Там, где мост перекинут верно

Тихие часы в библиотеке всегда были для Римуса спасением. Здесь даже свет выглядел иначе, чем в остальном замке: рассеянный, пыльный и уютный. Витражи отбрасывали тонкие узоры на пол и столы, и когда солнце скользило выше, блики вспыхивали в глазах Амелии, сидящей напротив. Она говорила, склонившись вперёд и щёлкая пером между пальцами, словно это была не скучная нумерология, а игра на сообразительность. — Так, подожди... — протянула она, прищурившись. — Ты серьёзно хочешь, чтобы я вычла девятнадцать из шестьсот сорока пяти, а потом сверила это с корреляцией имени? — Это не я хочу, — отозвался он машинально. — Это формула. — А ты в это веришь? — с лёгкой игривостью спросила она. Римус пожал плечами, улыбнувшись по инерции. — Ну, это работает. Процентов в семидесяти случаев. И... смотря, что считать результатом. Амелия тихо усмехнулась. Он почувствовал запах её духов: лёгкий, цветочный, ничего лишнего. Она явно старалась, и в другом состоянии, возможно, он бы отметил это иначе. В другом состоянии — не сейчас. Он слышал её, звуки листаемых страниц, как кто-то из учеников чихнул за стеллажом сбоку, и как следом на стол упало перо. Внизу, под полом, раздался глухой хлопок, может, от двери в кабинет. Всё это звучало, но не имело веса. Мысли блуждали совсем в другом измерении. С момента… инцидента прошло три дня, и всё это время он «чувствовал» Снейпа. Мост не исчез и не ослаб, разве что стал… привычнее. Он научился отчасти игнорировать его, как учатся не замечать неприятно громкое тиканье часов. Но иногда — в Большом зале или коридорах, когда тот был особенно близко — накатывало. Напряжение, тревога, раздражение, а потом вдруг… как будто чужая тоска и подавленность. Мимолётная, но настолько отчётливая, что Римус непроизвольно замирал. Он почти не видел Снейпа эти дни. Возможно, тот намеренно избегал его в надежде, что расстояние поможет ослабить действие заклятья. Но оно не помогало. Во всяком случае — не ему. — Римус? — голос девушки выдернул его наружу. — Да, прости, задумался, — пробормотал он и подвинул тетрадь поближе, делая вид, что проверяет расчёты. Она улыбнулась, наивно принимая это за обычную рассеянность. Или, быть может, просто не хотела вникать. Все выходные он провёл здесь, среди этих же стеллажей, и, возможно, даже за этим же столом. Едва ли что-то оставалось в памяти — всё сливалось в бесконечный поток текста. Он не переставал листать фолианты, пытаясь найти хоть малейшую подсказку: как разорвать ментальную связь? Какие бывают побочные эффекты у нестабильных заклинаний? Что происходит, когда два сознания начинают так резонировать? Ответов почти не было. Вернее были, но разбросанные и противоречивые. Окклюменция — умение закрывать разум — казалась единственным более-менее внятным вариантом. Но поможет ли она против этого заклятия, он не знал. Чтобы проверить, нужно было попробовать. А чтобы попробовать… нужно было снова увидеться со Снейпом, и… как-то уговорить того сотрудничать. Но тот даже в совятню больше не ходил — то ли боялся наткнуться на гриффиндорца, то ли избегал "места преступления". Так его про себя, полушутя, полусерьёзно, и называл Римус Время шло, а что делать с навязчивой связью между ними было по-прежнему неясно. В голове с издёвкой то и дело проскальзывала мысль — ну, зато теперь они точно выполнят задание по ЗОТИ на «превосходно». Цель достигнута. Ура. Амелия тем временем склонилась над тетрадью, аккуратно вырисовывая цифры, чертя линии и окружности и сверяясь с картами звёздного неба. Она с завидной периодичностью поднимала на Римуса глаза, будто чувствовала, как его сознание ускользает. А оно ускользало. Медленно, но всё стремительнее. Что-то входило в его поле. Нет… кто-то. Ментальный ландшафт немного качнулся, как зеркало в воде, и в эту зыбь вошло чужое присутствие. Незваное, но узнаваемое. Снейп. Это было не догадкой или паранойей, не следствием наблюдательности или логического вывода. Ничего подобного. Это было ощущение, как если бы в мире появилось новое гравитационное поле, и оно приближалось. Мгновение — и