Эти славные ребята

      Ну вот по одной читательской просьбе мы дошли до великого светлого любителя лимонных долек учителя, защитника угнетенных и наставника одаренных молодых людей. На прожарку выкатывается профессор Чарльз Ксавье. Он у нас двуликий Янус, по-разному представленный в кино и в комиксах, поэтому поговорим про двух Чарльзов по очереди.       Чарльз Ксавье в кино от студии Фокс тоже очень разный, и если в оригинальной трилогии он представлен именно как мудрый, добрый, уравновешенный человек с богатым жизненным опытом, то в приквелах картинка уже несколько иная.       Наш герой живет на севере США и является представителем самого привилегированного слоя американского общества: он белый, неприлично богатый, единственный наследник огромного состояния, вырос в собственном поместье, имеет доступ к самому лучшему в стране образованию и всем возможным путям саморазвития. Как мутанту ему достался очень удобный дар, никак не влияющий на внешность, физическое взаимодействие с людьми и самочувствие: телепат-Чарльз может не только скрывать свою «инаковость», но и всеми неправдами добиваться желаемого. От действительно неприглядных поступков, на которые может быть способен телепат, его удерживает, видимо, хорошее воспитание и привитые в детстве ценности. Чарльз пытается творить добро: скрывает у себя бездомную девочку Рейвен, которой не повезло родиться с синей чешуйчатой кожей и желтыми игуаньими глазами. Рейвен — оборотень и может изменять свою внешность по желанию, однако для этого требуется определенная доля концентрации.       Первый звоночек звенит, когда мы встречаем эту парочку повзрослевшей. Лопоухие шестидесятые. Чарльз, ничтоже сумняшеся, на топливе не только из собственных дарований, но и из предоставленных семьей преимуществ, добился невероятных успехов: он путешествовал по миру, стал к своим молодым годам успешным ученым, получил научное звание не где-нибудь, а в Оксфорде.       В том же Оксфорде Рейвен, бывшая под крылом у Чарльза всю жизнь, работает… официанткой. Она не закончила школу и колледж, и все ее житие-бытие, как мы видим по первому же диалогу, состоит из нехитрой работы и, собственно, Чарльза. Ну, знаете, как у бедной родственницы в викторианскую эпоху.       Думаю, пора бы уже вывешивать красные флаги: у молодого профессора Ксавье есть способности и все ресурсы для того, чтобы дать Рейвен немногим меньше, чем получил он сам. Девушка якобы не может учиться потому, что ей будет трудно удерживать «нормальную», человеческую форму внешности. Легко ли удерживать ее в пабе, где подвыпившие студенты могут подраться, побить посуду, начать приставать к симпатичной официантке?.. Полагаю, если уж здесь Рейвен справилась на пять с плюсом, на учебе ей пришлось бы в разы проще.       Как это у нее нет документов? Детка, у тебя есть лучший друг-телепат: пришли вдвоем в регистратуру и все получили. Возможно, маленькая Рейвен не смогла бы контролировать себя в школе, да и вопросов было бы слишком много — но почему она не могла учиться на дому? Огромная библиотека, умный и усердный в учебе Чарльз под боком, он без труда мог бы натаскать подругу на выпускной экзамен в вечерней школе. После этого, обучи он Рейвен тому, что хорошо знал и понимал, дорога для девушки была бы открыта в любой престижный колледж, и ей не пришлось бы играть роль компаньонки-содержанки всю жизнь. Таким образом Рейвен могла бы занять с Чарльзом относительно равное положение, не чувствовать себя ущемленной, а ему не пришлось бы до непонятного момента в жизни взваливать на себя ответственность за другого человека.       Почему Чарльз этого не делает? Разносим кувалдой четвертую стенку: потому что Фоксы изначально снимали сольник Магнето, и при производстве фильма, даже когда сценарий решили расширить, на других героев сценаристам уже не хватило времени, потому что сроки поджимали. И получились все остальные — в частности, Чарльз и Рейвен, такими, какими получились. «Я его слепила из того, что было».       