Там, где заканчивается ненависть

24 октября Хогвартс проснулся раньше обычного. Еще до рассвета в замке слышались приглушенные шаги, хлопанье дверей и взволнованные голоса учеников. Казалось, сегодня никто не думал ни об уроках, ни о домашних заданиях. Даже самые ленивые слизеринцы поднялись раньше положенного времени. Причина была проста — первое испытание Турнира Трех Волшебников. За высокими окнами Большого зала лениво кружились пожелтевшие листья. Холодный октябрьский ветер бился в витражи, заставляя стекла едва заметно дрожать. Серое небо затянули тяжелые облака, словно сама природа решила разделить напряжение, которое сегодня испытывал почти каждый человек в замке. Большой зал, как и всегда, был наполнен шумом, но сегодня этот шум отличался от привычного. За каждым столом обсуждали только одно. Одни пытались угадать, какое испытание приготовили организаторы, другие спорили о том, кто из чемпионов продержится дольше остальных. Первокурсники с горящими глазами ловили каждое слово старшекурсников, а преподаватели делали вид, будто совершенно не замечают всей этой суеты. Лишь за слизеринским столом один человек словно выпадал из общей картины. Элеонора сидела почти неподвижно, подперев щеку ладонью. Перед ней стояла нетронутая тарелка с завтраком, который давно успел остыть. Девушка бездумно водила вилкой по еде, превращая ее в бесформенную массу. Аппетита не было совершенно. В голове крутилась лишь одна мысль — через несколько часов ей предстоит выйти на арену, хотя еще месяц назад она даже не должна была иметь права участвовать в Турнире. Пэнси несколько раз украдкой посмотрела на подругу. За все годы их дружбы она слишком хорошо научилась понимать настроение Норы. Обычно та отвечала колкостью, шутила или хотя бы недовольно закатывала глаза. Сегодня же она почти не произнесла ни слова. Даже Блейз, который обычно не упускал возможности отпустить очередную язвительную шутку, предпочитал молчать. Первым тишину нарушил Теодор. Он спокойно отложил столовые приборы в сторону и осторожно коснулся ладонью руки Норы, стараясь сделать это так, чтобы не привлекать внимания остальных. — Ты с самого утра ничего не ешь. Элеонора медленно перевела на него взгляд. В ее глазах читалась усталость, которой не должно быть у восемнадцатилетней девушки. — Не хочется. — Ты должна хоть немного поесть. Она слабо усмехнулась, но улыбка так и не появилась. — После испытания. — Ты не знаешь, сколько оно продлится. — Знаю. Она опустила взгляд обратно на тарелку. — Поэтому и не хочется. Тео хотел сказать что-то еще, но его опередил ленивый голос, донесшийся с противоположной стороны стола. — Любопытно. Нора даже не подняла головы. Она и без того знала, кому принадлежит этот голос. Драко Малфой сидел напротив, лениво крутя в пальцах серебряную вилку. На его лице застыло привычное выражение холодного превосходства, хотя внутри ему самому было далеко не так спокойно, как он пытался показать окружающим. — Что именно любопытно? — спокойно спросила Нора. Драко пожал плечами. — Еще три недели назад ты убеждала всех, что Кубок ошибся. Он сделал короткую паузу, внимательно наблюдая за ее реакцией. — А сегодня выглядишь так, будто прекрасно понимаешь, почему именно тебя выбрали. Элеонора медленно подняла глаза. Их взгляды встретились. По какой-то причине каждый раз, когда это происходило, весь окружающий шум будто исчезал. Слизеринцы за столом незаметно переглянулись. Они уже давно привыкли к постоянным перепалкам этой парочки, но каждый раз напряжение между ними ощущалось почти физически. — К чему ты клонишь, Малфой? Он едва заметно усмехнулся. — К тому, что магия редко ошибается. А люди — постоянно. Особенно если сами пытаются ее обмануть. Нора медленно поднялась со своего места. По каменному полу неприятно проскрипела тяжелая скамья. В Большом зале стало заметно тише. Несколько учеников с соседних факультетов тоже повернули головы в их сторону. Всем было прекрасно известно, что если Снейп и Малфой начинают спорить, ничем хорошим это обычно не заканчивается. Элеонора неторопливо подошла