он уже физически ощутил: сейчас Снейп появится. И тот появился. Тяжёлая дверь библиотеки скрипнула, впуская сквозняк, и в пространстве между рядами возник силуэт. Чёрная мантия мягко скользила по полу, колыхаясь у щиколоток, а сам слизеринец двигался с хищной сосредоточенностью, словно прекрасно знал, куда идти — и зачем. Его взгляд прицельно метнулся по залу, и, когда он нашел Римуса, зрачки зафиксировались. Было ясно: тот появился здесь не случайно. Он, похоже, тоже ориентировался на внутреннее ощущение приближения чужого сознания. Снейп не подошёл. Остановился у стола неподалёку и опустился на скамью, не сводя с Римуса глаз. Казалось, близкое присутствие слизеринца буквально обволакивало тело, а напряжение свилось в плотный, тяжёлый узел в районе солнечного сплетения. — Подожди… «шестнадцать» — это у тебя от «семь плюс девять» или ты редуцируешь как-то по-другому? — раздался рядом голос Амелии. Римус моргнул, пытаясь стряхнуть странные ощущения. — Да… то есть… сначала складываешь, потом редуцируешь. — Ты уверен? — полушутливо переспросила она, приподняв брови. — У тебя взгляд такой, будто ты сейчас считаешь количество шагов до выхода. Он попытался улыбнуться, но вышло смазанно и кривовато. Глаза не смотрели на Снейпа, но всё внимание было к нему приковано, точно магическим тросом, стягивающим фокус. И тут нечто в его сознании знакомо сместилось. Реальность будто стала эластичной, вытянувшись в туннель, и сквозь него начало приближаться чужое. Возник образ — мысленно, но зримо — моста. Длинная, узкая конструкция, висящая в бледном свете пустоты. Мир сократился до этой линии. По одну сторону — его берег, по другую — не его. Вокруг — бескрайний океан. Он не шел туда сознательно, а, казалось, его втянуло. Из "здания" на островке напротив вышла фигура. Снейп. Лицо было скрыто, но голос уже раздавался в странном внутреннем канале, где слова обретали вес и звучание, едва ли нуждаясь в языке: (Рад, что ты налаживаешь свою личную жизнь, Люпин, но прошло уже три дня, а заклятие всё ещё действует. Нам нужно решить этот вопрос. Твоим способом. Или моим) Пояснений не последовало. И не нужно было. Второй вариант не требовал расшифровки — он пропитал саму интонацию. Всё внутри Римуса на миг стиснулось, а мост стал уже, как если бы напряжение сгустило саму ткань мысли. Он сделал шаг вперёд — не буквально, а внутренним вниманием — и вышел навстречу. (У меня есть вариант) Голос в голове прозвучал глуше, чем обычно, будто всё ещё не привык к этому "каналу". Снейп прищурился и, казалось, ждал чего-то большего или… худшего. Но вместо того, чтобы потребовать объяснения, он медленно кивнул. (Сегодня вечером. Совятня) После этого связь оборвалась, и слизеринец снова «закрыл» за собой дверь, по-прежнему оставив лишь отголосок эмоций. Пространство в голове сжалось обратно. В реальности тот встал, не задерживаясь, скользнул мимо столов и исчез среди стеллажей, точно так же, как и появился. Римус выдохнул. Он и не заметил, что до этого задержал дыхание. — Эй, ты в порядке? — Амелия наклонилась немного ближе. — Ты, видимо, совсем утомился. Может, позже продолжим? Он встретился с ней взглядом и ощутил лёгкую виновность. Она старалась. Она вообще ни в чём не виновата, а он уже второй раз вёл себя при ней как придурок. Он и так не был уверен, что она обратится к нему вновь после того, как он раздраженно сбежал из общей гостиной после ее просьбы. А затем еще и игнорировал несколько недель, заблудившись в собственной фиксации. — Прости. Просто… не выспался, — ответил он, стараясь вложить в голос немного больше тепла. — Да, давай на сегодня закончим. Амелия кивнула, но улыбка по-прежнему была вопросительной. Похоже, она догадывалась, что он что-то утаивает, но допытываться не стала. Возможно, из такта — или знала, что не добьётся ответа. Римус собрал книги, игнорируя дрожь в пальцах. Вечером. Совятня. Окклюменция должна помочь или он будет собирать свои мозги по каменному полу, отскребая их от совиного помета. Или то же самое будет делать Снейп. Смотря у кого из них лучше реакция. Что хуже — он пока не решил.

