За порогом волшебства

Перси не знал, почему он так поступил. Всё было более чем хорошо, но он всё равно покинул семью, покинул Англию.

***

Когда закончилась Битва за Хогвартс, то Перси был подавлен. Он чуть не потерял младшего брата, и именно в тот день, когда вернулся наконец к своей семье. Благо, Фреду удалось выжить, но Перси не мог простить себя, что тот чуть не погиб. Не мог смириться с мыслью, что один из его братьев умрёт, умрёт на его глазах, совсем рядом. Нет, его охватила радость, что Фред остался в живых пусть и был тяжело ранен. Правда, потом пришло другое чувство. Вина. Перси винил себя в том, что не смог сберечь его от травмы, о том, что столько не общался с семьёй и вернулся так поздно. Чувство вины грызло его изнутри, не позволяя дышать, сдавливая горло тисками. Он старался делать вид, что всё хорошо, но не получалось. Молли замечала излишнюю усталость в лице одного из своих сыновей, его молчаливость и какую-то отрешённость. Взгляд парня был рассеянным от недосыпа и частых кошмаров, в которых Фред умирал. Но всему когда-то наступает конец, как и выдержке Перси. Парень пытался найти выход, упорно старался продолжить жить как обычно, только и коллеги с работы начали говорить ему о его внешнем виде. От порядочного, выглядящего с иголочки, бодрого человека словно и следа не осталось. Под голубыми глазами залезли тёмные круги, лицо осунулось, скулы были видны более чётко, чем раньше. Кожа стала бледнее, от того веснушки были куда заметнее, чем обычно. Через несколько дней он хотел уехать из Норы обратно к себе в квартиру в Лондоне. Но ушёл парень раньше. Август был чудесен, такой жары как в другие месяцы лета не наблюдалось. Перси остался в доме один. Джинни отправилась с мамой в Косой Переулок, дабы купить вещи к предстоящему учебному году, а остальные были на работе. Только он сегодня не пошёл, сославшись на плохое самочувствие. И парень правда чувствовал себя не очень, но тому была причина. Не каждый день доводилось уходить прочь из жизни семьи, уходить не на день или неделю, а на неопределённый срок. Перси четыре раза перечитал заявление об увольнении, которое составил вчера вечером. Там было не к чему придраться, всё было идеально. Потому он привязал письмо к лапке своего филина и отправил его донести конверт в Министерство. Много вещей брать было глупо, хотя бы из-за того, что он не знал куда отправиться. Перед парнем был билет на поезд из Лондона в Брюссель, которые тот приобрёл ещё на прошлой неделе. Перси хорошо подготовился к своему исчезновению, которое вот-вот собирался совершить. Последний взгляд на родную комнату, гостиную с камином, кухню и сад, где ходили садовые гномы. Он сморгнул подступающие слёзы и поспешил трансгресстировать, пока не вернулись Джинни с матерью или щемящее чувство в груди не заставило его остаться. Ему и так тяжело далось решение покинуть родных, коллег, работу и саму Англию. Вокзал кишел людьми, что Перси на мгновение потерялся, не зная куда ему идти. Обычно с Кингс Кросс он привык идти сразу на платформу 9¾, а на маггловские таблички не смотрел за все годы ни разу. Поэтому были некоторые проблемы с поиском нужной платформы. Благо, разобраться в этом всём парень всё же смог, правда спрашивал помощи у работников, которые любезно отвечали ему и указывали дорогу. Перси боялся, что его могут найти люди из Министерства, или кто-то из родных станет его искать. Второе казалось ему ужаснее всего, ведь попроси кто-нибудь из них, чтобы он остался, то он без раздумий бы вернулся домой к семье. Сколько бы парень не строил из себя взрослого, ответственного и моментами высокомерного человека, его привязанность к близким оставалась неизменной, даже после ссоры, когда он первый раз ушёл от них. Теперь не было никаких скандалов или недопонимании, расхождений во мнениях и взглядах, Перси сам решил, что лучше уйти, отдалиться и пропасть для них. Считал, что без него им будет лучше. Виды за окном поражали, но так как Уизли пережил стресс, то его тянуло спать. Он и заснул, сидя в купе. Не так много людей по среди недели уезжали из Лондона в Брюссель, поэтому часть купе пустовала, позволяя парню ехать в одиночестве. Финальной точкой его пути были Нидерланды, с пересадкой в Брюсселе ему удалось бы маггловским способом уехать подальше от Англии. Два часа до Бельгии Перси беззаботно проспал, пока его не разбудил проводник, вежливо улыбаясь и прося покинуть поезд, так как они прибыли в пункт назначения. Брюссель безусловно красивый город. Перси не знал куда ему податься сначала. У него были маггловские деньги, всё же готовился он основательно. Правда не знал, что ему делать до следующего поезда в Роттердам, который отбывал ближе к полуночи. Был полдень, поэтому парень решил просто прогуляться по городу, поесть и найти недорогой отель, чтобы снять номер на несколько часов и выспаться нормально, в постели и в положении лёжа. И всё было отлично. Перси спал в небольшом номере скромного и дешёвого отеля почти до самого вечера, выселившись ровно во время. Парень ещё раз сходил в кафе, где еду готовил пожилой улыбчивый мужчина, что с удовольствием угостил его порцией стумпа. Мужчина мычал под такт радио, которое было у стойки, распространяя тихую мелодию по небольшом уютном помещению, где было всего около шести столов. Ночной город не был также шумён и бодр, как дневной, но обладал собвственным очарованием. Но Перси всё равно покидал Бельгию, уезжая в Нидерланды, где хотел бы осесть на какое-то время. У него на примете уже был небольшой городок, в котором было спокойно, тихо и там его не стали бы искать. Правда на время нужно было остаться в Роттердаме, потому что его задачей было затеряться среди магглов, а потом жить в тишине и благодати.