ближе и остановилась всего в шаге от него. Она не повышала голос, не размахивала руками. Именно это пугало сильнее всего. — Ты действительно настолько уверен в собственной правоте, что готов обвинять человека без единого доказательства? Драко поднялся вслед за ней. Теперь они стояли почти одного роста, не сводя друг с друга взглядов. — А ты слишком стараешься убедить всех, что невиновна. Нора тихо усмехнулась. — Знаешь, Малфой... Она покачала головой. — Иногда мне кажется, что шляпа все-таки ошиблась факультетом. Драко вопросительно изогнул бровь. — Почему же? — Потому что даже тролли способны думать, в отличие от тебя. Холодный голос профессора Снейпа разрезал шум Большого зала, словно лезвие. — Довольно. Этого одного слова оказалось достаточно. Разговоры за слизеринским столом стихли сами собой. Даже Драко перестал ухмыляться, хотя довольное выражение так и не исчезло с его лица. Нора медленно повернулась к отцу. Северус смотрел прямо на нее. Спокойно. Холодно. Так же, как смотрел на любого ученика, нарушившего дисциплину. И именно это причиняло боль сильнее всего. — Мисс Снейп, — произнес он ровным голосом. — Немедленно отправляйтесь в свою комнату. До начала первого испытания вам лучше привести мысли в порядок. Нора несколько секунд молчала. Она ждала. Ждала, что он хотя бы посмотрит на Малфоя. Скажет ему хоть слово. Сделает хоть малейшее замечание. Но этого не произошло. Северус даже не перевел взгляд. — Вы меня услышали? Нора коротко кивнула, не сказав ни слова больше. Она резко развернулась и быстрым шагом покинула Большой зал. Черная мантия взметнулась за ее спиной, а тяжелые двери с глухим стуком закрылись. *** До подземелий она добралась почти бегом. Стоило двери спальни захлопнуться, как все напряжение, которое она сдерживала с самого утра, разом вырвалось наружу. Первым под руку попался тяжелый серебряный подсвечник. Он с грохотом ударился о каменную стену. Свечи рассыпались по полу. Нора тяжело дышала, пытаясь справиться с дрожью в руках. — Ненавижу... Она не договорила. Слова застряли в горле, а ноги сами подкосились. Девушка медленно сползла по холодной стене на пол, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. Тишину комнаты нарушали только ее сбивчивое дыхание и редкие всхлипы. Слезы одна за другой падали на темную ткань мантии. Она больше не пыталась казаться сильной. Комнату окутала тяжелая тишина. Слышалось лишь прерывистое дыхание Норы и тихий треск свечей. Вдруг за окном что-то едва заметно шевельнулось. По стеклу мягко, почти невесомо, скользнули белые крылья. Послышалось осторожное царапанье когтей по оконной раме, словно птица боялась нарушить ее одиночество. Нора медленно подняла заплаканные глаза. За стеклом сидел он. Белоснежный ворон с единственным черным пятном на левом крыле. Его алые глаза спокойно и внимательно смотрели прямо на девушку, будто он преодолел весь путь лишь затем, чтобы убедиться — она не одна. Уголки губ Норы дрогнули. — Морок... Она поспешно вытерла слезы рукавом и подошла к окну. Стоило распахнуть створки, как ворон бесшумно вспорхнул внутрь. Он не сделал ни одного лишнего круга по комнате — сразу опустился ей на предплечье, уверенно впившись когтями в ткань мантии. — Ты снова почувствовал... Она ласково провела пальцами по его белоснежным перьям. Морок тихо прикрыл глаза, позволяя гладить себя, а затем осторожно потерся клювом о ее щеку, словно пытался стереть с ее лица последние слезы. — Только ты меня понимаешь... Голос Норы был едва слышен. Она осторожно провела пальцами по белоснежным перьям ворона. Те были удивительно мягкими и теплыми. Морок тихо прикрыл алые глаза и, словно наслаждаясь прикосновением, потерся головой о ее ладонь. На лице девушки появилась едва заметная улыбка. Настоящая. Та самая улыбка, которая появлялась лишь тогда, когда рядом не было никого, перед кем приходилось надевать маску сильной, упрямой и бесстрашной Элеоноры Снейп. Но продержалась она всего несколько секунд. Улыбка медленно исчезла. Взгляд снова потускнел. Нора опустила голову и тяжело выдохнула. — Знаешь... мне