If all that we were is all that we'll ever be, it's bittersweet // Если всё, чем мы были, — это всё, чем мы когда-либо будем, то это горько-сладко

Вай не могла избавиться от странного ощущения, что Кейтлин что-то от нее скрывает. Это чувство было не новым: за последние месяцы они виделись всего несколько раз с тех пор, как Кейтлин вернулась в Пилтовер, и Кейтлин всегда смотрела на нее как-то странно. Сначала Вай думала, что это как-то связано с их расставанием, и считала, что поведение Кейтлин больше связано с тем, как все закончилось, чем с тем, что она что-то скрывает от Вай. И, конечно, оставался открытым вопрос о Лаванде. Вай по-прежнему хотела узнать, кто отец Лаванды, и историю рождения самой невероятной маленькой девочки, которую она когда-либо встречала. Просто у нее пока не было возможности поднять эту тему. Но странная реакция Кейтлин во время того обеда дала понять, что от нее что-то скрывают, и Вай не могла не задаваться вопросом, что же это было. Она достаточно хорошо знала Кейтлин, чтобы понять, когда та погружается в свои мысли. И вот теперь, сидя на пассажирском сиденье по дороге в школу Лаванды, Кейтлин рассеянно теребила маленький брелок в виде кекса на запястье, пристально глядя вперед. Она была полностью поглощена тем, что происходило внутри нее. Когда они встречались, Вай говорила, что бывают моменты, когда Кейтлин уносится в свой собственный маленький мир. Бывало, что, осознав, что ее застали врасплох, ее бывшая девушка просто смеялась и пожимала плечами, прежде чем начать делиться тем, что у нее на уме. Но сегодня, похоже, этого не произойдет. Что бы Кейтлин ни хотела сказать, сейчас этого не случится. Самая большая проблема заключалась в том, что у Вай было не так много предположений о том, что это может быть. Конечно, рано или поздно они заговорят о расставании. Вай все еще было больно, как бы хорошо она ни притворялась. По мере того как они с Кейтлин снова сближались, она не могла избавиться от горького осадка от того, как все закончилось, особенно потому, что Кейтлин, казалось, была так же неравнодушна к ней, как и раньше. Все это было настолько странно, что Вай даже не могла толком разобраться в собственных мыслях. Она тряхнула головой, отгоняя замешательство, и заехала на парковку школы Лаванды. С тех пор как они уехали от «Джерико», они молчали, но все же шли рядом по коридорам школы. В одном из кресел приемной сидела Лаванда. Голова опущена, она, казалось, была полностью поглощена тем, как ее ноги болтаются над полом. Вай невольно улыбнулась, заметив, что на Лаванде снова были яркие носки, совершенно не сочетавшиеся с аккуратной формой ее дорогой школы. – Лаванда! – воскликнула Кейтлин, едва увидев дочь, и практически пролетела через комнату, чтобы опуститься на колени перед девочкой. – Тебе больно? Что случилось? – продолжила она, держа лицо Лаванды в ладонях и внимательно ее осматривая. К верхней губе Лаванды был прижат маленький кусочек бумаги, и Вай заметила на нем немного крови. В комнате также находилась секретарша, на которую Кейтлин не обратила никакого внимания, слишком сосредоточившись на Лаванде. Женщина бросила на них короткий взгляд, прежде чем взять трубку, – вероятно, чтобы сообщить директору о приезде опекунов Лаванды. – Мальчик постарше за обедом опрокинул поднос Элис. Он не извинился, поэтому я сказала ему, что так нельзя, – начала Лаванда, по-прежнему болтая ногами и не сводя глаз с Кейтлин. – Он обозвал меня коротышкой и толкнул Элис. Я