***

Он ещё раз перечитал записку, которую несколько минут назад принесла сова, подлетевшая прямо к его окну. Она была короткая и без фамильярности: «Совятня. Если ничего не придумал — лучше не приходи». Римус сидел за столом в своей комнате, подперев лоб рукой. Книги по трансфигурации были разложены перед глазами, и он даже сделал вид, что их читает, но мысли всё равно ускользали, рассыпаясь под собственным весом. Несколько минут он просто водил пером по краю пергамента, вырисовывая бессмысленные закорючки между заметками. На следующей неделе контрольная, но сейчас это казалось чем-то из другого измерения. На улице уже почти стемнело, и через окно пробивался только слабый, осенний свет. Назначенная встреча приближалась. Он бы предпочёл считать, что сам ее инициировал. Что это был выбор, а не следствие. Но лгать себе получалось плохо. Это было не просто вежливое приглашение — его хотели призвать к ответственности. Или даже к расплате. Он знал, что испытывает не страх, а... разумное, опасливое ожидание. Как перед первым прыжком со скалы в незнакомый водоём: ты уже на краю и принял решение, но возможности проверить, есть ли там острые камни, нет. С одной стороны, он понимал, что Снейп просто так не нападёт. Вероятно. Но он и не смолчит. Это будет не просто разговор — а неуклюжая попытка протиснуться через узкую тропу, не оступившись. И если что-то пойдёт не так... В голове всплыли слова о "способе" Снейпа. И о том, что окклюменция, в теории, может помочь. А может и нет. Внутри всё спорило. Идти не хотелось. Что-то подсказывало, что это плохая идея. Но не идти — означало не только дать Снейпу карт-бланш на членовредительство, но и оставить в чужих руках собственное сознание. А этого Римус, как и сам слизеринец, допустить не мог. Убедив себя в отсутствии выбора, он, наконец, поднялся. Брошенный впопыхах свитер соскользнул с подлокотника. Он потянулся к нему, накинул поверх рубашки, машинально пригладил волосы и еще раз прошёлся по комнате, чтобы убедить себя, что он в порядке. Что он не боится. Он не боится. Просто... осторожен. Открыв дверь, он выглянул в коридор. Пусто. Часы показывали начало десятого, было ещё не слишком поздно. Он слышал, как внизу шумели ученики и знал, кто там будет: Джеймс, Сириус, Питер и, возможно, Лили. Все уже, конечно, заметили, что он отдалился: чаще бывал один, почти не поддерживал привычные шутливые пикировки. Но после разговора с подругой никто не задавал лишних вопросов. Видимо, она пересказала суть беседы, и остальные заняли выжидательную позицию. Пока его это полностью устраивало. Он на секунду замер на последней ступеньке, взвешивая, стоит ли идти дальше. Потом одернул свитер и решительно пересек порог в гостиную, рассчитывая пройти мимо быстро, как будто просто собирается на дежурный обход. Но не вышло. Не успел он продвинуться и на пару шагов, как к нему подскочила Лили. — Ну? Как прошло занятие с Амелией? — спросила она, и в голосе притаилось заботливое любопытство, пропитанное надеждой. — Ты… хоть немного отвлёкся? Римус мысленно выругался. Не то чтобы он не ценил участие — особенно от Лили, которая всегда умела интересоваться чужим состоянием, не вторгаясь в него. Но сейчас... Сейчас это ощущалось как выстрел промеж глаз. Не вовремя. Совсем. Он выровнял плечи, тихо выдохнул и заставил себя улыбнуться. — Всё прошло отлично, — сказал он с подчёркнутым спокойствием. — Амелия прекрасно схватывает материал. С ней приятно