Ты ещё любишь?

Плахотнюк взял телефон в руки и посмотрел на экран. - О, лёгок на помине! - увидев на дисплее знакомую комбинацию цифр, он быстро нажал на "ответить". - Николай Алексеевич! - губы мужчины растянулись в широкой улыбке. - А мы только о вас вспоминали.. Хмелевская, наблюдавшая за разговором, с усмешкой закатила глаза: "Подхалим!". Мужчина на том конце провода что-то сбивчиво вещал. И чем больше слов он произносил, тем быстрее эмоции на лице Плахотнюка сменяли одна другую: губы сжались в тонкую линию, брови встретились на переносице, на скулах заходили желваки. Алина поняла: что-то произошло. - Я понял вас, Николай Алексеевич, - сквозь плотно стиснутые зубы процедил мужчина. - Спасибо. - он резко сбросил вызов и кинул телефон на стол. Хмелевскую охватило волнение; где-то внутри зародилось неприятное предчувствие. Она стремительно встала: - Что случилось?! - Нас сдали, - их голоса слились в нестройный гул. - Что? - Нас сдали, Алина! - яростно рявкнул Плахотнюк. - Наш фонд, "Древо жизни", - мужчина тяжело дышал, с остервенением отчеканивая каждое слово. - Кто-то узнал, что мы "отмываем" через него деньги. Сердце Алины пропустило удар. Она знала только одного человека, который обладал этой информацией - Сергей. "Он не мог", - шепнул ей внутренний голос, но Хмелевская уже не была в этом уверена. - Откуда этот твой Николай Алексеевич узнал о наших делах? Кто именно ему нас сдал? - Я же говорю: "кто-то"! - Плахотнюк с силой ударил рукой по столу. - Он сам не в курсе, кто слил ему информацию! Он сказал, что кто-то прислал в прокуратуру анонимный донос. По адресу электронной почты вычислили IP-адрес компьютера отправителя, в последний раз с этого компьютера выходили в интернет где-то на границе с Турцией. "Мы улетим в страну, у которой нет с Украиной договора об экстрадиции", - в памяти Алины неожиданно всплыли слова, месяц назад сказанные Сергеем. "Боже, он меня предал", - на мгновение ей показалось, что земля уходит из-под ног; она инстинктивно вцепилась в спинку стула. Замешательство внезапно сменилось яростью: "Ненавижу". Хмелевская повернулась к Плахотнюку: - Каков план наших дальнейших действий? - в её глазах плескалось желание отомстить. - Нужно найти этого человека. Обязательно. - Само собой. Но для начала мы должны съездить в столицу. И выезжать нужно сегодня! Никитенко сказал, что пока не даст ход этой информации, приостановит дело под предлогом поиска доносчика. У нас есть три дня для того, чтобы избавиться от улик. Избежать наказания удастся только в том случае, если мы докажем свою непричастность к этому делу. - Хорошо, мы уничтожим всё, что связано с фондом. Нет фонда - нет уголовного дела, - Хмелевская судорожно взглянула на наручные часы. - Практически три. Ты сказал, что выезжать нужно сегодня. Я съезжу домой переодеться. В восемь встретимся на вокзале, - она посмотрела на Плахотнюка, он согласно кивнул. Алина уже собиралась уходить, как вдруг её взгляд наткнулся на её, всё ещё полный, бокал с коньяком, стоящий на столе. Стремительно схватив бокал, Хмелевская залпом осушила его и с грохотом опустила обратно на деревянную поверхность. В несколько шагов преодолев расстояние до двери из кабинета, она рывком открыла её: - Я не сяду в тюрьму, - её властный стальной голос гулким эхом прокатился по пустым этажам дома. Хмелевская переступила порог кабинета; стук её каблуков растворился за дверью.