заступилась за нее. Это было неправильно, – продолжила она. Вай с трудом сдерживала улыбку. Конечно, ситуация раздражала, но она не могла сдержать гордость, видя, что Лаванда – защитница, что она заботится о важных для нее людях и встает на их защиту. Как и сама Вай всегда делала. – Зайка, тебе не стоило его бить, – начала Кейтлин, но не успела она договорить, как деревянная дверь позади них открылась и вышел директор. – Добрый день, мисс Кирамман. Не могли бы мы с вами поговорить? Кейтлин вздохнула, поднялась с пола, ласково провела рукой по волосам Лаванды и последовала за ним. Только тогда Лави заметила Ви, и ее улыбка стала еще шире. – Тетя Ви! – Привет, Лави, – сказала Ви, подходя и садясь рядом с ней. – Ротик болит? – Уже не очень, – Лаванда пожала плечами и отодвинула бумажку, чтобы Вай могла увидеть небольшой порез на верхней губе. – Он ударил меня кулаком по губе. – Лицом блокировать нельзя, малышка, – ответила Ви, быстро окинув Лаванду взглядом. Не считая помятой одежды, растрепанных волос и пореза на губе, выглядела она вполне неплохо. – А то так и шрам получишь, как у меня, – она указала на собственную губу. Улыбка Лаванды стала еще шире, ей явно понравилось это сравнение. Ее глаза точь-в-точь такой же формы, как у Кейтлин, что было невероятно мило, как будто засверкали от восторга при этой мысли. – Круто, у нас с тобой одинаковые, – тут же ответила она, рассмешив Вай. Идея была не в том, чтобы поощрять появление шрамов, но было мило, что Лаванда хотела такой же, как у нее. – Ты получила его в драке? – Да, я была… драчливой девчонкой, – сказала Вай за неимением лучшего слова. Она не собиралась объяснять четырехлетней девочке, что раньше дралась на улицах, чтобы защитить свою младшую сестру. – Наверное, как и тебе, мне не нравилось видеть, как кто-то причиняет боль тем, кто мне дорог. – Ты можешь меня научить? – спросила Лаванда, пристально глядя на Вай. – Конечно, – ведь на самом деле не было ни одной просьбы Лаванды, на которую Вай ответила бы отказом. Она не понимала, как так быстро привязалась к этой маленькой девочке. – Первое, чему я тебя научу, – не блокировать удары лицом. – И как бить кулаком! – Лави была так взволнована, что даже не заметила, как дверь снова открылась и вышла Кейтлин. – Мы здесь не поощряем насилие, – сказала Кейтлин, подходя к ним, и бросила на Вай понимающий взгляд и слегка улыбнулась, как будто уже догадалась, почему это сказала Лаванда. – Нет, но мы можем поощрять защиту, – ответила Ви, вставая и подбирая рюкзак Лаванды. Она подмигнула девочке, которая улыбнулась в ответ, вскочила на ноги и схватила Вай за руку. – Лаванда может обратиться к взрослому, когда у нее проблема, вместо того чтобы пускать в ход кулаки для защиты, – возразила Кейтлин, а Лаванда тем временем взяла за руку и мать тоже. Втроем они так и вышли из школы, и Вай не покидало ощущение, что все это до странности правильно. Как будто это было место, где ей всегда суждено было оказаться. – Но мама, а если рядом нет взрослого? – Лаванда, прирожденный спорщик, была явно дочерью Кейтлин. – Тетя Вай просто научит меня, как за себя постоять. – Обещаю, ничего слишком жестокого, – быстро ответила Ви, не желая заработать один из неодобрительных взглядов Кейтлин, хотя та, похоже, была скорее позабавлена этим разговором. – Тогда мы ограничимся защитой, – согласилась Кейтлин, и Лаванда торжествующе взвизгнула, радуясь, что выиграла этот раунд. Казалось, Лаванда обвела их обоих вокруг пальца.