всегда казалось, что отец понимает меня лучше остальных. Даже если молчит. Даже если никогда этого не показывает. Она ненадолго замолчала. Пальцы машинально перебирали белые перья на груди Морока, словно это помогало собрать разбегающиеся мысли. — Но сегодня... Голос предательски дрогнул. — Сегодня он видел всё. Видел, как Малфой снова выводил меня из себя,видел, что это он первым начал. И всё равно... отчитал меня. Нора нервно усмехнулась — Забавно, правда?.. Я всю жизнь пыталась заслужить хоть каплю его одобрения. Училась, старалась. Доказывала, что достойна носить нашу фамилию, а сейчас... когда мне страшно больше всего на свете... он даже не спросил, как я себя чувствую. Из глаз снова покатились слезы. Она быстро вытерла их ладонью, будто злилась сама на себя за собственную слабость. — Мне ведь не нужна жалость... Мне просто хотелось, чтобы он хоть раз встал рядом.Хоть раз сказал, «Я с тобой». Хотя бы это. Морок тихо каркнул. Совсем негромко. Он осторожно перепрыгнул с ее руки на плечо и прижался теплой головой к ее щеке. Нора закрыла глаза. Она чувствовала, как мягкие перья касаются кожи, и почему-то именно в этот момент сдерживаться стало невозможно. Девушка тихо заплакала. Без истерики, без крика. Просто позволила всем накопившимся эмоциям выйти наружу. Морок не двигался. Он словно понимал, что сейчас ей нужны не слова. Лишь чье-то молчаливое присутствие рядом. — Спасибо... Прошептала Нора, гладя ворона кончиками пальцев. — Спасибо, что хотя бы ты всегда возвращаешься ко мне... ______ За тяжелой дубовой дверью неподвижно стоял Северус Снейп. Он услышал первый всхлип дочери и уже не смог заставить себя уйти. Каждое ее слово отдавалось внутри болезненнее любого проклятия. Она была права. Во всем. Он действительно видел, как Малфой намеренно провоцировал ее. Видел, как она из последних сил пыталась держать себя в руках. И все равно сделал замечание только ей. Потому что она должна была стать сильнее. Потому что впереди ее ждал Турнир. Потому что именно он собственными руками обрек ее пройти через это испытание. Но сейчас, слушая, как его дочь плачет, Северус впервые за долгое время почувствовал не привычное чувство вины... А настоящее бессилие. Он был человеком, способным варить сложнейшие зелья, побеждать в магических дуэлях и годами скрывать свои мысли даже от Темного Лорда. Но он совершенно не умел быть отцом. И именно это сейчас причиняло ему самую сильную боль. Нора глубоко вдохнула и медленно поднялась с кровати. Слезы больше не текли, но глаза все еще были покрасневшими. Она провела ладонями по лицу, словно пыталась стереть вместе с влагой собственную слабость. — Хватит... Тихо произнесла она скорее самой себе. — Жалостью я себе не помогу. Морок внимательно наблюдал за хозяйкой. Белая ворона мягко вспорхнула с ее плеча и бесшумно опустилась на прикроватную тумбочку. Красные глаза неотрывно следили за каждым движением девушки. Он слегка склонил голову набок, словно понимал, что сейчас происходит внутри нее. Нора подошла к шкафу и резко распахнула дверцы. Несколько вещей едва не упали на пол. — Если Кубок действительно выбрал меня... Она достала темную спортивную форму для первого испытания. Плотные брюки. Легкую черную майку. Защитную кофту. Все движения были быстрыми, почти резкими. — Если даже собственный отец уверен, что Кубок не ошибся... Она расстегнула школьную мантию и бросила ее на кровать. Пальцы слегка дрожали, но сама девушка будто этого не замечала. — Значит... Она на мгновение остановилась. Взгляд упал на герб Слизерина, вышитый на форме. — Значит, он действительно решил, что я должна пройти через это. Нора быстро натянула спортивные брюки и поправила майку. Морок тихо каркнул. Она подняла голову. — Нет, я больше не собираюсь прятаться. Если мне суждено выйти на эту арену... Она решительно застегнула молнию кофты. — Тогда я докажу всем. Малфою, учителям, всему Хогвартсу и... Она ненадолго замолчала. — Отцу... Докажу, что умею справляться сама, что я не живу только потому, что являюсь дочерью Северуса Снейпа, что мое имя