***

За последний день Перси воспользовался своей палочкой единожды, когда трансгрессировал. И его ничего не смущало. На душе было легко, словно сама магия была тяжёлой нашей на его плечах. Правда были и свои минусы. Он не мог просто достать палочку и наложить чары, чтобы хотя бы понимать о чём ему говорят местные. Перси осознавал, что просчитался, ведь не знал нидерландского языка от слова совсем, потому надеялся, что его поймут по-английски. Несколько людей косо смотрели на него, скорее всего из-за внешнего вида. Парень выглядел слегка помято. Одежда простая, чтобы не выделяться из толпы, была не в лучшем виде после двух поездок. Уставшее лицо с мешками под глазами, растрёпанные рыжие кудри, спадающие на лоб, и взгляд человека, которого помотала жизнь. Поэтому смотря на него, две женщины шептались, считая его бездомным или бандитом, или и тем, и другим. Наверное и к лучшему, что Перси не понимал их, стараясь понять идёт ли он в верную сторону. Съёмная комната, которая ему досталась не была в идеальном состоянии. Жёлтые обои с цветочным узором слегка облупились, шкаф был старый, скрипучий и без одной ножки, которую заменял кирпич. О кровати судить можно было долго, жёсткая металлическая койка, на которой лежала потрёпанный временем матрас, а на нём постельное бельё, с неотстиранными пятнами. Стол около грязного окна шатался от любого прикосновения. И кажется над дверью была плесень. Что ж, пока на другое не хватало. — Так, новенький, — почти грубо и на ломанном английском с восточным акцентом ворвалась в команту женщина с жидкими волосами, собранными в подобие пучка. На ней был странный цветастый халат, и выглядела она, мягко говоря, достаточно странно, — Слушай правила, ведь пока ты живёшь тут, то обязан их соблюдать. В холодильнике у тебя нижняя полка на пополам с Йенсом из соседней комнаты. На готовку у нас график, ознакомишься на кухне, найдём тебе окошко. С ванной также. — Извините, но вы кто, чтобы устанавливать правила? — спросил Перси со скептицизмом в голосе. Он только оставил рюкзак на полу, не самом чистом, который так и хотелось помыть. — Я Иман, та кто главная после владельца квартиры, так что со мной лучше дружить, шкед, — сказала женщина, хмурясь. У неё уже были явные морщины, так что возрастом она была точно за пятьдесят, — Гостей не водить, после девяти не шуметь, изменения в комнате согласовывать с владельцем через меня. Сломал что-то — платишь. И по четвергам нет горячей воды. Перси пытался разложить данную информацию в голове по полочкам, но вздрогнул, когда шаткая дверь с грохотом закрылась. Ему говорили, что тут ещё хорошие условия, и казалось что да. Пока шёл мимо других квартир, то видел какие там условия, что эти почти рай. Парень вышел только к вечеру, когда на кухне были почти все, в основном иностранцы, как и он. Хотя был один местный кажется, потому что читал газету на нидерландском и был всего