***

Всю дорогу до дома Кирамманов они ехали под аккомпанемент оживленного голоса Лаванды. После краткого выступления Кейтлин, которая приняла гораздо более серьезную позу, объясняя своей дочери, что она не должна была бить своих одноклассников, с чем Лаванда очень старалась поспорить, а Вай сочла за лучшее не вмешиваться, тема была закрыта, когда Лаванда пробормотала короткое «извините, я больше так не буду», абсолютно никого в машине не убедив. Пытаясь поднять настроение, Вай завела разговор о дне Лаванды, который быстро увлек маленькую девочку, заставив ее полностью забыть предыдущую тему. Кейтлин снова выглядела немного отстраненной. В ее взгляде, когда она наблюдала за общением Вай и Лаванды, читалась почти растерянность, как будто она изо всех сил старалась не погрузиться в свои мысли. Вай собиралась просто высадить их у дома, но как только машина подъехала к дому, Лаванда заявила, что у нее другие планы. – Ты сегодня порисуешь со мной? – Вай уже успела заметить, что Лаванда не из тех детей, кто позволяет обещаниям забываться. Она взглянула на Кейтлин, будто спрашивая, как ей поступить, но в ответ получила лишь пожатие плеч – словно та говорила, что решение остаться или нет за самой Вай. – Если это не доставит неудобств… – предложила Кейтлин с легкой улыбкой, почти как будто сама была еще не совсем готова прощаться. Вай тоже не была готова. Ей не хотелось уходить, и потому она вышла из машины и последовала за Кейтлин и Лавандой внутрь. Возвращение в дом Кирамманов вызвало странную волну ностальгии. Вай никогда не думала, что снова переступит его порог, и даже спустя почти пять лет казалось, что ничего не изменилось. Вот только теперь раздался звонкий голосок Лаванды, которая была рада наконец-то порисовать со своей «ученицей». – Лави, давай сначала переоденемся, – сказала Кейтлин, схватив девочку за руку, прежде чем та успела убежать. – Ты ведь не уходишь, да? – спросила Лаванда, глядя прямо на Ви, которая все еще чувствовала себя немного не в своей тарелке, стоя у двери. – Нет. Я подожду тебя здесь. – Хорошо, – только после этого Лаванда взбежала по лестнице. – Лаванда, осторожнее на лестнице! – крикнула Кейтлин, тихо вздохнув, прежде чем покачать головой и повернуться к Вай. – Чувствуй себя как дома, а я прослежу, чтобы она не разгромила комнату, – с этими словами она поднялась наверх вслед за дочерью. Оставшись одна, Вай провела рукой по своим коротким волосам, гадая, что же она делала в тот день. Если бы Паудер знала, что она не только дружески пообедала с Кейтлин, но и поехала с ней забирать дочь из школы и теперь ждет, когда эта самая дочь вернется, чтобы провести с ней остаток дня за рисованием, она бы, наверное, вернулась домой только для того, чтобы надрать Вай задницу. Но она ничего не могла с собой поделать, и от этого чувствовала себя еще более растерянной. – Вайолет? – она настолько глубоко ушла в свои мысли, что не заметила, как в прихожей появилась Кассандра. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Вай видела ее в последний раз. Наверное, еще в январе, на одной из многочисленных встреч с Советом по поводу утверждения проектов Зауна. Кассандра выглядела бесконечно худой, какой-то маленькой. Даже хрупкой. Несмотря на привычную элегантность, безупречную осанку и идеально подобранную одежду, Кассандра действительно выглядела больной. При виде нее сердце Вай сжалось. Даже после того, как они с Кейтлин расстались, Кассандра всегда относилась к ней по-доброму. Вай действительно нравилась матриарх Кираммана, и видеть ее в таком состоянии было больно. – Миссис Кирамман, – улыбнулась Ви, подходя ближе к женщине, которая тут же подалась вперед, сократив расстояние между ними, чтобы быстро поцеловать ее в щеку – к такому приветствию Вай уже привыкла. – Как вы? Я… – она замолчала, почесав затылок, не зная, что сказать. Мне