В итоге Чарльз вышел не милым и заботливым старшим товарищем, а каким-то родителем с делегированным синдромом Мюнхгаузена, всеми путями желающим оставить при себе другого человека, который якобы «без моей помощи совсем пропадет». Да не пропадет, если дать возможность научиться отвечать за себя и свою жизнь, но Рейвен в этом отказано вроде бы ради ее же безопасности. По итогу полностью сформировавшаяся молодая женщина действительно хочет стать свободной и взрослой в социальном плане, но у нее это так и не получается — в финале фильма она отправляется отнюдь не в путешествие в поисках себя, а как утенок за мамой-уткой топает за Эриком — «вот она, твоя новая мама…». В сиквелах свободное плавание заканчивается для Рейвен или тюрьмой, или жизнью в бегах. Жить одна, без старшего товарища, который заменяет обоих родителей, любовный интерес и друзей одновременно, Рейвен банально не умеет, и, знаете, кому надо сказать за это спасибо?       И моя любимая рубрика #медвежьяуслуга. Ее Чарльз еще и Эрику оказал от щедрот душевных.       Напомню, что в фильмах герои немного младше, чем в первоисточнике: к моменту попадания на курорт имени Себастьяна Шоу в концлагерь Эрик не юноша 17 лет, уже успевший хлебнуть сиротского лиха и жизни в лесу с партизанами, а малолетний щегол в коротеньких штанишках, только-только оторванный от мамы с папой и плюшевого мишки. Знамо дело, общаться с людьми он по итогу не умеет, друзей и семьи у него нет, работы и дома тоже нет, и вообще взрослый Магнето представляет собой лайт-версию социального Маугли.       По-хорошему Чарльз, который с порога набился в друзья, должен был, как настоящий друг, объяснить мужику, что по чем: нельзя предавать друзей, нельзя на них отыгрываться за свои личные и никак с ними не связанные трагедии, нельзя вести себя по-скотски с близкими и дальними просто потому, что тебе плохо. Что делает Чарльз? Правильно, на каждый скотский выпад объявляет миру, что Эрик много страдал, его надо понять и простить, все забыть и идти уговаривать в духе «вернись, все прощу».       И это притом, что Чарльз ему собирался прощать не только личные обиды аки свои случайно покалеченные ноги: он друга простил и за предательство в отношении Рейвен, от которой Эрик решил избавиться в виде «пути наименьшего сопротивления», и за всех тех невинных людей, которых тот угробил своими любимыми магнитными фортелями «сейчас покидаем автомобили и порушим строения», и за всех тех, кто пострадал от разрушений Апокалипсиса, и за членов своей команды — там, напомню, присутствует Ртуть, которого любимый папа триста раз мог нечаянно угробить. Ну какое право наш дорогой профессор имел так делать? Он, как всегда, все решил за других — они, может, и не собирались Эрика прощать, и поделом ему: каждому в этом мире нужно нести ответственность за свои поступки и принимать их последствия. Но Чарльз, так любящий инфантилизировать своих друзей, мигом освободил Магнето от ответственности за все разом, как будто не взрослый мужчина неплохих таких дров наломал, а все тот же мальчик в коротеньких штанишках немного разбушевался. Удобно.       Скажите честно, вот настоящий верный друг не сказал бы вам в лицо, что вы неправы и поступаете подло, даже сами того не осознавая? Сказал бы, потому что он любит вас, а не свой образ «хорошего принимающего друга». Кино-Чарльз, очевидно, совсем из другого теста.       А из какого там комиксный Чарльз? Так, старая Нэн, ты уже знаешь, о чем я попрошу — живо убери от экрана всех сладких летних детей. В данном случае это особенно актуально…       Думаю, мы не будем тут прокатываться по всем семи сотням выпусков о нашем дорогом госте, а сосредоточимся на том главном, что делает его довольно, кхм, неоднозначной фигурой.       Здесь мне бы хотелось начать с того, чем комиксный Профессор отличается от киношного. У первой версии все также наличествует богатство и все привилегии, однако «есть нюанс». Детство Чарльза в комиксах раскрыто куда больше, эмоционально-счастливым и наполненным любовью его не назвать: отец загадочным образом погиб, мама вечно болела и не могла уделять сыну время, она также рано умерла, и Чарльз остался в компании нелюбящего и корыстного отчима, который относился к мальчику нормально только тогда, когда нужно было решить финансовые проблемы — как-никак, именно Чарльз был наследником всего состояния. Отношения со сводным братом оказались наполненными ненавистью почти все 700 выпусков. Сестра, если таковой вообще можно назвать Кассандру Нову, была представительницей чуждой и агрессивной расы, а еще любительницей геноцидов и ненавистницей мутантов. Бывшая школьная подруга, а затем жена Чарльза — это известная нам по фильмам Мойра, не дождалась его с фронтов американо-корейской войны и ушла к местному алкашу. Чарльз не очень знает, что такое любовь в полном смысле слова, как это так – тебя любят не за деньги и не под телепатическим гипнозом?..       