работать. Лили приподняла бровь, словно не была уверена, не играет ли он роль. Но потом всё же кивнула и улыбнулась в ответ, чем выдала, насколько сильно хотела поверить в его слова. — Может, посидишь с нами? — спросила она, делая жест в сторону дивана и кресел, где, как Римус и опасался, на него уже смотрели Джеймс, Сириус и Питер. — Мы просто болтаем. Немного разгрузки тебе не повредит. Он видел, как Джеймс с того конца гостиной весело махнул ему рукой, будто звал на вечеринку. Сириус не двигался, но смотрел внимательно, а Питер кивал с привычной податливостью, словно подтверждая: да-да, присоединяйся, мы все тут. Всё это длилось секунду — но ощущалось, как допрос под прицелом. Он чувствовал, как слишком честный, живой взгляд Лили неотрывно за ним следит. — Я бы с радостью... — проговорил он с полуулыбкой, тщательно выверяя интонацию, — но у меня сейчас обход. Он надеялся, что это прозвучит буднично, как очевидная причина, которой достаточно. Но брови Лили взлетели, а в глазах мелькнуло замешательство. Она открыла рот, но не сразу заговорила, на секунду задумавшись. — Подожди… — произнесла она наконец. — Разве сегодня твоя очередь? Ты же сам мне говорил на прошлой неделе, что по вторникам свободен. В голосе не было предумышленного упрёка, но сердце невольно опустилось к желудку. — Я… — начал он и завис, поспешно формулируя убедительный ответ, — Я поменялся. Со старостой хаффлпаффа. Он заболел. Или… у него какие-то дела были, я не уточнял. Свет от камина делал прищуренные глаза Лили изумрудными, и в этих отблесках ему казалось, что она видит его насквозь. Мягкое освещение бросало на ковёр длинные тени, и его собственная неровно дрожала у ног подруги. — Правда? — спросила она, намеренно растягивая слово. Он осторожно кивнул, опасаясь, что любое лишнее движение может что-то выдать. — Угу. Я подумал, так будет удобнее по графику. Повисла тишина. Лили будто ждала, не дрогнет ли он первым. Но затем… выдохнула, и в плечах её появилось расслабление. Приняла. Или сделала вид, что приняла. — Ладно, — сказала она с лёгкой, сестринской улыбкой. — Но за тобой должок. Он склонил голову в знак признательности и молчаливого извинения. Потом перевёл взгляд к остальным: Джеймс, всё ещё машущий рукой, Сириус, по-прежнему наблюдающий, Питер — тот уже вертелся, отвлёкшись. Римус кивнул им всем, словно офицер, прощающийся перед тем, как выйти на ночное дежурство — и быстро направился к выходу из гостиной, оставляя за спиной разговоры, запах чая и перестукивание шахматных фигур у окна. В коридоре было прохладнее, а от тишины стало легче. Хогвартс будто сбавил обороты на ночь, оставив только дремлющее напряжение, схожее с тем, что затаилось внутри него самого. Он двинулся вперёд, держа курс на совятню. Там уже должен был быть Снейп. Римус же не торопился, медленно перебирая ногами в попытке оттянуть неизбежное. Мысль об окклюменции впервые пришла ему в голову не сразу после произошедшего, а позже, когда всё стихло и страх уступил место странному ощущению, что внутри теперь открыта форточка в морозную ночь. Поначалу он пытался его игнорировать: списывал всё на усталость, послевкусие от заклинания и собственные надломы. Но оно не исчезало. Иногда он чувствовал рядом присутствие — даже когда был один. Иногда ловил обрывки эмоций, которые не мог связать с собой. Снейпа не было рядом, но… будто был. Или, наоборот, когда видел его в коридоре, слишком остро чувствовал… что-то, что