жаль? Желаю вам здоровья? Что она вообще могла сказать человеку, который болен?! – Я совершенно уверена, что уже просила вас называть меня Кассандрой, дорогая, – женщина слегка улыбнулась и махнула рукой, словно отмахиваясь от второго вопроса. – Со мной все в порядке, не волнуйтесь. Но, если позволите, я удивлена, что вы здесь… – она выглядела почти озадаченной. Не успела Вай ответить, как снова раздался голос Лаванды, а за ним – ее торопливые шаги по лестнице, а за ними – усталая Кейтлин. – Привет, бабуля! – Лаванда, лестница… – Кейтлин говорила так, будто каждый день вела с дочерью подобный разговор. – Что… – Кассандра подняла брови, глядя на разбитую губу Лаванды, а затем на Кейтлин. – Что происходит? – Я ударила мальчика в школе, – гордо заявила Лаванда, и Вай едва сдержала смех. – Лаванда! – тут же отчитала ее Кейтлин. – О чем мы говорили?! – Ладно, прости, – Лави вздохнула, сложив руки перед собой, как обычно делала Кейтлин. – Я больше так не буду. – Мы не поощряем насилие, – сказала Кассандра, глядя на внучку, которая тут же кивнула. Кейтлин лишь взглянула на Ви, которая пожала плечами с неловкой улыбкой на губах. Верно, никакого поощрения насилия. Никаких советов Лаванде, как драться с мальчиками в школе. – Мы с Вай обедали, когда мне позвонили из школы, – объяснила Кейтлин матери, проводя рукой по фиолетовым волосам дочери. – Вай любезно согласилась пойти со мной, и теперь Лаванда пригласила ее на рисование. – Да, пойдем, тетя Ви! – Лаванда отпустила руку матери, схватила Вай за руку и чуть ли не силой вывела ее из комнаты. – Простите, – Вай улыбнулась на прощание Кассандре, которая кивнула, прежде чем снова перевести взгляд на Кейтлин. – Мне нужно с тобой поговорить, Кейтлин, – это было последнее, что услышала Ви, прежде чем Лаванда утащила ее прочь.

***

Для Вай не должно было стать сюрпризом, что у Лаванды есть полностью оборудованная художественная студия. Было довольно очевидно, даже за то короткое время, что она провела с ними, – семья поощряла Лаванду исследовать и развивать свою личность. И все же, переступив порог маленькой, залитой светом комнаты, Вай невольно подумала о том, как сильно Паудер понравилось бы такое пространство. Ее младшая сестра всегда была невероятно творческой. Паудер обожала рисовать, и ее терапевт всегда настоятельно это поощряла. Лаванда, судя по всему, унаследовала ту же тягу к творчеству и тот же талант, если судить по количеству рисунков, разбросанных по стенам и полу. Лави передвигалась по комнате так, будто это владение принадлежит ей – что, вероятно, так и было, – доставая краски и маркеры, раскладывая их на столе, прежде чем взглянуть на Ви, все еще стоявшую у двери, будто ожидая разрешения войти в мир девочки. – Ты хочешь рисовать карандашами или маркерами? – спросила Лаванда. Вай наконец подошла ближе и села за стол. И совсем как когда-то с Паудер в детстве, Вай провела несколько часов, рисуя с Лавандой и болтая обо всем на свете.

***

Ее пальцы все кружили вокруг маленького кексика на запястье, пойманные в ловушку собственных мыслей, прошло уже больше тридцати минут с тех пор, как Кейтлин заперлась в кабинете после разговора с матерью. Она все еще слышала голос Кассандры, твердый, не оставляющий места для споров, произносящий все то, что Кейтлин уже знала, но отчаянно надеялась не услышать. – Ты же знаешь, что у тебя есть вся моя поддержка, Кейтлин, но ты не можешь продолжать вести себя так, – сказала тогда Кассандра, не сводя глаз с дочери, которая почувствовала себя невероятно маленькой в кресле напротив нее. – Когда ты забеременела, ты была просто напуганной девочкой, но теперь ты взрослая женщина, и тебе нужно взять на себя ответственность за свои решения. Кейтлин знала, что Кассандра права. По правде говоря, она знала это всегда. С того самого момента, как рассталась с Ви, Кейтлин