REMNANT | последняя из рода

Бикон Хиллз просыпался медленно, как будто нехотя, — так просыпается человек, который знает, что день впереди не сулит ничего хорошего, но всё равно вынужден вставать, потому что будильник не спрашивает разрешения. Небо над школой было затянуто тем особенным утренним туманом, который в этом городе появлялся слишком часто, чтобы быть просто погодным явлением, и слишком редко обсуждался вслух, чтобы показаться кому-то странным. Сосны за парковкой стояли неподвижно, будто прислушивались. Где-то вдалеке залаяла собака — один раз, коротко, и замолчала. Стайлз Стилински влетел на школьную парковку на своём голубом джипе с тем звуком, с каким обычно въезжают машины, у которых явно проблемы с тормозами, но водитель предпочитает делать вид, что всё под контролем. — Я не опоздал, — сообщил он сам себе, выключая двигатель и одновременно пытаясь схватить рюкзак, банку энергетика и учебник по химии, который зачем-то читал за рулём на светофоре. — Я технически не опоздал. Технически я приехал ровно тогда, когда должен был приехать, просто чуть позже, чем планировал приехать, что не считается опозданием, это называется... гибким тайм-менеджментом. Скотт МакКолл, который уже стоял у входа и разговаривал с Элисон, обернулся на звук и слегка улыбнулся — этой своей особой улыбкой, в которой было пополам облегчения от того, что лучший друг снова цел, и привычной готовности слушать очередной длинный монолог. — Ты разговариваешь сам с собой в машине, — заметил он, когда Стайлз подошёл ближе, на ходу застёгивая рюкзак и роняя ручку, которую тут же поднял, не прерывая шага — почти профессионально, как человек, у которого большая практика. — Я не разговариваю сам с собой, Скотт, я веду внутренний диалог с наиболее рациональной версией себя, которая, к сожалению, почти никогда не побеждает, — Стайлз наконец поравнялся с ними и на секунду замер, оглядывая Элисон и Скотта с выражением человека, который пытается понять, не помешал ли он чему-то важному. — Так, о чём вы тут шептались? Заговор? Побег? Тайная свадьба, о которой мне не сказали? — Мы обсуждали домашку по английскому, — сказала Элисон, и в её голосе была та мягкая насмешливость, с которой она обычно относилась к энергии Стайлза — не раздражённая, а скорее забавляющаяся. — Ну конечно. Домашку. Именно так выглядят люди, которые обсуждают домашку, — Стайлз кивнул с абсолютно серьёзным лицом, и в этот момент коридор школы, куда они как раз входили через главный вход, наполнился привычным утренним гулом: хлопающими шкафчиками, обрывками разговоров, кто-то смеялся слишком громко у фонтанчика с водой, кто-то жаловался на контрольную по геометрии. И именно тогда это произошло. Сначала был звук — быстрые, лёгкие шаги, почти бег, но с какой-то грацией, которая заставляла обернуться прежде, чем разум успевал понять почему. А потом — крик, звонкий, полный настоящей, ничем не сдерживаемой радости, крик, какой бывает только у людей, которые не боятся выглядеть смешными, потому что счастье в этот момент важнее приличий: — Дэээн! Коридор замер. Не в переносном смысле — буквально. Разговоры оборвались на середине слова. Кто-то так и остался стоять с открытой дверцей шкафчика. Учительница, которая шла с папками к учительской, замедлила шаг и обернулась вместе со всеми, как будто это было частью какой-то заранее спланированной хореографии, о которой никто, кроме одного человека, не знал. Девушка — невероятно, почти неприлично красивая, с длинными светлыми волосами, которые развевались за ней, пока она бежала через весь коридор, — вложила в этот бег всё, что обычно люди прячут за вежливой сдержанностью старшей школы. Она подлетела к Дэнни Махелани, который как раз закрывал свой шкафчик и совершенно не ожидал ничего подобного, и буквально запрыгнула на него, обхватив руками за шею и ногами за талию с такой уверенностью, будто делала это тысячу раз. — Господи боже, — только и успел сказать Дэнни, чудом устояв на ногах и машинально обхватив её, чтобы не уронить, а на его лице за долю секунды промелькнуло целое кино: удивление, узнавание и, наконец, широкая, совершенно искренняя улыбка. — Ты серьёзно только что это сделала перед всей школой? — А что, было незаметно? — спросила она, спрыгивая обратно на пол, но не выпуская его руки, будто боялась, что если отпустит, он снова куда-то денется. Голубые глаза сияли, светлая кожа порозовела от бега, и на лице была та мягкая, слегка лукавая улыбка, которая как будто извинялась за произведённый фурор, но