чего-то стоит само по себе. За дверью не шелохнувшись стоял Северус. Он слышал каждое слово. И с каждым новым предложением внутри него боролись два человека. Профессор, который был уверен, что поступает правильно. И отец, который понимал, какую боль сейчас причиняет собственной дочери. Когда Нора сказала, что хочет доказать всему миру, чего стоит без его имени, уголок его губ едва заметно дрогнул. Не улыбка. Скорее... гордость. Он всегда хотел, чтобы она выросла сильной. Вот только никогда не думал, что цена окажется настолько высокой. Нора закончила собираться. Она подошла к Мороку, осторожно взяла птицу обеими руками и ласково коснулась губами его черного клюва. — Жди меня. Белая ворона тихо потерлась головой о ее щеку. — Я обязательно вернусь. Девушка улыбнулась. Совсем немного. После чего принялась быстро собирать длинные черные волосы в высокий хвост. Резинка дважды соскользнула с пальцев. Только с третьей попытки ей удалось крепко затянуть волосы. — Ну вот... Она глубоко вдохнула. — Пора. Нора взялась за ручку двери и резко открыла ее. Но в тот же момент застыла на месте. Перед ней, словно вырос из камня, стоял Северус Снейп. Несколько секунд никто из них не произнес ни слова. Нора первой нарушила молчание. — Давно ты здесь стоишь? Северус спокойно встретил ее взгляд. — Достаточно. Она невесело усмехнулась. — Значит... всё слышал. — Да. Повисла тяжелая тишина. — И что же нового ты обо мне узнал? — Ничего нового. Лишь услышал то, что ты давно не решалась сказать вслух. Нора скрестила руки на груди. — Тогда ответь мне... почему? Почему ты видел, как Малфой снова провоцировал меня и всё равно сделал замечание только мне? Северус выдержал долгую паузу. — Потому что ты поддалась. — А он? — Его поведение я тоже не одобряю. — Но наказал почему-то меня. — Потому что ты — моя дочь. Нора коротко рассмеялась, но этот смех прозвучал без капли веселья. — Забавно. Я-то думала, именно поэтому ты должен был хотя бы раз оказаться на моей стороне. — Я не собираюсь делать тебе поблажек. — Я и не просила поблажек! Ее голос сорвался. — Я просила поддержки! Всего один раз! Чтобы ты посмотрел на меня не как преподаватель на ученицу, а как отец на дочь... Северус молчал. Нора продолжала смотреть ему прямо в глаза. — Ты знаешь, чего я боюсь больше всего? Она покачала головой. — Не драконов. Не испытаний и даже не смерти. Девушка смотрела отцу в глаза, пытаясь удержать очередную слабость за холодной маской. — Я боюсь выйти сегодня на арену с мыслью, что единственный родной человек считает, будто я должна справляться со всем одна. Северус медленно опустил взгляд. — Ты сильнее, чем думаешь. — Может быть. Она сделала шаг вперед. — Но даже сильным людям иногда нужен отец. Эти слова прозвучали совсем тише обычного и именно поэтому ударили сильнее любого крика. Нора медленно выдохнула. — Знаешь... Она уже спокойнее посмотрела на него. — Я больше не хочу продолжать этот разговор, потому что, кажется, мы всё равно никогда не поймем друг друга. Она попыталась пройти мимо. Но Северус неожиданно удержал ее за локоть. Не сильно. Лишь настолько, чтобы она остановилась. Нора удивленно посмотрела на его руку. Он почти сразу отпустил ее. — Ты всегда уходишь, когда разговор касается тебя. Она грустно усмехнулась. — А ты всегда прячешься за маской профессора, когда разговор касается твоих чувств. Их взгляды встретились. — Потому что иногда... Голос Норы вновь стал совсем тихим. — Иногда мне очень нужен отец.Не декан Слизерина, не профессор зельеварения, а просто...Отец. Северус ничего не ответил. Он лишь смотрел на дочь так долго, что тишина между ними сказала намного больше любых слов. Нора кивнула сама себе. — Прости, но мне не пора. Она поправила ремешок перчаток и направилась к лестнице. Но уже через несколько шагов остановилась, не оборачиваясь. — И... если сегодня что-то пойдет не так...передай Мороку, что я очень старалась. После этих слов она быстро ушла в глубь коридора. Северус остался стоять один. Он смотрел ей вслед до тех пор, пока черная мантия дочери не исчезла за поворотом.