мгновенно об этом пожалела. Не раз она думала о том, чтобы позвонить бывшей девушке, рассказать ей все и умолять о прощении. Но мысль о том, насколько сильно это изменит жизнь Ви, всегда перевешивала. Кейтлин никогда никого не любила так, как любила Ви, – с такой силой, с такой самоотверженной любовью. Все, чего она когда-либо хотела, – это счастья для Ви, увидеть, как та добивается всего, чего заслуживает. И тогда Кейтлин верила, что лучшее, что она могла сделать для Ви, – это отойти в сторону, не разрушать снова ее жизнь ради кого-то другого. Вай и так слишком много раз жертвовала своими мечтами, и Кейтлин не хотела становиться причиной еще одной… отсрочки. Она провела рукой по лицу, изнеможение проникало глубоко в кости. Это была не только физическая усталость, хотя тело и болело от бесчисленных бессонных ночей, но и эмоциональная тоже. Кейтлин даже не могла вспомнить, когда в последний раз ее мысли были спокойны. Сожаление было раздавливающим. Все, чего ей хотелось, – это вернуться в прошлое и переписать каждое решение заново. Может быть, если бы она сказала Вай раньше, они смогли бы пройти через это вместе. Ей понадобилась вся сила воли, чтобы не броситься в свою комнату и не расплакаться. Отчаяние – вот верное слово. Она была в отчаянии, зная, что Вай будет ее ненавидеть. В отчаянии, зная, что время беспощадно к Кассандре, которая с каждым днем становилась все слабее. В отчаянии, зная, что лишает Лаванду жизни, которую та заслуживает. Было трудно не чувствовать себя худшим человеком на свете. Огромным усилием воли Кейтлин опустила руки и поднялась. Часы показывали чуть больше шести, и ей нужно было функционировать. С того дня, как родилась Лаванда, у Кейтлин больше не было роскоши тонуть в собственных чувствах. Кто-то от нее зависел. Нужно было соблюдать режим. Почти на автопилоте Кейтлин прошла по тихим коридорам дома к маленькой художественной студии, которую Кассандра устроила для Лаванды. Мать была так счастлива, что они вернулись домой, что создала для девочки целое пространство для творчества. Вероятно, еще и для того, чтобы хоть немного сдерживать хаос от четырехлетнего ребенка, – но все равно было… трогательно видеть, с какой готовностью Кассандра приняла роль потрясающей бабушки для Лаванды. Так же, как она всегда была потрясающей матерью для самой Кейтлин. Она услышала веселые голоса Лаванды и Вай еще до того, как дошла до комнаты, и сердце сжалось от той самой, уже слишком знакомой боли. Она не могла поверить, насколько быстро Лаванда и Вай успели сблизиться. – По-моему, здесь нужно больше синего, – сказала Лаванда почти наставническим тоном. – Ты абсолютно права, – согласилась Вай без колебаний, не собираясь спорить с профессионалом. Кейтлин пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться, прислонившись к дверному проему и наблюдая за ними. Лаванда сидела рядом с Ви, которая уже сняла куртку и осталась в футболке с короткими рукавами. Разумеется, мышцы Вай сами по себе отвлекали достаточно, но внимание Кейтлин приковала сама сцена. Лаванда старательно разрисовывала татуировки Ви, ее рука уже была наполовину покрыта красками. У самой Лаванды были свои «татуировки» – вся правая рука была разрисована фигурами и узорами, поразительно похожими на узоры Вай. Кейтлин почти невозможно было не признать, что вся эта картина невыносимо мила. – Лави… – наконец заговорила Кейтлин спустя несколько мгновений, моргая, чтобы прогнать жжение в глазах. Она отказывалась плакать. – Пора принимать ванну. Скоро будем ужинать. – Уже?! – Лаванда повернула голову к матери, а Вай тоже взглянула на Кейтлин. Сходство между ними было неоспоримым. Кейтлин задумалась, заметила ли уже это Ви, или же, как всегда,была слишком поглощена собственными убеждениями, чтобы замечать что-либо еще вокруг. И она бы солгала, сказав, что желает, чтобы Вай этого не