Короче, у парня, несмотря на богатство, способности вундеркинда и степень по психиатрии, все не очень, богатые тоже плачут, счастье на деньги не купишь. Но на них можно купить билет за океан!       И вот, на работе в солнечном Израиле молодой Чарльз Ксавье пытается подружиться с местным санитаром, у которого, казалось бы, все есть, чего самому Чарльзу не хватает: он еврей с гражданством веселый, красивый, обятельный, умный, нравится барышням, умеет справляться с потерями и травмами.       И вот уже наши слоны Чарльз и Эрик дружно лечат тяжелых пациентов. Среди последних попадается очень красивая молодая женщина, официальная медицина ей помочь не в силах, и Ксавье решается сделать это при помощи гомеопа… телепатии. Ментальный дар срабатывает, женщина выздоравливает, она безумно рада и безумно благодарна, и здесь Чарльз совершает свой первый реально непорядочный поступок — думаю, все уже догадались какой.       И нет, нашему герою не 18 лет, как в аналогичном случае было его другу. Профессору около 25, и он решается воспользоваться дамой, рискнуть своей общественно-важной работой и нарушить врачебную этику потому, что… потому что почему бы и нет? «Жизнь меня и так не баловала, чего сейчас-то от радостей отказываться». Ну, а если поймают, кое-чего и нателепатить можно. Как говорил Тиньков: «Прекрасный человек!». В 2004 г. Клэрмонт еще к этому добавит, что Чарльз в процессе лечения красавицы кое-что подкрутил у нее в голове, чтобы искусственным образом влюбить в себя. Да-да, через много лет он об этом пожалеет. Примерно так: — Доктор, зачем вы изнасиловали свою психически больную пациентку, пережившую Холокост, а перед этим смотрели ее воспоминания, где ей 10 лет?! — Ваша честь: мне так жаль, я был так одинок, Эрик был во всем лучше меня, ну я и подумал…       Впрочем, служебные романы на больничной койке и промывка мозгов на этом не закончились: позже, после неудачного сражения с инопланетным гостем, Чарльз потерял способность ходить, и в процессе восстановления решился очаровать свою же сиделку-мутантку, то была Амелия Воут. Знаете, что случилось, когда Амелия решила, что любовь прошла, а дружить она теперь будет с Эриком? Правильно, случилась попытка телепатического гипноза со стороны Профессора. К счастью, Чарльз сумел вовремя остановиться и понял, что девушку лучше отпустить. Что показательно — когда некоторое время назад так же хлопнул дверью Магнето, причем не налегке, а со всем золотым запасом Гидры в качестве подручного багажа, у Чарльза и в мыслях не было его гипнотизировать на предмет «останься и будь дальше моим другом». Как говорится, курица — не птица, баба — не человек.       Был еще один момент, когда наш Профессор, к счастию для всех, сумел вовремя остановиться: когда его бывшей маленькой пациентке, а ныне любимой ученице Джин Грей стукнуло 16 лет, если вы понимаете, о чем я. Здесь большинство фанатов держат адекватную сторону и считают, что сильные и совсем не платонические чувства к женщинам и девушкам в уязвимом и подчиненном положении позже и превратят Чарльза из героя в злодея.       Знаете, что об этом чуйстве, конкретно в случае с Джин, говорит сам Чарльз? «У меня нет права сказать ей об этом, ведь я лидер Людей Икс и прикован к инвалидной коляске». Не «я знал ее малышкой и лечил от болезни», не «я был и остаюсь ее учителем, заменившим родителей», не «я ее почти в два раза старше» в конце-то концов. Я понимаю, что Стэн Ли это черт-те когда писал, аж в 1963 г., и в те времена неравные браки в США не осуждались и встречались нередко, в 16 лет девочки выходили замуж.       Но вот приходит 1976 г., отношение к таким союзам уже немного меняется, историю получает Клэрмонт, и у него Чарльз говорит Мойре о Джин следующие слова: «Однажды я подумал, что люблю ее так же, как тебя», — автор посчитал, что любовь 29-летнего к 16-летней это как-то не совсем приемлемо. «Ваша честь, мой клиент не любил, он только подумал так, он ошибся!..».       