не мог объяснить. Со временем он признал — это все тот же мост, трещина, неосторожная связка между двумя людьми. Тогда-то, ну и, может, после порядочной кучи пролистанных книг в библиотеке, он вспомнил про окклюменцию. Он знал о ней немного. Искусство защиты разума, способность закрываться от чужого вторжения. Больше всего применима против легилименции, но, если подумать, может быть полезна и в других случаях. Если кто-то может вторгаться в твое сознание или, как в их случае, не вторгаться, а просачиваться, как звук из замочной скважины — может, это и поможет. Если связь нельзя оборвать, вероятно, можно хотя бы... заглушить? Разумеется, во всем этом была куча логических дыр, за которые и зацепится Снейп. Окклюменция была полумерой, а не окончательным решением проблемы. Она не сотрёт из памяти Римуса то, что он уже увидел в голове слизеринца, пусть и случайно. Она не оборвёт заклятье, выдернув его с корнем. К тому же он не знал, способен ли сам научиться, и даже не был уверен, что готов. В этом был парадокс: чем больше он думал о защите, тем отчётливее понимал, что придётся подпускать Снейпа еще ближе. Он не знал, известно ли что-то об окклюменции слизеринцу. Не удивился бы, если да — это было бы на него похоже. После реакции на прогулку Римуса по его воспоминаниям… если уж кто и стремился к тому, чтобы запереть чужих снаружи — то он. Но тогда почему сам не предложил? Почему даже не подумал о таком варианте? Не было никакой гарантии, что тот вообще согласится. Окклюменция требовала практики, а практика — доверия. Даже если притворного и на время. А с этим у них явно возникнут проблемы. Возможно, Снейпу будет проще просто запустить в него "Обливиэйт", вырвав из головы то, что видел, и уж потом разбираться с последствиями. Было непонятно, с чего начать и как подступиться. Сказать напрямую? Зайти издалека? Сделать вид, что это не его идея, а общая, будто она возникла случайно, просто… пришла в голову сама собой. И главное — что делать, если ничего не получится и Снейп откажется. Раздумывая над этими вопросами, он достиг «места преступления». Башня совятни, как всегда, встречала холодом и сквозняком. Наверху редкие совы шуршали перьями, каменные ступени были влажными от ночной сырости, а тусклый свет луны, разбитый на полосы, просачивался сквозь бойницы и окна. Он вышел на верхнюю площадку. Здесь, под самым потолком, был проход на чердак — лестница, запрятанная где-то в архитектуре башни. Но сегодня здесь ничего не было: равнодушная гладь камня, словно ни одной души здесь никогда и не бывало. Римус стоял, чувствуя, как к горлу подступает напряжённое раздражение. Он не сомневался, что Снейп был здесь. Это не было вопросом логики или очевидных признаков. Он даже забыл взять с собой Карту Мародеров. Просто было ощущение, что воздух вокруг него каким-то образом настроен на его присутствие. Слизеринец был здесь. И Римус знал это. Он замер, прислушиваясь к себе и к этому странному эху. Он понимал, что нужно сделать. Мост — трещина, связка, как бы он это ни называл — всё ещё существовал. И если связь не могла быть оборвана, то могла быть… использована? Аккуратно и без вторжений подать знак, как будто постучаться — я пришёл. Он позволил себе приблизиться к мосту и выйти к нему из своего сознания внутренним движением, как дыханием. Затем осторожно пересек его и один раз постучал в дверь напротив. Никакого ответа не последовало. Черная, массивная дверь — та, что