замечала. Какая-то часть ее почти хотела, чтобы Вай сама заговорила об этом, тогда Кейтлин наконец пришлось бы вступить в разговор, начать который у нее самой все еще не хватало смелости. – Похоже, мы потеряли счет времени, Маффин, – сказала Ви, и бровь Кейтлин взлетела вверх от нового прозвища. – Но наши рисунки получились потрясающими, ты отличный учитель. Лаванда просияла от комплимента, прежде чем поманить мать к себе. – Иди посмотри, мама. Смотри, что мы с тетей Вай нарисовали. Кейтлин каждый раз чувствовала острый укол неловкости, когда Лаванда называла Вай «тетей». Это было несправедливо. – Они прекрасны, зайка, – сказала Кейтлин, рассеянно поглаживая волосы дочери. По всему столу были разложены сохнущие листы бумаги – цветы (лаванда и фиалки, что Кейтлин нашла особенно трогательным), пейзажи, и один рисунок привлек ее взгляд: Лаванда нарисовала семь человек, у каждого – свои отличительные черты, которые Кейтлин сразу узнала. – Это наша семья, – гордо объяснила Лаванда, протягивая рисунок матери. – Я, ты, дядя Джейс, тетя Мэл, бабушка, дедушка и тетя Вай. Кейтлин судорожно вдохнула, издав дрожащий смешок. Ей хотелось разрыдаться прямо здесь и сейчас, видя, сколько любви Лаванда несет в себе ко всем им – и как быстро она успела привязаться к Вай. – Она даже мои татуировки нарисовала, – сказала Ви, в равной степени гордясь работой Лави. – Вижу. Прямо как настоящие, – Кейтлин подняла взгляд на Ви, которая выглядела искренне счастливой оттого, что оказалась здесь. И именно в такие моменты Кейтлин сожалела обо всем еще сильнее. – Ты уже уходишь? – голос Лаванды прервал мысли Кейтлин, обращаясь к Вай. – Да, уже поздно. Мне еще нужно поужинать, – ответила Ви, вставая и потягивая только что разрисованные руки. На секунду взгляд Кейтлин задержался на этих руках, и она чуть не забыла, как дышать. – Ты могла бы поужинать с нами, если хочешь, – быстро предложила Кейтлин, изо всех сил стараясь не сосредотачиваться на отвлекающих руках бывшей девушки. – Мои родители сегодня уходят на ужин, так что будем только мы с Лавандой. Кассандра не теряла времени и организовала ужин с Тобиасом в одном из любимых ресторанов, как только поняла, что Вай проведет день, рисуя с Лавандой. Она настояла, что Кейтлин необходимо провести этот разговор, и была более чем готова предоставить дочери немного уединения. – Я… – Вай на мгновение замешкалась, но, поймав полный надежды взгляд Лаванды, кивнула. – Хорошо. Спасибо за приглашение. Лаванда буквально запрыгала на месте от восторга, прежде чем взволнованно затараторить: – Ты еще можешь у нас переночевать, если хочешь! Я уступлю тебе свою кровать, а сама лягу с мамой. Устроим пижамную вечеринку и посмотрим фильмы, я обожаю… – Лаванда, притормози, – рассмеялась Кейтлин, пока Вай смотрела на девочку с выражением чистого обожания, тоже смеясь. – Никаких пижамных вечеринок в будни, тебе нужно ложиться пораньше. – Но мама… – У тебя завтра школа. Сегодня – рано в кровать. – Ладно, – надулась Лаванда, но тут же снова просияла. – Но ты можешь приехать в выходные, если хочешь! – пригласила она, и Вай снова усмехнулась. Не желая давать Лаванде шанс развить приглашение еще дальше, Кейтлин решила, что лучше подхватить дочь на руки, пока ситуация не вышла из-под контроля. – Так, пойдем готовиться к ванне. Ви, ты знаешь дом, чувствуй себя как дома, – Кейтлин качнула головой в сторону двери. – Можешь остаться здесь, или… ну, можешь пойти с нами и подождать в комнате Лаванды, если хочешь, – к этому моменту она уже сама не понимала, как ей следует себя вести. Вся ситуация сбивала с толку. Была странной. Кейтлин не знала, стоит ли приглашать Вай в вечерний ритуал Лаванды или притворяться, что все это совершенно нормально. Особенно когда все ее сердце твердило, что это должно быть совершенно нормальным. Что это должно быть частью их жизни.

