нескольких словах. Облизнув губы, он жадно перечитал несколько слов и расплылся в идиотской радостной улыбке, не замечая ухмылку Киришимы. — Передашь ему?.. — замялся Изуку. — Там немного совсем… Получив одобрительный кивок, мальчишка рывком кинулся вглубь пещеры, доставая написанное заранее письмо, чистый лист для ответа и маленькую банку с чернилами. — Когда успел? — удивлённо спросил шаман, глядя на покрасневшего Мидорию. — Ночью, — пискнул тот в ответ. Киришима неаккуратно затолкал в карман бумагу и хлопнул Мидорию по спине. — Учись хорошо, — он махнул рукой, — Мицуки, идём! Объятия, прощания, материнский поцелуй в лоб. Все так стремительно, что Мидория даже не понял, были ли вообще у них гости. Только бумажка в руках и пустые чашки на невысоком столике. От волнения после встречи со знакомыми он никак не мог успокоиться. — Давайте продолжим, на чем остановились, учитель, — воодушевленно сказал Изуку. Под пристальным взглядом он собрал чашки и обмыл их, стараясь не тратить слишком много воды. Практически не устав за день, он нежился в жесткой постели, держа в руках коротенькую корявую записку, до дыр протирая её глазами. «Удача на учобе. Ты станешь сильным. Хочу забрать тебя».