он видел внутри — осталась такой же запертой. Но за ней что-то откликнулось. Не слова и даже не эмоция, но он понял: его услышали. Открыл глаза и увидел, как стена, к которой он стоял лицом, изменилась. Камни перестроились, выдвинув знакомую лестницу вперед, а сверху зашевелился воздух — люк. Проход открылся. Но он не сдвинулся с места. Ещё секунд пять потребовалось, чтобы перебороть сомнение. Может, Снейп ждал его позже и потому не открыл сразу. Может — испытывал. А может, вообще пожалел, что лишний раз связался с гриффиндорцем. Впрочем, это всё равно ничего не меняло. Он вздохнул и поднялся наверх. Слизеринец сидел в одном из кресел, не меняя позы. Он не поднялся, не посмотрел, и только напряжение в линии плеч выдало, что он заметил его приход. Римус остановился у порога, позволяя взгляду скользнуть по знакомой обстановке. Всё было как в прошлый раз: то же рассеянное тепло, кресла, шкаф с задвинутым не до конца ящиком, из которого всё ещё торчал забытый шарф, и книги, молчаливо сторожившие спину. Но в этот раз ни один из предметов не казался уютным, будто сама комната знала, что гость пришёл не ради неё, и затаилась. Снейп так и не шевельнулся, но веки дрогнули, когда Римус сделал шаг внутрь.  — Я подумал… — начал он, и даже ему самому голос показался слишком неуверенным. — Мы можем... попробовать поставить между нами ментальный барьер. Я имею в виду… окклюменцию. В смысле, мы могли бы попробовать научиться. Снейп медленно поднял взгляд. Тёмные глаза ничего не выражали, но Римус чувствовал больше. Через связующую трещину — мост, как он про себя решил это называть — ощущалась не просто замкнутая тишина, а скрытое выжидание, готовое к отступлению при первом неверном слове. И что-то ещё, похожее на… погасший отблеск надежды. Очевидно, предложение слизеринца не впечатлило. Но Римус продолжил немного твёрже: — Я понимаю, что это не совсем решение и… не уверен, что вообще получится. Но это, по крайней мере, попытка не убивать друг друга и не лезть в чужие головы, — он запнулся. — Ещё раз. Напоминать про увиденное ранее оказалось опрометчиво. В воздухе будто бы повисли не произнесённые, но громкие слова. Снейп молчал. Сидел с прямой спиной, сцепив руки в замок, словно не позволяя мыслям растечься. Через мост было почти слышно, как он неспешно перебирает их, одну за другой: одобряет, отбрасывает, вспоминает и ставит под сомнение. Это не было согласием. Но это и не было отказом. Римус на мгновение задержал взгляд на втором кресле у столика. Медленно подошёл, чтобы заполнить тишину хоть каким-то движением, и сел, не спрашивая. Только когда кресло предательски скрипнуло по его весом, Снейп оторвался от своих мыслей и, с прищуром, повернув голову, сказал: — Я что-то не припомню, чтобы приглашал тебя сесть или выражал хоть какую-то форму согласия. Тот не повышал тона, но голос был едкий. Римуса невольно передёрнуло, но он лишь тихо фыркнул — давала о себе знать усталость, идущая рука об руку с упрямством. — Ну, ты и не запретил, — ответил он спокойно. — Для тебя это почти что рукопожатие. Через шаткий мост он ощутил короткие вспышки протестующей злости, но… с привкусом сомнений. Снейп по-прежнему пытался выглядеть отстранённым и колючим, но становилось всё яснее — решение уже принято, просто тот не позволяет себе его озвучить. — Окклюменция, — медленно произнёс слизеринец, — это не чтение заклинаний по бумажке, Люпин. Это не «экспеллиармус» или что ты там ещё