***

В тот вечер Лаванда буквально светилась. Спросив, где бабушка с дедушкой и почему они не присоединятся к ужину, она быстро увлеклась разговором с Вай и Кейтлин. Есть в тишине было невозможно, когда Лави всегда было что сказать, какую историю рассказать им обеим. Не раз Кейтлин приходилось напоминать дочери, что говорить с набитым ртом невежливо, что лишь вызывало смешки у Ви, которая, казалось, была полностью очарована одним лишь тем, что находится здесь. Весь вечер, пока Лаванда взволнованно рассказывала о своих занятиях по футболу на этой неделе, Кейтлин не могла не желать, чтобы все ее вечера были такими – беззаботными, вместе с Вай и Лавандой. Двумя самыми важными девочками в ее жизни. Эта сцена ощущалась как воплощение всех ее мечтаний, и Кейтлин была в ужасе от того, насколько хрупким был этот покой. Она не могла перестать думать о том, насколько расслабленной выглядела здесь Ви, насколько естественно та вписывалась в место, которое всегда было предназначено для нее. Просто она пока… не знала об этом. По мере того как приближалось время укладывать Лаванду спать, нервы Кейтлин лишь напрягались сильнее, руки слегка дрожали, сердце колотилось в груди почти до боли. Остаться наедине с Вай даст ей нужную возможность, но настоящий вопрос был: хватит ли ей смелости? Это казалось почти невозможным, особенно с тяжелым комом в горле, грозящим не дать ей вообще произнести хоть слово. Кейтлин знала, что Вай уже заметила: что-то не так, конечно же заметила. Вай всегда была удивительно чуткой, когда дело касалось самочувствия Кейтлин, улавливая малейшие перемены в ее настроении настолько быстро, что казалось, будто у нее есть радар, настроенный именно на эмоции Кейтлин. Так было всегда, поэтому не стало неожиданностью, когда Вай перевела внимание с Лаванды на Кейтлин, которая с самого конца ужина стала намного тише, пока они втроем перебрались в гостиную. Лаванда свернулась калачиком на коленях у Кейтлин, положив голову на плечо матери, пока Вай читала вслух одну из книг, выбранных девочкой. Кейтлин рассеянно перебирала пальцами шелковистые волосы дочери, голос Вай отходил на второй план, пока мысли заглушали все остальное. Она очнулась из этого дурмана, только почувствовав, как маленькое тело Лаванды обмякло у нее на руках, – верный признак того, что та уснула. Вай перестала читать в тот же момент, тоже это заметив, и на долю секунды показалась менее спокойной, чем прежде. – Я уложу ее, – прошептала Кейтлин, вставая и поудобнее перехватывая дочь на руках. Вай тут же тоже поднялась, будто что-то в диване внезапно заставило ее занервничать. – Подождешь меня? – вырвалось у Кейтлин прежде, чем она успела остановить себя, слова вылетели неотфильтрованными, почти как будто ее молчание выдало ее истинные намерения. Похоже, это застало Вай врасплох. Она слегка нахмурилась, будто пытаясь разобраться в чем-то сложном, затем кивнула и снова села на диван. – Конечно. Я подожду здесь. Это был, без всякого сомнения, самый долгий путь в жизни Кейтлин. Уложив Лаванду в кровать, она вернулась к лестнице, сердце колотилось так громко, что она готова была поклясться, она слышит его стук в собственных ушах. Ей понадобилась вся сила, о существовании которой она даже не подозревала, чтобы сделать глубокий вдох, взять себя в руки и заставить ноги двигаться вперед. Почти не осознавая этого, ее рука снова коснулась подвески на запястье, нервно теребя ее, пока она спускалась по лестнице невыносимо медленным шагом. Наверное, укладывание Лаванды заняло не больше двух-трех минут, но казалось вечностью – настолько быстро неслись ее мысли. Ей нужно было быть смелой. Ей нужно было поговорить с Вай. Она больше не была той напуганной девятнадцатилетней девчонкой, обнаружившей, что