Но дальше Клэрмонт сильно раскачался в динамике своего любимого «хороший Эрик, плохой Чарльз» и решил, что если уж последнего и мазать дегтем — то по полной. В 1984 г. выходит кроссовер с «Микронавтами», там разум Профессора атакует очередная инопланетная сущность, пробуждающая в душе человека худшие стороны. Худшей стороной Чарльза оказывается не «хочу быть императором ши’ар», не «хочу славы и много денег» и даже не «чтоб сдохли все враги». В его темном желании фигурирует малолетняя Китти Прайд в мини-шортиках и противозаконные действия сексуального характера. Здесь Чарльза уже икс-команда вовремя остановила, инопланетной сущности накостыляли, происшествие списали на ментальную атаку, а Профессора приняли и простили. Ай да Клэрмонт, сам отретконил, сам и выкатил обратно.       Кстати, наш герой не видит ничего плохого в том, чтобы отправить несовершеннолетних детей воевать с Эриком и его командой, чтобы «добрые» мутанты выделились на фоне «злых», а общество стало к мутантам в целом более терпимо. Ну а что, Эрик добрый, детей любит — не убьет же он их, ну максимум случайно покалечит… окей, а Пузырь или там Мистик тоже дали рыцарский обет женщин и детей не убивать? Можете обозвать меня соевой снежинкой, но, по-моему, дети-солдаты — это в любой форме максимально отвратительно. Да, есть случаи, когда только так подростки могут спасти свои жизни: если, например, их страну оккупировали враги, которые грозят геноцидом, а убежать, уехать, спрятаться или дождаться прихода союзников просто невозможно, «и отцы ушли, и братья ушли, одни мы остались, Мальчиш-Кибальчиш». Но это вообще ни разу не тот случай.       Да, у Чарльза благая цель — стать влиятельным в США и мире человеком и в новом статусе улучшить жизнь для всех мутантов, но почему это нужно делать именно так? И, кстати, насчет «Магнето не убивает детей» — случайно едва не убил все ту же Китти. Да, не хотел, да, сам чуть не умер от страха и после этого случая не враждовал с иксами, но Китти от смерти отделяла тогда только воля судьбы, и никому не стало бы легче от того, что «все вышло случайно». И да, не меньше виноват тот, кто разрешил ребенку лезть в драку, и если Шторм много лет спустя признала свою ответственность — это было в том числе с ее санкции, то Чарльз — нет.       Особенно мне нравится история, спасибо LadyMegatron за напоминание, когда в комиксах начинаются игры престолов с инопланетянами: команде Икс нужно за сутки найти пропавшую императрицу расы ши’ар и притом дать ее народу двух заложников, которых прирежут в случае фейла. Первым Чарльз выбрал Найткроулера, а второй — свою любимую девочку-подростка ака Китти Прайд. Это я даже комментировать не буду.       Можно поговорить и о более близкой к нам по хронологии эпохе Кракоа, которая шла пять лет и была завершена в этом году, здесь Чарльз тоже демонстрирует свое главное душевное качество — как говорил товарищ Ленин, «гавнодушие».       Кракоа — независимое государство мутантов, находящееся на живом острове и основанное Чарльзом, Эриком и Мойрой. Демократии там нет, единственные возможные выборы — в текущий состав команды Икс, управляет всем т.н. Тихий Совет, собранный из представителей каждой мутантской фракции. Кроме тройки основателей там сидят Апокалипсис, Синистер, Исход, Мистик, Себастьян Шоу, Эмма Фрост, Китти Прайд, Шторм, Джин Грей и Найткроулер.       И вот этот самый совет, ничего не боясь и ни перед кем не отвечая, издает законы, от которых печально известные Мизулина и Милонов аплодировали бы стоя: запрещены аборты и контрацепция, все нежеланные дети отправляются в гибридный вариант приюта и инкубатора, запрещены убийства в любом виде и по любой причине — самооборона сказала «пока», за нарушение любого закона провинившегося сажают в Яму, т.е. вводят в состояние спячки до востребования. «Скотный двор», «1984», «Сто пятьдесят мутантов по Фаренгейту»?..       И вот здесь повествование принимает интересный оборот. Изначально всю политическую сторону тащат на себе в основном те же Чарльз, Эрик и Мойра — позже она предаст их и присоединится к вражеской коалиции, «и их осталось двое».       