на год старше Уизли. Это был Йенс, парень с бледной зеленоватой кожей, в растянутой одежде с пятнами, криво обрезанными тёмными волосами и пирсингом на лице. Перси так и не смог сосчитать все металлические вставки, а потому решил заварить чаю, который ему одолжила бабушка из комнаты напротив его. — Всё, теперь ты готовишь перед Паулой, — сказала Иман, переписывая листок и закрепляя его магнитом на холодильнике. То было расписание, когда кто готовит и ходит в ванную. Павла как раз была пожилая женщина с плохим зрением, но мягким скрипучим голосом и тёплой улыбкой. Наверное единственная, кто проявил к Перси хоть какую-то доброту в этом месте. Уизли кивнул, заваривая чай в одной из общих кружек, на которой был неотмытый чайный и кофейный налёт. Но делать нечего, свой минимальный набор посуды он ещё не купил, придётся пользоваться тем что есть. — Иман! Какого хрена ты выкинула мою футболку! — раздался громкий мужской крик. Это был какой-то работяга, тоже иностранец, из Мексики кажется. — Нечего вещи свои где попало разбрасывать. И пить тоже, — крикнула та в ответ, уходя в коридор, откуда начала слышаться ругань. Все, кроме Перси, не обращали на это внимание, занимаясь своими делами. — Доброй ночи, — проскрипела Паула, вставая из-за стола. Старушка подарила Уизли тёплую улыбку, кивая на оставшееся одно печенье на столе, и ушла, шаркая своими тапками. — Ешь, оно не отравленное, — сказал Йенс, выглядывая из-за газеты. На его лице красовалась кривая улыбка, открывающая вид на отсутствие одного клыка. — Она всех угощает, так если бабла на еду не будет, то можно у неё попросить, точно не откажет. У других даже не пытайся, если тронешь их еду, то чуть ли не драться с тобой будут. — Учту, — кратко ответил Перси, рассматривая обычное овсяное печенье. И всё же взял его, уходя в комнату, чтобы побыть хоть в каком-то спокойствии. Правда, стены были достаточно тонкими, чтобы было слышно каждые шаги из других квартир, да и ругань Иман с каким-то мужчиной. Парень думал о том ищут ли его родные. Вдруг к ним уже пришли люди из Министерства, чтобы опросить. Вдруг скоро его объявят пропавшим без вести. И было ещё очень много «вдруг..», но нужно было сосредоточиться на том, чтобы найти себе какую-то работу, чтобы были деньги на еду. Последние деньги он потратил на аренду комнаты на пять месяцев ровно. Кровать была ужасно жёсткой, а какие-то разговоры под окном и запах сигаретного дыма не давали даже думать о сне. Перси смотрел в потолок, который пошёл трещинами, где-то даже краска отвалилась. Замызганное стекло пропускало свет от фонарного столба, очерчивая тени от стола и стоящей на нём пустой кружки. Парень задумывался, что стоило взять с собой какую-нибудь книгу, чтобы разбавить эту скуку и одиночество. И вот спустя несколько часов, всё же Перси уснул, лёжа головой на потрёпанной временем подушки, из которой лезли перья, даже через наволочку.