беременна, и до смерти перепуганной. Теперь она была взрослой женщиной, с дочерью, и ей нужно было взять на себя ответственность за свои решения. Кейтлин никогда в жизни не чувствовала себя настолько маленькой и хрупкой. Ее возвращение в гостиную было медленным, но она была полна решимости заговорить, как только войдет, вот только она никак не ожидала увидеть Ви, уже надевающую кожаную куртку, стоящую у дивана, будто готовую уйти. Ее взгляд был прикован к телефону, большие пальцы быстро бегали по экрану, отвечая на какое-то сообщение. И тут же в груди Кейтлин поднялось то самое горькое, знакомое чувство ревности. С кем это переписывается Ви? Одной лишь мысли о том, что это могла быть та самая Сара Фортуна, хватило, чтобы руки Кейтлин сжались в кулаки. – Слушай, мне, наверное, пора, – тон Вай был небрежным, хотя в нем сквозила легкая неловкость, будто она сама не совсем понимала, как себя вести. День выдался долгим для них обеих. Это было очевидно по тому, как выглядела Вай – уставшей, рассеянной, тоже погруженной в собственные мысли. – Завтра утром приезжает Пау, – продолжила Ви, будто чувствуя себя обязанной как-то объясниться перед Кейтлин. – Она поживет у меня до конца недели. Даже если Вай ничего ей и не была должна, Кейтлин не смогла сдержать легкий вздох облегчения, вырвавшийся из груди, – значит, это, вероятно, была ее младшая сестра на другом конце того сообщения. – У нее собеседование на работу, представляешь? Я как раз разговаривала с папой, и мы все решили, что ей лучше пока остаться здесь, в Пилтовере, а не в Зауне, из-за расписания. – Это замечательно. Я очень надеюсь, что Паудер получит эту работу, – слова Кейтлин были искренними. Было чудесно видеть, что у семьи Вай появляются шансы построить жизнь лучше. Сначала Ви, потом Вандер, а теперь и Паудер. – В любом случае, спасибо за сегодня, – вдруг сказала Кейтлин, открывая входную дверь. – За обед. И за то, что помогла с Лавандой. – Ну, если тебе когда-нибудь понадобится помощь с Лавандой, знай – ты можешь на меня рассчитывать, – улыбнулась Ви, выходя наружу, но задержавшись на верхней ступеньке, будто ей самой не хотелось уходить. Сердце Кейтлин сжалось при мысли о том, что Вай по-настоящему присутствует в жизни ее дочери. – Надеюсь, мы сможем еще как-нибудь пообедать вместе… – голос выдал Кейтлин, честность вырвалась наружу прежде, чем она успела ее сдержать. – Так это будет свидание? – спросила Ви, дразнящая улыбка расползлась по ее лицу – настолько красивая, что Кейтлин забыла, как думать. Она улыбнулась в ответ, слегка пожав плечами, взгляд предательски скользнул к губам Ви, так соблазнительно близким. Они стояли ближе друг к другу, чем за последние месяцы, и все, чего хотела Кейтлин, – сократить это расстояние. Ви, похоже, заметила, куда устремился взгляд Кейтлин, потому что ее улыбка смягчилась. – Если ты хочешь, чтобы это было свидание, то да, пусть будет свидание, – она шагнула ближе, будто тело само приняло это решение за нее. В тот момент Кейтлин уже не думала рационально. Единственной мыслью в голове было то, как сильно она любит эту женщину и как отчаянно жаждет снова почувствовать ее губы на своих. Вай слегка кивнула, сокращая расстояние еще больше. Кейтлин глубоко вдохнула, снова поднимая взгляд к ее глазам, ища хоть малейший след колебания. Но нашла лишь то, как Вай смотрит на нее с такой силой, что она снова почувствовала себя подростком. Кейтлин подняла руку, обхватив ладонью подбородок Вай. Большим пальцем она провела нежную линию по ее щеке, делая шаг еще ближе. Она снова искала хоть какой-то знак того, что этого не хотят, – и, не найдя ничего, кроме желания, наконец сократила расстояние между ними до конца. Кейтлин поцеловала ее так, будто ей снова было девятнадцать.