умеешь. Он откинулся назад, сцепив пальцы сильнее и приподняв бровь, прежде чем продолжить: — Как ты себе это представляешь, интересно? Мы будем проводить внеклассные занятия, пока окончательно не уничтожим то, что осталось от наших мозгов? Римус скользнул взглядом по линии бледных рук — как будто тот и впрямь держал себя в кулаке. Вздохнул и откинулся на спинку кресла, невольно копируя жест собеседника. — Ну, раз ты уже планируешь расписание, значит, всё же об этом подумал. Губы Снейпа скривились — то ли в раздражении, то ли в едкой усмешке. Но он тут же вернул лицу прежнюю маску. — Я размышлял, — холодно отозвался он, — насколько быстро ты откажешься, если начнётся настоящее вторжение в твои милые гриффиндорские воспоминания. Римус лишь пожал плечами, пробуя на прочность и собственную решимость, и его, Снейпа: — Сложно отказаться от чего-то, если это уже произошло. Слизеринец не ответил, и в комнате на мгновение воцарилась тишина. Он вновь уловил движение по ту сторону моста: раздражение, скорее вызванное не словами, а тем, насколько логичными и правдивыми они были. Он снова оказался ближе к запретной теме, чем должен был. Нужно было спасать ситуацию, пока тот окончательно не передумал. — Слушай… — Римус задержал дыхание, а затем выдохнул, подбирая убедительную интонацию. — Я понимаю, что это не идеальный вариант. Он подался вперёд, приподнял подбородок, встретив взгляд Снейпа, и продолжил: — Но пока я не вижу очереди из желающих предложить что-то лучшее. Тот смотрел внимательно, и, казалось, внутри себя спорил с кем-то гораздо более упрямым, чем гриффиндорец. — Конечно, — продолжил Римус, склонив голову, — ты можешь испробовать более… радикальные решения, но, если честно… думаю, если мне удастся отразить хотя бы пару твоих заклятий, мы оба закончим в "Мунго". В соседних палатах. Или… в разных концах Азкабана, если повезёт больше. Снейп выдохнул, как если бы только что проиграл партию, в которую и не собирался играть. Его руки дрогнули, а пальцы разжались. — Превосходная перспектива, — тихо произнёс тот. — Прямо не терпится начать. И замолчал. Тёмные глаза приковались к стене, точно именно там, где-то в сером мраке ночной совятни за пределами комнаты, прятался другой ответ. Лучше, надёжнее и, главное — без участия Римуса Люпина. Но тот его, по всей видимости, не нашел. Римус чувствовал через мост затаённое беспокойство. Вероятно, Снейп не столько боялся, сколько понимал, чем это может закончиться. — Хорошо, — наконец заключил тот хрипловатым голосом. — Но ты делаешь ровно то, что я скажу. Никаких самодеятельностей. Ни вопросов, ни влезаний в то, что тебе не принадлежит. Вся суть в том, чтобы не дать ничему просочиться. Будем надеяться, давления самого заклинания хватит, чтобы имитировать легилименцию для практики. Он перевёл взгляд на Римуса, и в нём не было ни одного намёка на принятие. Одни сплошные условия. — И если ты хоть раз попытаешься использовать то, что видел... — он замолчал на полуслове, но угроза прозвучала куда убедительнее, чем если бы он её закончил. На Римуса накатило чувство, будто он снова открывает дверь, за которой могло быть что угодно. — Тогда придётся постараться, чтобы ни я, ни ты ничего лишнего не увидели, — тихо ответил он и уже твёрде добавил, — И ты тоже ничего не используешь. Не против меня. Не между делом. Никогда. Снейп кивнул, зафиксировав эту границу. Между ними всё ещё не было согласия, но был выбор. И оба его сделали.