Надо сказать, что с самого начала Иксов, то есть буквально со Стэна Ли, мы можем заметить одну вещь: Чарльз — хитрый, способный на построение сложных планов и интриг, во многом очень лукавый и вообще с двойным дном человек. А Эрик при всех своих агрессивных лозунгах прямой, как дверь, и простой, как три рубля — в ложь и интриги он не может по определению, и если вписывается во что-то не совсем честное, то процессом уже верховодит Апокалипсис, Мистик, Синистер или любой другой персонаж с политическим складом ума.       И вот Эрик остается в этой истории про власть наедине с человеком, которому верит, которого уважает и которому все еще очень благодарен за прошлую дружбу, хотя в статусе «мой лучший друг на всю жизнь» уже давно прописалась Шторм. Магнето вроде бы получил то, чего всегда хотел — нацию мутантов в независимом государстве. Нравится ему конечный антиутопический результат? Нет, не нравится: мужик конкретно начинает сомневаться в происходящем – в этичности, в целесообразности, банально в грядущих последствиях.       И вот с уходом Мойры Чарльз выходит на сцену в амплуа Гримы Гнилоуста, и начинает шептать старому другу на ушко про «общее благо», «исполнение нашей общей мечты» и «я без тебя не справлюсь» — в итоге Эрик, у которого уровень доверчивости и без того периодически бывал, как у детсадовца, начинает пусть неуверенно и нехотя, но голосовать за то, что ему глубоко противно и делать то, за что потом себя презирает. И если раньше про Магнето можно было говорить, как про хорошего человека с плохими методами, то коллаборация с Чарльзом буквально морально его разлагает, и если не превращает в плохого человека, то однозначно поощряет плохие поступки.       Ах, да. На Кракоа есть опция воскрешения погибших мутантов, и на пользование данными услугами стоит огромная очередь, требования очень строги — воскресить, согласно закону, можно не каждого, и дело не в моральном облике покойного, а в исполнении формальных требований, кроме того, нужно иметь свидетельство о смерти и десять тысяч бумаг о том, что ты не верблюд.       Кто читал «Новых мутантов», помнит Рейн Синклер: милую и невероятно добросердечную шотландскую девочку, которую Эрик и Чарльз очень любили. Рейн выросла, сама стала мамой, но ее маленького сына убили. Естественно, раздавленная горем мать захотела его вернуть, и ей в этом было отказано: не хватило каких-то бумаг… Рейн нашла утешение в группе поддержки для людей, оказавшихся в такой же ситуации и оплакивающих свое положение. А что случилось, когда умерла Зандра, дочь Чарльза, даже не являющаяся мутантом, гражданкой Кракоа да и землянкой вообще? Правильно, Чарльз буквально нарушил свои же законы и воскресил ее, ни у кого ни о чем не спрашивая. Не стыдно потом было своей выпускнице в глаза смотреть, Профессор?       Ну и вишенка на торте. Мойра… да, она — далеко не лучший человек на планете, она предала свой вид ради собственного благополучия, она убивала своих собратьев, в том числе гражданских. Как же Чарльз решил ее остановить? Наш слон надел свой сексуальный черный экзокостюм, взял пистолет с глушителем и отправился в прошлое.       Прошлое… там Профессор встретил десятилетнюю Мойру, мирно играющую в парке недалеко от дома. Благодаря своим способностям, девочка уже знает о возможном будущем, но еще не знает о преступной роли, которую в нем сыграет. Ксавье решает избавиться от малышки, чтобы она уж точно не выросла и не устроила геноцид их народа. Он ненавидит Мойру всеми фибрами души, но все же лелеет в душе запасной план ее вразумить. План претворяется в жизнь: Чарльз, который мог бы внушить десятилетке что угодно телепатией или банально сломать ей шею телекинезом, начинает гонять маленькую рыдающую девочку по парку под выстрелами и угрожать в стиле «все скоро закончится, хехе». Мойра плачет в голос, просит хотя бы быстро убить, перестать ее мучить, а Чарльзу это как будто даже нравится. Когда девочка в очередной раз спотыкается и падает, уже не в силах спасаться бегством, он подходит, говорит ей что-то на ухо и исчезает. Предлагаю выдать почетное звание «Народного учителя»! …мне кажется, или комиксному Чарльзу реально в кайф ситуация, когда у него в распоряжении полностью контролируемая женщина или ребенок, ну а все эти «прекрати делать мне больно» — уже приятный бонус? В общем, закончим этот pizdec на минутке черного юмора: — В чем разница между педагогом и педофилом? — Педофил действительно любит детей!