Проклятые души

Это лишь моё мнение, но нет проклятия страшнее любви. Она впивается в душу, отравляет кровь привязанностью и рано или поздно оставляет после себя лишь пустоту там, где когда-то билось сердце. Неважно, будь то любовь к родственнику, партнёру или лучшему другу… Особенно к другу. С самого детства мне внушали, что я сильнейший, что никто никогда не сможет превзойти меня. Я был рождён таким, так решила сама судьба, а судьбе мы неподвластны. Удобная философия для того, кому лень искать другой путь. Мне было комфортно в этой клетке собственного превосходства, пока однажды в эту клетку не постучался один человек.

***

На первом курсе магического техникума я познакомился с ним. Его звали Сугуру Гето. Все предубеждения этого парня до невозможности раздражали меня. Этот необоснованный, гнилой гуманизм. То, как он всецело пытался показать мне, что люди не заслужили плохого отношения, что весь этот мир существует такой, какой он есть, и его просто нужно любить за его бренное существование. Ну разве это не чушь? — За что ты ненавидишь людей, Сатору? — спросил он меня как-то раз, поджигая сигарету. Мы сидели на крыше техникума. — Я не ненавижу их, мне просто всё равно — и это была чистая правда. Ненависть требует усилий, которых они не стоят. Как существа, вечно поддающиеся своим эмоциям и ничтожно слабые, могут иметь хоть какую-то ценность? Всё, на что они способны, — это жаться у стен и жалобно скулить в ожидании того, что их кто-то спасёт. Шло время: нас вместе отправляли на задания, и мы всегда прекрасно справлялись с ними. Две стороны одной медали, с виду идеальный дуэт. Я разглядел в нём силу и даже стал считать… другом. Но Сугуру всё так же продолжал доставать меня своими нравоучениями. Однако со временем эти конфликты стали восприниматься иначе. Они успели войти в привычку, и мне просто начало нравиться препираться с ним по любому поводу. Это стало единственным напоминанием о том, что я всё ещё могу быть таким же как и все. Гето без своих принципов был бы не Гето, а я без него не был бы тем, кем являлся тогда и кем являюсь сейчас. Те дни я запомню навсегда, ведь мне было по-настоящему весело. Борьба с проклятиями раньше не вызывала во мне никаких эмоций, для меня это было слишком скучным занятием, ведь я побеждал этих тварей без особых трудностей. Проклятые духи предсказуемы: они пустые оболочки негативных эмоций людей. Но с появлением Сугуру во мне впервые в жизни загорелся азарт, и мне это нравилось. Я не хотел, чтоб эта конкурентная борьба заканчивалась. Но, конечно же, не всё могло идти так хорошо.

***

— Ваша цель сопроводить и защитить звёздный сосуд — Наше новое задание, нужно было проследить за девчонкой. Тогда мы и не думали, что всё закончится именно так… Тот мужчина, один из Зенинов, если быть точнее — Тодзи Фусигуро, подобрался ближе остальных. Я почувствовал его присутствие за секунду до удара. Не мог подумать, что кто-то сможет победить меня, тем более человек без проклятой энергии. Он убил Аманай, наша миссия была провалена. Но я не испытывал печали, горечи утраты и тому подобных чувств. Ко мне пришло озарение, холодное, но яркое и это было важнее всего. Сейчас я понимаю, насколько серьёзно тот момент отпечатался в его душе. Это была моя ошибка. Я погрузился в себя настолько, что ничего не увидел. Прости меня… — Гето вырезал всю деревню… Он убил своих родителей. Резко оглушило, так, будто барабанные перепонки просились наружу. Я не мог в это поверить, это не могло быть правдой. Тот, кто всегда утверждал мне, что сильные должны защищать слабых, тот, кто хотел наставить меня на правильный путь, тот, кто всегда оставался со мной, не мог сделать это. Мне нужно было увидеть его, посмотреть в глаза, чтобы понять, чтобы узнать правду. Я хотел убить его. Я думал, что смогу, ведь убивал до сих пор. Разве сильнейший может поддаться своим чувствам? Разве они могут стоять выше моего контроля… Могут. Я поддался. Моя рука в тот момент опустилась, словно онемевшая, и он всё дальше и дальше стал отдаляться от меня. Не побежал, не остановил, даже не врезал ему напоследок. Я не сдвинулся с места, просто стоял и смотрел, как его силуэт медленно исчезал в толпе, и понимал, что это безвозвратно. Даже сильнейший не сможет спасти того, кто не хочет быть спасённым. Эта простая истина закрепилась у меня в голове, и я старался жить дальше, старательно делал вид, что всё прошло. Но это оказалось совсем непросто. Куда бы я ни шёл, я видел его. Каждый уголок веял воспоминаниями, нашими общими воспоминаниями. Скрип старых ворот техникума, тень, которая принимала его очертания — всё это место не давало мне забыть, оно полностью было пронизано им, дышало моим другом. Как же я хотел лишиться возможности думать, помнить, видеть, но этим страданиям не было конца. Я не мог уйти или сдаться, должен был доказать ему, что можно было поступить иначе, пойти другим путём, остаться со мной… Иногда мне казалось, что если я буду следовать тому, чему он пытался меня научить, реальность просто сдастся и перемотает плёнку назад.

***

Сколько бы времени ни прошло, но мы всё равно понимали друг друга. Он знал, что я никогда не трону его семью, а он никогда бы не тронул моих учеников. Это было наше негласное правило, которое мы сами себе выстроили и которого искренне придерживались. Молчаливый договор двух бывших товарищей, но не бывших друзей. Та встреча в техникуме ударила с новой силой. Но я даже был рад увидеть его ещё раз, хоть и по-другому, не так, как раньше, с огромной пропастью между нами, настолько большой, что ей не было конца и края. Не буду врать: хотелось взять и сигануть в эту пропасть вместе с ним, но я больше не мог, ведь мои цели стали совсем иными. Из-за него.

***

— Ты был моим лучшим другом. Единственным. Не думал, что когда-нибудь решусь сказать это вслух, но это последняя возможность, шансов больше не будет. Голос предательски дрогнул на последнем слове, выдавая меня с головой. — Напоследок мог бы и осыпать меня проклятиями, — он слегка усмехнулся той самой знакомой мне улыбкой, искренней и чистой, прикрывая глаза. В этом жесте не было ничего кроме бесконечной усталости. В этот раз моя рука не опустилась. Не помню, о чём я думал и думал ли вообще, я просто смотрел в его лицо, до невозможности родное. Каждая его частичка кричала мне о прошлом, которое уже не вернуть, которое не исправить. Короткое, выверенное движение. Я сделал это. Мой лучший друг издал свой последний вздох. Надеюсь, к нему пришло умиротворение.