совершенно при этом не сожалела о нём. Стайлз стоял неподвижно с таким выражением лица, какое бывает у человека, увидевшего то, чему он пока не может подобрать комментарий, — а для Стайлза Стилински это было почти уникальным событием. Он открыл рот, закрыл его, снова открыл — и не издал ни звука. — Скотт, — прошептал он наконец, толкая друга локтем, не отрывая взгляда от сцены впереди. — Скотт, ты это видишь? Скажи мне, что ты это видишь, потому что если ты этого не видишь, значит, у меня какие-то очень специфические галлюцинации, и это многое объяснило бы про последние два месяца моей жизни. — Вижу, — тихо отозвался Скотт, и в его голосе была странная нотка — не удивления даже, а какой-то смутной настороженности, которую он сам, кажется, не до конца понимал. Он слегка повёл носом, почти незаметно, как будто уловил в воздухе что-то, чего не мог объяснить, и тут же одёрнул себя, списывая это на разыгравшееся воображение. Джексон, который в этот момент подпирал соседний шкафчик с видом человека, снисходительно наблюдающего за суетой простых смертных, впервые за долгое время забыл вставить язвительный комментарий. Он просто смотрел, приподняв одну бровь, и это молчание было красноречивее любых его обычных колкостей. — Так, — Дэнни наконец мягко отстранил её на расстояние вытянутой руки, оглядывая с ног до головы, как будто проверяя, что перед ним действительно она, а не какое-то очень убедительное видение. — Ты вообще должна была приехать через две недели. Что случилось? — Планы поменялись, — она пожала плечами с той лёгкостью, с которой люди обычно говорят о смене погоды, а не о переезде в другой город. — Решили не тянуть. К тому же, — она наклонилась чуть ближе, понизив голос до заговорщицкого шёпота, который, впрочем, прекрасно слышали все находившиеся в радиусе трёх метров, — я соскучилась. Это что, преступление? — Это было бы гораздо менее странно, если бы ты предупредила меня хотя бы смс-кой, — Дэнни покачал головой, но улыбка не сходила с его лица, а рука всё ещё лежала у неё на плече, как будто он до сих пор не до конца поверил, что она действительно здесь. К этому моменту коридор понемногу начал возвращаться к жизни — разговоры возобновились, но приглушённые, с постоянными взглядами в сторону этой пары, шкафчики снова захлопали, и только несколько человек продолжали смотреть слишком открыто, забыв о вежливости. Стайлз, разумеется, был среди них. — Так, минуточку, — он наконец обрёл дар речи и, не теряя ни секунды, шагнул вперёд с видом человека, который просто обязан вмешаться в разговор, к которому его никто не приглашал. — Прости, я не мог не... то есть я мог, наверное, но не стал, потому что это буквально самое интересное, что произошло в этом коридоре за последние, ну, я не знаю, месяц? Может, два. Не считая того случая с автобусом, но там другая история, я потом расскажу, если захочешь, хотя ты, наверное, не захочешь, и это нормально... — Стайлз, — Скотт мягко положил руку ему на плечо, останавливая поток речи, но в его взгляде читалось скорее веселье, чем раздражение. — Что? Я просто хочу представиться, это вежливо, — Стайлз широко улыбнулся незнакомке и протянул руку с преувеличенной торжественностью. — Стайлз. Просто Стайлз. Не спрашивай про настоящее имя, это долгая история, займёт примерно столько же времени, сколько тебе понадобится, чтобы пожалеть о том, что спросила. Она рассмеялась — легко, искренне, будто он сказал что-то по-настоящему смешное, а не просто выдал очередную порцию своей фирменной болтовни, — и пожала протянутую руку. — Авена, — сказала она. — И я обещаю, что не буду спрашивать про имя. Пока что. — Пока что, — повторил Стайлз, явно впечатлённый этим уточнением больше, чем хотел показать. — Мне уже нравится эта девушка, Скотт, ты слышал? "Пока что". У неё есть план. У людей с планами всегда есть что-то интересное на уме. Но нравится не всмысле нравится, а я в том плане, что она… Элисон, стоявшая чуть позади, шагнула вперёд с тёплой улыбкой, которая мгновенно расположила бы к себе кого угодно. — Не обращай на него внимания, он всегда такой, — сказала она, протягивая руку. — Элисон. — Он забавный, — Авена улыбнулась ещё шире, пожимая её руку, - Авена, - повторно представилась блондинка — Подожди, пока не увидишь его в стрессовой ситуации, — вставил Скотт, тоже подходя ближе и слегка улыбаясь. — Скотт, кстати. Дэнни не говорил, что у него есть... Он замолчал на середине фразы, и в этой короткой паузе было что-то странное — как будто он сам не был уверен, стоит ли договаривать. Авена не заметила заминки. — Сестра, — закончил за Скотта Дэнни, и в его голосе не было ни малейшей запинки, ни одной нотки, которая выдала бы, что фраза произносится не в первый раз и явно была отрепетирована заранее. — Младшая сестра. Переехала жить со мной после того, как родители развелись, — он произнёс это буднично, легко, как факт, о котором можно было бы прочитать в любой самой обычной анкете, и от этой лёгкости у Авены на долю секунды дрогнули уголки губ, будто она сдерживала какую-то реакцию, которую сама не до конца понимала. — Сестра, — повторил Стайлз с выражением человека, который только что услышал самую неожиданную новость за весь семестр. — Ты никогда не говорил, что у тебя есть сестра. — Ты никогда не спрашивал, — резонно заметил Дэнни, пожимая плечами с абсолютно невозмутимым видом. — Дэнни, я знаю о тебе всё. Я знаю, что ты боишься пауков размером больше десятицентовой монеты. Я знаю, что в седьмом классе ты плакал на "Короле льве". Я знаю твой любимый сорт мороженого и то, что ты один раз подрался с Джексоном из-за места в раздевалке, хотя вы теперь лучшие друзья, что до сих пор кажется мне странным жизненным выбором с твоей стороны, — Стайлз выпалил всё это на одном дыхании, практически не переводя дух, — но я почему-то не знал, что у тебя есть сестра. Это как узнать, что у соседа есть секретный подвал. — Это не подвал, Стайлз, это человек, — Авена рассмеялась снова, и в этом смехе было что-то настолько тёплое и естественное, что даже Джексон, который до этого молчал, не удержался и хмыкнул, покачав головой. — Она забавнее тебя, чувак, — бросил он Дэнни, впервые за утро вставив хоть какую-то реплику, но в его голосе за привычной язвительностью пряталось нечто похожее на неохотное одобрение. — Спасибо, Джексон, я тоже рад тебя видеть, — сухо отозвался Дэнни, закатывая глаза, но не без тени улыбки. Прозвенел звонок — резкий, дребезжащий, тот самый звук, который в этой школе почему-то всегда казался чуть более пронзительным, чем требовалось. Коридор снова пришёл в движение: ученики расходились по классам, продолжая перешёптываться и оглядываться на новенькую, и в этом гуле голосов то и дело можно было различить обрывки: "...видела, как она к нему подбежала?", "...откуда она вообще взялась?" Авена, казалось, вовсе не замечала этого внимания — или замечала, но научилась не подавать виду. Она стояла рядом с Дэнни, легко улыбаясь всем и никому одновременно, и в этой лёгкости было что-то, что заставляло людей тянуться к ней почти инстинктивно, не задавая вопросов, — и что-то ещё, гораздо более тонкое, что заставляло некоторых людей, наоборот, насторожиться. Айзек, парень что наблюдал за всей ситуацией с воссоединением семьи, всё ещё не двинулся с места. Кудрявый смотрел, как она смеётся, как непринуждённо держится, как будто была здесь всегда, — и не мог понять, что именно в этой картине не давало ему покоя. Что-то в её запахе, долетавшем даже через весь коридор, было не таким, как у обычных людей. Не таким, как у оборотней. Не таким, как вообще что-либо, что он знал. Он поймал взгляд Скотта — тот тоже смотрел в её сторону, слишком внимательно для случайного любопытства, — и оба поняли без единого слова, что думают об одном и том же. — Что-то не так, — тихо произнёс Скотт, почти беззвучно, так, чтобы услышал только Айзек. — Да, — так же тихо отозвался Айзек, не отрывая взгляда от светловолосой девушки, которая в этот момент со смехом отбирала у Стайлза его учебник по химии, пролистывая страницы с наигранным ужасом от количества исписанных полей. — Только я не могу понять, что именно. Где-то в конце коридора, у поворота к лестнице, на мгновение мелькнула маленькая тень — слишком быстрая, слишком неправильная для обычного ученика, — и тут же исчезла за углом, будто её никогда и не было. Никто, кроме, возможно, самой Авены, на долю секунды почувствовавшей странный, необъяснимый холодок между лопаток, этого не заметил. Она обернулась. Коридор за поворотом был совершенно пуст. — Ты в порядке? — спросил Дэнни, заметив, как она на секунду застыла. — Да, — Авена улыбнулась, быстро моргнув, и холодок исчез так же внезапно, как появился, оставив после себя лишь смутное, ускользающее чувство, будто она что-то упустила. — Просто показалось. Но где-то очень глубоко, там, где обычно живут вещи, которые мы сами себе не позволяем додумывать до конца, она знала, что это было не просто "показалось". Просто пока не могла бы объяснить, откуда именно это знает.